Курс на грядущее
- -
- 100%
- +
– Нам потребуется флот, – заметил У. – Для обороны.
– В перспективе – да, – согласился Раджеш. – Мы уже связывались с Ниной, она ставит в число приоритетов жилую зону, добычу ископаемых, развитие промышленности и создание второго генератора червоточин. В этой системе мы провисим еще столетие. Максимум – два. И сменим локацию, чтобы не подставляться под удар.
– Разумно, – похвалил Вейшенг. И тут же поинтересовался: – Это правда, что Фальки располагают кораблем, способным перемещаться быстрее скорости света?
Раджеш пожал плечами:
– Слухи противоречивы. Вроде бы, их звездолет может покрыть расстояние до обитаемых человеческих систем за три-четыре прыжка. Но это не точно.
Что ж, главное – обладать технологией. Вдобавок, у государства будут червоточины. Это лучше, чем веками ползать во тьме, безнадежно отставая в развитии от потенциальных конкурентов.
Вейшенг задумался о судьбе Стига.
Осколки стремятся к слиянию, их цель – сингулярность. Сверхразум, способный перевернуть эту вселенную с ног на голову. Вот только основное скопление Диких Разумов, как подозревал Вейшенг, располагалось в пределах Солнечной системы. Следовательно, наступит день, когда Стиг захочет вернуться домой. А там будет простираться Сфера Дайсона, контролируемая неосом. Или не будет…
Всё же, осколок – это самостоятельная личность, а не полотно программного кода. Стиг обучается, познает мир, вырабатывает уникальную систему ценностей. Не угадаешь, чем закончится эта история. При любом раскладе выбор мальчика надо уважать.
У подсознательно относился к своему подопечному, как к обычному земному ребенку.
Так и не сумел перестроиться.
Когда звездолет сблизился с центральным кластером, и скорости объектов уравнялись, У сумел рассмотреть массивные трубы спиц, систему зеркал и внутреннюю поверхность обода, на котором ему предстояло жить. Вывернутый наизнанку мир с закольцованной Рекой, по которой скользили белые треугольники яхт. Лесные чащи рекреационной зоны, городская застройка, квадратики полей сельскохозяйственного сектора – всё это просматривалось сквозь призрачный флер энергетического барьера. Если Тор и располагал неким оружием, в глаза это не бросалось.
Стига вывели из стазиса за четыре дня до высадки. Как и других детей его поколения. График разморозки позволял Раджешу максимально экономить на системах жизнеобеспечения и тратить ресурсы на более важные вещи – питание маневровых двигателей и очередную модернизацию ковчега. Кроме того, много энергии уходило на сеансы дальней связи с хабитатом, без которых беженцы не сумели бы отыскать «землю обетованную».
Сперва ИИ расширил свою архитектуру за счет доставленных на борт полулегальных блоков. Затем наниты достроили парочку цилиндров, соткали солнечный парус и переоборудовали капсулы криосна. Вместо глубокой заморозки – стазис. Пока три сотни пассажиров спали беспробудным сном, совершенствовались системы жизнеобеспечения и противометеоритной обороны. Изредка кто-то выбирался из стазиса и заступал на вахту, чтобы скорректировать курс, протестировать узлы и убедиться, что всё идет по плану. В последние десятилетия полета у вахтенных прибавилось хлопот – требовалось регулярно выходить на связь с Фальками.
Классический Стэнфордский тор проектируется таким образом, чтобы причальные сектора располагались в торцевой части центра управления. Странствующее государство нарастило вдоль оси цилиндра движки и генератор червоточин. Поэтому Раджеш был вынужден стыковаться, учитывая фактор вращения. Никаких ангаров конструкторы не предусмотрели, только внешние шлюзовые отсеки. Оно и понятно – вряд ли отыщется ангар, способный вместить полноценный ковчег для межзвездных переездов. Эта махина достигала трех километров в длину и могла поспорить с самим хабитатом, не превышавшим в поперечнике 1800 метров. Сближение исполинов можно было сравнить с ниткой, вдеваемой в игольное ушко. При этом само «ушко» непрерывно кружилось, создавая центробежное ускорение и поддерживая гравитационный стандарт.
Вейшенг У настроился на длительное заселение, но всё оказалось гораздо хуже, чем он рассчитывал. Стыковочный узел соединялся с таможенным сектором и распределителем, откуда люди попадали во внутренний кольцевой коридор. Дальше – лифтовые шахты, платформы станций, подвесной монорельс. Инструкции были сброшены каждому пассажиру заранее по локальной сети. Всё выглядело, как рядовая выгрузка из лайнера, приставшего к пересадочной станции у червоточины. Проблема в том, что пропускная способность у таможни оказалась крайне низкой. Пассажиров запускали в шлюз по десятеро, прогоняли через кучу проверок, включая биологические, с кем-то подолгу беседовали, просвечивали личные вещи, вставки и приращения. Затем внедряли в психопрофили вид на жительство и открывали полный доступ к инфраструктуре хабитата. В итоге переселение растянулось на сутки. Вещи уже были собраны, многие нервничали. Плакали маленькие дети, застрявшие в тамбуре, примыкающем к шлюзу. Тихо ругались взрослые. Стиг и Вейшенг У терпеливо дожидались своей очереди, не покидая каюты. За время путешествия они успели привязаться к этой крохотной многофункциональной комнатушке, способной синтезировать абсолютно всё – от еды и одежды до предметов мебели.
– Какой сейчас год на Земле? – поинтересовался Стиг.
Вопрос прозвучал, когда они преодолели все сканирующие порталы, сдали необходимые анализы, прошли собеседование в отделе безопасности и переместились в распределитель. Мальчик быстро адаптировался к невесомости и практически не пользовался скобами.
– Хм, – Вейшенг задумался. – Сейчас посчитаю. Мы стартовали в две тысячи триста пятом. Провели в пути триста тридцать лет. Для внешнего наблюдателя с учетом релятивистского эффекта прошло семьсот семьдесят лет. Получается, на Земле сейчас… три тысячи семьдесят пятый год.
– Жесть, – мальчик присвистнул. – И мы постарели на триста лет?
– Не постарели, – успокоил паренька господин У. – Ты же пребывал в стазисе. Все биологические процессы были остановлены, разум не погружался в конструкты. Что ты помнишь?
– Я заснул и проснулся.
– Вот. Ты провел пару месяцев в гибернаторе, затем автоматически перевелся в стазис-капсулу. На корабле ты прожил пару недель до разгона и три дня после торможения. Итого…
– Постарел на семнадцать дней? – перебил мальчик.
– Именно.
– А мне нравится, – заявил Стиг спустя полтора часа после выхода из шлюза. К этому моменту колонисты успели пройти кольцо центрального кластера, спуститься на обод по транспортной спице и пересесть на монорельс. – Можно всем говорить, что тебе триста лет.
– Говори, – хмыкнул У.
Мальчишки любят хвастаться.
Этого у них не отнять.
Внизу причудливо изгибалась Река. Стигу не доводилось посещать миры, выстроенные на силе Кориолиса. Все эти цилиндрические хабитаты, выдолбленные в астероидах и странствующие по Системе подобно плавучему острову Жюля Верна. Или колонию О’Нила, собранную в либрационной точке с помощью космического лифта. Только «нормальные» планеты, классика жанра.
И вот она, Река.
Водяная лента, вздымающаяся вверх и закольцованная у тебя над головой.
Мальчик в восхищении прилип к стеклу монорельсовой капсулы. Справа и слева громоздились искусственные лесные склоны, из которых торчали жилые корпуса самодостаточных кондоминиумов. Вдоль Реки были разбросаны малоэтажные дома, бассейны, поросшие лесом холмы, причалы для яхт и глиссеров, теннисные корты и футбольные поля, искусственные озера и благоустроенные парки… Элитный пригород европейского мегаполиса – вот что Фальки ухитрились создать в чуждой всему живому пустоте.
Капсула замедлилась у очередной спицы.
Еще немного – и странники попадут домой.
6. Наследие
Аркадия Кано взорвалась.
Тело заготовки испарилось мгновенно во всепоглощающей вспышке аннигиляции. А вместе с телом бесследно исчез недостроенный кластер Сферы Дайсона, к которому стягивались харвестеры из трех червоточин. Колоссальный ущерб.
Ей удалось прыгнуть на ретранслятор за секунду до взрыва, одним махом преодолеть миллионы километров и вселиться в следующую болванку. Функция этого тела сводилась к тому, чтобы перестроить себя на микробиологическом уровне, сменить психопрофиль, телепортироваться на Деймос, выбросить хозяйку в Сеть и разложиться в студень. Вместо заготовки – клеточная протоплазма, воняющий сгусток слизи. И сгоревшие вставки памяти в придачу.
Аркадия мечется от одного ретранслятора к другому по защищенным соединениям, меняет еще пару заготовок, а потом обнаруживает себя на космолете, приближающемся к терраформированному Марсу.
Ее ждут четверо.
Координаторы Сопротивления. Друзья, которым она доверяет. Лидеры Антисферической Партии, которую Теневой комитет поставил вне закона и отнес к числу опасных террористических группировок. Тут не поспоришь – Аркадия сумела превратить свою организацию в страшную легенду, о которой говорят шепотом даже силовики из ДБЗ.
Наир Тамагава, настройщик звероружия и создатель сторожевых комплексов наивысшего класса сложности. Руслан Третицкий, конструктор одноразовых биомов, в которых очень удобно пережидать бурю. Шайна Хо, специалист по искусственным оболочкам. Терри Мегана, лидер целой команды взломщиков, пачками укладывающих правительственные ресурсы. Все эти личности числились в общесистемном розыске, регулярно меняли лица, профили и биометрию, не заводили семей и постоянных привязанностей. У каждого хватало личных причин, чтобы плыть против течения.
Аркадия открыла глаза.
Свои.
Мостик корабля, на котором они собрались, представлял собой равнобедренный треугольник. Три стены раскрывались в кромешную тьму, усыпанную огоньками звезд.
– Чисто, – сказала Терри. – Мои поздравления, Ар.
Мегана в своей базовой оболочке выглядела не столь эффектно, как генетически модифицированная Аркадия. Худенькая и невысокая девушка с черными волосами до плеч. Глаза водянистые, нос слегка вздернут, губы полные. Внешность – это вообще не проблема. Сейчас биоскульпторы могут сделать с человеком что угодно за считанные секунды, даже не заморачиваясь хирургическими вмешательствами. Просто Терри испытывала слабость к тому образу, что достался ей от родителей. Есть вещи, к которым стоит относиться бережно. Так она говорила.
Аркадия улыбнулась.
Сейчас ей хотелось поспать.
Погрузиться в конструкт с детскими воспоминаниями. Там она счастлива. Нет смерти, нет боли. Грёбаное наследие не давит тяжелым грузом. Мечты еще живы. Ребенок внутри еще жив.
Возраст принес с собой приступы сентиментальности.
Аркадии недавно исполнилось семьдесят пять. Биологически она выглядела на шестнадцать, ничуть не изменившись с тех пор, как ее иллюзорный мирок окончательно перестал существовать. Первые годы жизни записались в имплант памяти с умопомрачительной детализацией. Мама с папой, жизнь на Кольце, игры с друзьями в зонах невесомости, полет к мирам внутренней группы…
Следующий этап – ферма Самойловых, переезд на океанскую платформу, удаленная школа, учебные конструкты. Новые друзья, иные увлечения. Ощущение простора, бесконечной свободы и перспектив, мечты о светлом будущем, большой и чистой любви… Стычки с мальчишками других фермеров, помощь приемным родителям по хозяйству… Девочка так и не смирилась с тем, что ее настоящие родители не приедут, возненавидела их и однажды решила стереть из вставки все ранние воспоминания. Потом передумала – рука не поднялась. А незадолго до шестнадцатилетия Аркадии вспыли новые факты. Самойловы рассказали ту часть истории, которую знали, и первый фрагмент головоломки встал на положенное место.
Аркадия была дочерью послов.
Родители понимали Речь, папа неоднократно общался с неосом и передавал правительству инструкции чужого. Но это – верхушка айсберга. По логике вещей Аркадия должна была унаследовать генетические изменения своего рода, перебраться в систему Юпитера или на Кольцо Нивена, пройти полноценное обучение в школе Дипломатического Корпуса. Превратиться в одну из вершительниц человеческих судеб, а не выращивать водоросли на океанической платформе. Так почему же родители бесследно исчезли, спрятав своего ребенка на Земле, подальше от бурно развивающихся окраин Солнечной системы? Ответ, по мнению Самойловых, крылся в нелегальных модификациях Аркадии, ее истинном биопаспорте. Родители всегда желали тебе добра, сказал Петр, не держи на них обиду. Если ты чего-то не понимаешь, это может означать лишь одно – отсутствие знаний. Фермер предположил, что у девушки сохранилась способность воспринимать Речь, но кое-что Линдсей изменил радикально. Это что же, поинтересовалась Аркадия. Начнем с того, что ты выходишь в Сеть, свободно перебрасываешься между общественными болванками и общаешься с друзьями в конструктах. Послы этого не умеют – им установили блокировку, препятствующую любым оцифровкам и перемещениям разума в пределах киберпространства. Второе: боевой мод. Послы – не воины. А ты, заметил Петр, легко справляешься с любыми противниками в школах восточных единоборств, осваиваешь сложные боевые техники, обладаешь нечеловеческой силой и реакцией. И это, подчеркнул приемный папа, далеко не всё, что нам известно.
А потом Аркадия узнала про тайник с биопаспортом. Про замороженный счет и послание, ждущее своего часа.
Боль вернулась.
Потому что родители не были бездушными подонками, как Аркадия уже привыкла считать. Папа задумал некую многоходовую комбинацию и годами берег свою дочь от страшной беды. В пятнадцать девочка уже понимала истинную природу комитетов. Под предлогом заботы о гражданах правительство земных колоний целенаправленно проводило в жизнь политику неоса. Призрачник вызывал к себе послов, отдавал приказы и следил за их исполнением. Человечество не смело поднять голову.
Шестнадцать.
Ночью пришло сообщение от папы. Хитрое сообщение – одноразовое, настроенное на поиск психотипа адресата, а вовсе не на обнаружение его официальных контактов. Просмотр и самоуничтожение. Никаких следов. Лишь воспоминание, отпечатавшееся во вставке навечно.
Линк привел Аркадию в изолированный конструкт. Попасть туда можно было лишь одним способом – через Даркнет. А для этого пришлось освоить всякие-разные программы, о которых маленькая девочка прежде не слышала. И вот она сидит в своей комнате на Кольце, напротив – мама и папа. Молодые, красивые. Такие, какими она их запомнила перед отправкой на Землю.
– Привет, доченька, – сказала Амади. – Мы тебя не видим, но крепко скучаем. Знай, что я тебя очень сильно люблю. И папа тоже.
Аркадия в тот момент чуть не разрыдалась.
– Если ты смотришь эту запись, – сказал отец, – то нас уже нет в живых. В противном случае, мы разыскали бы тебя и забрали с Земли. Начну с главного. Сейчас тебе шестнадцать. Ты вправе выбирать свой путь. Для старта потребуются деньги, мы их тебе оставили. Банковские реквизиты появятся в конце этого сообщения. Рекомендую не менять банк и статус анонимного пользователя. Это офшор, который принадлежит якудза. Финансовый комитет не в состоянии отследить ни одну транзакцию, все проводки делаются через Даркнет. Второе: твой настоящий биопаспорт хранится в ячейке, реагирующей на ментальный слепок. Ячейка – в одном из токийских кварталов. Точные координаты – в конце сообщения.
– Когда мы завершим разговор, конструкт сотрет себя из Сети, – напомнила мама, строго посмотрев на Аркадию. – Не забывай об этом, родная. Копируй всё, что видишь, в защищенную вставку. Никому не показывай, запрячь поглубже.
– Знаешь, – сказал отец, – мы с мамой боялись заводить ребенка. Сейчас все люди бессмертны. Потенциально, во всяком случае. Все, кроме послов. Нам не оставили права на оцифровку разума, создание дублей, перемещение по заготовкам. Всё это украл неос. Знаешь, почему? Информация, которую получает посол, не предназначена для посторонних. Только для мыслящей среды и комитетов. Поэтому – никакого копирования. А потом… потом я продал душу дьяволу. Точнее – искусственным интеллектам, именующим себя Дикими Разумами. Эти существа сняли блокировку, изменили меня на глубинном уровне. Речь я воспринимаю, но при этом могу делиться сведениями со своими новыми хозяевами. Изменения закреплены генетически и переданы тебе. Планируя зачатие, мы с мамой обратились в компанию «Биомод» и снабдили тебя дополнительными… характеристиками. Всё, что может пригодиться в жизни. Изменения прописаны в паспорте, ознакомишься с ними на досуге. Речь ты понимаешь. Вопрос в том – захочешь ли связывать судьбу с Корпусом. Выбор за тобой.
– Если честно, – мама с укоризной покосилась на Линдсея, – не такой уж у тебя большой выбор, как расписал отец. Тот, кто придет за нами, в курсе, что у Линдсея есть дочь. Тебя будут искать, срока давности нет. При попытке вступить в Корпус ты подвергнешься комплексному сканированию, все модификации будут обнаружены. Тебя запрут в ДБЗ, начнется следствие.
– Это плохие новости, – вздохнул Линдсей. – Так что… не высовывайся. Живи обычной жизнью, почаще меняй личные соцкабинеты. Если сможешь – улетай прочь из Солнечной системы.
Пауза.
– Прости нас, доченька, – вновь заговорил Линдсей. – Мы не должны были обрекать тебя… на эти проблемы. Я долгое время сливал конфиденциальные сведения Диким Разумам. Меня вычислили. Думаю, через несколько часов решится исход давнего противостояния. Если мы сумеем ускользнуть, то заберем тебя и улетим куда-нибудь подальше. Откажемся от службы в Дипломатическом Корпусе. Дик поможет уйти от преследования. Я надеюсь, что так и произойдет. Если нет… что ж, юси-они получит очередную жертву.
– Мы вместе приняли это решение, – добавила Амади. – Захотели иметь ребенка. Если суждено умереть… что ж, я разделю судьбу своего мужа.
– Сейчас я передам тебе файлы, – в руках отца появилась старинная книга. – Здесь – подробности моей сделки с Диком. История отношений с «Биомодом», контракт и промежуточные отчеты. Правда о том, что с нами происходит. И несколько домашних записей для тебя. Там… в общем, мы праздновали твой день рождения. Будет время – глянь.
– Нам пора, – голос мамы стал грустным. – Жаль, что ты не можешь ответить. Ты еще совсем маленькая…
– Прощай, – сказал отец. – Мы любим тебя.
И родители начали распадаться.
Позже Аркадия будет пересматривать сообщение, изучать прикрепленные файлы и ужасаться судьбе, постигшей папу с мамой. Во всей этой истории ей был не совсем понятен термин «юси-они». В Сети встречались исключительно описания мифологических персонажей, придуманных японцами. Быкоподобные демоны, обитающие у водоемов. Свирепые твари, терзающие людей клыками, когтями и ядовитым дыханием. Какое отношение древний миф имеет к Диким Разумам и послам-отступникам? Оказывается – прямое. Несколько десятилетий назад прозвищем «юси-они» якудза наградили Рихтера Тенсинга – постчеловека, способного уничтожать все оцифрованные дубли заказанных мафией жертв. Наемный убийца, который в буквальном смысле пожирал личности, обогащаясь чужими эмоциями, воспоминаниями и характерами. В конечном счете, Тенсинг перестал быть человеком – он превратился в нечто обезличенное, постоянно меняющееся, обрастающее кодами расширений и отголосками чужих жизней. Аморфное создание, диагноз которому не сумел бы поставить ни один психиатр.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.