Как спасти царевну

Дно ее стало прозрачным и отразило небо, по которому прогулочным шагом ползли редкие упитанные тучки, задевая своими толстыми брюшками за верхушки красных скал. Но вот небо стало уменьшаться, скалы расти, нависать, закрывая весь горизонт, заполняя дно от края до края, и вдруг из черной дыры, которая только что казалась наблюдателям лишь густой тенью, высунулась зеленая, покрытая чешуей голова, за ней другая, третья… Вперив, как одна, злобные желтые взгляды в Ивана, головы дохнули пламенем.

Тарелка слетела со стола и с прощальным дребезгом разлетелась на две части.

Яблоко укатилось в подпол.

– Что… Что случилось? – кинулся к ней Иванушка, но это был смертельный случай, если он хоть чуть-чуть разбирался в посуде.

– Это… я… – прокаркал осипшим голосом побелевший Агафотий. – Рукой махнул… Нечаянно…

– Зачем?! – воззвал к нему Иван. – Ну, кто вас просил тут руками махать, а?!.. Теперь мы не узнаем, жива ли Серафима, и что с ней!.. Она должна была быть в той пещере!..

– Я хотел… сделать… Да, конечно, я хотел сделать одно заклинание, от которого стало бы видно еще лучше!..

– Спасибо, – сухо кивнул Иван, повернулся и зашагал к двери.

– Постой! Ты куда? – волшебник, обогнув стол, одним прыжком догнал царевича и вцепился ему в рукав.

– К Красным Скалам.

– Но ты не знаешь, где это!..

– Знаю. Это, должно быть, знаменитый Змеиный Хребет в Красной горной стране. Это далеко на юго-востоке, за Сабрумайским княжеством и за Царством Костей.

– Костей… – если бы это было возможно, волшебник побледнел бы еще больше, но у него это не получилось, и он просто покрепче сжал разжавшиеся было пальцы на рукаве иванова кафтана.

– Отпустите, пожалуйста, – угрюмо посмотрел на него Иван. – Мне надо торопиться. Это очень далеко. Как он за это время успел пролететь такое расстояние – уму непостижимо…

– Нет. Я с тобой, – вторая едва не трясущаяся рука схватила Иванушку за второй рукав.

– Что – со мной? – недопонял царевич, который мыслями был уже не здесь.

– Полечу на ковре-самолете. С тобой. В таком важном предприятии тебе просто необходим квалифицированный маг, – Агафотий уже не говорил, а почти выкрикивал слова. – Я могу творить заклинания! Давать советы! Предсказывать погоду! Мыть посуду!..

Иванушка остановился и подумал, что помощь квалифицированного мага в таком деле и впрямь была бы не лишней, и волшебник принял его задержку как руководство к действию.

Схватив с лавки полупустой мешок, он вытряхнул из него картошку и бросился к полкам, на которых бережно были расставлены волшебные вещи Ярославны. Одним взмахом руки он смахнул себе в куль содержимое двух нижних полок и уже примеривался к третьей, как вдруг, случайно повернув голову, увидел, что Иван вышел из избы. Горестно махнув рукой на все остальное, он вскинул мешок на плечо, задрал до колен балахон и вприпрыжку припустил за удаляющимся в огород царевичем.

Под возмущенную ругань голов, не чувствуя тумаков двух пар рук, Агафотий, размахивая своим мешком как военным трофеем, с разбегу заскочил на взлетающего Масдая.

– Я… Не могу… Отпустить… Тебя одного… – задыхаясь от непривычного чародеям занятия физкультурой, хрипя и откашливаясь, выдохнул он. – Возьми меня… Хуже не будет… Мне терять нечего…

Они пролетели без остановки весь вечер и всю ночь.

Утром, ближе к обеду, который обещала постигнуть участь ужина и завтрака, Агафотий взмолился.

– Иван-царевич! Между прочим, мой человеческий организм, как и твой, я уверен, требует пополнения жизненных сил!

Иван угрюмо прислушался к ощущениям внутри своего организма и кратко пожал плечами.

– Мой – нет.

– Это тебе так кажется! А на самом деле он потребует. Когда ты найдешь логовище своего Змея и придет пора с ним сразиться. Ты к тому времени не то что меч – руку поднять не сможешь!

Иванушка сознавал справедливость довода своего спутника и, несмотря на крайнее нежелание терять ни на одну драгоценную минуту больше, чем надо, на всякие пустяки вроде еды, сна и тому подобного, ему пришлось сдаться.

– Ну, хорошо. Что у вас в мешке?

– Была картошка, но я ее вытряхнул, и…

– Напрасно, – вздохнул царевич. – Придется отвлекаться на охоту…

– Очень хо…

Но Иванушка вдруг передумал.

– Хотя, нет. Слишком много времени уйдет. А, может, вы быстренько найдете какие-нибудь… корнеплоды? Или ягоды? Можно было бы сварить суп… или компот… А, кстати, еще грибы бывают, я вспомнил!.. Полезные. Ими, кажется, лоси лечатся. Вы же волшебник! Волшебники ведь должны знать такие вещи?

При этих словах Агафотий болезненно вздрогнул и, кажется, стал на два размера меньше.

Но Иван не обратил на него внимание.

– Кстати, надеюсь, у вас в мешке хоть котелок есть? – пришла ему в голову еще одна практичная мысль.

– Н-нет. Котелка нет…

Царевич пожал плечами.

– Ну, тогда, может, вообще не имеет смысла…

– В полукилометре отсюда к югу есть деревня, – прошелестел вдруг помалкивавший до сих пор Масдай.

– Так скорее туда! – воспрянул духом практикант.

– Нижние Хохряки? – рассеянно уточнил лукоморец.

– Они самые, – шевельнул кистями Масдай. – Но местный староста запретил мне там появляться, помнишь? Коровы пугаются.

– Значит, не судьба, – равнодушно повел плечом Иван.

– Но если хотите – можете сходить поесть туда, а я подожду.

– М-м… П-пожалуй, д-д… то есть, н-н… – заколебался царевич.

Спаси-сохрани, что-нибудь случится с ковром, пока их нет!..

Это был бы конец последней надежде быстро найти Змея.

И, может статься, конец Серафиме.

Агафотий почувствовал колебания Ивана, перед его мысленным взором предстал уплывающий в голубые дали обед.

– Я схожу и принесу еды! Ты подождешь тут, а я мигом! – умоляюще заглянул он в суровые очи Иванушки.

– Ладно, – уступил тот. – Масдай, давай снижаемся. Пока Агафотий ходит…

– Агафопус, – услужливо подкорректировал маг.

– Извините, я думал, вы говорили…

– Я передумал. «Агафопус» звучит внушительней, – выпятил вперед узкую грудь он.

– Да?…

– Наверное…

Иванушка, несколько смутившись, подумал, что новое имя его компаньона больше похоже на какую-то детскую дразнилку или считалку: «Агафопус-фокус-покус». Вряд ли волшебник рассчитывал именно на это. Но промолчал. Если ему так хочется – пусть будет Агафопусом.

– Хорошо. Пока вы ходите, я разведу костер. И прихватите в деревне котелок, пожалуйста. Похоже, мы оба собирались впопыхах.

– А-а… – хотел спросить что-то волшебник, но Иванушка уже исчез в кустах в поисках сухих веток.

– Торопись, – проворчал ковер. – Если он вернется, а тебя долго не будет, он может и один улететь. Без обеда.

Новоиспеченный Агафопус с ужасом вытаращился на Масдая.

– Правда?! Он на такое способен?!.. Уже бегу!

Через полчаса, когда Иванушка, нетерпеливо расхаживающий вокруг стреляющего хвоей костра, уже и впрямь начал подумывать, что придется продолжить путь без специалиста по волшебным наукам, кусты расступились, и на прогалинке появился запыхавшийся, но довольный маг.

– Вот, – опустил он на землю свой неразлучный мешок. – Принес. Смотри.

И он начал доставать, один за другим, котелок, ложку, еще одну ложку, полкаравая черного хлеба и два маленьких залитых сургучом горшочка.

– Вот, – закончив процесс, с гордостью повторил еще раз он, и довольно глянул на царевича, ожидая похвалы.

– И это все? – казалось, Иван был несколько разочарован.

– Ну, вообще-то, да…

– А это что? – Иванушка заинтересованно взял в руки один горшочек и стал его рассматривать со всех сторон.

– Домашние консервы.

– Ого, тут на сургуче что-то написано! – и он прочитал по слогам. – «Тушенка свиная. Сте-ри-ли-зо-ван-на-я». Что это значит?

– Что она не может больше размножаться, – с умным видом пояснил чародей.

Иванушка голодным взглядом окинул маленькую кучку продуктов на дырявом рушнике.

– Очень жаль…

И не удержался от намека-вопроса.

– У вас, наверняка, еще оставалось в мешке место…

Агафопус все понял и недовольно поморщился.

– Если бы у меня было хоть немного денег, я бы купил что-нибудь еще.

Иван смутился.

– Ой, извините… Про деньги я и не подумал… Но что же вы тогда взяли в дорогу в своем мешке, если не продукты, не посуду и не деньги?

– То, что стократ лучше продуктов, посуды и денег, – гордо усмехнулся волшебник. – Магию!

– Так вы обменяли в деревне продукты на магию? Сделали гипноз? Представление? Исцеление?

– Что-то вроде этого, – снисходительно кивнул Агафопус. – Давай не будем терять время зря – вода остывает…

Когда через двадцать минут они пролетали над деревней, чародей украдкой оглянулся, повинуясь то ли интуиции, то ли ожиданию чего-то неизбежного.

Над дальней крайней избой пером экзотической птицы павлин медленно вырастало мерцающее холодное зарево, переливающееся всеми оттенками радуги. А из окон и трубы беззвучно сыпались веселые разноцветные искры.

Агафопус поморщился и втянул голову в плечи.

Кабуча!..

Значит, то, что он выменял на еду у кривого мужика, все-таки было «Праздник каждый день» Догады, а не музыкальной шкатулкой…

С одной стороны, конечно, так ему и надо – пускай-ка с неделю поживет так, скряга.

А с другой – что же тогда в круглой желтой коробочке с красными ягодками?…

За обедом ужина, как и предполагал и опасался Агафопус, не последовало. Иван, сгорающий от нетерпения и считающий дни и часы до финальной встречи со Змеем, решил, что лететь они будут всю ночь, а спать по очереди.

Нельзя было сказать, что чародей был безумно счастлив такому обороту, но подумал и спорить не стал.

– Если поразмыслить, – сочувственно вздохнул он, заступая на свою вахту, – то что бы ни происходило сейчас с нами, а бедной девице царевне Серафиме все равно в сто крат хуже в лапах мерзкого Змея. Надо спешить.

– Угу, – подтвердил Иван, не смыкавший глаз уже вторые сутки, обнял, как родного, мешок Агафопуса и тут же уснул.

Волшебник, обхватив костлявые колени и уткнув в них подбородок, стал вглядываться, как и договаривались, в затянутую ночью землю далеко внизу.

Ночь была черная, холодная и непрозрачная.

И сколько он не таращился – вперед, вниз, по сторонам – ничего не менялось…

Не менялось…

Не менялось…

А через полчаса он вдруг с удивлением и радостью обнаружил у себя в голове невесть откуда взявшуюся идею на предмет серьезного улучшения процесса наблюдения.

Всем известно, что у слепых обостряются все оставшиеся чувства. А это значит, что ему надо не вглядываться, а вслушиваться! Чуть-чуть прикрыв бесполезные все равно глаза. Для обострения.

И он, не откладывая хорошую мысль в долгий ящик, так и поступил.

А буквально через пять минут у него над самой головой кто-то рявкнул: «Вот они!!!», а просвистевшее над головой нечто болезненно-острое сбило с него колпак.

В глаза ему ударил яркий дневной свет.

«Почему ночью так светло?» – хотел подивиться он таинствам природы, но ему не дали.

– Первый, прыгай! – проорал тот же самый кто-то, и прямо на не проснувшегося толком волшебника опять же откуда-то сверху свалился кто-то большой, черный и тяжелый.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!..

Внутри у Агафопуса мгновенно захолодело все, что не успело оборваться.

– Чттутпроссхотт? – подскочил заспанный Иванушка.

И по счастливой (хотя, для кого как) случайности ударил головой в грудь не успевшего обрести равновесия чужака.

Тот покачнулся, повалился назад, и тут, как будто невзначай, Масдай стал забирать резко вверх. Злосчастный неприятель взмахнул руками, уронив свой шестопер прямо на колени Агафопусу, и далее продолжил свой путь уже даже без такой непрочной опоры под ногами, как старый ковер.

– Кто это?… – ошеломленно таращились по сторонам глаза Ивана, пока руки делали свое дело – вытаскивали из ножен меч, из-за голенища кинжал и убирали со взмокшего разом лба нависшие на глаза спутанные со сна волосы.

– Люди… На трех черных коврах… – прошелестел, все ускоряясь и набирая высоту, Масдай. – Один следил за нами все утро, пока не подоспели остальные…

– Остальные… ЧТО?! АГАФОПУС!!!.. Почему вы меня не…

– Они сзади… но догоняют нас… – прервал поток его гневного красноречия Масдай. – Я… не смогу… долго опережать их… Что… будем… делать?…

– Снижайся! Пойдем пешком! Спрячемся от них в лесу!.. Хотя у меня появилась идея получше. У нас же есть волшебник! Ну, сейчас мы им устроим! Агафопус! Понадобится ваша магия!

Царевич обернулся на примолкшего чародея.

– Агафопус!.. Агафопус? Агафопус! Что с вами?

Волшебник, серый, как свет пасмурного дня вокруг них, лишь страдальчески скривился. Весь жалкий вид его был олицетворением безысходности и бренности бытия.

– Вы ранены? Агафопус?…

– Иван!.. Один… обходит нас… сверху!..

Масдай изо всех сил старался вырваться хоть на несколько метров вперед, но тщетно.

Черный ковер с нарисованными на брюхе черепом и тазовыми костями под ним, похожими на весьма фривольный галстук-бабочку, был уже метрах в трех от них, почти нависая над их головами. Но самым плохим известием было то, что, похоже, с него готовился еще один десант.

– Я… не могу… быстрее… – Масдай, вкладывающий последние силы в эту гонку, уже не мог говорить, а просто хрипел, задыхаясь, как загнанный конь.

Идея пришла мгновенно, и обдумывать ее времени не было.

Иванушка уперся, как мог, коленями в упавшего ниц и уже не подававшего признаков разумной жизни чародея и вскинул меч.