Рыжий, хмурый и влюбленный

Кому, интересно, в Вондерланде могло прийти в голову мостить площади золотом, рассеяно моргая под напором упругого ветра, раздумывал он. Это ведь чрезвычайно непрактично! Такой мостовой не хватило бы и на день! Ведь всем известно, что золото – очень мягкий металл, изнашивался бы моментом…

Вдалеке три лесогорские ладьи, размером уже с игрушечные, набрав полные паруса ветра и подпрыгивая на веселых волнах, спешили-торопились к родному берегу.

Почувствовав скользящий толчок в плечо, царевич оторвался от размышлений и с бессильным состраданием поглядел на пристроившегося рядом мага-хранителя. Лицо его было цвета лежалого семенного огурца, борода всклокочена, руки дрожали, глаза остановились в выражении мученической безысходности. С видом самоубийцы-рецидивиста он перегнулся через борт и принялся расставаться с опрометчиво съеденным спозаранку завтраком.

Может, стоит всё же рискнуть и проделать остаток пути в комфорте на Масдае? Без сомнения, страдания Адалета не могли оставить равнодушным даже ворчливый ковер, и если с ним поговорить, то может, он согласился бы… Ведь бури, вроде, больше пока не ожидается?

Иванушка приставил ко лбу ладонь козырьком и окинул внимательным взором горизонт в поисках подтверждения своего прогноза погоды.

Подозрительных облачков и впрямь нигде не наблюдалось. Но зато он заметил, что с запада в направлении лесогорских коммерсантов резво несутся еще невесть откуда взявшиеся три корабля.

Тоже купцы? Лесогорские?

Не думал, что в этом районе Ледяного моря так много торговых караванов. Приятно, наверное, встретить земляков в самый неожиданный момент. Сейчас их знакомые лесогорцы спустят паруса, подождут друзей, и начнут обмениваться приветами, новостями, каталогами, прайс-листами…

Иван смахнул рукавом нагнанные ветром слезы, прищурился и удивленно моргнул. Всё-таки любопытные в море оптическое законы: сколько незнакомцы купцов не нагоняют, а расстояние между ними почти не сокращается. Словно вместо того, чтобы подождать коллег, лесогорцы изо всех сил стараются от них уйти.

Сердце Иванушки совершило сальто-мортале и попыталось выскочить через горло.

Они пытаются от них уйти?!

Но это значит, что…

– Отряги!!! Отряги преследуют ваших купцов!!!..

На мгновение звенящая стрелами и сталью тишина повисла над кораблем, и тут же взорвалась какофонией криков и команд.

– Тревога!!!

– Рулевой – курс на юг!!!..

– Гребцы – на весла!!!..

– Дружина – к оружию!!!..

– Полный вперед!!!..

Иван еле успел ухватить за долгополый кафтан чародея, чтобы всемогущая сила инерции не выбросила его за борт, и «Стерегущая», отчаянно скрипя всеми ребрами, досками и уключинами, принялась разворачиваться.

Сенька, неласково выдернутая из неги утреннего сна на свежем воздухе, выскочила из-под тента и кинулась к супругу – меч и метательный нож готовы к боевым действиям.

– Где?.. – сквозь стиснутые зубы свирепо выдохнула она.

– Вон там! – ткнул пальцем Иванушка в гонку с преследованием на горизонте и болезненно охнул. Дистанция между охотниками и жертвой, даже с учетом диковинных законов морской оптики, заметно сократилась.

Серафима страдальчески замычала, словно враз заболели все зубы. Не надо было быть великим мореходом или геометром, чтобы понять простую истину, открывшуюся им с первого взгляда на изменившуюся ситуацию: на помощь «Стерегущая» не успевала никак.

– Масдай!!! – подскочила вдруг Сенька и, ухватив мужа за рукав и едва не повалив его под ноги рулевому, рванула к зачехленному в брезент ковру. – Помоги достать!!!.. Я… ни одной паршивой шушере… не позволю… убивать и грабить… моих подданных!!!

Через полминуты лукоморцы и два десятка дружинников заняли места на расстеленном Масдае. В последнюю секунду царевна углядела на дне среди рассыпавшихся тюков с припасами и затащила на ковер мага-хранителя. Вцепившись в посох будто в последнюю на Белом Свете точку опоры, старик тонко постанывал в такт качке и не подавал признаков разумной жизни.

– Сень, может, не надо?.. – начал было Иванушка, но закончить у него шансов не было.

– Лети стрелой к тем кораблям!!! – проорала Серафима, и десантники, взмахнув мечами, ножами, луками и кулаками, и лишь чудом никого не убив и не поранив, повалились друг на друга как оловянные солдатики: в некоторые моменты ковер мог воспринимать приказы очень буквально.

Когда они, наконец, разобрались, где чьи руки, ноги, оружие и прочая анатомия, Масдай был уже почти на полпути к купцам.

– На отрягов ориентируйся, может, перехватить успеем!!!.. – крикнула ему царевна, и послушное воздушное судно тут же подкорректировало курс и угрюмо сообщило:

– Не успеем. Меня ветром сносит. А им он попутный. Несутся, как наскипидаренные. А мы такими темпами, в лучшем случае, к шапочному разбору прилетим.

Сенька рыкнула, хотела сказать, что разбирать там будут отнюдь не шапки, но ее опередил Адалет.

– Я… попытаюсь… что-нибудь сделать… – всё еще не открывая полностью глаз, мужественно выдавил он. – Сейчас… посох заряжу…

– Сменить ветер!

– Продырявить им паруса!

– Обломать весла!

– Потопить их к якорному бабаю!

Последнее предложение было принято со всеобщим одобрением, и десятки горящих в предвкушении легкого триумфа глаз уставились на чародея.

Тот задумался на несколько мгновений, затем медленно поднял посох горизонтально – сначала одной рукой, потом, едва не упустив его в море – двумя – и стал нацеливать свое оружие мрачно вспыхнувшим темно-красным светом набалдашником на головной каррак в километре от них.

До ближайшей купеческой ладьи разбойникам оставалось не более двухсот невероятно быстро сокращающихся метров.

Серафима поморщилась.

В ослабевших дланях мага символ его мощи сыпал трескучими искрами-помехами и выписывал восьмерки, бантики, домики, цветочки и прочие замысловатые фигуры.

– Сейчас, сейчас… Сейчас…

Старик пробормотал короткое заклинание, буркнул под нос волшебный ключ: «Тамам!», и из набалдашника вылетела и ударила в изумленно вскипевшую волну метрах в сорока от цели жгучая струя алого света.

Ратники испустили коллективно-разочарованное «у-у-у-у» – словно ветер в трубе провыл.

– М-маневрирует… Прицел надо сменить… – оправдываясь, пожал плечами маг, опустил посох, наморщил лоб, сунул руку в карман, спешно выудил записную книжку и карандаш и углубился в торопливые вычисления. – Значит, так… угол падения равен углу отражения… поправка на девиацию… интерференция… дифракция… гармоники срезаются… корень седьмой степени… скорость таум-частиц в кубе деленная на скорость ветра в источнике… диффузионные возмущения… умножаем…

– Ваше премудрие!!! – едва не подпрыгивая от нетерпения, дернул его за рукав Иван. – Они их почти догна…

– Есть!!!.. – радостно воскликнул чародей, сунул блокнот в карман привычным жестом[9] и схватился освободившейся рукой за посох. – Сейчас мы им устроим морскую прогулку… к бабаю…

Головной каррак мчался по волнам вслед за выдыхающимся купцом уже метрах в двадцати от них.

– Сейчас мы им устроим…

Острый взгляд царевны неожиданно наткнулся на единственного отряга, не занятого веслами и оружием.

Голова его была задрана вверх.

Руки тоже.

– Сдается, что ли?.. – непонимающе свела к переносице брови она.

И тут в глаза ей и всей лесогорской рати ударила ослепительная вспышка. Из пальцев загадочного отряга вырвались двойные молнии и с оглушительным треском устремились к Масдаю.

– А-а-а-а-а-а-а!!!!!!!..

Как ковер успел среагировать и сделать мертвую петлю сразу в трех плоскостях – не понял даже он сам.

У остальных времени для понимания не было тем более.

Иван в последнюю секунду умудрился ухватиться за кисти Масдая и руку Адалета.

Всё принадлежащее Адалету и расположенное ниже задранной вверх руки, нырнуло за край ковра.

Сенька мертвой хваткой вцепилась в Ивана и в посох.

Успевшие схватиться только друг за друга или за воздух ратники в полном вооружении с диким ревом посыпались вниз…

Прямо в подоспевший второй каррак.

Сбивая приготовившихся к абордажу воинов и налегающих как проклятые души на весла гребцов, десант из двух десятков очень испуганных дружинников в мгновение ока оказался в полном составе на отряжском корабле.

– А-а-а-а-а-а-а!!!!!!!..

Всем известно, что лесогорские дружинники обладают одним чрезвычайно полезным свойством. Чем сильнее их кто-то пугает, тем больше они пугаются. А чем больше они пугаются, тем хуже пугающему приходится. Угол падения равен углу отражения, как выразил бы этот закон маг-хранитель. И в полном соответствии с научно сформулированным законом на втором карраке через мгновение после приземления обуянных ужасом лесогорцев разразился конец света в локальном масштабе, разверзлась твердь корабельная и хляби небесные, и прибитые позже позавидовали зашибленным раньше.

Третий каррак – самый большой – заполоскал парус и спутал, ломая, весла, в попытке избежать столкновения с остановившимся вдруг впереди собратом, но оставшихся на ковре мстителей это не порадовало.

Они этого просто не увидели.

Потому что первый пират несся вперед, на абордаж, не сбавляя хода.

И, не сбавляя хода, колдун на нем посылал в извращающегося в высшем пилотаже Масдая молнию за молнией.

Тот метался, уворачивался, не зависая в одном положении ни на миг, и одуревшие, потерявшие всякое представление о том, где находится верх, где низ, а где они сами, пассажиры обнаруживали себя то посредине ковра, то под его брюхом, то дружно свисающими с кистей.

Парус, волны, небо, пена, солнце, чайки, блики, мачта, весла, кисти мелькали как во взбесившемся калейдоскопе мимо фонтанирующей проклятиями Сеньки, молча скрипящего зубами Иванушки и охающего при каждой бочке Адалета, и, казалось, не будет этому конца и края…

Как вдруг Сенька обнаружила себя нос к носу с оскаленной драконьей пастью.

Инстинкт самозащиты сработал мгновенно. Годы общения с Ярославной вдруг вспыхнули и выкристаллизовались в одно, недавно напомненное слово.

– Тамам!!!.. – не соображая, что делает, проорала она.

Набалдашник зажатого подмышкой посоха моментально выстрелил красным, и резная носовая фигура каррака разлетелась в разные стороны на мелкие аленькие цветочки. Иванушка охнул, Адалет – для разнообразия – ахнул, гребцы сбились с ритма, разбойники вздрогнули… И над секундной всеобщей конфузией и замешательством раскатилось громкое и торжествующее Сенькино «АГА!!!..».

Так в эту игру могут играть двое?! Ну, держись, шептун недорезанный…

– Масдай, заходи на цель!!! – звонкий веселый Сенькин возглас вернул всех в чувство, но сопротивляться, умолять и даже давать советы было поздно.

Репертуар отряжского колдуна был смертоносен, но однообразен. Спектр заклинаний, вылетающих из посоха Адалета под Серафиминым руководством, был в сущности своей безобиден, но многолик.

– Тамам!!!.. – и весла гребцов с правого борта обвисли, как сплетенные из веревок.

– Тамам!!!.. – и из бочек с солониной повалили густые клубы оранжевого дыма с убойным ароматом нашатыря.

– Тамам!!!.. – и наполненный ветром парус превратился в самое огромное полотнище марли на Белом Свете.

– Тамам!!!.. – и кольчуги отрягов рассыпались на полчища раскаленных железных муравьев.

– Тамам!!!.. – и крепкие ранее доски обшивки неожиданно хрустнули под тяжестью весел левого борта.

А через пару минут обескураженные, задыхающиеся и беспрестанно чешущиеся разбойники поняли, почему их предки мудро выбрали для постройки кораблей дерево и пренебрегли сухарями.

– Тамам!!!.. – выкрикнула на прощанье быстро погружающемуся в темно-синие волны пирату разошедшаяся не на шутку народная мстительница.

Из набалдашника вырвалась тонкая струйка дыма, сопровождающаяся одинокой синей искоркой и тихим меланхоличным свистом.

Заряд кончился.

Можно было выравниваться, вытаскиваться и заниматься третьим карраком.

Как бы ни надеялся в глубине души Иванушка, третий каррак ни бежать, ни сдаваться не торопился. Бросив преследование оторвавшихся километра на два купцов, оставшийся пират, ломая свои и своей цели весла, взял на абордаж захваченное дружинниками судно, прицепившись намертво к его корме, и теперь на борту лесогорского трофея кипела битва.

Иван встревоженно глянул вниз: через сцепленные крючьями борта с нечленораздельными воплями, расталкивая и роняя друг друга, напролом и наобум лезли разъяренные отряги. Лесогорцы сражались как львы. Но львы, усталые и раненные, не могут противостоять натиску втрое превосходящих их по численности гиен.

Отряжская орда с дикими безумными глазами уже отвоевала половину каррака. Лесогорцы сопротивлялись, огрызались, отбивались, падали и медленно отступали к носу.

Иван коротко оглянулся на супругу. Она, отложив в сторону посох, годный сейчас разве только в качестве длинной, но не очень прочной палки, переключила внимание на его хозяина и пыталась привести того в чувство.

– Адалет?.. – склонилась, опустившись на колено, и тревожно вопрошала она. – Адалет?.. Ты меня слышишь? Ты меня видишь? Сколько пальцев я тебе показываю? И каких?..

Старик охал, кряхтел, мужественно пытался подняться, но не мог ни заставить слушаться свои конечности, ни сфокусировать на предлагаемом пальце глаза после десяти минут трюков, от которых отказался бы и лет девятьсот восемьдесят назад.

– Ты старайся, Сень, а я пошел, – сурово выдохнул Иванушка, взял наизготовку свой черный меч и приготовился к прыжку.

– Ты куда?! Стой! – мгновенно позабыв про чародея, царевна вскочила и бросила оценивающий взгляд на быстро приближающееся морское поле неравного боя.

– Ты остаешься здесь! – не терпящим возражение тоном приказал Иван.

– Сколько пальцев я тебе показываю и каких? – ехидно огрызнулась царевна, выхватила свой собственный меч…

И тут звон стали и крики сражающихся прорезал хриплый шерстяной голос:

– Валите мачту!!! На них!!!

– Зачем?.. – опешил Иван.

Сенька ухватилась за идею моментально.

– Встань туда, срубишь им мачту!!! – выкрикнула она, толкнула супруга на правый передний край ковра, а сама рванулась к правому заднему углу.

– А я подтолкну!!!

– Мач?.. Руб?.. Сейчас!!!.. – дошла простота гениальной идеи мохерового интеллекта и до царевича. Он без дальнейших дискуссий бросился на живот – рука с волшебным мечом наготове и ищет цель.

– Держи-и-и-ите-е-е-есь!!!.. Па-а-а-анеслась душа в ра-а-а-а-ай!!!.. – азартно проорал Масдай – словно пальто на ватине разорвали – и отчаянно спикировал прямо на головы дерущимся, роняя их на дно каррака без разбора, свой или чужой.

Взмах Иванова меча, яростный толчок Серафимы – и мачта, срубленная под самый корешок, всей длиной и тяжестью повалилась на отряжскую половину корабля, накрывая не успевших ничего сообразить пиратов огромным брезентовым полотнищем паруса.

Уцелевшие дружинники взорвались радостными воплями.

Наши победили.

Конец операции «Перехват» был прост.

Адалет, пришедший в себя от страха во время пике, которое принял за начало нового авиашоу, одной рукой схватился за посох,[10] сердито взмахнул другой, и половина корабля, оккупированная тупо и беспомощно барахтающимися под парусиной морскими разбойниками, занялась ядовитым зеленым светом.

Поползновения грабителей высвободиться постепенно улеглись.[11]

Еще один рубящий взмах пухлой, дрожащей от негодования ручки – и зеленым засветился и третий каррак с оставшимися на нем гребцами.

– Что с ними? – тревожно нахмурился Иванушка, разглядывая безжизненно осевших на скамьях отрягов.

– Спят, – хихикнул волшебник, и к удивлению своему вспомнил, что в последние полтора дня не мог сотворить ни одно заклинание, чтобы не вспомнить добрым тихим словом всю еду, потребленную за тысячу лет. – Вот уж правду говорят – клин клином вышибают!

Но посерьезневший еще более царевич не обратил внимания на лирическое отступление вновь почувствовавшего вкус жизни мага.

– И что с ними теперь будет? – не пожелал сменить он тему.

– Повесят, – сначала угрюмо предрекла царевна, но через секунду передумала.

– Нет, не повесят. За борт бросят. Так практичнее.

– Да ты что, Сень! Так же нельзя! – возмущенно вскинулся Иванушка.

– Это почему же нельзя, муж мой разлюбезный? – кинула меч в ножны и уперла руки в боки Серафима. – Они нас грабят, убивают, жгут, а мы им что – в ножки за это им должны кланяться? По голове гладить? Жалованье платить? Ты еще предложи их до дому довезти и извиниться!

– Нет, Сеня, ты меня не поняла. Не надо их по голове. И извиняться не надо. Вы просто возьмете их в плен, вот и всё.

– Их?!.. В плен?!.. Да на кой пень они нам сдались?! – забыла протестовать и искренне удивилась царевна.

– Во-первых, казнить пленных – негуманно… – принялся объяснять свою позицию Иван, косясь на выживших лесогорцев, кидающих на противника кровожадные взоры в ожидании окончания законоведческой дискуссии.

– Это ты им расскажи!!! – взбеленилась Серафима, в памяти которой еще свежи были рассказы синьгородцев о весенних набегах этого года и прошлых, и ожесточенно ткнула пальцем в застывших в зачарованном сне пиратов.

– …А особенно находящихся в заведомо беспомощном положении, – упрямо закончил Иванушка и недвусмысленно покосился на дружинников.

Те смутились, и мечи да топоры за спины попрятали.

Но не отступили.

– А, во-вторых, – не отступил и царевич, – общеизвестно, что данные индивидуумы и прочие их соотечественники своими действиями неоднократно наносили вам тяжелый моральный и материальный ущерб, а в соответствии с лукоморским законодательством это значит, что они же должны его отработать, и…

– Отработать?! Они?! – Серафима пропустила мимо ушей гуманитарную и юридическую подоплеку и уцепилась за единственное слово, поразившее ее до глубины ее лесогорской души. – Ты можешь представить их работающими? Да чтоб мне пусто было – они сами не могут представить себя работающими! Придется потратить десять лет только на то, чтобы объяснить им, что такое лопата, и еще лет тридцать – чтобы вдолбить[12] теорию ее применения в полевых условиях!!!

– Если вы объясните им, что у них есть выбор – висеть или копать, я полагаю, они очень быстро попытаются представить себя работающими, – вмешался во внутреннюю политику Лесогорья Масдай. – Хотя я лично предпочел бы первое. И горячую печку в придачу.

– Да их же еще и охранять целыми днями придется, кормить, поить, селить куда-то!.. – пропустила мимо ушей намек шерстяного друга и снова бросилась в спор с головой Сенька.

– Цель плена – отыграться на агрессоре, какие бы при этом неудобства ни испытывала пострадавшая сторона, – поучительно заметил маг-хранитель, важно подняв пухлый указательный палец к безоблачному небу. – А иначе и впрямь, зачем тратить столько сил на их охрану, кормежку и прочие удовольствия?

– М-да?.. Хм… – заинтересованная, к тихому отчаянию Иванушки, чародеевой концепцией сведения счетов с разбойниками, а не его призывом к человеколюбию, сдалась царевна. – Но как мы их в этот плен повезем? Их же тут раза в три больше, чем нас.

– Я наложу на них одно простенькое заклятье… – сплел короткие пухлые пальцы в замок Адалет и обвел всех взглядом с таким видом, словно уточнял: «Простенькое только для меня, конечно.»

– И что? – Серафима с подозрением покосилась сначала на отрягов, потом на воодушевившегося собственной идеей волшебника.

– Пока они не окажутся на берегу и под замком – не проснутся, – пояснил старик и, не дожидаясь одобрения, с энтузиазмом принялся за работу, словно наверстывая потерянные по вине морской болезни полтора дня.

Как и ожидали застывшие в предвкушении нового чуда дружинники, наложение обещанных чар сопровождалось множеством разноцветных вспышек, вихрящихся искр, бегающих огоньков, и даже одним ударом грома. Но, как лесогорцы ни всматривались – и прищуриваясь, и приседая, и выгибая шею на зависть любому лебедю – по окончании светопредставления видимых результатов не появилось.

Не слишком полагаясь на невидимые, Сенька переглянулась с капитаном, прикинулась, будто не замечает шокированного взгляда супруга, и спящие пленники были крепко повязаны,[13] после чего без особых церемоний стали перегружаться на подоспевшую «Стерегущую».

Надувшийся на весь мир, оскорбленный в лучших чувствах и побуждениях, маг стоял на корме, пальцами выстукивая на руле забытый лет пятьсот назад марш забытой лет семьсот назад державы и недовольно созерцая погрузочно-разгрузочные работы, когда за спиной его прозвучали и стихли на почтительном расстоянии чьи-то шаги.

Примечания