Проза

– И обращаться с ним следует бережно, а лучше оставить его в покое, пусть он останется там же, где он сейчас. Пусть лучше он останется там, где сейчас, со своей семьёй и детьми.

Я встаю так резко, что парта чуть не опрокидывается от удара о мои ноги. Я хватаю её за край и отодвигаю в сторону стенки, чтобы можно было пройти вперед. Другой рукой я сгребаю со стола сумку и разворачиваюсь к выходу.

Меня не надо учить жизни! И смерти тоже не надо! Я сама в состоянии решить, что и как мне следует делать.

25

У А.И. есть друзья, для которых он не бог, а обычный земной человек. Есть, как оказалось, также семья и близкие. Они живут с ним в одном доме, сидят за одним столом, видят его в домашней одежде, болезнях и дурном настроении. Они знают всё о его успехах и неудачах.

Я не знаю о нём ничего. Образ моего отца въелся в А.И. намертво, как штамп, и мне кажется, что оторвать их друг от друга почти невозможно. Что же, чем сложнее задача, тем важнее для меня найти решение.

Я пытаюсь каждый день украдкой разглядеть А.И. поближе, но по-прежнему не могу оценить ни его внешность, ни характер, ни сделать о нём какие-либо выводы. Он отличается от других, он не такой, как все, я знаю это точно, но вот какой именно, остаётся для меня загадкой.

26

Согласно новым правилам дорожного движения, водителям теперь следует пропускать пешеходов на отведённых для этого переходах. А пешеходы бывают разные. Один терпеливо стоит у края тротуара, другой мечется туда-сюда, третий передумывает на полпути и отскакивает обратно, а четвертый идёт напролом, свято веря в свою правоту и законность действий.

Сутулый седовласый мужчина с клюкой в жилистой старческой руке вырос перед капотом учебной машины неожиданно. Кто-то из нас первым успел выжать сцепление и тормоз. Машина остановилась, как вкопанная, вплотную к его ногам.

– Прости, отец, – виновато воскликнула я.

И в ту же секунду мы оба, не сговариваясь, подались вперёд, к самому лобовому стеклу.

– Вооооооон!!! – заорали мы с А.И. одновременно так, что старик шарахнулся в сторону, прикрывая голову клюкой и руками и чуть не потеряв при этом равновесие.

27

Параллельная парковка задним ходом давалась мне с большим трудом. Я никак не могла вписаться в узкое пространство, и мой инструктор становился день ото дня всё мрачнее.

– Покажите мне, как это делается, – просила я его после каждой неудачной попытки.

– Сама, – упорно отказывался он исполнить мою просьбу, – Сама. Никто не сделает это за тебя.

– Покажите, я не справлюсь, я не вижу ориентиров.

– Ищи, – не уступал мне А.И.

Я искала, но видимо, ориентиры оказывались неподходящими, потому что с каждым разом у меня получалось всё хуже и хуже. Мне становилось неловко за своё неумение выполнить задачу, с которой все остальные справлялись уже вполне успешно.

В очередной неудачный раз я, как в кегельбане, снесла задним бампером все столбики и в отчаянии заглушила мотор.

– Покажите мне парковку! Помогите мне! – уже сквозь слезы потребовала я, – Ведь вы уйдёте, – и обида захлестнула меня с головой.

А.И. вздохнул и вылез из инструкторского кресла. Я побрела вдоль автомобиля к его открытой правой двери. Отогнав машину в сторону и расставив полосатые шесты по местам, он снова сел за руль и, обняв его обеими руками, прижался к нему лицом.

– А ведь я уйду, – тихо проговорил А.И., и поток боли снова разлился по моей груди.

Я съёжилась на пассажирском сиденье и опустила голову вниз – и тут машина дёрнулась, взревела, развернулась вокруг своей оси и, пройдя юзом вдоль забора, припарковалась на нужное место, как влитая!

Стоявшие на площадке инструкторы всплеснули руками и схватились за головы. А я даже не успела сообразить, что произошло. Вещи в салоне подскочили с передней панели к потолку, и я машинально закинула их на место.

А.И. победоносно улыбался в усы.

А если… Если таким вот нелепым юношеским способом он пытается мне понравиться?

– Истеричка, – кокетливо бросила я ему через плечо, и А.И. смутился, как подросток.

28

Последние пару дней я размышляла только о том, как мне перейти с ним на «ты». Правила дорожного движения, подготовка к теоретическим экзаменам были совершенно позабыты и заброшены. А.И. стал вынужден подсказывать мне каждое действие, каждый поворот и сигнал светофора.

Размышляя о том, как мне перестать «выкать», я опять пропустила стрелку.

– Что ты делаешь? Ты правила-то учила?

– Не-а, – рассеянно ответила я, – Зачем мне правила?

– Ты не знаешь правил? – А.И. повысил голос, и его лицо стало строгим, почти суровым, – Ты водишь машину и не знаешь правил?!

Я насторожилась и попыталась робко оправдаться:

– Вчера не успела…

– Немедленно паркуйся! – потребовал он с возмущением.

Сердце моё упало. Ну что мне стоило вчера повторить правила? А теперь он выгонит меня из машины, а потом меня исключат из автошколы…

Когда я остановилась у бордюра, А.И. включил аварийку, достал рабочий планшет и нашёл мою карточку. Всё, сейчас он поставит мне неуд.

– Так ты не знаешь правил, – вертел он в руках бумагу, и голова моя виновато опускалась всё ниже и ниже, а на глаза невольно наворачивались слезы, – И что ты прикажешь мне делать?

– Не знаю, – прошептала я, – Простите меня…

– Дяденька, – подсказал мне А.И.

– Дяденька, – послушно повторила я.

– Я тебе покажу «дяденьку»!

Перевернув карточку, он начал рисовать на ней схему перекрестка и светофоры со стрелками.

– Вот, – и голос его снова зазвучал тепло и ласково, – Стрелка – это не целый светофор, это его половинка. Сначала нужно пропустить всех тех, кто едет на целый, а потом могут ехать половинки.

Я ожила: он не собирался исключать меня из автошколы. Ну, раз так, я набралась смелости.

– А можно на «ты»? – решилась я наконец.

А.И. поспешно кивнул.

– А… Саша… Ты…

Ручка в его руке перестала рисовать стрелочки.

– Скажи мне… Если стрелка моргает… Это что?

Саша неподвижно смотрел на нарисованную им картинку. Мне показалось, что он думает совсем не о правилах дорожного движения.

– Если стрелка моргает, это значит, что она скоро погаснет…

Я закрыла глаза. Мы сидели в салоне в полной тишине, и я думала о стрелке, которая рано или поздно всё равно погаснет…

29

Все инструкторы автошколы, научив своих подопечных азам вождения, разрешали им после этого ездить по учебной площадке самостоятельно. Саша не вышел из машины ни разу.

– Эй, Санёк! Чего ты там расселся? Вылезай! Она сама всё умеет.

– Мне тут мягче, – отшучивался мой инструктор, и мы ехали дальше.

Проходя мимо преподавательской, я услышала:

– Зачем он с ней катается? Она вроде бы нормально водит.

– Чтобы не убежала, наверное.

– Ну, приковал бы наручниками, а сам отдыхать.

– Не поможет. Ты её видел? Она себе руку отгрызет, как волчица, – заявил старший мастер.

И всё же, почему он не выходил из машины? И он больше ни разу не похвалил меня. Видимо, водила я всё же скверно…

30

Меньше всего машин и гаишников в городе в четыре часа утра. Это очень удобно, особенно когда нет прав.

Тренироваться я решила во дворе своего дома. И разумеется, задним ходом. Откидываться назад и разворачиваться в машине всем корпусом, положив одну руку на спинку пассажирского кресла, – это очень эффектно.

Первые полчаса прошли успешно, и я осмелела. Если бы мои соседи не спали в этот ранний час, меня бы точно сдали в милицию. Я выписывала на задней передаче кренделя и восьмерки, и скорость движения всё возрастала.

Я сделаю змейку задним ходом! Я буду работать в цирке! Я попаду на «Формулу-1»! Я проеду в полуметре от угла дома! Я не впишусь в арку всего лишь на сантиметр…

Саши рядом не было, и тормозить оказалось некому. Передний бампер крякнул и аккуратно оторвался от машины. Выбравшись из-за руля, я первым делом порадовалась тому, что мой прогноз оказался верным: я действительно не вписалась в арку всего лишь на сантиметр.

Тревога пришла позже, когда через несколько часов я снова села за руль учебной машины. Она отказывалась ехать.

31

Автомобилю всегда передаётся душевное состояние водителя. Когда он взволнован, рассержен, расстроен, машина ведёт себя точно так же.

– Что случилось? – спросил меня Саша через пару минут после начала занятия.

– Я сломала свою машину, я оторвала от неё бампер: раз – и всё! – кажется, мне удалось скрыть свою досаду за ребяческой бравадой.

– Зачем? – удивился он.

– Не знаю, я ещё не решила, зачем, – так же по-умному ответила я.

В городе Саша попросил меня ехать поближе к припаркованным у тротуара машинам. Хотя обычно я держала меньшую дистанцию, в этот раз я нахмурилась:

– Слишком близко.

– Понятно, – заметил он и закинул руки за голову, – Да, знаешь, эти машины такие хрупкие. У нас в автошколе ученики что только не ломали. Один с коробкой передач расправился – так дёргал, что выломал прямо с корнем. А другой рулевое колесо оторвал. У нас столовая раньше была, так вот он прямо в столовую с этим колесом заявился. Да-да, так и сидел за столом прямо с колесом. Все просто жуют, а он ещё и рулит.

Я нахохоталась до слез, и мои страхи рассеялись.

32

Потом мы несколько дней разговаривали обо всём понемногу и, в общем-то, ни о чём. Я научилась молчать, когда ему хочется тишины, и понимать его указания с полушёпота.

В Сашином голосе проскальзывали бесконечная нежность и терпение.

По радио пел Дассен:

…если б не было тебя, и мне не быть собой самим,так и жил бы, твой призрак любя, призраком твоим любим…

Если бы можно было вернуть какие-то мгновения своей жизни обратно, я вернула бы именно эти.

33

Обычно на уроки вождения я брала конфеты-леденцы. Как-то я их забыла и спросила, нет ли у него с собой сладкого. Саша поспешно открыл бардачок и вытащил из него точно такую же конфету, какие я ела всегда.

– Случайно оказалась, – словно невзначай заметил он.

Я положила леденец в рот и спустя пару минут высунула язык. Отражение языка в зеркале заднего вида было ярко-оранжевым.

– Неправильная у тебя конфета! – категорично заявила я, – Надо у правильного производителя покупать, тогда она будет правильная. А у тебя сплошная химия.

В том же зеркале я увидела его расстроенное лицо и расстроилась сама. Вот зачем я это сказала? Ну, кто же критикует мужчину за его заботу? Теперь уже поздно.

На следующий день я попросила ещё леденец.

– Нет у меня больше конфет, – с лёгкой местью в голосе ответил Саша и тут же иронично поднял бровь кверху:

– Семечки будешь?

– Какие семечки! – возмутилась я, – Я же за рулём!

– Я забыл, – весело оправдался он и принялся щёлкать семечки сам.

Я вздохнула. Семечек я на самом деле хотела…

34

Перед следующим занятием вещи из шкафа были вывалены наружу и подверглись тщательному осмотру. Мне нечего надеть, это понятно, и всё же из них можно сложить пару-тройку удачных комбинаций.

После примерок была выбрана юбка чуть выше колена (когда сяду – будет короче) и розовая кофточка с вполне выразительным декольте. Впрочем… После стирки и сушки с подвешенным снизу грузом кофточка стала совсем в обтяжку, а декольте ещё на два сантиметра выразительнее.

Каблуки повыше. Губы чуть-чуть. Ресницы самую малость.

Саша заметил меня издалека и чуть не съел глазами. Так. Направление движения верное!

35

Раньше рядом с автошколой был расположен крупный вещевой рынок. Позже его снесли, и вокруг стало тихо и малолюдно. Но тогда в этом районе кипела и бурлила жизнь.

На самом подходе к автошколе был пятачок, где толпились таксисты. В надежде получить заказ они кидались навстречу любому прохожему, попутно, для повышения вероятности сделки, одаривая женщин цветистыми комплиментами.

Даже если такси мне не нужно, от возможности получить комплимент я не отказалась бы никогда. Поэтому подходя к группе таксистов, я невольно начинала улыбаться, и тогда ко мне подскакивал не один из них, а сразу все, кто был свободен. Проходя сквозь толпу улыбающихся и рассыпающихся в похвалах мужчин, готовых отвезти меня хоть на край света, я чувствовала себя превосходно.

До того самого дня, когда внезапный порыв заставил меня оглянуться назад, и я увидела Сашу, стоящего у ворот автошколы и смотрящего мне вслед. Что-то в его взгляде подсказало мне избегать подобного поведения, и теперь, выходя на улицу, я стала вести себя, как восточная женщина, опуская глаза вниз и прикрывая грудь шалью.

Но видимо, дело было уже сделано: Саша вновь стал мрачен.

36

Все Сашины разговоры с того дня стали сводиться к тому, что он стар, болен, беден и совершил в своей жизни множество ошибок.

Я никак не могла понять, к чему он клонит. Стар и болен – я не заметила этого. Беден – какое мне до этого дело? Были ошибки – да у кого же их нет?

Зачем он твердил мне об этом? Предостерегал, защищая меня от необдуманных поступков? Или искал поддержки и одобрения? Слово просил у меня прощения…

Где найти слова, чтобы дать пожилому мужчине уверенность в правильности прожитой им жизни? И в том, что впереди ещё так многое возможно…

Я пыталась, но он становился всё более замкнут.

37

Ведя учебный автомобиль, я всегда чувствовала Сашину поддержку. Саша рядом – и он справится с любой задачей. Находясь за рулём, я чувствовала себя так, словно машину всегда вёл он сам. Возможно, именно поэтому мне было строго запрещено переключаться выше второй передачи.

Все остальные уже ездили со своими инструкторами как положено, а кто-то даже бессовестно лихачил, мы же упорно держались на скорости не больше тридцати.

– Поднимай шлагбаум! Наши черепахи поехали! – кричал в будку старший мастер, и мы выползали за ворота.

– Почему не включить третью? – удивлялась я.

– Нельзя на учебной машине ездить быстро, это против правил, – возражал Саша.

– Как нельзя? – возмущалась я, – Все ездят!

– Пусть делают, что хотят, – невозмутимо отвечал мой инструктор.

– Но я же так не научусь! – волновалась я о предстоящем экзамене.

– Именно так ты и научишься! – повышал он голос, и я снижала скорость до позволенного мне уровня.

И всё же явная несправедливость не давала мне покоя.

– Ну почему? Почему? – терзала я своего учителя, и после моего сотого вопроса он, наконец, ответил:

– Ты камикадзе! Я не хочу, чтобы ты разбилась.

38

Я устала ездить по бульвару.

Каждый день один и тот же маршрут. Каждый день одни и те же повороты. Я уже выучила их наизусть. Я уже не видела знаков и разметки. Просто знала, куда и как следует ехать, где тормозить и когда включать поворотник.

– Почему мы всегда ездим по бульвару? – возмущалась я, – Все ездят, куда хотят.

– Это учебный маршрут, от него нельзя отклоняться.

– Но все отклоняются!

– А если все поедут на красный, или по обочине, или начнут вылезать на встречку через двойную сплошную – ты тоже будешь так делать?

Вспомнив о нашем первом выезде в город, я засомневалась в том, что я так делать не буду.

– Все делают, – так тихо ответила я, что не услышала саму себя.

Но Саша услышал.

– Ты будешь ездить, как все? – усмехнулся он, – От булочной до аптеки и обратно?

– Нет, – уверено возразила я, – Я в Ташкент поеду! К отцу!

– Три с половиной тысячи километров? – изумился Саша и посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.

– Я и не такое делала, – снисходительно улыбнулась я.

– Не сомневаюсь, – прошептал он.

39

Позже, после окончания курсов вождения, меня хвалили, что я умею отлично держать полосу: машина всегда идёт ровно, как по ниточке.

Но Саша не всегда считал так же.

Я вела машину по бульвару, как обычно. Маршрут уже был привычен настолько, что я могла бы закрыть глаза.

– Держи левее, – скомандовал Саша.

Я сдвинула машину чуть-чуть влево.

– Теперь правее, – дал он мне новую инструкцию.

Я вернула её обратно.

– Левее! – его голос стал жёстче, и в нём появились нотки раздражения.

Я повторила манёвр.

– Да что ты всё время виляешь? – и Саша, ухватившись за руль обеими руками, дёрнул автомобиль в сторону тротуара.

Я, приложив серьёзные усилия, сумела его выровнять.

– Не тяни, не тяни к себе! – продолжал он поворачивать колесо в свою сторону.

Однако что бы он ни делал, я упорно перемещала машину чётко на среднюю линию полосы движения.

– Ты борешься со мной! Ты всё время борешься со мной! – снова обвинил меня Саша во всех смертных грехах.

40

На следующий день – опять бульвар. После того, как я настроилась на дальнюю поездку, двигаться по той же дороге, да ещё со скоростью похоронной процессии, стало для меня невыносимым. Я чувствовала себя, как старая цирковая лошадь.

Да разве можно делать каждый день одно и то же? Разве можно? Ко мне всё чаще стала приходить мысль дёрнуть руль куда-то в сторону, хоть на бордюр, хоть на припаркованные у тротуара машины.

Саша теперь ездил в постоянном напряжении, готовый в любую секунду остановить меня и уберечь от аварии.

– Давно ты работаешь в автошколе? – спросила я.

– Сорок лет, – услышала я ответ.

Сорок лет! Сорок лет по одному и тому же маршруту! Сорок лет ежедневно с разными людьми, от каждого из которых неизвестно чего можно ожидать. Сорок лет по восемь часов в день непрерывного напряжения и ответственности за чужие жизни и машины. Наверное, в этом и есть главный секрет мастерства: любовь к своему делу, ежедневная практика и бесконечное терпение.

Господи, ну почему мне не дано того же? Или мне не дано это только в вождении? Наверное, каждому своё…

41

Я не могла больше ездить по бульвару. Во мне назрел бунт, и я объявила войну. Вот здесь, на последнем перед учебной площадкой светофоре, вместо того, чтобы опять поехать прямо, сейчас можно сделать поворот и после него, вопреки ежедневному плану, хотя бы ещё один круг.

Я направила машину левее.

– Налево собралась?! – вскинулся Саша и резко дёрнул руль в свою сторону, – Учти: у тебя будет та-акая помеха справа!

42

Вот почему? Почему Саша вёл себя тогда со мной совершенно не так, как с другими? Он неожиданно стал весел и приветлив со всеми, а со мной оставался напряжённым и скованным. И при этом, стоило мне сделать лишь один шаг в сторону от него, возразить хоть слово, как он, словно паук, выбрасывал липкие сети и ловил меня снова и снова. Я чувствовала себя так, словно меня зажали в тиски, и мне с каждым днём становилось всё тяжелее дышать.

43

За два дня до окончания занятий моё терпение лопнуло. Припарковав машину, я подошла к группе инструкторов и выбрала из них того, кто стоял ко мне ближе всех. Им оказался Сергей.

– Я хочу получить дополнительные уроки, – заявила я почти как приказ.

– А Санёк? – удивился тот.

– Он уходит в отпуск.

Сергей раскрыл рот и посмотрел в сторону Саши. Тот молча копался в багажнике учебной машины.

– Ну, давай, – неуверенно согласился он.

– Они поубивают друг друга! – почему-то воскликнул старший мастер.

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Мы не будем ездить по бульвару! И мы не будем ездить со скоростью тридцать километров в час, – диктовала я свои условия.

– Разумеется, – пожал плечами мой новый инструктор, – Я вообще никогда так не езжу.

– Завтра в семь, – и я ушла с учебной площадки.

44

– Я не хочу на бульвар! – утром, в семь часов, напомнила я свой ультиматум.

– Нет-нет, никакого бульвара! Мы едем совсем в другую сторону! – успокоил он меня.

– Мне к девяти обратно!

– Я знаю, – понимающе кивнул мне Сергей.

Пора грузиться с машину. Только бы он не стал учить меня вождению!

– Серёга! Держи крепче. Убежит, – строго напутствовал его на дорогу старший мастер, и машина выехала в город.

В автошколу набирают хороших работников: как добросовестный инструктор он всё же попытался объяснить мне что-то полезное. Мне это было абсолютно не интересно.

– Расслабься, я сама всё сделаю, – положила я свою руку ему на ногу.

Сергей крякнул, нацепил на нос очки и, отгородившись от меня кипой бумаг, принялся изучать их с большим вниманием.

45

Машина шла не меньше восьмидесяти. Впечатлений – ноль. Да, Сергей отличный инструктор. Да, я ехала не по бульвару. Да, по радио надрывался шансон. Но уже через несколько минут мне захотелось обратно на учебную площадку…

Я постоянно смотрела на часы, и по мере удаления от автошколы моё беспокойство возрастало.

– Я успею к девяти? – спросила я уже не в первый раз.

– Успеешь! – успокаивал меня он.

– Может, пора обратно?

– Время ещё только восемь.

Уже восемь? А я на другом конце города!

– Давай назад! – категорически потребовала я.

– Ещё заправиться надо, – он словно никуда не торопился.

– Я опоздаю!

– Да нет его сейчас там!! – воскликнул Сергей, однако, взглянув в мою сторону, твёрдо пообещал: – Будешь на месте, как часы.

46

После того, как я неохотно припарковалась у бензоколонки, Сергей покосился в мою сторону и на секунду задумался.

– Ручник, – приказал он не терпящим возражений тоном.

– А у Саши выше поднимается, – выполняя его распоряжение, язвительно заметила я.

Сергей закатил глаза и вылез из машины.

Заправка заняла намного больше времени, чем мне бы хотелось. Через пару минут я впала в панику. Не хочу я быть здесь! Я хочу к Саше. Рука сама потянулась к замку зажигания.

– Сидеть! – Сергей бросился в салон и выдернул ключ.

Подумаешь! Я и пешком дойду. Я распахнула дверь машины. На этот раз коренастая фигура инструктора возникла прямо перед капотом.

– Дверь закрой, – и он захлопнул клетку.

47

Ровно в девять я въехала на территорию автошколы.

Я села за руль Сашиной машины, словно взошла на эшафот. Саша выглядел так, слово постарел лет на десять.

Мы начали наше бесконечное кружение по бульвару.

– Саша, – мой голос казался беззаботным, хотя внутри меня всё дрожало от напряжения, – Саша, научи меня водить машину.

– А я что делаю? – глухо откликнулся он.

– Это не то. Это не вождение. Научи меня водить машину по-настоящему.

Саша молчал.

– Я хочу в город, я хочу на Садовое кольцо и Таганский перекресток. Я хочу на автомагистраль и скользкую дорогу.

– Это зимой, – заметил Саша.

– Хорошо, пусть зимой. Вот сдам экзамен, и ты будешь учить меня водить машину.

Саша повернул голову в мою сторону.

По радио сладкоголосо запел Меладзе:

…она бедовая, она невернаяи от бессонницы, наверное,когда-нибудь с ума сойдёт…

– Ты выбрала Сергея! – вдруг вскинулся Саша, и моё сердце наполнилось одновременно и болью, и ликованием.

– Какого Сергея?! – почти закричала я, – Тебя, тебя я выбрала!

– Ты выбрала Сергея, – твердил он своё.

– Я не выбирала Сергея, мне нужно было просто сравнить.

– Сравнила? – криво усмехнулся Саша.

– Сравнила, – твёрдо ответила я, – Ты лучше!

– Ты выбрала Сергея, – жёстко прозвучал всё тот же ответ.

48

После окончания этого занятия я забросила дела и весь день провисела на качелях во дворе детской площадки. Завтра последнее занятие. Я его не выдержу. Я сойду с ума.

Я взяла мобильный и набрала номер Сергея.

– Передай Александру Ивановичу, что я никуда не поеду. Ты поедешь со мной в девять?

– Я поеду, – согласился Сергей.

49

Как всегда в девять я пришла на площадку. Саша стоял рядом с Сергеем и старшим мастером, и при моём появлении все лишние незаметно отошли в сторону.

– Тебе передали, что я не поеду?

– Передали, – он не смотрел в мою сторону и был похож на каменное изваяние. Его голос звучал, как из могилы.

– Я передумала. Я поеду.

– Я не поеду, – с нажимом на слово «я» ответил Саша.

– Почему? Ты уже договорился с кем-то другим?

– Да.

– С кем? – окинула я взглядом пустую площадку, – Здесь никого нет! Ты договорился с учеником? В девять?

– С женой! С женой я договорился в девять! – и его лицо перекосилось.

В жизни бывают такие моменты, когда решение нужно принимать молниеносно. Точнее, оно само приходит, и сопротивляться этому бессмысленно.

– Саша! – закричала я, – Саша, позвони мне! Меня не надо учить водить машину! Я сама буду водить машину. Позвони мне просто так!

Его лицо дрогнуло:

– Посмотрим, – глухо ответил он и отвернулся от меня в сторону, но я почувствовала перемену.

– Куда посмотрим, на что посмотрим? – не унималась я.