История русской картографии

Птолемей, живший в Александрии, оказал влияние на картографов Рима, Константинополя, т. е. Восточной Римской империи и Арабского халифата, который вскоре захватит обширные территории по берегам Средиземного моря, принадлежавшие ранее этим двум империям (в 711 г. арабы дойдут до Испании). Однако проследить это влияние не так-то просто. Рассмотрим вкратце развитие картографии в этих трех империях.

Рим

Усиление власти Рима сначала сопровождалось захватом многих греческих территорий, при котором, однако, не происходило ассимиляции греческой культуры. Хотя основные космографические концепции римлян ничем не отличались от греческих – они представляли себе Землю в виде плоского диска, окруженного океаном, – их мало интересовали теоретические рассуждения об общей форме мира и о том, как лучше изобразить его графически. Римляне занимались практическими вопросами – расстояния между пунктами измерялись для строительства дорог или определения размеров земельных владений.

Например, во времена правления императора Августа было проведено обследование дорог Римской империи, в результате чего Марк Випсаний Агриппа (63–12 гг. до н. э.), как предполагают ученые, составил карту известного в те времена мира. Было изготовлено несколько экземпляров этой карты, но ни один из них не дошел до наших дней. Мы знаем о ней из произведений Плиния, который, например, заявлял: «Агриппа полагает, что вся эта область (Дакия и Сарматия), протягивающаяся от реки Истр до океана, имеет 2100 миль в длину и 4400 миль в ширину до реки Вистула в пустынях Сарматии» (кн. IV, гл. 25). «Протяженность Сарматии, Скифии и Таврии и всей области, расположенной за рекой Борисфен, составляет 980 миль, а ее ширина – 717 миль». Однако Плиний добавляет: «По моему мнению, однако, в этой части Земли точность всех измерений вызывает очень сильные сомнения» (кн. IV, гл. 26). Плиний уделял много внимания Черному и Каспийскому морям и прилегающим к ним территориям. Но поскольку большую часть своих сведений он почерпнул из книг греческих писателей, то его описания мало чем отличаются от описаний Геродота7.

Карта Пейтингера

Другой путевой картой была так называемая Tabula Peutingeriana (карта Пейтингера). Мы не можем считать ее документом III в. – это копия, сделанная в 250 г. н. э. с более крупного оригинала, составленного в I в. н. э. Поправки в нее вносились около 350 г. н. э. (исправлена береговая линия и добавлено несколько островов), на рубеже V и VI вв. (Мировой океан) и даже в VIII–IX вв. (несколько незначительных локальных исправлений). Впрочем, в целом около 500 г. ее форма более или менее установилась. В этом виде она и была обнаружена Конрадом Кельтесом, венским гуманистом и библиотекарем Максимилиана I. От Кельтеса она перешла к известному коллекционеру античных документов Конраду Пейтингеру, чье имя она и получила позже (в XVI в.).

У этой карты нет никакой проекции8, поэтому измерять расстояния по ней весьма затруднительно – для этой цели автор карты написал на ней цифры, означающие расстояния между пунктами (рис. 3). Но на территории, которая является предметом нашего изучения, т. е. в Европейской и Азиатской Сарматии, цифр нет, поскольку к северу от Черного моря, начиная от устья Дуная до «Трапехунта» (вероятно, имеется в виду Фазис, но может быть и Трапезус, современный Трапезунд), расположенного на восточном побережье Черного моря в районе устья р. Риони, не было никаких дорог. Отсюда дороги идут на юго-восток через Кавказ до Каспийского моря и Персии. К северу от Риони и Куры дорог нет.

Рис. 3. Константинополь на пути из Лондона в Иерусалим с Черным морем и Сарматией на севере; участок сильно вытянутой по широте карты Пейтингера. Любезно предоставлена правлением Британской библиотеки

Что же касается географического облика карты, то земля, расположенная к северу от Понта Эвксинского (Черного моря), слишком сильно вытянута по широте. Протяженность всей Сарматии по долготе (т. е. от северного побережья Черного моря до Северного океана) соотносится с шириной Черного моря как 1:22. Аналогичным образом протяженность Меотийского озера (Азовского моря) с севера на юг соотносится с его шириной как 1:12. В результате расстояния оказались сильно искаженными – например, расстояние между г. Фаниакориум и побережьем современного Крыма равно длине самого Меотийского озера (Фанагория, древнегреческая колония, располагалась недалеко от того места, где сейчас стоит г. Тамань на берегу Таманского залива, напротив Керчи).

Двигаясь вдоль побережья Черного моря от устья Дуная, мы встречаем Агалингус (Днестр), Селлиани, который впадает в реку, текущую с «[Гип] анского болота» (Южный Буг), затем Нусанус (Днепр), вытекающий из небольшого озера (Амадока?). В Меотийское озеро впадают четыре реки: Танаис (Дон), «…который отделяет Азию от Европы»; самая восточная из этих четырех рек, предположительно Кубань, пересекает озеро. Указаны названия нескольких народов: роксоланские сарматы, сорисы, меоты, аспургианы, аланы и др. К югу от Азовского моря показано много городов в «стране босфоранов»: Кабакос, Гермоса, Нимфы, Киммериум и др. Таким образом, Tabula Peutingeriana содержит очень мало новой информации о территории России. Но этого и следовало ожидать, поскольку территории к северу от Черного моря не входили в состав Римской империи.

Римский щит

Другим реликтом римской эры, заслуживающим упоминания, является бронзовый щит римского воина, найденный при раскопках в Дура-Эвропас недалеко от Евфрата. Несмотря на то что здесь располагалась стоянка римской армии, щит этот, несомненно, греческий, поскольку на фрагментах дорожной карты, изображенной на нем, надписи сделаны по-гречески. Кумон в своем описании этого щита утверждает, что это – памятник римской картографии, поскольку: 1) принадлежал римскому воину и 2) карта, очевидно, была создана на основе римских дорожных карт.

На щите можно различить отдельные участки Черного моря, а также следующие надписи и их фрагменты: «Одес[сос], Бибона, Каллатис, Томеа, Истроспот, Даноубиспот, Тура, Борус[ен]ес, Херсон, Трап… Арти…… ан…» На этом месте щит сломан. Кумон полагает, что два последних слова означают Трапезус и Артаксата. Но это означает, что за Таврическим полуостровом (т. е. Херсоном) сразу идет Армения (Трапезус). Более близким к истине представляется толкование, предложенное Уденом (1932 г.): на щите подписаны Трап[е-зос], Арда[бда] и [П]ан[тикапетон] – т. е. гора Трапезус, которая, по данным Страбона (кн. VII, гл. 309), располагается между Херсонесом и Феодосией (Паллас утверждает, что это гора Чатыр-Даг), г. Феодосия9 и г. Пантикапей (Керчь).

Учитывая практическую направленность римлян, нетрудно понять, почему влияние Птолемея на римских ученых было весьма незначительным. Например, историк Аммиан Марчеллин всего один раз упоминает Птолемея. Впрочем, это означает только лишь то, что он либо не знал, либо не использовал произведения Птолемея, хотя точно этого никто не знает [Bagrov, 1945].

Влияние Птолемея на арабов

Что касается влияния Птолемея на картографов Восточной Римской империи, то мы уже упоминали труды Паппия, Анания Ширакаци, Стефана, Агафодемона и Марчиана из Гераклеи. По их работам мы можем сделать вывод, что влияние его было невелико, хотя если будут обнаружены и изучены новые византийские источники, то, возможно, этот вывод придется пересмотреть. Нет никакого сомнения в том, что гибель огромной библиотеки в Александрии в конце III в. н. э., а также захват в VI–VII вв. арабами бывших эллинистических городов Восточного Средиземноморья ограничили доступ европейцев к произведениям, созданным Птолемеем, и они оказались в забвении. Космос Александрийский и Индикоплейстес (VI в. н. э.) еще хорошо знали Птолемея и часто цитировали его, однако уже Якоб из Эдессы (640–708), который, как и Птолемей, утверждал, что Земля имеет форму шара и который разделил ойкумену на 180° долготы, нигде в своих трудах Птолемея не упоминает.

Что касается арабов, то об их литературе и науке доисламской эпохи до нас дошло очень мало сведений. Литературный арабский язык начал складываться в конце VII в. н. э., когда арабы приступили к своим завоеваниям. Сначала был изменен алфавит, а позже арабский язык стал официальным языком торговли. У арабов в то время не было своей науки, хотя ощущалась нужда в астрономических измерениях и географических знаниях (чтобы найти путь в Мекку). Поэтому калиф аль-Мансур (754–775) велел перевести с санскрита индийские астрономические таблицы. Перевод аль-Гаца-ри, выполненный в 772–773 гг., положил начало астрономии у арабов. Во времена правления калифа Маммука (812–834) в Багдаде было открыто училище, где обучались переводчики греческих рукописей, покупаемых в Византии.

Трудно решить, существовала ли до этого у арабов картография. Арабские путешественники, несомненно, посещали далекие страны, и им нужны были руководства и дорожные карты. Так, в 704–715 гг. арабские послы ехали в Китай через Кашгар. В любом случае до нас не дошло никаких сведений об арабских картах эпохи, предшествующей правлению Маммука, поэтому мы можем предположить, что они начали появляться только после того, как рукописи, приобретенные в Византии, снабдили арабов географическим материалом. Бушек (1963 г.) утверждает, что арабский мир с IX по XIV в. адаптировал и развивал греческое наследие во всех областях науки, включая географию. Поэтому в ранний исламский период влияние греческих авторов, таких, как Птолемей, на арабскую картографию было очень велико. Трудно, однако, определить, насколько велико было это влияние. В отношении сферы нашего интереса это особенно справедливо, ибо мы хорошо знаем только одну карту того периода. Это карта Меотиды из описания Мира («Kitab surat al-ard»), выполненная Мухаммадом ибн Мифа аль-Кваризми около 820 г. Впрочем, так до конца и не выяснено, составлял ли аль-Кваризми карты10 или просто писал свои книги, изучая карты, сделанные другими.

Карта Аль-Кваризми

На карте Меотиды в четырех ее углах изображены горы: на северо-западе рядом с морем показана безымянная горная цепь, которую пересекают две реки, текущие «из болота в море», на северо-востоке – Иффикас (горы Гиппики), на юго-востоке – горы Каука (Кавказ) и на юго-западе – еще одна безымянная горная цепь. Интересно отметить, что самого названия «Меотида» на карте нет, дано единственное обозначение – «аль-Батиха», т. е. болото. В него впадают несколько рек: Танаис, вытекающий из оз. Танис на севере, Марубис с г. Саварис (Наварис), текущий с гор Иффикас, Бурабис (Ромбит), Амастас (Малый Ромбит?), Атиктос (Аттикитус) и Теватани (Теофаний). С Кавказских гор текут две безымянных реки с г. Мединет (Терми или Тирамбе) между ними. Две реки, берущие начало в «болоте», текут на северо-запад и впадают в море – самая западная из них носит имя Агар (Агарус), а другая – безымянная. И наконец, одна река вытекает из небольшого озера и течет на юг. Этим озером, очевидно, является Боспор Киммерийский и Понт Эвксинский.

Рис. 4. Участок турецкой мировой карты аль-Кашгари с названиями, написанными латинскими буквами. Взята из книги Херрмана (1935 г.). Немного уменьшена

На карте написаны те же названия, что и в книге Птолемея «География», но их можно найти и в произведениях других греческих классиков. Что же касается очертаний «болота» и направлений, по которым текут реки и тянутся горные цепи, то они не имеют ничего общего с описаниями Птолемея. Таким образом, аль-Кваризми, составляя свою карту Меотиды, не пользовался «Географией» Птолемея11.

Влияние европейских источников хорошо видно на целой серии карт, имитирующих климатические карты, и на картах Т-в-0 (круглых картах). Некоторые из них содержат сведения о территории России. Карта аль-Фаради (1136 г.) показывает среди прочего хазар в 6-м климатическом поясе и славян (сокалибов). Аль-Казвини (1263 г.) тоже показывает сокалибов, кипчаков и русов в 6-м климатическом поясе и булгар – в 7-м. Сириец Бар Гебреус (1226–1286) [Миллер, 1926–1931; К. Юсуф, 1936] включает в свою климатическую карту гораздо больше названий не только народов, но и городов. В 6-м климатическом поясе у него показаны аланы, хазары, киргизы, эвксины, славяне, кипчаки; Бар Гурган (Каспийское море); в 7-м климатическом поясе – булгары, секутайе (скифы); Барестани (Днепр) и Ямма де-Варан (Варяжское море).

Исламские атласы

Следующий период развития арабской картографии характеризуется созданием атласов или собраний карт, которые прилагались к географическим трактатам. Количество и содержание карт в различных собраниях очень мало отличается, и на них уже не видно никаких следов европейского влияния. Нет на них и признаков влияния Птолемея или карт, которые позже стали известны как «География» Птолемея. Обычно каждое собрание, называемое Исламский атлас или Атлас ислама, состоит из 21 карты: одной карты мира, трех карт морей (Средиземного, Персидского залива и Каспийского) и 17 карт отдельных исламских стран. Только карта мира и карта Каспийского моря содержат информацию о России12.

Трудно установить, как связаны между собой карта мира и другие карты. Однако сходство в способах вычерчивания обеих карт свидетельствует о том, что карта мира составлялась на основе карт отдельных местностей. В целом мир представлен в виде диска, окруженного морем, два больших залива которого глубоко вдаются в сушу – Средиземное море на западе и Персидский залив с Красным и Арабским морями, отходящими от него, – на востоке. В Европе показаны: аль лания (земля аланов), аль рус, булгар, аль сакалиба (земля славян); в Азии обозначены Хазарское (Каспийское) море и р. Атиб (Волга), Хварезмское море (Аральское) с р. Гейкум (Амударья) и Аль-Сарви (земля Золотого Трона).

Позже эти карты либо упрощались, либо, наоборот, дополнялись новыми объектами. Типичным примером последних является карта семи морей аль-Бируни (1021 г.). Здесь внутри круга нарисован диск меньшего размера, в который вдаются пять заливов или морей (один из заливов включает в себя два моря – Средиземное и Черное). Внутри континента показаны: Бар Горган (Каспийское море и прилегающие к нему земли хазар); Константинополь на берегу Бар Бонтиса (Черного моря) и на севере Бар Уаранк (Варяжское море) – на его юго-восточном побережье живут варяги, а на юго-западном – сакелибы (славяне) и русы. Мы также знаем ряд вариантов схематической карты, выполненной уже упоминавшимся ранее аль-Казвини. На упрощенных картах показаны только Варяжское, Эвксинское, Гиургенское (Каспийское) моря и др. На более подробных картах показаны и народы: хазары, славяне, русы, булгары и др.

Одной из схематических карт этого типа является карта аль-Каш-гари (рис. 4), на которой изображены обширные территории Центральной Азии, включая Китай. Она была создана еще до того, как тюрки начали свое движение на запад и занимали пока только территорию Центральной Азии. Кроме названий, имеющихся в исламских атласах, мы находим печенегов к западу от Каспия, баскертов (башкир) далеко на восток от него и кипчаков к западу от Волги.

Следующий период развития арабской картографии (К. Миллер назвал его норманско-арабским) характеризуется грандиозными работами Идриси, и, возможно, его было бы лучше назвать именем этого картографа. При создании своих карт он использовал арабские и европейские материалы. Но Идриси обрабатывал их и преобразовывал в свои собственные произведения. Хотя эти произведения позже были использованы другими картографами, мы вкратце рассмотрим карты Идриси.

Давайте сначала обратимся к тем источникам, откуда он черпал сведения. Арабы знали Россию лучше всех других народов. В своей торговле и попытках завоевать европейские страны они сталкивались с сопротивлением Византии, Рима и позже – Венеции. Но они свободно продвигались на север вдоль побережья Каспия до самой Волги. То, что они проникли и дальше на север, доказывают различные находки, включающие в себя арабские монеты у самоедов и пластинки с куфийскими надписями у остяков. В Муроме (на Оке) было найдено 10 тыс. арабских монет, а на побережье Ладожского озера в одном месте было обнаружено более двух центнеров серебряных куфийских монет. Поэтому информация о народах, живших по берегам Волги и к западу от нее, начала поступать в исламский мир уже в VII в. Хан Баб аль-Абдабы Шахриан (644 г.) заявлял, что воевать – его привычное занятие, ибо его соседями являются, с одной стороны, хазары, а с другой – русы, враждебные всему миру и, в особенности, арабам. Нардадба, глава почтового ведомства, хорошо знал торговые пути русов-купцов. Ислам проник и на берега Волги, и в 921 г. калиф Муктадир послал посольство из Багдада к новообращенным булгарам. В составе его находился Ибн-Фадлан, в обязанности которого входило записывать все, что он услышит и увидит. На своем пути посольство посетило Итиль (Волга по-татарски называлась Итиль), где были собраны сведения о русах, хазарах и башкирах. Записки Ибн-Фадлана позже послужили источником для многих географических трактатов.

Среди других путешественников нам известны Адн-Долаф Мизари бен Моалал, который пересек страну печенегов (943 г.); Массури, который часто путешествовал по Кавказу и встречался с русами и славянами (он описал их в 947 г.); Гаукал, который тоже часто ездил по торговым делам и приложил к своей «Книге путей и государств» несколько карт того типа, из которых состояли исламские атласы (выпущена в 977 г.). В одном из своих путешествий он повстречал человека по имени Истари, который сообщил ему, что в состав Руси входит три племени: король одного из них живет в г. Куяба (Киев) и тесно связан с булгарами; второе племя зовется славия, а третье – артания, его король живет в Арте. Много путешествовал также Ибрагим ибн Якут, уроженец Северной Африки, занимавшийся, по-видимому, работорговлей. Он пересек Западную Европу и побывал на берегу Балтийского моря (965 г.). Его особенно интересовали западные славяне. Все эти путешественники привозили сведения определенного рода о русах и славянах. Эта информация, характерная для того времени, нашла свое отражение в целой серии карт, созданных в IX и X вв., в период расцвета арабской картографии13.

В это же самое время в Западной Европе начали появляться викинги. Они проникли даже в Средиземное море и к XI в. осели в Южной Италии. Король викингов Роджер II Сицилийский (1097–1154) заинтересовался географией и покровительствовал развитию географических наук. В те времена в Палермо съезжались моряки, купцы, пилигримы, крестоносцы и ученые из многих стран, и сюда же стекалась информация о далеких странах. Так что неудивительно, что идея о том, чтобы на основе этой информации написать книгу, снабженную картой, возникла именно здесь.