Ломая тишину

Глава 25

Вирадж

Я сидел в гостиной своего дома и смотрел на фото Олеси ещё раз. Бегло просматривал снимки, когда девушка их присылала, но теперь стоило рассмотреть внимательнее, ведь пришло последнее сообщение с пожеланием доброй ночи.

Я ответил и начал листать сообщения по порядку. Вот Олеся в ванной, она сфотографировала себя в зеркале. Тут она кормит кота. На другом снимке — яичница с молоком. В течение дня тоже приходили фото, но ничего интересного: просто экран компьютера. Только в обед Олеся запечатлела контейнер с едой, вернее, пластиковую упаковку быстрозавариваемой лапши.

Вечером девушка ела картофельное пюре и котлету, по цвету которой сразу видно — мясом там почти не пахнет. Дальше снимок ноутбука, где она смотрит какой-то азиатский фильм. Последний снимок в зеркале шкафа. Олеся стоит в тёмно-синей пижаме. Несмотря на лето, рубаха была с длинным рукавом, да и штаны до щиколоток. Сразу видно, что вещь давно ношенная.

Я много читал о тревожниках и знал, что такие люди не спят голыми: одежда для них как кокон, из которого они не хотят выбираться. У меня мелькнула мысль, что это хорошая идея для наказания, оставить Олесю спать голой.

Пора отдыхать. Я выключил телефон и пошёл в спальню. В отличие от своей подопечной, я всегда спал голый, так было комфортно, даже зимой. Служанка заходила в жилые комнаты, чтобы убраться, но только в моё отсутствие. Кедар — когда я позову.

Олеся

Я легла спать, но мысли не давали покоя. Зачем Ратхор попросил фотоотчёт? Что он хочет узнать из этих снимков? Моя жизнь была настолько скучной, и я не думала, что ею кто-то может заинтересоваться.

Мне было немного стыдно отправлять свой скудный обед, состоящий из дошика. Другие сотрудники ходили в кафе рядом с офисом, там подавали дешёвые бизнес-ланчи. Я не могла сидеть в таком людном месте и ещё экономила деньги. На зиму планировала купить сапоги вместо прохудившихся, а ещё куртка начала рваться по шву, окончательно приходя в негодность. На это нужно подкопить денег. Сейчас всё так дорого, хорошая зимняя вещь стоила как минимум тысяч шесть.

Юра давно предлагал мне найти более денежную работу. Я и сама это понимала. У нас на фирме я не самый высокооплачиваемый сотрудник, но привыкла к коллективу и никуда не собиралась.

Всё же мне удалось уснуть, а утром я проснулась разбитой. Как только прозвенел будильник, пришло сообщение, я поспешила его открыть.

— Доброе утро, Олеся. Твоё задание на сегодня. Рядом с офисом есть кафе, после работы зайди туда, купи себе кофе, сядь за столик и медленно выпей. Пришли мне фотографии. На сообщение можно ответить только стоп-словом.

У меня даже руки задрожали, не подумала, что Ратхор попросит о таком. Я не могла пить кофе в людном месте. На меня все будут пялиться, смеяться про себя. Ратхор просто не мог такого попросить, но он сделал это.

Я написала в ответ: «Красный», — потом стёрла слово. Задание было простым, и любой дурак его выполнит. Если я откажусь, то мастер подумает, что я трусиха. Вдруг он потом не захочет со мной иметь дело и расторгнет контракт?

Поднялась с кровати, сунула ноги в тапки и потопала умываться. Размышляла о том, что всё же страшнее: показаться трусихой перед Ратхором или пить кофе на людях? И то и другое было невыносимо почти в равной степени, и всё же я выбрала второй вариант. Я быстренько закажу напиток, залпом выпью его и уйду, не забыв послать фотографию.

Задуманное не получилось. Ратхор прислал сообщение к концу рабочего дня: «Не филонь. Ты должна заказать кофе, сесть за столик и сидеть там как минимум пять минут. Пришли фото, как сядешь за стол, а потом, когда будешь уходить».

Я даже побледнела от шока. Я не смогу, не выдержу.

— Что-то случилось? — к моему столу подошёл начальник.

— Ничего такого, голова немного заболела, — поспешила ответить я.

— Тогда идём домой. Ты сегодня хорошо потрудилась, я бы не справился без твоей помощи.

— Спасибо, Михаил Дмитриевич, — я постаралась улыбнуться.

Выключила компьютер и вслед за шефом пошла на выход. Была ещё одна возможность написать стоп-слово, но я этого не сделала. Опять пришла мысль, что если я не буду выполнять задания, от меня откажутся. Пока в том, что просил Ратхор, не было ничего такого, все люди ходят в кафе.

За стойкой стояла красивая девушка в белой блузке и чёрной юбке. Я подошла к ней на дрожащих ногах и промямлила:

— Здравствуйте. Кофе, пожалуйста. Я сразу заплачу.

— Добрый вечер. Латте, эспрессо, чёрный без сахара… — начала перечислять девушка.

— С сахаром и молоком, — перебила я.

— Двести рублей. Займите столик, вам принесут.

Я рассчиталась картой и поспешила забиться в самый дальний угол зала. Отослала селфи Ратхору и молилась про себя, чтобы побыстрее принесли мой напиток.

В это время в кафе было не так много народу, люди болтали между собой, но вот одна из девушек с соседнего столика глянула на меня, и меня едва не затрясло. Спас официант, который принёс мой кофе. Пришлось пить, хотя пальцы дрожали и норовили уронить крошечную чашечку.

«Кто придумал подавать кофе в посуде на два глотка?» — подумала я, и эта мысль, как ни странно, успокоила.

Напиток был вкусный, это стоило отметить. Я отослала фото и зачем-то написала об этом.

«Я рад, что тебе понравилось», — пришёл быстрый ответ.

На душе разлилось тепло, пошла на выход уже более уверенно. Я смогла, выполнила задание, которое для многих показалось бы плёвым делом. Для меня это был подвиг, и я надеялась, что больше таких заданий не будет.

Глава 26

Я удивилась: Ратхор прислал мне денег на банковскую карту и заявил, что это расходы на такси. Сегодня была суббота, и я должна приехать на первую сессию в его особняк к трём часам дня. Волновалась, когда ехала, но это всё же лучше, чем тащиться через весь город на автобусе. Если Ратхор хочет тратить на моё передвижение деньги, пусть будет так, я приму это.

Оказалось, мастер живёт в элитном коттеджном посёлке. Дом скрывался за высоким забором, было видно только крышу. Я позвонила в домофон, думая, что сейчас отзовётся охрана, но мне просто открыли. Никто не кинулся проверять меня или провожать, двор был пустой, за исключением собаки, которая бесновалась в вольере при виде незнакомца.

— Рольфо, свои! — крикнул Ратхор, выйдя на крыльцо.

— Добрый день, господин Ратхор, — я поздоровалась, озираясь вокруг.

Впереди дома немного места, скорее всего, всё интересное за ним. Мне стало любопытно, проведёт ли мне хозяин экскурсию.

— Добрый день. Прошу в дом. Ты выполнила всё, что я просил? — Ратхор открыл дверь.

— Да, — коротко ответила я.

Меня просили помыться перед отъездом и потом использовать дезодорант без запаха. Пришлось купить именно такой, чтобы всё было как надо.

— Отлично. Вот твои тапочки. Телефон выключи, пожалуйста, и оставь на полочке вот тут.

Ратхор подал обувь, а сам стоял босиком. Я переобулась и пялилась на хозяина дома. Он был одет в свободные хлопковые брюки и тунику, доходящую до середины бёдра. Такой наряд я видела в индийском кино и сразу поняла, что дома мой мастер предпочитает ходить как в Индии.

— Здесь уборная, я жду за дверью, — спокойно сказал Ратхор.

Я увидела, что санузел тут совмещённый, вместо ванной — современная душевая кабина с сенсорным дисплеем. Сантехника была дорогой, но в то же время никакого китча не наблюдалось. Мыло лилось из дозатора, прикреплённого к стене, я быстро вымыла руки и вышла.

— А где ваши слуги? Почему дома так тихо? — решилась спросить я.

— Как и у других людей, у них в субботу и воскресенье выходной. Сзади особняка есть маленький гостевой домик, Дивья и Кедар живут там. Служанка в пятницу готовит мне еду на два дня, а я потом разогреваю, — ответил Ратхор. — Идём в комнату для гостей.

Я направилась за хозяином дома, посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж. Мне удалось заглянуть в двери кухни и столовой. Потом мы попали в просторную гостиную.

У стены стоял диван буквой «П», рядом расположился журнальный столик. На противоположной стороне висел огромный телевизор. По углам комнаты колонки. У окна стояло кресло. Интерьер был смешением современного и индийского стиля, это настолько великолепно смотрелось, что дух захватывало.

— Олеся, сегодня наша первая настоящая игра, и я хочу, чтобы ты погрузилась в неё полностью. Ты должна оставить всё за пределами этого дома: свою старую жизнь, свою тревогу. Сегодня ничего страшного не будет, просто что-то наподобие медитации, чтобы ты смогла выкинуть лишние мысли из головы. Подойди к дивану, там лежит одежда для тебя, она только для игр. Пока ты переодеваешься, я отвернусь.

Я подошла к дивану, взяла в руки рубаху, она была почти такая же, как у Ратхора, только меньшего размера и другого цвета. У мастера была белая, мне досталась серая. Длинные рукава, неглубокий вырез. Ткань качественная и очень дорогая.

— Это не слишком? — спросила я.

— Олеся, тебе не нужно задумываться над тем, что, где и как я покупаю для тебя. Если я это сделал, значит, так будет лучше в первую очередь тебе. Ты же хочешь, чтобы ничего не напоминало о прошлом или о времени, проведённом в офисе или дома?

— Хочу.

— Тогда переодевайся.

Я увидела, что Ратхор подошёл к окну и стал смотреть на улицу, поспешила переодеться, пока меня не видят. Неожиданно мужчина закрыл шторы, в комнате воцарился полумрак.

— Ты готова, мне можно повернуться? — спросил мастер.

— Можно.

— Хорошо. Тогда вставай на середину комнаты в позу подчинения, как мы учили у тебя дома.

На душе присутствовала некая паника. Вроде ничего страшного не происходило, но я боялась ошибиться, не оправдать ожидания мастера. И всё же я встала и принялась смотреть себе под ноги.

— Успокойся, ты дрожишь. Всё хорошо, я здесь не для того, чтобы оценить тебя и высказать своё недовольство. Я для того, чтобы поддержать тебя. Помни, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью с любыми проблемами. Здесь, в этой комнате, у тебя другая одежда, как часть новой тебя. Здесь не будет боли, потому что я готов подарить тебе своё тепло, но ты должна его принять. Я хочу знать, ты примешь мою помощь?

— Да.

— Тогда сними обувь, подойди к дивану и сядь на пол напротив журнального столика, на один из ковриков. Откинься спиной на диван. Сядь так, чтобы тебе было удобно.

Я послушалась и стала наблюдать за Ратхором: он зажёг толстую свечу на столе, а потом маленькие кусочки чего-то в красивой чаше. Через несколько минут мужчина сел рядом на второй коврик.

— Положи руки на колени, как я. Теперь смотри на свечу.

Комната наполнилась каким-то вкусным ароматом, из колонок полилась музыка.

— Дыши ровнее. Контролируй дыхание, Олеся. Давай вместе. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох. Смотри на свечу, слушай музыку, погружайся в её глубину. Представь, что в пламени этой свечи сгорает твоё прошлое, горит всё, что было с тобой плохого, теперь остаётся только хорошее. Вспомни тепло маминых рук, оно и сейчас с тобой, просто ты спрятала это глубоко в сердце. Если будет плохо, можешь плакать. Если станет совсем невыносимо, сожми мою руку.

Я начала представлять, что действительно сжигаю своё прошлое, видела мысленно, как приёмные родители издеваются надо мной, пожелала им гореть в аду. Неожиданно на щёки скользнули слёзы.

— Не думай сейчас ни о чём плохом, ты здесь, со мной. Ты сжигаешь в пламени своё плохое прошлое, его больше нет, Олеся, есть только я и ты в этой комнате. Ты нужна мне. «Если ты возьмёшь меня за руку, прошу, вытащи меня из темноты и вновь зажги огонёк надежды»… Так поётся в этой песне. Возьми меня за руку, Олеся, почувствуй моё тепло. Я готов тебе помочь, если ты доверишься мне.

Осторожно положила свои пальцы на ладонь Ратхора, а он переплёл их вместе со своими. Вспомнились родители, как они меня любили. Мама пела колыбельные красивым голосом. У певца тоже был красивый голос, я не изучала английский, поэтому не понимала слов, но это уже неважно.

Слёзы текли по щекам сильнее, я внезапно почувствовала, как становится легче. Меня не осудили, поняли и приняли. Никто не стал говорить: «Ты же взрослая, чего ноешь как маленькая?» Голос Ратхора звучал в полутьме мягко, без тени власти, он как будто успокаивал.

— Почувствуй моё тепло и поддержку, Олеся, я готов дать тебе всё, что только смогу. Я готов помочь тебе на этом трудном пути. Запомни, ты мне нужна. Нужен ли я тебе, это должна решить только ты.

— Нужны, очень, — неожиданно всхлипнула я.

— Иди сюда, всё хорошо, — Ратхор притянул меня к себе и обнял.

Впервые в жизни я не отстранилась в испуге, захотелось напитаться теплом этого мужчины на годы вперёд, чтобы запомнить навсегда. Паника снова подняла голову, показалось, что Ратхор совсем скоро наиграется и бросит. От этих мыслей меня даже немного затрясло.

— Тише, успокойся, я рядом. Я тебя не брошу, потому что ты мера. Ты лучшая, та, кто мне нужна, помни об этом всегда.

— Что означает это слово? — спросила я.

— Моя. Оно произносится с чуть тянущейся буквой «е».

— А почему я вам нужна?

— Ты скоро всё узнаешь, а сейчас мы пойдём пить чай. Тебе лучше?

— Да, такое впечатление, что часть груза с души упала. Я вспомнила маму.

— Помни всегда, родители рано или поздно уходят от нас, но мы можем сохранить их в своём сердце. А ещё они оберегают нас с небес, становятся нашими ангелами-хранителями. Идём пить чай, но сначала умоешься. Мы просидели с тобой полчаса.

Ратхор встал первым и подал руку. Я приняла помощь. Почему я не оттолкнула? Почему сидела в объятиях этого мужчины? Хотя в этом ничего такого не было, мастер просто утешал, он не приставал ко мне в интимном плане. И всё же даже с Юрой я старалась по-дружески не обниматься. Что же случилось сейчас?

Глава 27

Вирадж

Я завтракал и ещё раз вспомнил, как вчера сидел с Олесей в гостиной. Девушка сделала огромный шаг навстречу, она не только держала меня за руку, но и позволила себя обнять.

Мне захотелось большего: наклониться и начать целовать такое красивое, но заплаканное лицо. Я не мог этого допустить, было рано шокировать девушку этим.

После мы разговаривали за чашкой ароматного индийского чая. Мне удалось уговорить Олесю взять десять тысяч на расходы, ведь сюда нужно ездить на такси, а ещё некоторые задания будут предполагать трату денег. Нужно дать больше, но Олеся не поняла бы, она и эти деньги с трудом приняла.

Я и сам не знал, почему мне хотелось баловать девушку. Делать из неё содержанку тоже не стоило, но зарплата простого айтишника невелика. Впрочем, фирма прочно встала на ноги, и я уже рассматривал повышение оклада всем сотрудникам — от офисных служащих до строителей.

После завтрака переоделся в спортивные шорты и майку, выбежал на улицу. Спорт — обязательный элемент моей жизни, так было всегда, так будет впредь. Почему-то вспомнилось, как отец приучал меня с самого раннего детства к утренним пробежкам. Мы вместе выходили во двор нашего дома и бегали вокруг него несколько раз. С каждым годом отец увеличивал нагрузку и не просто давал команду, а бежал рядом.

Мне стало немного грустно, теперь я бегал без него. Родители отвернулись, когда узнали правду о моей истинной натуре. Тут уже ничего не поделаешь, я не мог в угоду родне прожить не свою, чужую жизнь.

Только после пробежки был душ, а затем молитва. В выходные привычный ритуал будней нарушался, да и вставал я гораздо позже. В восемь утра шёл умываться, дольше спать всё равно не получалось.

***

Зашёл в библиотеку, было одиннадцать утра. Стоило заняться хобби. Олеся рисовала, я собирал модели кораблей. Кропотливая, практически медитативная работа — склеивать одну маленькую деталь с другой. Всё нужно сделать аккуратно, с филигранной точностью, как я и любил.

Библиотека представляла собой просторное помещение. По одной стене были стеллажи с книгами, по другой — с моделями, которые я успел собрать здесь, в России. У окна расположились стол и удобное кресло. Новенькая коробочка с моделью парусного корабля «Чёрная жемчужина».

Две тысячи деталей, на сборку уйдёт месяца три, и только потому, что я уже профессионал в этом хобби. Обшивка корпуса — на неё нужно много времени. Каждую планку следовало распарить, согнуть по форме, подогнать и приклеить. Ошибки здесь привели бы к кривому кораблю, а этого я допустить никак не мог.

Из колонок зазвучала красивая индийская мелодия, медленная и чарующая. Голос певицы завораживал своей красотой. Я сел за стол, открыл коробку и тронул пальцами детали. Сегодня я начну творить и наслаждаться этим.

Олеся

Я металась по кровати, мне снился сон. Снова была в объятиях какого-то человека. Меня трогали везде, где только хотели, я стонала в ответ. Лица не видно, и это пугало меня больше всего. Мне становилось жутко оттого, что я не вижу своего партнёра, но млею в его руках.

— Ты мера, Олеся, это означает «моя», — вдруг послышался знакомый голос с акцентом, и я проснулась.

На лбу выступила испарина, тело налилось пугающей негой. Я вскочила с кровати и побежала в душ, знала, что холод всегда помогает. Мне было стыдно до ужаса, вспомнилось, как смеялись над одной девушкой в детском доме. Её застали в душе за тем, как она себя ласкала. Мне было шестнадцать, а той девушке на год больше. Мы просто пошли вчетвером помыться и услышали странные звуки в одной кабинке, жаль, что они не запирались. Галя открыла дверь, и все увидели, как девушка стоит под струями воды и... Раздался дикий гогот, как только ту девушку не обзывали. Вмешалась одна из старшеклассниц, приказала прекратить балаган и никому не говорить об увиденном.

Потом, когда мы с Юрой болтали наедине на эту тему, друг сказал, что в поведении девушки ничего такого нет. Она почти взрослая, ей можно. И всё равно в моё сознание намертво врезалось то, что это стыдно.

Я решила: ни за что не расскажу об этом опыте Ратхору и уж тем более промолчу, что мне снятся интимные сны. А пока я несколько минут стояла под холодной водой и только потом прибавила температуру, решив помыться.

После завтрака мне захотелось рисовать. Я села за альбом и неожиданно вспомнила слова учителя.

— У тебя прекрасные рисунки, Олеся. Если ты будешь поступать в художественный институт, тебя примут. Подумай над этим.

Я думала, но в итоге решила, что это не мой путь, я больше тяготела к компьютерам, к программам и алгоритмам. Можно пойти в колледж, там учёба занимает меньше времени, чем в институте. Рисование — просто хобби, так всегда было и будет.

И всё же мне было спокойнее, когда я рисовала, я часто выбирала музыку под настроение и садилась за альбом.

Надела головные наушники, полностью отгораживаясь от внешнего мира, включила на ноутбуке французского певца Флорана Паньи. В школе я изучала именно этот язык. Я не старалась переводить слова, просто погружалась в песню, балдела от голоса певца. Это был мой тайный мир, куда я могла уйти и не чувствовать тревог. Оставалось загадкой, как Ратхор угадал это и решил включить красивую музыку на первой сессии.

Начала рисовать простым карандашом, погрузилась в музыку и только через какое-то время заметила, что рисую по памяти красивое лицо своего мастера. Вспомнилось, как мы сидели вчера в обнимку, как мужчина утешал меня и говорил, что я, Олеся, нужна ему.

«Здравствуй, Олеся. У тебя всё хорошо?» — прочитала я в мессенджере.

На сердце тут же разлилось тепло, мастер не забыл обо мне, интересуется, как дела.

«Здравствуйте. Всё хорошо. Я рисую».

«Покажешь потом рисунок? Это не приказ, а чистое любопытство».

«Не покажу», — ответила я и только когда отправила, подумала, что это может показаться грубым.

«Твоё право. Рисуй, я не буду отвлекать».

Я не стала отвечать, вздохнула и принялась заканчивать работу.

Глава 28

Каждое задание было сложнее другого: полчаса посидеть на лавочке во дворе, приехать на набережную после работы и сорок минут гулять, делая каждые десять минут селфи. Фотоотчёт непременно отправлялся Ратхору.

Легче всего первое задание: я купила билет на вечерний сеанс в кинотеатр, но там я сидела на последнем ряду. Народу было немного, все пялились в экран, а на меня никто не смотрел. С остальным было сложнее, я чувствовала себя неуютно среди людей, которые прогуливались по набережной. Мне казалось, что вот-вот кто-то начнёт смеяться надо мной. Приходилось через не хочу выполнять задания, но когда я отправляла последнее фото, мастер всегда записывал голосовое сообщение и говорил, что я молодец, справилась со всем. От таких слов становилось легко на душе, меня хвалили так, будто я сделала что-то грандиозное.

Два раза после работы Ратхор приезжал ко мне, но не для того, чтобы провести сессию, мы просто разговаривали. Я рассказывала, что из заданий было тяжелее всего, потом сравнивала это с чем-то из прошлого. Снова приходилось вспоминать детский дом и приёмную семью, но после этих бесед становилось лучше. Ратхор не просто слушал, мог потом разложить ситуацию по полочкам и дать совет.

Всё казалось таким логичным, иногда до банальности простым. Я не понимала, как сама до этого не додумалась, впрочем, с моей паникой и постоянными тревожными мыслями это трудно. Теперь общение с Ратхором виделось как благо: он не оставит, выслушает, поможет советом, сделает так, чтобы моя жизнь ещё немного улучшилась.