- -
- 100%
- +
Утром участникам выдали легенду – координаты пяти обязательных точек в лесу, через которые нужно было проехать и, в качестве подтверждения, сфотографировать. Было сказано, что точки находятся рядом с дорогой и разыскивать их не потребуется. Машины стартовали с интервалом в десять минут. Гид и Шуруп, как неудачно выступившие на прологе, стартовали предпоследними. Тем, кто едет в конце, достается трасса, уже сильно разбитая предыдущими машинами. Быть первым тоже сложно – нужно хорошо ориентироваться, в то время как остальные могут ехать по чужим следам.
Трасса начиналась прямо на берегу небольшой речки. Брод был неглубокий, но из-за отвесных берегов довольно сложный. На старте было полно народа: зрители, журналисты, фоторепортеры, даже телевидение. Деф на широко расставленных зубастых колесах, весь увешанный лебедками, тросами, сенд-траками и прочим внедорожным вооружением, выглядел как Шварценеггер в фильме «Коммандос». Щелкали затворы фотоаппаратов, кто-то, явно осведомленный в офф-роуде, громко сказал, что это – единственная машина, у которой есть шанс забраться на другой берег без помощи лебедки.
Шуруп щеголял в новом огненно-красном непромокаемом комбинезоне, который ему подарили финны в последний день работы какой-то выставки. Этот экспериментальный экстремальный гидрокостюм с невероятным количеством кнопок, молний и застежек был разработан специально для финских спасателей. А собственно сама экстремальная экспериментальность заключалась в находящемся на груди комбинезона регуляторе, которым можно было менять его плавучесть.
Гид и Шуруп сидели в кабине, ожидая своей очереди, и смотрели, как стартуют другие экипажи.
– Вот вполне подходящая машина. Вы не возражаете?
Гид повернул голову. На него смотрел репортер с большим микрофоном в руке, а в паре метров от него замер оператор с наплечной видеокамерой.
– Пожалуйста, – ответил Гид, не совсем понимая, о чем идет речь.
Репортер повернулся к видеокамере, картинным жестом облокотился на крыло Дефендера и хорошо поставленным голосом заговорил.
– А вот машина одного из экипажей, претендующих на победу. Обратите внимание, как экипирован этот внедорожный монстр. Колеса… Домкрат… Лебедка… Давайте узнаем, о чем думает водитель или, как здесь принято называть, пилот перед стартом.
Репортер широко улыбнулся и поднес микрофон ко рту Гида. Тот немного смутился, но после небольшой паузы ответил.
– Я думаю о том, что вода в речке, в которую мы скоро нырнем, очень холодная.
Репортер поморщился и повернулся к камере.
– Конечно, о победе! О чем еще могут быть мысли участников в этот драматичный момент.
Он снова повернулся к Гиду, но смотрел теперь менее доброжелательно.
– У вас прекрасно подготовленная машина, и сами вы производите впечатление опытного спортсмена. Скажите, как давно вы занимаетесь трофи?
– Не очень давно, – Гид бросил взгляд на часы, – только что начались вторые сутки. Но у меня довольно опытный штурман.
Шуруп с чувством собственного достоинства слегка кивнул.
– То есть вы – дебютант? – Репортер разочарованно вздохнул, но тут же собрался и продолжил, мастерски изображая интерес: – Расскажите, а как вы узнали о гонках по бездорожью? Ведь это совсем молодой вид спорта.
Микрофон снова оказался перед лицом Гида. Тут репортер заметил на белоснежном рукаве своей куртки комочек грязи, и его лицо исказила брезгливая гримаса. «Какого черта я делаю в этом свинарнике, вместо того чтобы в Ледовом дворце любезничать с юными фигуристками?» – прочитал Гид в его глазах.
– Да, в России этот вид спорта появился недавно, раньше у нас просто не было бездорожья, – произнес Гид, уверенно глядя в камеру. – Что касается других стран, то историки утверждают, что еще во времена завоевания Америки испанские мореплаватели неоднократно упоминали о популярных среди туземцев Галапагосских островов гонках на огромных слоновых черепахах.
– Интересная аналогия, – вставил репортер.
– Это не просто аналогия, слишком много общего, – возразил Гид. – Трассу соревнований туземцы прокладывали по бездорожью. Обязательно были труднопроходимые участки, куда ни одна черепаха добровольно не сунется. Экипаж состоял из двух человек. Пилот управлял черепахой, а штурман бежал впереди, прокладывая путь, чтобы она не застряла и не перевернулась. Мало того, иногда туземцы использовали простейший вариант домкрата.
– Как домкрата? – вырвалось у репортера.
– Если черепахе не хватало дорожного просвета и она «садилась на брюхо», туземцы подсовывали под нее вагу, длинную прочную жердь, и, как рычагом, сталкивали ее с препятствия. Этот метод используется до сих пор. Кстати, и выражение «сесть на брюхо» пошло именно оттуда.
– Может, и лебедки у них были? – с иронией спросил репортер.
– Конечно, настоящих лебедок у туземцев не было. Но они применяли такой метод: обматывали вокруг панциря черепахи лиану, наподобие пояса, пригибали к земле стебли бамбука, растущие поблизости, и привязывали их вершины к этому поясу. Несколько десятков согнутых упругих стволов помогали черепахе выбраться из самой сложной ситуации.
– И все же мне кажется, что у черепахи и джипа довольно мало общего.
– Конечно, отличия есть, но многое совпадает, – продолжал Гид. – И там и там полный привод, схема «четыре на четыре». Вес слоновой черепахи мог достигать тонны, а это – вес Сузуки Самурая. Даже скорость примерно такая же.
– Вы хотите сказать, что черепаха может бегать со скоростью джипа?
– Нет, я хочу сказать, что вчера на ориентировании наша средняя скорость оказалась около трех километров в час, а это – скорость большой черепахи.
Репортер пожелал им удачи, что-то еще сказал в камеру и удалился.
– Откуда ты столько знаешь про черепах? – спросил Шуруп.
– Про черепах? Это была импровизация.
Машины эффектно прыгали в воду, а затем на лебедке вылезали на другой берег. Каждая из них понемногу углубляла дно реки в месте приземления. Гид и Шуруп внимательно наблюдали за происходящим. Стартовавшая перед ними машина стукнулась бампером о дно и едва не «сделала уши» – так в автоспорте называется переворот. Шуруп предложил прыгать не там, где все, а немного сместившись по берегу. Он выскочил из машины, проверил глубину палкой, и Гид прыгнул… точно на утопленное бревно. И вместо того, чтобы единственными из участников выехать на другой берег своим ходом, они оказались единственными, кто не смог в воду съехать.
Разматывая трос механической лебедки, Шуруп перешел реку по дну, но другой берег был крутым, и ему никак не удавалось взобраться. При очередной попытке он поскользнулся и нырнул в ледяную воду с головой. Вода начала заливаться за шиворот, и он быстро крутанул тот самый регулятор. Зрители на берегу ахнули: тощий до этого Шуруп на глазах начал превращаться в гигантского колобка.
То ли он перестарался, вращая регулятор, то ли финским спасателям так удобней спасать, то ли это вообще был костюм не для спасателей, а для тех, кого эти спасатели спасали. Так или иначе, но в надувшемся экстремально-экспериментальном ярко-красном комбинезоне Шуруп был абсолютно беспомощен.
Медленно проплывая с крюком в руках мимо онемевших зрителей, он даже не видел, что приближается к торчащим из воды сваям. Глядя на уплывающего штурмана, лишенного возможности бороться не то что с бездорожьем, но и за свою жизнь, Гид понял, что надо что-то делать, и вспомнил про лебедку.
Обычно он использовал первую или вторую передачу в рабочем режиме и третью – для намотки. Но опасаясь, что Шуруп врежется в сваю, Гид включил пятую и нажал на газ. Барабан бешено завертелся, штурмана развернуло, и он стремительно поплыл против течения. Зрители аплодировали.
Гид успокоился, немного сбавил обороты, но тут заметил, что Шуруп плывет какими-то рывками. Тяжелый стальной трос, скользя по дну, за что-то зацепился и начал тянуть его вниз. Но Шуруп продолжал держать крюк мертвой хваткой, даже когда его голова и верхняя половина туловища ушли под воду. Гид дал лебедке задний ход, трос ослаб и отцепился. А через полминуты он подтащил штурмана к машине, взял нож и вошел в воду.
Зрители охнули. Папарацци прицелились объективами и замерли в предвкушении кадров кровавой расправы. В последний момент Шуруп увидел занесенный клинок и закрыл глаза. Гид вонзил острый финский нож в раздувшийся живот финского комбинезона. Костюм испустил дух. Шуруп почувствовал, что снова может шевелиться.
Вторая попытка зацепить лебедку увенчалась успехом, и вскоре они уже мчались по разбитой лесной дороге. Шуруп не сильно переживал по поводу испорченной амуниции и изучал полученную на старте легенду.
Когда навигатор показал, что до первой точки остается около двухсот метров, они увидели, что все следы уходят куда-то вбок на старую лесовозную колею, а впереди на дороге снег не тронут. Они свернули по следам, и вскоре перед ними предстала довольно странная картина: все шесть стартовавших до них внедорожников стоят недалеко друг от друга, а штурманы и некоторые пилоты носятся по близлежащему лесу, разглядывая стволы деревьев. Судя по показаниям навигатора, точка была где-то здесь. Шуруп окликнул пробегающего мимо знакомого.
– Где точка-то?
– А «бип» его знает! Мы здесь, «бип-бип», уже полчаса. «Бип-бип-бип»!
Шуруп собирался уже выскочить из машины, но Гид его остановил.
– Первая машина стартовала за час до нас. Здесь двенадцать человек, и это – не новички. Если они не нашли точку, значит, ее здесь нет.
– Ну, и что нам делать?
– Давай подумаем, что могло произойти.
– Кто-нибудь пошутил и стер точку, – предположил Шуруп.
– Отлично. Но краску с дерева так просто не сотрешь. Да и кому это нужно? А мог навигатор оргов выдать неправильные координаты?
– Мог, да и неправильно записать цифры они могли запросто. Только это всплыло бы вчера на ориентировании.
– Но на ориентировании этой точки вроде не было, – возразил Гид.
– Это у нас не было. Смотри, линейка проходит всего через пять точек, а номера вон какие: сорок восемь, семьдесят один, девяносто пять. Наверняка это тоже точки ориентирования, только не в нашем зачете, а в «Стандарте» или в каком-нибудь еще, – ответил Шуруп.
– Давай посмотрим вчерашнюю легенду, – предложил Гид.
Шуруп открыл бокс и достал легенду ориентирования. В ней оказалась точка с тем же номером. Координаты отличались всего одной цифрой, но на местности эта цифра давала ошибку около четырехсот метров. Шуруп быстро поменял координаты в навигаторе.
– Гид, погнали!
– Куда?
– Обратно, на дорогу. Точка где-то там, только дальше. Не надо было сворачивать.
Развернуться на лесовозной колее было не так просто, а когда это удалось, Гид увидел, что несколько машин тоже начали разворот.
Когда они выезжали на дорогу, со стороны старта подъехала Тойота, стартовавшая последней. Пилот тоже собирался поворачивать на колею, но остановился, пропуская возвращающийся Дефендер, и высунулся из окна.
– Что, утюг забыли выключить?
– Точно! И еще молоко на плите, воду в ванной, свет в коридоре и не поздравили бабушку с днем нефтяника! – ответил Шуруп. – А точки там все равно нет.
– Как нет?
На этот вопрос Шуруп не успел ответить, Деф уже ехал дальше по дороге, продавливая колесами свежий хрустящий снег.
– Зачем ты сказал про точку? – спросил Гид. – Они бы сейчас сунулись навстречу остальным и разъезжались бы с ними на колее.
– Не знаю… Так вроде никто не делает…
– Что, перехитрить соперника считается неспортивным?
– По-моему, да, – ответил Шуруп.
– Интересно. И где они сейчас?
Шуруп выглянул из окна.
– За нами.
– А стартовали позже. То есть теперь они впереди на десять минут.
– Выходит, так. Стой! Точка справа на дереве!
Гид затормозил. Шуруп быстро достал фотоаппарат и два раза щелкнул затвором.
– Готово!
– Ну что ж, тогда надо отрываться. Пристегнись.
Шуруп пристегнулся и еще раз посмотрел из окна.
– Ты б видел, какой за нами хвост!
Внутреннее зеркало в Дефендере отсутствовало, а наружные были сложены перед стартом, чтобы не обломать их об деревья, поэтому хвоста Гид не видел, да ему и нельзя было отвлекаться от узкой дороги. В глубоких лужах Деф на больших колесах, с удлиненными пружинами в подвеске, раскачивался, как парусник в шторм, и при ошибке пилота мог легко завалиться набок. Гид гнал на всю катушку.
В грузовом отсеке что-то гремело, мотор устрашающе рычал, турбина протяжно выла, низкие ветки нещадно лупили по стеклу, оставляя на нем хлопья тяжелого мокрого снега, с которым едва справлялись маленькие дворники. Иногда приходилось проезжать добрый десяток метров вслепую по памяти. Такого восторга за рулем Гид еще никогда не испытывал. Шуруп внимательно следил за навигатором, включал-выключал дворники, протирал стекло, если оно начинало запотевать, и с опаской посматривал на дорогу.
– Через двести метров развилка, налево, вторая точка, – объявил он.
– Понял, – ответил Гид.
– Сто пятьдесят. Сто метров. Шестьдесят. Сорок. Развилка.
Дефендер немного занесло на повороте.
– Медленнее. Стоп. Справа на камне.
– Вижу.
Щелкнул фотоаппарат.
– Поехали!
Через пару километров Гид едва успел затормозить перед нависавшим над дорогой деревом. Еще немного, и оно бы снесло люстру на крыше.
– Кого-нибудь видишь?
– Нет, все отстали.
Шуруп забрался на капот и пытался приподнять наклонившийся ствол.
– Никак!
– Складывай люстру!
Пока штурман раскручивал талрепы, Гид повернул к себе навигатор. До финиша оставалось семь километров. Но это – по прямой. А по петляющей дороге могло быть десять, а то и пятнадцать. Когда удерживающие люстру тросики были сняты и четыре прожектора завалились назад, подъехал Самурай.
Дорога пошла узкая, и Гид сбавил темп, опасаясь зацепить какое-нибудь дерево. Невысокий Самурай спокойно проехал под препятствием и теперь висел у них на хвосте.
По легенде, дальше до финиша шла накатанная лесная дорога. Из препятствий оставался только еще один брод. Они выехали на большую поляну, с которой в разные стороны уходили пять дорог. Легенда была составлена всего неделю назад, но тогда не было снега, а теперь понять, какая из дорог – накатанная, какая – нет, а какая – просто просвет в лесу, было трудно. Быстро посовещавшись, они поехали по второй попавшейся. Шуруп обернулся и сообщил, что Самурай едет за ними.
Они подъехали к речке. Она была мельче, чем первая, но с такими же крутыми берегами. Шуруп и штурман Самурая одновременно побежали искать брод. Соперник быстро вернулся и уже показывал дорогу своему пилоту, а Шурупа все не было. Гид взял ручную рацию, но, увидев, что штурман оставил свою на сиденье, в сердцах стукнул кулаком по рулю. Через минуту он заметил в реке Шурупа, машущего ему рукой, но совсем не там, где проехал Самурай. Гид поехал вниз.
– Мы бы там не пролезли между деревьями. А здесь нормально, только выезд крутой, придется на лебедке, – сообщил Шуруп.
Гид благополучно съехал в воду и уперся бампером в берег. Пока Шуруп разматывал трос, он заметил уезжающий Самурай, а медленно карабкаясь на берег, – и пробирающуюся тем же путем Тойоту.
Наконец подъем был взят, Шуруп быстро намотал трос на рога, и они выехали на дорогу. Тойота стояла, расклинившись между двумя березами, и пилот, высунувшись в окно и активно жестикулируя, в красках описывал своему штурману, что и как он бы с ним сделал, если бы мог открыть дверь. Штурман безуспешно пытался завести бензопилу и с тоской поглядывал на проезжающий мимо Дефендер.
Догнать Самурай им не удалось, но тот стартовал на полчаса раньше. В результате гонку, а вместе с ней и соревнования Гид с Шурупом выиграли. Тойота оказалась второй, Самурай – третьим.
– Я думаю, Деф заслужил бутыль самого дорогого дизельного масла, – сказал Шуруп, когда они уже были на шоссе.
– Только сильно не напивайтесь, – ответил Гид и достал телефон.
Трубку сняли после первого гудка.
– Але, папа?
– Мы победили! – выпалил Гид.
В трубке зазвенело такое «Ура-а-а!», что он невольно вильнул.
Принцесса
Городскую квартиру Гид оставил Татьяне и Алисе. Разводились они спокойно, без сцен и особых претензий. У обоих были симпатии на стороне. Оба эти чувства в себе душили, боясь ранить друг друга и стараясь сберечь семью ради дочери. При этом каждый из них был так занят внутренней борьбой, что не замечал того, что с другим происходит то же самое. Развязала этот гордиев узел, как ни странно, Алиса.
В выходной день они собирались втроем в цирк. Дочка капризничала, Татьяна злилась, Гид пока еще держался, короче, все шло накатанным путем к слезам, обидам, с последующим разбором полетов и выяснением, кто же первый перешел всякую границу и перестал влезать в никакие рамки. Неожиданно Алиса заявила, что в цирк хочет пойти с папой вдвоем, потому что тогда папа с ней говорит нормально, а не как с ребенком, и даже подает пальто, как маме, а вечером бы хотела посидеть дома и поболтать с мамой, потому что с мамой болтать интересней, потому что разные женские секреты, а папа болтать вообще не умеет.
Для обоих было очевидно, что Алиса остается с матерью, а по выходным будет встречаться с отцом. Но часто получалось наоборот. Гид поселился на базе «Утесово», принадлежащей Семенычу, его старому знакомому. В выходные дни он обычно работал. Зато на неделе Гиду было несложно забрать Алису после школы или отправить за ней Шурупа, а если у него были какие-то дела вечером, за ней могла присмотреть Забава.
– Тетя Забава-а-а!
– Привет, принцесса!
– Пап, тормози, тормози быстрее! – Алиса, казалось, готова была выпрыгнуть на ходу.
– Сколько ты покорила рыцарей?
– Ой, я их не считала. – Забава высокомерно взмахнула рукой.
– А они взяли тебя на дуэль?
– Конечно, только я не люблю кровь.
– Ты не пошла на дуэль?! – Алиса не могла в это поверить. – Я бы точно пошла, только если как мушкетеры, шпагами. А если как Пушкин, из смешного пистолета, я бы тоже не пошла, а то еще попадут в глаз, что мама скажет! А принц к тебе приезжал?
– Нет, принц позвонил и сказал, что собирается на охоту.
– Принц?! Позвонил?! – изумилась Алиса.
– Да, а что в этом такого?
– Но ведь принцы не звонят по телефонам! Они примчаются на коне!
– Да нет, – сказала Забава, – они давно уже не примчаются, а только звонят, и то не всегда.
– Тетя Забава! А ты уверена, что это был принц? Может, он говорит, что принц, а сам не принц?
– А вот он вернется с охоты – мы с тобой и узнаем, принц он или не принц, – ответила Забава.
– А он на кого на охоту поехал? На драконов? – спросила Алиса.
– Да. Они в лесу завелись, только не в нашем, а в соседнем.
– Ему надо было дядю Шурупа с собой взять, он бы ему быстро всех драконов нашел.
– Почему ты так считаешь? – удивилась Забава.
– Я их не считаю, я их боюсь!
– Я хотела спросить, почему ты так думаешь.
– А! Так он и зайца видел, и кабана, и лисицу, и еще кого-то. А дракон, знаешь, какой большой? Он как целый дом! Его дядя Шуруп сразу увидит.
– Да, надо будет сказать ему.
– Тетя Забава! А я – точно принцесса?
– Ну конечно!
– Но папа сказал, что он – никакой не король!
– Он так говорит, потому что это – самая тайная тайна!
– Но у него же нет короны!
– Корона – не главное. Король – это тот, кем никто не командует. Просто королевство у него небольшое.
Гиду удалось оформить найденный им недалеко от базы старый финский хутор, от которого остался только каменный фундамент. В этом ему сильно помог тот же Семеныч, имевший связи просто везде. Уже через год Гид жил в большой деревянной избе, которую с любовью называл теремом. Слово «коттедж» ему почему-то не нравилось.
Бывало, по утрам он отвозил Алису в школу на Л-200, недорогом полноприводном пикапе. Сразу из салона машина отправилась в автомастерскую на ряд хирургических операций, повышающих проходимость и живучесть японского грузовичка на российских просторах. Пожилой слесарь два дня складывал, подгонял, промерял и снова разбирал детали, входящие в комплект шноркеля, через который должен был дышать дизель в глубоком броде. У него просто рука не подымалась резать болгаркой капот машины с пробегом в пятнадцать километров. После установки шноркеля, лебедки и всевозможных защит из пикапа получилась неплохая универсальная «рабочая лошадка», способная и прилично ехать по шоссе, и не бояться бездорожья.
Алису свойства машины не интересовали, пока однажды кто-то из одноклассников не заявил, что пикап – машина для прораба. Так сказал его отец. Кто такой прораб, никто в классе не знал, но решили, что это такой араб, только совсем плохой. Алиса тогда пожалела, что она – не мальчишка, так ей хотелось дать ему кулаком в глаз. Она сделала вид, что ее все это абсолютно не волнует, но на самом деле расстроилась.
Как-то раз пикап был неисправен, и они поехали в школу на боевом Дефендере. Возле школы было довольно людно, и все вокруг смотрели только на них и на это чудо техники, рядом с которым шикарные сверкающие Мерседесы и злобные стремительные БМВ выглядели как полевые ромашки рядом с репейником.
– А я-то думал, что это у меня джип! – грустно произнес веселый водитель могучего Хаммера, изобразив на лице полную растерянность и подмигнув из открытого окна Алисе.
Алиса была в восторге. Ее авторитет в классе взлетел на невиданную высоту. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло как-то зимой.
Гид проснулся, выглянул в окно и понял, что будильник надо было ставить на час, а то и на два раньше. Ночью выпал снег. Нет, ночью все завалило снегом. Он тут же разбудил Алису, впихнул в нее два бутерброда, и через пятнадцать минут они уже катили на Дефендере по шоссе, лавируя между застрявшими машинами.
Отстояв положенное на виадуке, они въехали в город. Город буксовал. Пешеходы с трудом передвигались где – по узким тропинкам, а где – прямо по проезжей части. Самые отважные шли по колено в снегу, прокладывая новые дороги. Гиду с трудом удалось пробиться к Сосновке. Все прилегающие улицы были забиты машинами, а в парке, тянущемся на несколько километров, не было ни души. Дефендер легко заскочил на поребрик и выехал на аллею. Какой-то джип тут же сунулся за ним, но, проехав несколько метров, застрял.
Деф мягко катился по свежему пушистому снегу. Алиса с интересом смотрела в окно. Вот кто-то пытается откопать машину ботинками. Кто-то яростно буксует, поднимая колесами белые фонтаны. А вот кто-то спокойно сидит, откинув спинку сиденья, и смотрит телевизор. Ближе к школе начали встречаться продирающиеся по рыхлому снегу ребята. Вдруг Алиса увидела свою подругу с отцом.
– Пап, пап, мы должны ее взять, а то она замерзнет, – тараторила Алиса и махала из окна рукой.
– Если должны, то возьмем.
Гид коротко нажал кнопку гудка. Надо сказать, что гудок не был рассчитан на обычное использование. Его задачей было, перекричав рев мотора и грохот подвески, привлечь внимание пилота идущей впереди машины, на голове которого был шлем с наушниками внутренней связи. Понятно, что подруга тут же посмотрела на них, поскольку то же самое сделали все в пределах видимости.
Девочки легко поместились на штурманском сиденье вдвоем. Отец подруги скептически оглядел аскетичную кабину, но был очень доволен, что сможет вернуться в брошенную во втором ряду машину. Когда до школы оставалось метров триста, на штурманском сиденье и на коробе между сиденьями сидели три девчонки, а в грузовом отсеке, на прикрепленном к полу и прикрытом курткой запасном колесе – четверо мальчишек.
Гид ехал очень медленно, чтобы никто не стукнулся о какую-нибудь железяку. Он подъехал к выезду из парка и остановился. Парк с этой стороны был обнесен оградой. Там, где проходила аллея, в ограде был оставлен проезд, посередине которого из земли торчал крепкий стальной столбик. Объехать его было невозможно, но вариант отправить ребят пешком Гид не рассматривал.
Заметив неподалеку невысокий жилой дом, Гид развернулся. Вдоль дома шел проезд, но он оказался отгорожен от парка лежащей на боку длинной бетонной сваей. В лоб ее было не взять – Дефендер просто уперся бы бампером. Гид подъехал наискосок, вывернул руль вправо и дал команду, чтобы все крепко держались.
Правое переднее колесо уперлось в препятствие, высота которого была больше половины высоты самого колеса. Гид включил все блокировки, пониженную, и тронулся совсем медленно. Три стоящих на земле колеса чуть провернулись, но, срезав снег, уцепились за землю, и четвертое колесо поползло вверх по вертикальной стенке. Когда оно забралось на сваю, машина сильно накренилась. В окнах правой стороны было видно только серое небо, а в окнах левой – только снег. Ребята дружно заверещали. Гид шикнул на них и сказал, что машина ни за что не опрокинется, если они не будут кричать.