(Не)удачное попаданство

Глава 7. Ночь демонов. Преддверие

Маргарита

Ну конечно нас сильно потрепали. По моему личному мнению. Хотя Пип уверял, что легко отделались. Пара новых синяков и отсутствие всех заработанных денег. Изъяли в счёт штрафа, ага.

А вот со мной всё было не так радужно. Краснота за ночь с кожи ушла, да и отёк почти спал, но до былой красоты было далеко. А боевые отметины не добавляли шарма. Благо грязь лучше тональника всё скрывала.

Сегодня мы решили проторчать на улице до победного, чтобы монеток больше перепало. Во-первых, впереди нас ждала Ночь демонов, а значит, заработать нужно на два дня вперёд. Во-вторых, оказывается, никто не снимал с нас обязанность отдать процент за нерабочий день (что было очень несправедливо, как по мне). Ну а в-третьих, вчера деньги сохранились только у меня, но их хватило лишь для того, чтобы отдать в общую казну за троих, поэтому мы остались и без обеда, и без ужина. Под жалобный стон желудков позавтракали обычной водой и отправились скорее работать. Не обошлось опять без стычки с нашими недругами. Переругиваясь по пути, мы добрались до храма и разошлись все по своим местам.

В этот раз я расположилась около отделения. Наглеть так наглеть. Постепенно площадь оживала, люди торопились по своим делам. Мимо сновали туда-сюда стражи и инквизиторы, но, как ни странно, на меня они не обращали внимания. Даже Ронард, такой идеальный внешне и сухой внутри, только бросил мимолётно взгляд в мою сторону и прошёл дальше.

Кушать хотелось всё больше, а в металлической кружке монеток было на дне. Тяжко вздохнув, осталась сидеть на месте под жалобные рулады своего живота. В это время чья-то тень упала мне на лицо, а в кружку полетел настоящий золотой. Ей-богу, мой первый золотой! От шока и неверия впала в ступор и продолжала смотреть на эту заветную монетку, забыв про окружающих.

– Можешь не благодарить, – этот голос с лёгкой хрипотцой теперь я бы узнала из тысячи. – Сегодня вам лучше здесь не крутиться, скоро станет совсем беспокойно. Идите в свои норы и переждите там эти два дня, конечно, если жизнь дорога.

– О, это что же, ты обо мне заботишься? – от неожиданности не сдержала сарказма в голосе. – Решил мамочку поизображать?

– Думай, что хочешь, только сделай так, как я сказал, – с этими словами он просто развернулся и пошёл к зданию. В паре метров от меня он остановился, чуть повернул голову в мою сторону и безразличием в голосе сказал: – Не хотелось бы, чтобы твоя никчёмная жизнь так же никчёмно и закончилась.

Ещё пара секунд, и он полностью скрылся за дверью. Ну а я ещё долго кипела от негодования и обиды. В отместку решила никуда не идти и сидеть дальше, только спрятала монету за пазуху, чтобы никто не отобрал. Почему-то так обидно стало за свою жизнь. Разве ж она никчёмная? Поначалу даже хотела пойти и швырнуть в него деньгами. Шикарный жест, но жрать хочется больше, чем показывать гонор. А потом призадумалась. А ведь и вправду: я могла пойти работать, вместо того чтобы попрошайничать, но так страшно было что-то менять.

«Эх, а вот попала бы я в нормальный мир, с магией, пошла бы учиться, стала бы крутой, – опять мечтала я. – И уж точно там был бы милый и добрый ректор, а не злобный инквизитор».

Стоп, а чего это я думаю о каком-то инквизиторе? Не интересен он мне, вот нисколечко.

Булочки! Я буду думать о булочках и о горячем чае. Мягкие, пышные, посыпанные сахаром, горячие, как обжигающий взгляд голубых глаз. Чёрт, ну какие глаза! Не думать, не думать.

Решила, что всё-таки я очень голодна, поэтому надо сходить в пекарню купить булочек себе и своим друзьям. Заодно разменяю золотой и спрячу лишнее на чёрный день. Так и поступила. Давно уже заприметила одну дивную пекарню, из которой каждое утро доносились такие запахи, что только слюни подтирать. И вот у меня появилась возможность лично попробовать что-нибудь оттуда.

С дико бьющим от волнения сердцем я переступила порог. Было страшно: а вдруг выгонят, ведь выгляжу я сейчас очень непрезентабельно. Вспомнился даже фильм «Красотка».

Внутри оказалось всё так, как я себе представляла. Небольшое помещение, разделенное пополам прилавком, за которым сейчас стояла миловидная женщина на вид от тридцати пяти до сорока лет. Скорее всего, она же и была пекарем – уж очень характерно от неё пахло выпечкой, да и сама она выглядела довольно пышной, будто постоянно пробовала всё, что приготовила. И это её нисколько не портило. Перед прилавком стояли несколько столиков для желающих тут же перекусить. А за прилавком были расположены деревянные шкафы с выпечкой.

Робея, я медленным шагом приближалась к женщине, ожидая, что в любой момент она может прогнать меня прочь. Но мягкая улыбка на её лице успокоила меня. Ну не может быть плохим такой человек. Уже смелее я подошла к прилавку.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась она со мной. – Первый раз у нас? Раньше вас не видела. Если затрудняетесь с выбором, могу подсказать.

– Мне бы пять недорогих булочек и самый дешёвый горячий напиток, – под конец голос дрогнул, а уши запылали от стыда.

Женщина комментировать не стала, просто развернулась и положила пять довольно больших булочек. Передала мне пакет с ними, а сама ушла за дверь, которая была рядом с прилавком. Даже деньги не спросила. А если бы я ушла. Или того хуже – ограбила её.

Вскоре она вернулась, неся стакан с восхитительно пахнущим горячим шоколадом. Боже, я даже не думала, что такая прелесть есть в этом мире. Помотав головой, с сожалением отказалась:

– Извините, но я не могу взять это, мне бы самое дешёвое, просто согреться.

– Бери, это в подарок. Посиди за столиком, согрейся, – она ласково провела рукой по моей голове, а потом указала взглядом на ближайший столик. – А за булочки пять серебряных с тебя.

Чувствуя, как защипало в носу и как увлажнились глаза, быстро заморгала, чтобы позорно не расплакаться, и достала золотой, увидев который женщина сердито нахмурилась. Не сразу до меня дошло, что она подумала, будто я своровала его. Не хотелось, чтобы она думала про меня плохо, тем более она так хорошо ко мне отнеслась. Пришлось оправдываться:

– Вы не думайте, я не вор. Мне эту монету стражник-инквизитор дал. Пожалел, наверное.

Пока говорила, лицо её менялось, она снова улыбалась, теперь чуть виновато. Чтобы как-то перевести тему, решила спросить, как её зовут.

– Мое имя Анита. Я хозяйка этой пекарни. Здесь довольно пусто сегодня, люди стараются из дома не выходить, опасаются. А мне скучно. Вот хоть ты со мной посиди поговори. И будем в расчёте за шоколад.

– Очень приятно познакомиться. А меня зовут Мар. Я каждый день пробегаю мимо этой пекарни. Аромат вашей выпечки самый прекрасный на свете.

– Теперь у тебя есть возможность оценить и вкус, – Анита отдала мне сдачу и, подхватив кружку с шоколадом, подошла к одному из столов и уселась на ближайший стул. – Не стесняйся, садись рядом со мной, расскажи немного о себе. Сколько тебе лет, Мар?

Подумав немного, я решила, что торопиться обратно мне не хочется. Деньги я уже заработала, парни и без меня справятся, тем более я ж не на весь день пропаду. Полчаса могу выделить себе, чтобы погреться. Поэтому я всё-таки села рядом и взяла в руки кружку.

Говорить правду я не собиралась: всё-таки не хотелось бы на костёр попасть, поэтому выдала то же, что и другим:

– Мне двадцать лет. До прошлого лета жил в маленькой деревушке недалеко отсюда. Потом случился пожар, при котором погибли все родные. Оставшись без поддержки и крыши над головой, отправился в город за лучшей долей. Тут оказался никому не нужен, только двое подростков-бродяжек приютили у себя. Теперь живу с ними.

– Понятно, – протянула Анита, задумавшись о чём-то.

Не стала отвлекать её от дум, тем более теперь можно было спокойно посмаковать горячий шоколад, не отвлекаясь на разговоры. Допив до конца, поднялась из-за стола. Уже пора было возвращаться. Сама-то я перекусила, а мальчишки там голодные бегали. Уж булочкам они точно обрадуются.

– Ну что ж, мне пора. А то булочки совсем остынут, – с этими словами я стала пробираться к выходу.

– Подожди, – вскочив следом за мной, Анита подошла ближе. Задумчивое выражение сменилось решительным настроем: – Я хочу предложить тебе поработать у меня немного. Если не понравится, всегда сможешь уйти.

– Вы же меня видите впервые. Как вы можете предлагать работу первому встречному? – сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать.

– Ну ты же не убежал с булочками, когда я пошла за напитком, и из пекарни ничего не стащил. Значит, ты точно не воришка. Просто у тебя трудная ситуация и я хотела бы тебе помочь. Когда-то я тоже оказалась в сложной ситуации, мне тогда помогли добрые люди и не пришлось жить на улице.

– И что же нужно делать? – во мне вдруг взыграла подозрительность. Ну вот не бывает таких добрых людей. Это прям как в сказке.

– Вчера соседский парнишка, который помогает мне разносить заказы, сломал ногу и теперь пару месяцев просидит дома. Я как раз думала подыскать ему замену хотя бы на месяц, а тут ты. Я считаю, это судьба. Ничего сложного делать не надо. Будешь приходить ко мне перед обедом, брать выпечку и разносить её по адресам. По времени будет выходить два-три часа, не больше. А дальше ты свободен. Только одно «но»… Одет ты должен быть опрятно, обязательно умыт и причёсан.

Только я воспряла духом, как тут же сдулась. Во-первых, где ж найти новые шмотки, а главное, где потом хранить, чтобы никто их не испортил. И во-вторых, если я буду постоянно чистой, кто-то может догадаться, что я девушка – всё-таки черты лица у меня довольно женственны. И заставят тогда работать уже в другой сфере. А торговать своим телом не хотелось бы. Вслух же я произнесла:

– Извините, но, наверное, не получится. У меня нет нормальной одежды, да и умываться у нас негде. Не лето всё же.

– Что ж, это не проблема. Предлагаю поступить так: мы берём тебе костюм, постепенно ты за него выплатишь из тех денег, что заработаешь, а хранить ты его можешь здесь. Просто приходи заранее, чтобы умыться и переодеться у меня на втором этаже. А потом беги по заказам. Разнесешь всё и обратно переоденешься. И дальше ты свободен. Платить буду не очень много – сорок серебряных в неделю. Но и занят ты будешь всего пару часов. Потом, как вернется мой разносчик в строй, мы сможем уже подобрать тебе занятие здесь, в пекарне. Ну, конечно, если ты сам захочешь. Как тебе моя идея?

Если честно, я была в восторге, о чём тут же поспешила заявить, пока она не передумала. Целых сорок серебряных в неделю! Если сильно не шиковать, то спокойно можно будет половину суммы откладывать и при этом не голодать нам всем троим. Даже если дни будут неудачными. Да и неизвестно, куда нас отправят через месяц. Может, опять будем в трущобах прозябать.

Договорившись прийти к ней в первый день весны, я поспешила к своим. Дойдя до площади, увидела Чеда и Пипа, сидящими недалеко от больницы. Народу почти не было, поэтому парни расслабленно сидели и по очереди зевали. Увидев у меня булочки, тут же оживились и за пару секунд съели их.

– Мар, а эти булочки кому? – с вожделением поглядывая на них, Пип пытался вытащить оставшиеся две булочки.

– Нет, это не вам. Это я Яну и Фораду взяла. Пусть тоже порадуются вкусной выпечке, вдруг подобреют.

– Зря только булки переводишь, – проворчал Чед, но спорить дальше не стал.

Про работу решила им сказать уже после того, как получу первый свой заработок. Сейчас же решила сходить к храму и навестить двух других напарничков. Всё-таки немного жаль мне было их, ведь они тоже ничего ещё не ели за сегодня.

Подойдя поближе, невольно, как и всегда, задержала взгляд на здании. В своё время, будучи ещё Маргаритой Васнецовой, мне довелось попасть в храм Неба в Китае. Круглое здание беломраморного храма, увенчанное синими, конической формы крышами, просто поражало своим величием. Храм святого Рандира был очень схож с храмом Неба, как будто передо мной находилась грубая китайская подделка. Такое же круглое, конусообразное здание, только здесь абсолютно серое. Сам храм стоял на возвышении, к которому по кругу вели каменные лестницы.

Что-то жуткое было в этом храме, и я старалась лишний раз не заходить туда. Именно поэтому мы спокойно отдали место возле дверей Яну с дружком.

Теперь же я добровольно шла туда. А всё моя жалость. Раз уж купила и на них булочки, надо их донести, а то совесть замучает. Хоть и не заслужили. Парни сидели у самого подножия на одной из последних ступеней. Их чашки были наполовину заполнены. Довольно неплохо для такого тихого дня.

– Чего припёрся? – не мог не нагрубить Ян.

– Вали на своё место, нечего тут людей отпугивать, – ну конечно, куда мы без подпевалы Форада.

Делать хорошие дела после таких слов резко перехотелось, но раз уж не побоялась дойти, решила всё-таки отдать выпечку.

– Держите, я вам булки принёс, – с этими словами я просто впихнула в руки Форада пакет и отошла на пару метров. На всякий случай. Вдруг захотят поблагодарить тумаками.

– Это нам? За что? – скептически взглянув на булочки, Ян вновь обратил свой взор на меня. – Или они отравлены?

– Придурок! Не хочешь – не ешь, сам тогда съем. Отдай обратно.

– Э, не… нам так нам, – он тут же схватил одну из булок и откусил изрядно от неё.

– Чтоб ты подавился, – буркнула сквозь зубы. Больше там оставаться смысла не было, и я пошла на своё место.

Просидев ещё пару часов и ничего за это время так и не собрав, мы засобирались домой. Похвасталась полученными от инквизитора деньгами. Денежная система была довольно проста. Медяшки были самыми мелкими монетками. Один серебряный – это сто медяшек. Ну а сто серебряных составляли один золотой. После покупки у меня осталось девяносто пять серебряных. Никто из нас никогда не владел такой большой суммой. Решили немного пошиковать. Поэтому первым делом зашли в лавку за продуктами, а потом уже отправились в катакомбы. Если уж сидеть в комнате больше суток, так хоть не голодными. Потратив ещё десять серебряных, мы купили всё самое необходимое. Даже хватило на сладкое к чаю.

Так как сегодня мы почти ничего не собрали, из этих же денег выделила на ежедневный взнос, как это у нас называлось. Остальные спрятала подальше, чтобы не увидели.

В катакомбах первым делом дошли до главного и отдали его часть. Так как место было людным, то мы должны были приносить каждый день по пять серебряных с каждого. Всё остальное оставалось нам. В среднем выходило по несколько серебряных на человека. То есть плотный ужин в дешёвой таверне. Иногда хватало на перекус в обед. Теперь же мы могли на долгое время забыть о голоде, особенно если я буду подрабатывать в пекарне.

В комнате тщательно спрятали то, что осталось. Продукты тоже пришлось спрятать до ночи, ведь в любой момент к нам мог кто угодно заглянуть.

И только мы всё запрятали, как к нам заглянул один из припевал главного.

– Мар, – почему-то он решил обратиться именно ко мне, – тебя там Дориан зовёт срочно.

Пришлось опять идти к нему, гадая по пути, что же могло понадобиться главарю от меня. Подойдя к двери, тихо постучала и, дождавшись ответа, зашла в комнату. Помимо Дориана, в помещении находились и пятеро его замов, что было ещё страннее. Обычно, если случалось что-то серьёзное, он всё-таки старался общаться один на один. А остальные вопросы решались через зама.

В отличие от наших комнатушек, эта была очень просторной, помимо большой двуспальной кровати, здесь были расположены диван и пара кресел, а также рабочий стол и стул. Также возле стола стоял даже на вид неудобный табурет. Вот на него мне и предложили присесть. После чего решили наконец поведать мне о том, для чего же всё-таки меня позвали.

– Ян и Форад так и не вернулись обратно. Мне сказали, что ты последний, кто их видел, – Дориан внимательно следил за моей реакцией, пытаясь определить, знаю ли я что-то. – Скажи, они не говорили о том, что хотят уйти?

– Нет, такого точно не говорили, – я усердно мотала головой, пытаясь заставить их поверить моим словам. – Скоро уже должны прийти.

Вся проблема заключалась в том, что если они сбежали, то их долг за отработанный день автоматически ложился на нас. Да и до конца следующего распределения нам пришлось бы выплачивать часть от суммы. Что, конечно, нам совсем не хотелось.

Ничего от меня не добившись, решили отпустить, за что была им очень благодарна. Времени было мало, уже день подходил к концу, и солнце скрылось за горизонтом. Первым делом решила наведаться в комнату, чтобы вместе с Чедом и Пипом пойти их поискать.

Глава 8. Ночь демонов. Ритуал

Друзья совсем не поддержали мой порыв. Но отправлять меня на поиски одну тоже не рискнули, поэтому уже через пять минут мы возвращались обратно в город.

Город будто вымер. По улицам гулял только ветер, ну и мы теперь бродили благодаря двум балбесам. Счёт к этим дуракам рос стремительно, как и зуд в кулаках. Мы решили начать поиски с храма, вдруг они просто задержались, не рассчитав время. Когда же прибыли на место, до начала нового дня оставался всего один час, и в запасе у нас было всего полчаса на поиски, чтобы успеть вернуться домой. Для ускорения решили разделиться, договорившись встретиться у подножия храма через двадцать минут.

Чед отправился в сам храм – вдруг они решили там пересидеть этот день. Пип захотел осмотреть территорию возле храма и отделение стражей. Ну а я приняла решение пробежаться до больницы, а потом осмотреть ближайшие таверны и парк. Внутри поднимала голову тревога, заставляя думать о худшем. Благо три луны всё ещё светили с небосвода, позволяя без труда осматривать кусты и придорожные канавы, к счастью, пустые. Осмотрев всё возле больницы, решила, что не лишним будет посмотреть и внутри. Дежурный лекарь на вопрос о поступивших сегодня молча отвел в ближайшую комнату, в которой в два ряда стояли кровати. Насчитала тридцать штук, из которых занято было всего пять.

– Больше никого нет? – не обнаружив потеряшек, повернулась к лекарю с вопросом.

– Нет, это все, кто сегодня попал к нам. Если вы не нашли своих друзей, то попрошу вас выйти и отправиться домой. Больница закрывается.

Время поджимало, в парк я уже не успевала, нужно было возвращаться, поэтому, понадеявшись, что они уже нашлись, поблагодарила лекаря и побежала на место встречи. За пять минут бега прокляла всё вокруг: в боку кололо, в глазах темнело, а дышать получалось через раз. Что ж, бег – явно не мой конек. Ещё со школы это было понятно, когда на зачётах я прибегала самой последней.

Но, похоже, торопилась я зря. Чед ещё не пришёл, только Пип нервно прохаживался из стороны в сторону. Увидев бегущую меня, с облегчением выдохнул и заметно расслабился, позволив себе устало присесть на ступени. Уперев руки в колени, я пыталась отдышаться и одновременно спросить о результатах, но вместо слов выходили одни лишь хрипы. Плюнув, просто посмотрела на Пипа, ведь должен же он догадаться, что меня интересует. На мой немой вопрос он просто отрицательно покачал головой. Наконец отдышавшись, уселась рядом и так же, не нарушая тишину, принялась ждать Чеда.

Только вот он не появлялся. Тревога набирала обороты. Время уже вышло, нам нужно было срочно возвращаться, чтобы успеть, но без Чеда мы вернуться не могли.

– Мара, слушай, мы не успеем уже вернуться. Надо думать, где прятаться, – нарушил тишину Пип. – А ещё нужно отыскать Чеда. Предлагаю сейчас отправиться в храм, он оттуда точно не выходил. Ты согласна?

– Да, конечно, так и сделаем, – вдруг мне стало очень стыдно, ведь это из-за меня пришлось выйти из-под защиты катакомб. Помолившись про себя всем известным богам своего и этого миров, попросила, чтобы все было в порядке и этот день закончился благополучно.

Незаметно за внутренними переживаниями добрались до дверей. Здесь решили не разделяться. Стараясь сильно не шуметь, мы продвигались вдоль коридора в сторону открытых дверей, которые, как оказалось, вели в главный зал. Коридор совсем не освещался, только впереди мелькали огненные всполохи как от костра.

Чем ближе подходили, тем отчётливее были слышны монотонные речитативы. К сожалению, слов было не разобрать. Либо я не настолько хорошо знала слова, либо это был совсем другой язык. Чтобы нас сразу не заметили, прижались к стене, скрываясь в тени. Теперь продвижение резко замедлилось. Вперёд пошёл Пип, заставляя меня идти за ним след в след.

Тихий вскрик, и спина передо мной резко тормозит.

– Что там? – нервно спросила у Пипа.

– Это я, – с пола донёсся странно прозвучавший голос Чеда.

– Так чего ты там разлёгся, если нам давно уже пора быть в своей комнате? – это не сдержался от сердитого шипения Пип.

И я его понимала. Мы тут нервничаем, переживаем, а он на полу лежит. Но тот выдал такое, что мы сразу забыли про все претензии:

– Я нашел Яна с Форадом. Только боюсь, что вряд ли они вернутся в катакомбы, да и вообще куда-то ещё, – чем больше он говорил, тем отчетливее было слышно, как дрожал от страха голос. Обычно невозмутимый Чед сейчас был просто в ужасе. – Когда я зашёл в храм, было уже темно. Решил осмотреться, подумал, может, они захотели под защитой жрецов остаться. Но подойдя ближе, услышал крики о помощи.

На этом моменте он запнулся. Нервно сглотнув, он продолжил:

– Они лежали там, в зале, связанные. Как и ещё две девушки. Именно они кричали и плакали. Я хотел им помочь, правда. Но… Но тут пришли люди в балахонах и начали свой жуткий ритуал. Сначала они просто бормотали что-то. А потом они привязали одну из девушек и буквально выпотрошили её, как какое-то животное, – на этих словах его стошнило нам под ноги.

– А что с остальными? – спросил Пип.

– Форад последний живым остался. Пока. Как только перестанут говорить, они возьмутся за него. Нам надо убираться отсюда, пока сами не оказались на их месте.

Будто вопреки его словам Пип, пригнувшись, прокрался вперёд. Добравшись до прохода, аккуратно выглянул, чтобы тут же резко отпрянуть обратно. Секунда, и он уже стоит возле нас. Вторая – подняв Чеда с пола, потянул в сторону выхода.

А вот меня потянуло к жертвам. В мыслях билось: «А вдруг?» Вдруг получится спасти Форада. Как бы мы с ними ни дрались, но смерти я им не желала. Тем более такой жестокой. У двери притормозила, глубоко вздохнула и, крепко стиснув зубы, наконец выглянула в зал.

Чтобы не заорать от ужаса, пришлось зажать себе рот руками. Комната была заполнена фигурами в балахонах, в данный момент скучковавшимися у алтаря и читавшими свои «псалмы». Вокруг алтаря были расставлены чаши с открытым огнём, который ярко освещал всё происходящее. А вот до стен свет не доходил, и, казалось, будто сам дьявол сейчас выйдет из-за угла и уничтожит всё вокруг.

Возле камня на полу лежал Форад с кляпом во рту, а в паре метров от него заметила кучу тряпья, в которой с трудом определила человеческие тела. По одежде поняла, что это те самые девушки, которые погибли первыми.

А вот Ян всё ещё лежал на камне, и кровь тонкой струйкой стекала по желобкам. Они и правда его выпотрошили, вскрыв от паха до подбородка. Череп тоже зиял пустотой, как и глазницы. Все органы были расположены вокруг тела. Кроме сердца. Все три сердца лежали на плоском круглом блюде и, что самое ужасное, они до сих пор бились. Размеренный стук сердец будто вгонял в транс. Мне казалось, я слышу этот звук даже сквозь голоса убийц. Тук-тук-тук… тук-тук-тук…

Внезапно всё закончилось: жрецы дочитали-пропели свои «псалмы». В полной тишине, нарушаемой биением трёх сердец, двое в балахонах принялись запихивать органы обратно в тело. После они, взяв иголки в руки, зашили тело обратно. Сверху натянули одежду и выкинули к двум предыдущим трупам. И сразу же отправились за Форадом.