Падший ангел. Часть пятая

Намёк раздора

Весь следующий день после битвы Рустоны собирали на поле боя своих погибших товарищей, дабы предать их последнему земному обряду. А раненых, в этом бою оказалось столько, что Князю пришлось послать вестового на другой берег Ланы за подводами для них. Ближе к вечеру, объезжая войско вместе с Огонисом он не досчитался в живых и несколько храбрых воевод. В числе коих был и Тор. Сожалея о гибели товарищей Норман, хриплым голосом, проговорил:

– Жаль! Ах, как жаль! С кем теперь воевать Зелиса?

На что Огонис, дерзко ответил:

– Ты лучше бы подумал, брат, как уменьшить горе в семьях погибших.

Князь повернулся к воеводе, но промолчав, нервно дёрнул поводья гнедого под собой и галопом проследовал дальше. Огонис догнал Нормана лишь у шатра Князя, где на вечер был назначен большой совет из воевод и командиров десяти тысяч. Необходимо было в срочном порядке решать, что делать дальше. На подходе к Челузу было войско Зелиса. Спешившись и привязав коня к привязи, он проследовал за Норманом внутрь.

– Ты стал очень раздражителен, друг!

С входа проговорил Огонис, обращаясь к Князю.

– Это всё от постоянного недосыпания и тревожных вестей.

Усаживаясь на топчан, стоявший в углу шатра, попытался оправдаться Норман. Однако Огонис, подойдя ближе, вымолвил:

– Нет, брат! Ты давно уже изменился. И, скажу тебе честно, потому что кроме меня тебе врятли кто это скажет, изменился ты не в лучшую сторону.

– Почему ты так решил?

Задал ему встречный вопрос Князь. На что воевода ответил не без сарказма в голосе:

– Ты стал слишком властолюбив и заносчив. Что, повелителю судеб друзья не нужны? Или у него появились новые?

Норман, вздрогнув, пристально посмотрел в глаза Огониса, но тот, в отличии от других, не отвернул взгляд.

– Значит я прав!

Заключил воевода, добавив:

– Я догадываюсь, что за друзей ты себе подыскал.

Князь, не на шутку испугавшись догадки товарища, побледнел и взволнованно промолвил:

– Ты слишком умён, Огонис! Однако ум не всегда приносит своему хозяину счастье и славу. Особенно если он острый на язык.

– И что это значит?

Совершенно спокойно поинтересовался воевода.

– К примеру, вот, ты ещё до сих пор не выбрал себе девушку. Может быть не нашёл достойной твоей гордыни? Или такую же умную?

Плавно перевёл он разговор в русло другой темы.

– Возможно, ты и прав. Я не умею забывать девушек очень быстро, в отличие от других. Да и Княжна мне не попадается.

Парировал упрёком на упрёк Огонис. Задев Князя этими словами за живое. Глаза его округлились, на щёках забегали желваки, и, стараясь сохранять спокойствие в речи, он, как можно мягче, произнёс:

– А вот здесь и ты прав! Княжны на таких, как ты, не смотрят. Не знаю отчего? Может быть не на что?

Огонис открыл рот для ответа, но в шатёр, в это время, почтительно кланяясь, стали входить воеводы, прибывшие на совет. Норман поднялся с топчана, дав понять товарищу, что разговор на этом закончен. И Огонис, не очень довольный таким поворотом дела, кивнув головой, всё же присоединился к вошедшим.

– Ну что, воеводы?

Подождав пока те разместятся в шатре, спокойно спросил Князь, словно забыв о неприятной беседе с другом.

– Не успели мы закончить с одним врагом, к нам пожаловал другой. Вы, наверное, уже наслышаны о том, что на Челуз идёт войско Князя Целинуса?

– И не только его.

Донёсся из угла голос Зинала.

– Не понял?

Нахмурив брови, вымолвил Норман.

– Только что из Челуза прибыл ещё один гонец. Спрашивая всех, где находится шатёр Князя, он нарвался на меня. Я думал, пергамент привёз. Говорю, давай послание, я передам. Но он ответил, что воеводе Мелану не досуг писать пергамент было. До прихода Зелиса из тайги вылезли Крибы, обложив крепость с двух берегов.

От такого известия в шатре воцарилось гробовое молчание. Даже Князь и Огонис, отличавшиеся быстрой сообразительностью, онемели от этого сообщения.

– Вот это новость!

Только и сумел произнести Норман. Внутри его словно вулкан закипало страстное желание кинуться на помощь любимой, находившейся теперь в большей опасности, чем он. Но холодный расчёт воеводы, не дал ему поступить безрассудно. И Князь, вскоре, взяв себя в руки, поинтересовался у воевод:

– Какова численность нашей армии на данный момент.

На его вопрос, за всех ответил Огонис.

– Мы понесли огромные потери. На сегодняшний день, если не считать раненых, в нашем войске наберётся не более ста тысяч воинов.

Доложил он чётко. Князь обвёл хмурым взглядом присутствующих и заключил:

– С таким раскладом нам тяжело будет им противостоять. Нужен очень дельный план.

И сделав паузу, добавил:

– Жду вас завтра в полдень снова в этом шатре. Всем думать. Хорошенько думать!

Милость повелителя

На этот раз Норман не стал мучать себя бессонницей. Лишь только воеводы покинули его шатёр он, сняв с себя меч, да тяжёлую кольчугу, завалился на топчан, тут же провалившись в глубокий сон. И проспал без малого всю ночь. А под утро, как это бывало не раз, когда солнце на востоке заалело красным восходом, к нему видением явился человек в чёрной епанче, Стрельнув на Князя колючим взглядом из-под накинутого на голову капюшона, он, не здороваясь, спросил:

– Как твои дела Норман?

– Ты сам это знаешь!

Грубо ответил ему Князь. Но тот, не обратив на это внимание, вновь поинтересовался;

– Ты о чём-то задумался?

И здесь Норман сорвался, крикнув во сне:

– Да!

Видение промолчало, ожидая дальнейших слов Князя. И Норман, немного успокоившись, произнёс уже не так взволнованно:

– Разве ты, ещё не знаешь, что Челуз обложило войско неприятеля. И оно будет там очень скоро не одно. Зелис так же на подходе к нему.

– Ну и стоит из-за этого волноваться?

Совершенно спокойно проговорил человек в епанче.

– Не понял?

Удивлённо спросил его Князь, растерявшись от услышанных им слов.

– Разве я тихо сказал?

Пришёл черёд удивляться видению.

– Нет, я слышал хорошо, то, что ты сказал. Я не понял смысла твоих слов.

– А? Так вот оно в чём дело?

Скривив лицо в жуткой ухмылке, насмешливо вымолвил человек в епанче. И продолжил:

– Хорошо! Я тебе объясню! То, над чем ты ломаешь голову, находится рядом с тобой. Мало того, мечтает помочь тебе дабы избавится от цепей.

– Если я тебя правильно понял, ты говоришь о Гаруме?

Понемногу вникая в суть сказанного, переспросил его Князь.

– Да! О нём! Бараз, повержен! Мало того, он позорно бежал с поля боя. И за это отныне проклят, своими же. Ему никогда не обрести прежнюю власть. Да и перстни власти находятся на твоей руке. Что лишний раз и подтверждает, кто отныне их владыка.

Доказывало свою правоту видение.

– Но они невольники.

Осторожно возразил Князь. На что человек, в епанче, вновь ухмыльнувшись, ответил:

– Запомни Норман! Лучшие друзья рано или поздно предают друг друга. Так что, нет никого преданней слуги, мечтающего о свободе. Дай Нирунам такую возможность и ты не пожалеешь об этом. И ещё…

Призрак замолчал, обдумывая слова. И медленно продолжил;

– Я неспроста сказал сейчас о друзьях. Огонис, скорее всего, догадывается о твоей тайне. Но догадывается, не значит, что знает её. Однако он будет копаться не только в своих мыслях и однажды докопается до правды. А где знают двое, там знают все. Поэтому, хочешь ты этого или нет, но тебе необходимо избавиться от него.

– Я никогда не убью своего друга. Какой бы договор мы не заключили.

Дико заорал Норман, выпячивая от ненависти глаза.

– Тихо! Тихо! Не кипятись!

Успокоил его говоривший человек.

– Не нужно никого убивать! Можешь отослать его на поиски Бараза, дав ему всё необходимое для этого. Подумай об этом. Пока не поздно!

Закончило речь видение и растаяло на глазах Нормана будто туман. Норман открыл глаза, но вставать не спешил. В голове роем кружились разные мысли.

– Огонис, прямой и откровенный человек. Он не станет хранить страшной тайны, угрожающей жизни друга. Но открыв её, не со зла конечно, он может навредить этим не только мне, но и Лире. И вообще, к чему приведёт его честность?

Спорил он сам с собой, размышляя:

– Всё, что я создал за эти годы, ради чего погибли Велис, Лертак, Тор, пойдёт прахом. Люди, узнав мою тайну, отвернутся от меня. Так что же делать?

Князь поднялся с топчана и пройдясь по шатру, чуть слышно произнёс:

– Его нужно отправлять за Баразом. В этом, дьявол прав!

Убедил, в конце концов, себя Норман и накинув на плечо кусок чистой материи, громко позвал:

– Колиций!

В проходе тут же появился силуэт слуги.

– Подай воды!

– Слушаюсь господин!

Как всегда коротко вымолвил тот и уже через мгновение стоял с кувшином в руках, наполненным до краёв родниковой водой. Умывшись, Норман вытер насухо лицо, и снова обратившись к слуге, проговорил:

– Накрывай на стол и езжай за воеводами. Не будем ждать вечера. У меня уже есть решение.

За тем, вдохнув всей грудью свежий утренний воздух, отвлечённо протянул:

– Как хорошо! Воздух-то, воздух какой!

И было чем наслаждаться. Птицы вновь вернулись на прежние места, многоголосым пением извещая всех о своём присутствии. Летнее, утреннее солнце, поднимаясь всё выше, прогревало своим теплом остывшую за ночь землю, и казалось, на неё вновь, навсегда, вернулся покой, как и в души придуманных создателем тварей. Князь ещё раз глубоко вздохнул, и не торопливо, вернулся в шатёр к накрытому под завтрак походному столу.

Вскоре, в бивак Князя, стали прибывать и первые посетители. Воеводы, по одному, входя в шатёр, вежливо кланялись, тут же отходя в сторону, дабы не мешать вновь прибывшим выполнить обязательный по этому поводу церемониал. Норман, сидя за столом, в ответ на их приветствия, отвечал еле заметным кивком головы. И когда, в шатре собрались все приглашённые гости, Князь, важно кашлянув, заговорил:

– Ну, воеводы, надумали что?

Но никто в ответ так и не ответил на его вопрос. Князь, помедлив для приличия какое-то время, обвёл присутствующих в шатре проницательным взглядом и улыбнувшись продолжил:

– Да, вы не тужьтесь, мыслями. Не для этого я собрал вас в столь ранний час. Есть у меня план как справиться и с этой бедой.

Воеводы, облегчённо вздохнув, тихо зашептались между собой. А Норман, тем временем, продолжив разговор, задал интересующий его вопрос:

– Кто ответит мне, сколько пленных Нирунов сидят у нас по балкам?

– Не менее ста пятидесяти тысяч!

Удивлённый его вопросом ответил, как обычно, за всех Огонис.

– Это. Хорошо!

Загадочно заявил Князь, добавив при этом:

– Так что же они сидят без дела? За что мы должны их кормить? Пусть отрабатывают свой хлеб.

– Каким образом?

Не сдержавшись, перебил его товарищ. Норман недружелюбно посмотрел в его сторону, однако сдержанно вымолвил:

– Они смело воевали за Бараза. Так пусть так же храбро повоюют за нас.

– И как ты, Князь, принудишь их к этому?

Не унимался с расспросами Огонис. Норман, вновь взглянув тяжело на друга, ожидая этот вопрос, по-прежнему, терпеливо ответил:

– Пообещаю им волю!

– Ты хочешь дать волю тем, кто ещё вчера убивал наших товарищей?

Возмущённо крикнул воевода. На что Князь, тоже повысив голос, промолвил:

– Обещать, не значит выполнить обещание!

– А ты не боишься, что потом они повернут мечи в твою сторону?

Не отставал Огонис, И Норман нервно закричал:

– А ты, что предлагаешь? Устроить здесь жестокую резню? После чего, отправиться к Челузу и положить всё войско там? Загубив, таким образом, на корню дело, ради коего не жалея живота своего воевали Рустоны и сложили голову Велис, Лертак, Тор и ещё многие из нас?

Воевода хотел возразить, но заметив на лицах товарищей явное неодобрение сказанным им до этого, качнув головой, замолчал. И на некоторое время в шатре воцарилось молчание. Которое нарушил Князь.

– Значит, так! Сегодня я займусь выполнением моей задумки, а вы, воеводы, ждите моих распоряжений. Ты же, Огонис, дабы избежать среди Нирунов не нужных разговоров, сегодня ж отправляешься на поиски Бараза. С ним надо покончить раз и навсегда! Подбери себе десять тысяч воинов и доделай начатое нами дело до конца. Не думай, что я злюсь на тебя из-за нашей размолвки. Это не так! Просто лучше тебя это задание вряд ли кто выполнит.

Норман на время замолчал, обведя воевод проницательным взглядом и закончил:

– Всё! На сегодня все свободны!

Воеводы торопливо заспешили к выходу, где, Огонис, обернувшись к Князю, не громко произнёс:

– Прощай, друг! Свидимся, нет ли? Знай, однако. Я не держу на тебя зла.

После чего вышел вслед за всеми. Князь посмотрел на выход и так же беззлобно ответил:

– Прощай, брат!

Поднявшись с табурета, он нервно прошёлся по шатру и громко позвал:

– Колиций!

Спустя мгновение полог шатра открылся и на входе появился слуга.

– Я здесь, мой господин!

Одними губами вымолвил он.

– Приведи ко мне Гарума.

Задумчиво приказал Князь, возвращаясь к столу. Тотчас услышав за спиной:

– Слушаюсь!

Выполнения распоряжения данного Колицию ждать пришлось не долго. Вскоре, отвернулся полог и в шатёр воины ввели закованного в цепи Сулу. Посмотрев на него беззлобно, Норман, обратившись к охране, распорядился:

– Освободите его!

Тут же в шатёр внесли тонкое полотно походной наковальни, зубило и с Гарума, спустя всего лишь минуту, на пол с грохотом полетели невольничьи узы. Но на уродливом лице Сулы не дрогнул, ни один, нерв.

– Ты не удивлён моему решению, Гарум?

Дождавшись пока из шатра вынесут цепи, спросил пленника Князь. Тот, одними глазами взглянул на Нормана, и чуть шевельнув губами, произнёс:

– Твоя воля, повелитель! Хочешь, казнишь, хочешь, милуешь!

– В таком случае, я тебя милую!

Просто вымолвил Князь, не сводя с Нируна взгляда. Гарум, услышав это, бросился на колени, уткнулся лицом в пол шатра и раболепным голосом, провыл:

– Что мне сделать, повелитель, в благодарность за оказанное мне снисхождение?

– Я хочу, чтобы ты служил теперь мне!

Властным тоном заявил Князь. И Сула, не поднимая головы, воскликнул:

– Прикажи, повелитель принести сюда наковальню и нож!

Норман, удивившись такой просьбе, в недоумении пожал плечами и кивнув головой стражникам отдал приказ:

– Внесите то, что он просит!

Воины без труда выполнили приказ, положив перед Гарумом всё необходимое ему. Однако, на всякий случай, высунув при этом из ножен мечи. И тот, положив левую руку на тонкую пластину из метала, растопырив на ней пальцы ладоней, правой взял нож и одним взмахом отсёк себе мизинец. После чего, не обращая внимания на хлынувшую из раны кровь, положив нож на наковальню, отрезанный палец поднял над собой и произнёс:

– Пусть следующей частью моего тела, отделённой от туловища будет моя голова, если я нарушу клятву данную здесь служить тебе верой и правдой, мой повелитель!

– Перевяжите ему руку! Не то до службы мне, сойдёт кровью.

Снисходительно улыбнувшись, приказал Князь воинам, изумлённо наблюдавшим со стороны за происходящим в шатре великого воеводы. Однако распоряжение его выполнили тотчас. А Норман, стерев улыбку с лица, ровным голосом проговорил:

– Я верю тебе, Гарум! Поднимись с колен!

Тот немедленно выполнил указание и Князь продолжил:

– Сейчас тебя накормят, как полагается воеводе, дадут хорошего коня, а по желанию, можешь подобрать себе тарка, после чего, найдёшь среди пленных верных тебе воевод и доставишь их сюда. Пусть тоже поклянутся в верности мне. Хотя немного жутковато смотреть, как вы сами себя кромсаете на части.

Брезгливо поморщился Норман и добавил:

– Но это ваше право! Ступай Гарум! Отныне ты не невольник!

Слушаюсь, мой повелитель!

Склоняясь в низком поклоне, пролепетал Сулла, двигаясь задом к выходу. Князь увидев это, вновь улыбнулся, и, повернувшись к Колицию, покачав головой, промолвил:

– Ну и дела!

И уже серьёзно, добавил:

– Дай ему всё, необходимое!

Последний Князь

Уже к вечеру следующего дня Норман, в окружении Колиция с воинами охраны, объезжал новое своё войско, построенное Гарумом. Намеренно не замечая того, что Огонис, с десятью тысячами воинов, демонстративно покинул лагерь, проехав мимо него. Оружие выдано было пока лишь Суле, да десятку верных ему, воевод, которые тоже следовали позади Князя. Увидев нового повелителя, Нируны, как подкошенные, рухнули на землю, уткнувшись лицом в траву.

– Что с ними?

В недоумении спросил он Гарума, ехавшего поодаль, на чёрном, рогатом тарке.

– Таким образом, они высказывают своё повиновение вам, мой повелитель. Прикажите и воины встанут.

– А это, что?

Вновь поинтересовался Князь, остановившись у горы мёртвых тел с отрезанными головами.

– Те, кто не пожелал подчиниться вашей воле, мой повелитель.

Обыденно объяснил воевода.

– Да! В этом, надо поучиться у вас. Быстро вы расправляетесь с не согласными.

Одобрительно подметил Норман, осматривая трупы.

– Иначе нельзя! Иначе начнётся смута!

Проговорил ненавязчиво за спиной Князя, Гарум. И Норман, согласившись с ним, загадочно вымолвил:

– Это уж точно!

После чего, снисходительно добавил:

– Ладно, подними их. Хочу посмотреть им в лица.

– Встать! Повелитель жалует всех!

Громко заревел Сулла. И войско дружно поднялось с колен. Князь, не торопясь проехал вдоль строя, отметив про себя, что ни один воин не глянул ему в глаза. И довольный осмотром, обращаясь к Гаруму, проговорил:

– Завтра утром раздашь всем оружие, а всадникам тарков. Благо Рустоны их под нож не пустили. И в поход. Но перед этим, на рассвете, за подробными распоряжениями явишься ко мне в шатёр. А сейчас, прикажи накормить воинов и дай отдохнуть. Путь предстоит не близкий.

– Слушаюсь, мой повелитель!

Склонившись в седле, промолвил Сула, неотступно следуя за Норманом. Который, повернувшись к воеводе, объявил:

– Всё! На этом осмотр закончен! Занимайся делом!

А за тем, дёрнув поводья гнедого, рысью направил коня в сторону спешащего, явно к нему, всадника. Им оказался Зинала. Ещё издали Князь понял, что-то стряслось. И оказался прав. Воевода, остановив рыжего мерина рядом с Норманом, не здороваясь, сообщил:

– Кельтуки перешли Весу. Разбойничают на землях Тирсуса и Ларсуса. Но города обходят стороной.

– Вот, сволочь! Всех настроил против меня. Знать, скоро, появятся и Валаны.

В сердцах воскликнул Князь. Но Зинала, не поняв о ком речь, продолжил:

– Это ещё не всё, Зелис повернул своё войско на Ларсус.

– Ну, это и понятно! Тисо будет довольствоваться набегами на сёла. Крепости брать не в его нраве. Города нужны Зелису. А потому как, Челуз взят в осаду Крибами, он и решил повернуть на Ларсус.

Просто объяснил Норман, яростно пнув под собой рысака. На ходу, уже, отдавая приказы воеводе и слуге:

– Колиций, собери воевод и десяти тысячников! А ты Зинала, за мной!

Через некоторое время в шатре Князя, было не протолкнуться. Потому, Норман, решил провести совет на свежем воздухе. Благо погода позволяла это сделать. Рустоны с опаской поглядывая на полтора десятка вооружённых Нирунов, с непривычки сторонились опасных соседей. Князь, заметив это, не начав совета, с нескрываемым сарказмом в голосе, громко объявил:

– Дорогие мои Рустоны! Хотите вы этого, или нет, решение о Нирунах было принято совместно с вами. Потому, прошу любить и жаловать новых воевод-иноземцев. Если кто не доволен чем-то, волен уйти с совета. На совете нет, как вы знаете разделения на слуг и господ. Здесь все равны. Так что невежества я не потерплю здесь.

Он на секунду замолчал. Воеводы, перестав откровенно чураться бывших невольников, заполнили свободное пространство, образовавшееся ранее между ними и Норман, уже относительно спокойно, добавил:

– Вот это, правильно! Теперь переходим к делу, ради которого и собрались здесь!

Князь прошёл в середину круга собравшихся и, окинув всех взглядом, заговорил вновь:

– Многие из вас, скорее всего, знают, какую весть ныне доставили нам из Рустонии. Но я, всё же скажу, для тех, кто по каким-то причинам не слышал о ней. В отчине нашей добавилось беды. И как мне кажется не последней. С севера на наши сёла коварно напали Кельтуки. А хитрый лис Зелис передумал идти к Челузу,, направив своё войско на вотчину Зинала, Ларсус. И это для нас плохо. А плохо, чем?