У времени на краю

Глава 13. Трижды три восемь

«Опять рычит стартёр, ну что ты будешь делать! Надо поменять бендикс», – такова была первая мысль Джона на следующее утро. «Нет, пожалуй, это не стартёр». Джон открыл глаза. Одноглазый Пит закусил край спальника Долговязого Клопа и тянул его на себя, издавая при этом придушенное рычание.

– Пит, что за шутки! – Долговязый Клоп открыл один глаз.

Пёс подбежал к входной двери, не переставая рычать, сел у порога и тявкнул три раза.

– Что ты говоришь! И много их?

Одноглазый Пит покрутил хвостом и замотал головой.

– Да, дела-а. Похоже, Джон, придётся нам покинуть наше временное пристанище быстрее, чем хотелось бы. – Долговязый Клоп быстро выбрался из спального мешка. – Погоди, сейчас уточним.

Долговязый Клоп подошёл к вертикальной трубе, висящей рядом с дверью, снял чехол с окуляра и начал глядеть в боковое отверстие. «Перископ», – догадался Джон. Покрутив рукоятку вверх-вниз и влево-вправо, Долговязый Клоп зачехлил оптическую систему.

– Ну, что там? – не выдержал Джон.

– В данный момент непосредственная опасность нам не угрожает. Судя по всему, рота Нацгвардии окружила кальдеру и сейчас методично сжимает кольцо, двигаясь к эпицентру. Попробуем подключиться к их каналу связи.

Долговязый Клоп протянул руку и достал с полки нечто, отдалённо напоминающее длинную катушку ниток, прикреплённую к дощечке, только вместо ниток на пластиковую трубку была намотана проволока, а на равных расстояниях от катушки были сделаны отводы к дощечке, так что вся конструкция напоминала сороконожку, решившую прокатиться на сноуборде. Передний усик сороконожки представлял собой карандаш, нанизанный на булавку; другой конец булавки был прикреплён к этой же дощечке. Карандаш упирался своим графитовым стрежнем в бритвенное лезвие, прибитое гвоздиком всё к той же дощечке перед катушкой с проволокой. Всё это выглядело примерно так:

– Что это?

– Детекторный приёмник. Очень полезная вещица в полевых условиях. Не требуется никаких батареек, собрать может каждый из подручных средств, было бы желание и элементарные знания по радиотехнике. Плюс анализатор и индикатор поля. Плюс антенна, она же усилитель, – Долговязый Клоп взглядом указал на обычную проволоку, тянущуюся вверх по деревянной стене и уходящую в еле заметную прорезь на потолке хижины. – Высокая секвойя – подарок судьбы для начинающего радиолюбителя. Полезно также иметь под рукой наушники, но если их нет, то можно и стреляные гильзы приспособить.

Джон, как зачарованный, смотрел на Эдварда, который воткнул в уши наушники, действительно как две капли воды похожие на использованные гильзы, склонился над катушкой и медленно водил карандашом по лезвию бритвы.

– Есть! – Долговязый Клоп нашёл, видимо, точку наибольшей чувствительности и теперь сосредоточенно слушал.

Минут через пять он вынул из ушей наушники, откинулся на спинку стула и весело прокомментировал:

– В связи с резко возросшим уровнем радиоактивности бойцам дана команда удалиться от эпицентра и организованно отойти в сторону Хаймонтана. То есть в нашу сторону они не пойдут. А если пойдут, у нас найдётся сюрприз, чтобы неповадно было, – Долговязый Клоп щёлкнул тумблером у себя над головой и включил прибор, стоящий слева на полке, по виду напоминающий осциллограф.

Одноглазый Пит поднял кверху морду и жалобно завыл.

– Согласен, дружище, мощность великовата. Давай уменьшим.

Долговязый Клоп подкрутил верньер на осциллографе. Сигнал уменьшился раза в три. Пёс неодобрительно поёжился, отошёл в самый дальний угол и плюхнулся на пол так, что кости зазвенели.

– Что это? – не удержался от вопроса Джон.

– Трепидатор. Моё, между прочим, изобретение, – с гордостью добавил Долговязый Клоп. – Внушает всем находящимся в радиусе действия до десяти миль безотчётную тревогу, неосознанный страх и непреодолимое стремление убраться как можно дальше и как можно скорее. А принцип простой. Излучение, индуцируемое прибором, стимулирует выработку соответствующих гормонов в гипофизе, которые отвечают за тревожное состояние. Наша конура находится под защитой, но собаки более чувствительны, чем альтеррианцы, и даже небольшую дозу излучения Пит почувствовал как некомфортную.

Долговязый Клоп кивнул в сторону «перископа»:

– Хочешь поглядеть?

Джон подошёл поближе.

– Вот эти ручки двигают поле зрения по широте и долготе, эта изменяет масштаб, а эта – для наведения резкости. Валяй.

И Джон приник к окуляру.

В первый момент он не понял, что маленькие букашки, разбегающиеся в разные стороны от желтеющей вдали кальдеры, и есть бойцы Национальной Гвардии. Когда сообразил, рассмеялся и повернулся к Эдварду:

– Трепидатор в действии?

В этот момент пронзительно заверещал сигнал тревоги, а светодиод на потолке накалился докрасна. Одноглазый Пит вскочил с подстилки и залаял на лампочку, а Проныра выгнулся дугой и зашипел как змея.

– Боюсь, старина, что это уже не трепидатор. Это кое-что похуже. Собирай барахлишко, самое необходимое, на сборы даются три минуты.

С этими словами Долговязый Клоп подхватил рюкзак, стоявший наготове в углу, и закинул его в кабину машины времени. Туда же последовали два тюка с одеждой и некоторые приборы, назначение которых было Джону непонятно. Джон успел только свернуть в рулоны спальники, свой и Эдварда, и снять с вешалки свою куртку.

– Скорей, Джон! Пит, за мной!

Одноглазого Пита не пришлось долго упрашивать, в то время как Проныра, хоть и проследовал за ним, но сделал крайне недовольный вид и три раза ударил хвостом по полу, прежде чем переступил порог кабины.

Внутри кабина оказалась гораздо шире, чем можно было предположить снаружи. Вся команда легко расположилась в ней, причём на оставшемся месте при желании можно было свободно разместить холодильник со стиральной машиной впридачу. Всё пространство уютно мерцало хромом и никелем многочисленных рукояток управления. Эдвард с решительным видом подошёл к одной из рукояток. Над ней зелёными огоньками светилась большая круглая шкала, на которой чётко выделялись тёмные цифры от ста шестидесяти трёх до нуля. «Годы», – догадался Джон.

– Ну что, куда рванём? – почти весело осведомился Долговязый Клоп. Его тон и умиротворяющая обстановка внутри капсулы приятно контрастировали с действиями, которые по сути напоминали скорее паническое бегство.

– Поднимайте паруса, кэп! И полный вперёд. Я в вашем распоряжении.

– Вперёд – это мягко сказано. Вперёд-то оно, конечно, вперёд, только для нас это будет назад.

С этими словами Долговязый Клоп решительно крутанул верньер настройки и не менее уверенно щёлкнул тумблером, под которым крупно было написано «старт».

– А вот это уже лишнее, – сказал он Джону, который, очевидно в ожидании возможных перегрузок, прилёг на пол. – Мы ровным счётом ничего не почувствуем.

И верно. Всё осталось по-прежнему, лишь в правом верхнем углу возникло лёгкое жужжание, похожее на полёт шмеля в жаркий летний полдень.

– Да-а-а… Идём как по маслу! А здесь часто штормит, кэп? – поинтересовался Джон.

– Бывает… Иногда завихряет, а иногда даже и зацикливает. Но если что – всегда можем лечь на другой галс!

– Две минуты, полёт нормальный, – голосом диктора беспучийского радио прокомментировал Джон. – Но, кэп, поясни всё-таки: куда, зачем и почему?

– Отвечаю по порядку: куда – в прошлое, зачем – повлиять на причинно–следственные связи, почему – в настоящем у нас жарковато становится!

Джон посмотрел на круглую шкалу, стрелка на которой приближалась к отметке «ноль».

– Ты хочешь сказать, что мы перенеслись в прошлое. На сколько же?

– На 163 года. Примерно.

– Почему примерно?

– Видишь ли, около нуля большая временнáя неопределённость. Это всё равно как если бы сила тяжести пропала, и ты очутился в безвоздушном пространстве, без руля и без ветрил. Никакого ориентира. Точность, кстати, вполне приличная, если учесть, что иногда и трижды три – восемь.

– Как это?

– А вот слушай. Однажды мы пошли с племянником в зоопарк. Было жарко, он захотел пить. Пришлось купить ему пойло-колы, больше ничего в ларьке не было. Они как раз проходили в школе таблицу умножения. На уроке, когда учительница спросила, сколько будет трижды три, этот умник отвечает: «восемь». Оказывается, в ларьке стояла цена три эскудо за одну банку пойла, а рядом – восемь эскудо за три банки. Вот он и сориентировался. Пришлось мне прочесть ему введение в краткий курс бытовой конкуренции.

В этот момент мелодичный сигнал оповестил о полной остановке капсулы.

– Прибыли! Для кого-то, как для нас с тобой, нулевой год, а для кого-то, кто жил здесь до нас, тысяча девятьсот тринадцатый год от Явления Прародителя, сокращённо ЯП. С одним из этих местных жителей я и хочу тебя познакомить.

С этими словами Долговязый Клоп откинул крючок на амбарной двери, которая возникла на месте входного отверстия кабины времени, и распахнул её в сияющий летний полдень. На дворе стоял нулевой год.

Глава 14. Лифт в горах

В первый момент яркие солнечные лучи заставили зажмуриться Джона, вышедшего наружу из кабины времени вслед за Долговязым Клопом, Одноглазым Питом и Пронырой.

– Нам повезло, дружище. Мы попали в тот момент, когда Кальдеворнийская долина имеет первозданный вид и Гринстоунская кальдера ещё не образовалась. В некоторые мои предыдущие заезды сюда на месте этих живописных полей и рощ я наблюдал только обширную котловину с крутыми стенками. И никакой растительности, только поваленные деревья, как после падения метеорита.

Джон поглядел в ту сторону, куда указывал Долговязый Клоп. Действительно, на том месте, где Джон ожидал увидеть жёлто-красную раскалённую пустыню, стояла водонапорная башня, вокруг которой зеленели луга с пышной высокой травой, среди которых там и сям были разбросаны небольшие группы деревьев. Овцы и коровы свободно паслись на лугу, а в тени дерева сидел одинокий пастух, который задумчиво выводил медленную мелодию на свирели. Настоящая пасторальная идиллия!

– Где мы? – спросил Джон, поражённый неожиданным зрелищем.

– Если ты имеешь в виду точку в пространстве, то там же, где и были – на месте заброшенной сторожки. Кстати, вот и сторожка, только она пока не заброшена.

В десяти шагах от амбара, из которого они вышли, стоял добротный деревянный сруб с крыльцом и верандой.

– Тут пастух живёт. По утрам он идёт в посёлок, проходит со своей свирелью по улицам, деревенские жители выгоняют из хлева своих коров и овец, которые покорно следуют за свирелью музыканта, как за волшебной дудочкой Нильса. Весь день он пасёт стадо, наигрывая на своей свирели, а когда приходит вечер, тем же манером отводит животных домой. Довольствуется тем, что дают ему жители деревни за работу – простой неприхотливой едой, утварью или одеждой. Когда я впервые здесь появился, он жил в простой хижине и очень скромно питался, но не колеблясь поделился со мной тем, что у него было. Я помог ему построить жилище попрочнее. А вот и Бен идёт, – Долговязый Клоп указал на поднимающегося в гору крепко сложенного, приземистого, немолодого мужчину, который издалека приветливо помахал рукой вновь прибывшим.

– Привет, Эд! – поздоровался Бен, поднявшись на очередной уступ и оказавшись чуть ниже и в непосредственной близости от той площадки, где стояли Джон и Долговязый Клоп. – Кто это с тобой?

– Рад тебя видеть, Бен, – откликнулся Долговязый Клоп, шагнув навстречу пастуху. – Познакомься, мой приятель, зовут Джон. Я ему все уши прожужжал, какая здесь природа великолепная, вот он и напросился со мной. Не прогонишь?

– О чём речь! Места на всех хватит. Твой приятель – мой приятель. Надолго в наши края?

– Как получится, – уклончиво ответил Долговязый Клоп. – Хотим пожить здесь недельку-другую, надоело слушать вечный городской шум и уворачиваться от колёс экипажей, которые так и норовят забрызгать тебя грязью. А здесь такая красота и тишина – в ушах звенит.

Джон с любопытством посмотрел на Эдварда, но ничего не сказал. Бен наконец преодолел последний подъём, и поздоровался с Джоном за руку. Рукопожатие Бена оказалось дружеским и крепким, Джон испытал к пастуху мгновенную симпатию.

– Коровы без вас не разбегутся? – поинтересовался Джон.

– Их от этой сочной травы до вечера за уши не оттянешь. Кальдеворнийские луга, одним словом. Вода, воздух – благодать!

– А в городах – выхлопы и шум моторов, – откликнулся Джон.

– Какие выхлопы? – удивился Бен. – Опять стреляют, что ли?

– Это он фабричный шум имеет в виду, – сделав Джону неприметный знак, подключился Долговязый Клоп. – Цивилизация развивается, ничего не поделаешь.

– А по мне, так от этой цивилизации один вред, – упрямо продолжал Бен. – Фабрики и заводы только портят окружающую природу. Разве в этом счастье?

– Нет, конечно, – согласился Джон и добавил: – А в здешних краях не собираются добывать полезные ископаемые?

– Бог миловал. Я бы всех этих любителей прогресса собрал вместе и вывез на необитаемый остров. Пусть там хоть до центра Альтерры копают, а нас оставят в покое.

Все трое одобрительно помолчали. Проныра и Одноглазый Пит подошли и чинно сели рядом. Долговязый Клоп спросил:

– Мышей много в этом году?

– Все куда-то разбежались. Живность покрупнее, и та попряталась. Раньше местные жители жаловались: каждую ночь хорёк кур задирал, никакие заборы не помогали. А теперь можно и на ночь не загонять в сарай. Ох, чую, не к добру это. Зверьё поумнее нас будет, смоталось заранее в более безопасное место. Коровы мои с овцами, и те беспокоятся. Уж на что домашние животные, а туда же: поднимут морды к небу и воют. Не хуже волков.

Снизу донеслось тревожное блеяние.

– Ну, что я говорил? Как будто тревогу объявляют.

– Сам-то что думаешь, Бен? – поинтересовался Долговязый Клоп.

– Городские жители пускай думают. Это их работа. Моя работа – коров пасти.

Долговязый Клоп задумчиво посмотрел на синеющий вдали пик Хаймонтана.

– Скажи-ка, Бен, ты в тех горах ничего не замечал необычного? Может, явления странные видел?

– Как раз на прошлой неделе наведывался туда. Там болотистая местность с тростниками есть в низине, где речка стекает с горы. Дудочка моя прохудилась, я и пошёл туда за тростником. Мне без дудочки никак нельзя, коровы и овцы музыку любят. Когда я для них играю, они лучше пищу усваивают, а вечером послушно идут за мной по домам. Так вот, срезал я тростник и поднялся немного выше. Почти дошёл до хижины отшельника Синегрыза, как вдруг слышу необычный шум. Как будто из преисподней. Вдруг появляется щель прямо в горе, она расширяется, и оттуда выезжает тележка, которую никто не тянет – ни лошадь, ни буйвол. Вы когда-нибудь такое видывали, чтобы телега сама ехала?

– М-да, – промолвил Долговязый Клоп.

– Автокар, – пробормотал Джон.

– Как вы сказали? – обернулся Бен.

– Не обращай внимания, Бен. Это он так, задумался, – Долговязый Клоп укоризненно посмотрел на Джона. – А что было дальше?

– Дальше – больше. Я-то стоял за деревом, они меня не могли видеть. Было их трое, двое мужчин и одна женщина. Один из мужчин с такими же рыжими волосами, как твой приятель, – и Бен, и Долговязый Клоп одновременно посмотрели на Джона. – Остановились на краю обрыва, сошли с телеги и уставились на долину, где пасётся моё стадо. «Рано прибыли, – сказал один, – они ещё не прилетели». «Это хорошо, – говорит другой, – успеем сделать раз-гнос-кон-цировку на местности».

– Рекогносцировку, наверное? – предположил Джон.

– Во-во, – обрадовался Бен, – её самую. Потом они повесили на дерево штуковину с глазом, развернулись и скрылись в горе.

– Штуковина до сих пор там висит? – спросил Долговязый Клоп.

– Висит, если беркуты не склевали. Мне оно без надобности.

– Бен, это место можешь показать? – Долговязый Клоп даже привстал с того пня, на котором удобно устроился.

– Почему не показать? Можно показать. Только что делать со стадом? Могут разбрестись без меня в разные стороны. Ищи-свищи потом.

– Не разбредутся, – Долговязый Клоп достал портативный аудиорекордер и щёлкнул кнопкой записи. – Наиграй-ка мелодию, которую твои коровки и овечки больше всего любят.

Бен заиграл на свирели. Удивительная мелодия поднялась над холмами, устремилась в долину и перемешалась с птичьим гомоном, журчанием ручья и шёпотом листвы и травы. Звуки природы причудливо сплетались с музыкой, извлекаемой пастухом из тонкой тростинки.

Бен кончил играть. Долговязый Клоп проделал несколько манипуляций со своим плеером и включил его на воспроизведение. Из неказистого на вид динамика полились неожиданно мощные звуки только что сыгранной мелодии.

– Ух ты! – Бен с почтением посмотрел на Долговязого Клопа. – Эта штуковина запоминает музыку?

– И не только музыку. Пойдём повесим её поближе к твоим коровкам, пусть слушают. А мы пока отлучимся ненадолго.

Бен начал спускаться по неприметной тропинке среди скал, ведущей в долину.

– Я настроил плеер на циклическое воспроизведение. Пусть играет, пока мы не вернёмся, – поделился с Джоном Долговязый Клоп. – Бен привык, что я время от времени использую незнакомые для него предметы. Он их называет «штуковинами». Считает, что я сам их придумываю. Ну, я его не разочаровываю, пусть пока так думает.

Мужчины спустились в долину и подошли к стоящему на возвышении развесистому дереву.

– Козья ива, – определил Долговязый Клоп. – Хорошо поедается козами и овцами, отсюда и название.

Долговязый Клоп протянул руку и повесил рекордер на дерево. Его рост позволил ему свободно дотянуться до ветки, которая была вне досягаемости его спутников.

– Ну что, вперёд! – Долговязый Клоп жестом пригласил остальных следовать за ним.

Шагал он быстро, Джон с Беном с трудом за ним поспевали. Вы когда–нибудь слышали, что разумный вид двуногих «растёт» в среднем на пять сантиметров за пятьдесят лет? Джон не мог похвастаться высоким ростом в своём времени, но в нулевом году он, судя по всему, не выделялся бы среди других, во всяком случае, был не ниже Бена. Напротив, Долговязый Клоп, который и в своём-то времени считался отнюдь не коротышкой, здесь выглядел просто великаном.

Дойдя до места, где стекающий с горы ручей вливался в болотце с тростниками, служившими материалом для музыкального творчества Бена, Долговязый Клоп остановился, чтобы дождаться Джона и Бена.

– Дальше куда?

– Ну, ты и шагаешь! За тобой не поспеешь, – в голосе Бена ясно читалось уважение. – Видишь вон тот выступ скалы? Похожий на рог носорога? Оттуда они и выехали. Будешь туда забираться? Тут крутой подъём.

– Обязательно, – Долговязый Клоп поставил ногу на тропинку, конец которой терялся в густых зарослях терновника, и оглянулся: – Джон, пойдёшь с нами? Или здесь подождёшь?

– Пожалуй, осмотрюсь пока здесь, – Джон оглянулся в поисках камня или сухого места. Он ещё не забыл крапиву и ежевику на подступах к заброшенной сторожке.

– И то верно, умный в гору не пойдёт. Прогуляйся тут по окрестности, потом доложишь. Мы быстро, – и Долговязый Клоп, сопровождаемый едва поспевающим за ним Беном, с крейсерской скоростью устремился вверх по склону.

Так и не найдя сухого места поблизости, Джон в ожидании товарищей решил обойти вокруг скалы, увенчанной рогом носорога. За поворотом до его слуха донеслось нарастающее гудение. «Как будто лифт едет, – подумал Джон. – Откуда может взяться лифт на заре цивилизации, да ещё в горах?»

Гудение нарастало, тон его повышался. Дойдя до максимума, громкость и тон стали уменьшаться. «Эффект Доплера в действии. Значит, не галлюцинация», – подумал Джон, непроизвольно задирая голову вслед уносящемуся вверх звуку.

Лифт – если это был лифт – остановился. В этот момент Джон увидел, как две фигурки появились из-за Рога Носорога. Впереди поспешал Долговязый Клоп, за ним еле поспевал Бен, размахивая руками и указывая на утёс, при этом что-то лихорадочно объясняя.

Джон увидел, что в скале появилась брешь, из которой вышли трое – двое мужчин и одна женщина. Поздоровавшись с пришельцами, Долговязый Клоп указал им на стоявшего у подножия утёса Джона. Тот стоял, задрав вверх голову, с любопытством наблюдая за мизансценой. Один из вновь прибывших – даже на отдалении можно было ясно различить его огненно-рыжую шевелюру – поднял руку и приветственно помахал ею. Джон ответил таким же жестом. Поговорив ещё немного, пришельцы попрощались и скрылись в скале. Снова заработал лифт, теперь он ехал вниз.

Когда Долговязый Клоп и Бен спустились со скалы, они увидели, что Джон стоит и наблюдает за тем, как садится солнце, задумчиво жуя травинку.

– Спасибо, Бен. Нам ещё нужно тут кое-что осмотреть. А ты нам очень помог.

– Думаю, обратно вы и без меня доберётесь, – сказал Бен. – Мои коровки меня заждались. Слышите, как мычат? Это они домой спешат, требуют, чтобы их подоили.

Бен поспешно удалился,

– Как ты думаешь, кто это был? Там, на скале? – Долговязый Клоп с интересом поглядел на Джона.