Сухой горизонт. Книга 1. Прилив пустых земель

Старик резко остановился, выставив левую руку назад, чтобы удержать Таира и Алию.

— Стойте. Не наступайте на светлые полосы, — Самат указал концом обгоревшего шеста на узкую, фосфоресцирующую линию, которая пролегала прямо между двумя глиняными валами.

Светлая полоса на земле не была отражением блеклого утреннего солнца. Это был физический разлом в структуре урочища, сквозь который просвечивала серая, абсолютно неподвижная дымка. Стоило Самату опустить кончик деревянного шеста в это свечение, как сухая древесина мгновенно покрылась глубокими, продольными трещинами, потемнела и рассыпалась мелкой, трухлявой трухой всего за долю секунды. Время внутри этих пространственных швов текло со скоростью взрывной волны. По воле Творца вселенной физические законы имеют жесткие границы, но здесь, в эпицентре сухого прилива, эти границы были вывернуты наизнанку.

Таир инстинктивно перехватил поудобнее лямки тяжелого армейского рюкзака. Его лицо, испачканное гарью и копотью после событий в смотровой комнате, казалось серым под блеклыми лучами замершего неба.

— Отец, навигатор на рации полностью сошел с ума, — парень показал экран портативного прибора. Цифры на дисплее бешено сменяли друг друга, отсчитывая годы и месяцы назад, пока экран окончательно не затек черными жидкими кристаллами. — Мы теряем привязку к таймлайну. Если мы застрянем между этими складками, мы просто превратимся в такой же песок, как профессор Ковалев.

— Уповай на Создателя и смотри под ноги, Таир, — Самат аккуратно перешагнул через опасную светящуюся линию, выбирая самый прочный, темный участок сухой глины. — Алия, держись за плечо сына. Не отставать ни на сантиметр.

Они двинулись дальше, углубляясь в лабиринт скрученной степной равнины. Пространство продолжало играть по жестким законам американского триллера — саспенс нагнетался не за счет появления монстров, а через тотальное искажение привычной реальности. Вокруг них, прямо из плотных клубов серого тумана, начали доноситься первые звуковые галлюцинации. Это не был шёпот или белый шум. Это были чистые, объемные звуки из далекого прошлого урочища.

Слева, из-за крутого глиняного вала, отчетливо донесся веселый, беззаботный смех молодой женщины, сменившийся плеском тяжелых озерных волн и рокотом лодочного мотора «Вихрь».

— Это… это ведь моторка гидрологов? — Надя остановилась, судорожно прижав ладони к вискам. Ее ингалятор уже давно опустел, но морозный воздух пустых земель теперь обжигал легкие по-другому, вызывая странное, гипнотическое оцепенение. — Самат, я слышу их. Они где-то совсем рядом. Они живые.

— Не слушай, Алия! Это ловушка памяти! — рявкнул Самат, силой дернув жену за рукав куртки вперед. — Озеро мертво. Экспедиция мертва. Бездна просто крутит старую магнитофонную ленту, чтобы заставить нас остановиться. Если ты сделаешь шаг на этот звук — ты сойдешь с тропы прямо в хронологический разлом.

Звуки прошлого становились все более агрессивными, плотными, забивая барабанные перепонки героев. Рокот лодочного мотора сменился резким, паническим криком профессора Ковалева из июля 1996 года: *«Зонд уходит! Трос заклинило! Руби канат, Ильяс, руби!»*. Затем последовал оглушительный, вакуумный хлопок, от которого у Арсения из левого уха снова потекла тонкая струйка темной крови. Звук зафиксировал тот самый момент тридцатилетней давности, когда водная толща озера провалилась в подземную пустоту.

Попустительством Создателя человеку иногда дано пережить эхо чужой катастрофы, и Самат сейчас понимал, что они находятся в шаге от повторения этого сценария. Земля под их ногами начала круто уходить вниз. Они вышли к кромке гигантской круглой воронки посреди сухого речного каньона.

Вблизи подземная шахта выглядела еще более пугающе. Ее ровные, отшлифованные до зеркального блеска гранитные стены уходили вертикально вниз, теряясь в кромешной, ледяной тьме. Из жерла воронки больше не вырывался туман — оттуда поднимался мощный, непрекращающийся поток сухого, морозного воздуха, который скрежетал по камням, издавая звук, похожий на стон натянутой стальной струны. Это была анатомия центрального затвора пустых земель.

На самом краю бездны, прямо на обледеневшем выступе скалы, лежали три предмета, покрытые слоем пушистого серого инея.

Самат подошел ближе, удерживая деревянный шест наготове. Луч его фонаря выхватил из темноты старый металлический планшет для топографических карт, разбитый теодолит на треноге и тяжелый стальной топор-колун с прогнившим деревянным топорищем. Это были вещи экспедиции, брошенные здесь в секунду их финального падения. Но самое жуткое было в другом — стальное лезвие топора было абсолютно чистым, на нем не было ни следа ржавчины, а на деревянной рукояти отчетливо виднелся свежий, влажный отпечаток ладони Ильяса, оставленный им всего несколько минут назад, когда он поднимался из этой шахты к маяку.

Время на дне воронки и на поверхности существовало в разных, пересекающихся плоскостях.

— Что нам делать, отец? — Таир остановился у самого края обрыва, заглядывая в бездонное каменное жерло. — Прожектор на маяке погас. Как нам зафиксировать этот узел изнутри, если у нас нет энергии?

— Энергия не нужна, Таир, — Самат опустил руку в карман разгрузочного жилета и вытащил тяжелый латунный жетон профессора Ковалева, который он подобрал в смотровой комнате. — Бездна пустых земель работает по принципу замещения. Она возвращает старые долги только тогда, когда получает новую замену. Ковалев сказал правду перед тем, как рассыпаться в песок: этому месту нужны живые Хранители. Кто-то сознательный. Тот, кто сможет удерживать затвор своей собственной волей, не позволяя пространству складываться в воронки.

Старик повернулся к сыну и жене. Его серое, осунувшееся лицо под блеклыми лучами ноябрьского солнца казалось высеченным из камня. Он принял решение еще там, на вершине башни, когда чугунный штурвал аварийного люка сорвался с резьбы.

— Самат, нет… — Алия шагнула к нему, ее тонкие пальцы судорожно вцепились в брезентовую ткань его жилета. — Мы уйдем вместе. Мы найдем другой путь. Творец милосерден, Самат!

— Другого пути нет, Алия, — старик бережно, но твердо убрал ее руки со своего плеча. — Если я не останусь здесь, этот прилив к утру выйдет за пределы урочища. Он доберется до поселков, до городов. Пространство начнет схлопываться везде, превращая обитаемый мир в такую же выжженную равнину. Таир, забирай мать. Идите назад, к трассе. Трактор раздавлен, но на шоссе связь должна вернуться, как только я перехвачу частоту.

Самат сделал шаг назад, вставая на самый край гранитной стены воронки. Он зажал латунный жетон Ковалева в кулаке так сильно, что острые края металла врезались в обгоревшую кожу ладони. Его внутренняя связь с аномалией, зародившаяся во время осады башни, теперь превратилась в плотный, вибрирующий жгут. Он был готов стать новой, сознательной крышкой этого подземного дренажа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.