Украденное детство. Парентификация: откуда берется, чем вредит, и что с этим делать
- -
- 100%
- +
Автономия при этом формируется, но не как «я умею справляться с собой», а как «я умею справляться с чужим состоянием»: это функциональная, но перекошенная версия того же психологического качества, которая во взрослом возрасте оборачивается гиперответственностью, разобранной далее в книге, — способностью управлять чем угодно вовне при системном дефиците способности просто быть с собой, ничего не решая. Если эта ступенька «освоение собственной воли» ломается, то вместо здорового ощущения собственной дееспособности закрепляется стыд и сомнение: ощущение, что собственные, ничем не оправданные попытки («просто хочу сам (-а)») сами по себе не имеют права на существование без внешнего оправдания через пользу.
Дальше действует та же логика нахлёста, что мы разбирали на примере первой стадии. Эта нерешённая задача не блокирует переход к следующей стадии — инициативе (3—6 лет), — но продолжает работать фоном, конкурируя с ней за ресурсы психики. Ребёнок формально переходит к следующему возрасту и продолжает пытаться придумывать, планировать, брать инициативу в игре, но делает это уже не с чистого листа, а с унаследованным перекосом: и инициатива тоже с высокой вероятностью начнёт выстраиваться не вокруг собственного интереса, а вокруг того, что полезно или приятно кому-то ещё, потому что именно этот способ действовать уже доказал свою «правильность» на предыдущем этапе. Если проследить эту нить дальше по всей лестнице, которую разбирает глава, — трудолюбие в школьном возрасте рискует выстроиться вокруг компетентности не в том, что интересно самому ребёнку, а в том, что нужно семье; идентичность в подростковом возрасте — вокруг уже готовой, проверенной и одобряемой роли, а не вокруг самостоятельного поиска. То есть ломается не только сама ступенька в моменте — меняется сама логика, по которой строятся все последующие: тема «моё против чужого» становится центральным, невидимым фильтром, через который проходит каждая новая возрастная задача, включая те, что формально с автономией уже никак не связаны. Практически, во взрослом возрасте это чаще всего проявляется как то самое размывание границы между «я хочу» и «это будет полезно другому», о котором книга будет говорить в частях про взрослую психику: человек с трудом может назвать, чего он хочет сам по себе, вне контекста чьей-то пользы или одобрения, — потому что сама способность желать что-то независимо от внешней ценности этого желания была перекошена ещё на этой ранней стадии.
3—6 лет: инициатива против вины
На этой стадии, уже частично разобранной в книге через призму символической игры и магического мышления, ребёнок учится планировать, придумывать собственные затеи, брать инициативу в игре и социальном взаимодействии — строить крепость из подушек, открывать воображаемый ларёк, придумывать сюжеты. Успешное освоение этой задачи формирует не просто творческие способности, а более фундаментальное качество — ощущение, что собственные желания и инициативы имеют право на существование и не наказуемы.
Ребёнок, чья инициатива в этом возрасте систематически перенаправляется не на собственные, самостоятельно выбранные затеи, а на задачи, продиктованные нуждами взрослого («придумай, как отвлечь младенца от слёз», «займи брата, пока я разбираюсь с делами»), не проходит эту стадию в её изначальном виде. Формально ребёнок демонстрирует инициативность, иногда даже избыточную, изобретательную, поражающую взрослых своей «зрелостью». Но эта инициатива с самого начала обслуживает чужую цель, а не собственное исследование мира, и вместо здорового чувства «я могу придумывать и пробовать» закрепляется более тревожная версия: «моя инициатива ценна ровно настолько, насколько она полезна кому-то ещё» — прямой мостик к взрослой неспособности заниматься чем-либо просто ради собственного интереса, без немедленной практической отдачи.
На ступеньке инициативы также есть развилка неблагоприятных исходов: при перенаправлении инициативы создается благодатная почва для развития парентификации, и в момент перенаправления чаще всего парентификация уже происходит. Но у той же стадии есть и другой, отдельный сценарий — когда инициативу просто подавляют, без всякого перенаправления на пользу кому-то. Это не парентификация, это другой механизм повреждения, хоть и на той же возрастной ступени.
Что происходит при чистом подавлении, без перенаправления: Эриксон описывал неблагоприятный полюс этой стадии не как «стыд», а как вину — избыточную, несоразмерную конкретному проступку вину за сам факт того, что ребёнок что-то затеял, попробовал, придумал. Если инициативу не перенаправляют на пользу взрослому, а систематически наказывают, высмеивают или пугают за неё, у ребёнка не формируется услужливая версия воли (как при парентификации) — формируется тревожная, заторможенная версия: желание вообще не начинать, не пробовать, не проявляться, потому что любая инициатива ассоциируется не с пользой для кого-то, а с виной и наказанием. Это скорее путь к общей психологической заторможенности, тревожности, сниженной спонтанности и творческому подавлению во взрослом возрасте, а не к готовности услужливо закрывать чужие вакансии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
(аргентинский детский психиатр, один из основателей структурной семейной терапии)
2
стратегия A3, А4
3
Evaluating the Parentification Questionnaire: Psychometric Properties and Psychopathology Correlates, Contemporary Family Therapy, 32 (1), 52—68, 2010
4
швейцарский психолог, один из самых влиятельных исследователей детского развития XX века
5
Yogman, Garner, Hutchinson и др., Pediatrics, 2018, повторно подтверждён в 2025 году
6
«The Decline of Play and the Rise of Psychopathology in Children and Adolescents»
7
Buchsbaum, Bridgers, Weisberg & Gopnik, 2012
8
Lillard et al., 2013, Psychological Bulletin
9
«Lost Childhoods: The Plight of the Parentified Child»
10
McMahon & Luthar, 2007
11
Byng-Hall, 2008
12
Ohntrup et al., Parentifizierung. Elternbefragung zur destruktiven Parentifizierung von Kindern psychisch erkrankter Eltern, сборник Kinder mit psychisch kranken Eltern. Klinik und Forschung, 2011
13
Schorr & Goldner, 2023, Family Relations
14
2025, Contemporary Family Therapy
15
«Invisible Loyalties: Reciprocity in Intergenerational Family Therapy»
16
ledger of merit
17
eldest daughter syndrome
18
1950, «Childhood and Society»