Босс Чёрт и тайна истинной ведьмы

Под задорный смех начальника сматываюсь из его кабинета со скоростью света.

Довольная, как дура, я почти бегу домой, сжимая в сумке заветную фигурку.

– Что за сходка? – удивляюсь, увидев Тею и Артура на лестничной площадке.

– Подруга! – Тея бросается мне на шею, повергая меня в шок.

– Ты себе даже представить не можешь! Мы с тобой дружили в детстве. Марьяна всё рассказала. Представляешь? Мы нашли её. Она и сама бы рада снять проклятье, но не может.

От потока сознания Тея голова кругом. Что она несёт? Благо Артур спасает. Кстати, о нём…

– Слушай, а натравить старшего брата-Медведя на нового босса-чёрта… будет считаться проступком, достойным кары? Или можно припугнуть его?

– Чёрта? – удивляется Тея.

– Да это я образно, – отмахиваюсь я. – Не пойму я его. То душка, то, ух, придушила бы.

– А твой босс, случайно, – усмехается Вадик, заранее прячась за дверь спальни Кати, – не тот блондинчик?

Со злости превращаю мелкого засранца в мышь. Надо же проучить языкатого.

Кое-как у меня выходит донести до Теи, которая ставит чайник, что статуэтка у меня.

Она оказывается сообразительной и быстро выуживает её из моей сумочки.

– Это то, о чём я думаю?

– Ага, и тебе лучше не знать, что я пообещала за эту штуку, – бурчу я, и горький привкус стыда снова подкатывает к горлу.

Разговариваю с подругой на автомате, стараясь не выдать того, что на самом деле пообещала шефу. Но моё внимание так и приклеивается к игрушке в руках Теи.

– Что это? – показываю на фарфорового котика. – Я чувствую, что от него фонит магией, но какой, не пойму.

– Магией дружбы, – громко усмехается Артур.

Я кривлюсь и верчу игрушку в руке, а Тея тем временем отдаёт деревянного мишку мужу.

– А если серьёзно? – спрашиваю я и слышу, как выключается чайник.

– Серьёзно, – бурчит она и заваривает чай.

Артур уходит, чтобы нам не мешать, а Тея коротко рассказывает мне, что произошло, когда они нашли Марьяну.

Надо же, бабуля-ведьма уже и сама не рада тому, как всё обернулась. Из-за собственной злости испортила жизнь стольким людям.

И мне в том числе.

Алатея продолжает рассказ про нашу дружбу и как Марьяна заставила нас закопать этого фарфорового котика.

– А я, выходит, не выполнила наказ уже тогда? – изгибаю бровь. – Теперь ясно, как я умудряюсь косячить сейчас. По сути, у меня лазейка есть, – верчу в руке фарфорового котика и хмыкаю. – Я никогда не была послушной.

Смеёмся с Алатеей. И теперь я могу сказать на все сто, что она – моя настоящая подруга. Как приятно это осознавать.

Я была воспитана в ненависти к ней, но никакая магия не смогла заставить меня на самом деле вредить той, с кем я играла в детстве.

– И чего Марьяна не пресекла это? Она же явно знала, что мы не выполнили её наказ, – задумчиво произношу я.

– Она устала от злости. Только снять проклятье сама не может. Нужен священный камень и статуэтка. Статуэтку ты нашла, а вот где камень… – Тея разводит руками. – Давай, лучше пить чай, – двигает кружку ко мне. – Вдруг что-то всплывёт.

Принюхиваюсь к напитку. Пахнет травами. Делаю глоток. И всё переворачивается.

Проваливаюсь в вихрь воспоминаний.

Я вижу, как мы играем с Теей, как смеёмся, как Марьяна отчитывает меня за использование магии, а мы с подругой прячемся от неё. Я чувствую, как сильно мы дружили. Ни капли ненависти. Только радость от того, что у меня есть подруга, которая не боится меня, ведьму.

А потом перед глазами всплывает и другое воспоминание. Меня будто выбивает в иной мир. Становится холодно и темно. Я в больничной палате.

Но я же не болею!

– Кх-кх, – раздаётся ослабленный голосок.

Быстро нахожу его источник и вижу перед собой черноволосую девчонку, может, на год младше себя. А, может, она просто выглядит так из-за своей худобы.

– А-а… – не могу выговорить её имя, хотя чётко помню его.

Палата медленно тает, и вот я стою в коридоре, по которому бегают люди в белых халатах.

– Эй! Что происходит?! – кричу я, но меня никто не слышит.

– Лика, – зовёт меня девочка, и тут до меня доходит, что она видит меня.

– Я спасу тебе, Аллани! – вырывается у меня.

И тут же всё исчезает. А я сижу на нашей кухоньке, а по щекам катятся слёзы.

Аллани, где же ты, подруга?