Наследник для вожака Медведя. Том 2

Глава 1

Утро началось настолько идеально, что было даже страшно. Кофе, мягкое солнце за окном и любимый муж.

Проклятие снято. Я свободна. Эти слова отдавались в моей голове сладким, почти неправдоподобным эхом.

Никаких больше звериных морд в метро, никаких панических атак в кафе, никаких походов к психиатрам. Только я, моя жизнь и мой муж.

Мой громадный, дикий и невероятно нежный Медведь.

Окна нашего дома выходят на бескрайний таёжный лес. Теперь это мой вид. Мои владения.

Ирония судьбы – девушка, которая всю жизнь пыталась спрятаться от монстров, теперь собирается жить в их логове. А главное, быть счастливой.

Я успела поболтать с подругой, отдохнуть и провести чудесное утро в объятиях супруга. Хотела прогуляться, но всё пошло не по плану.

Как и всегда, собственно говоря, в моей жизни.

На пороге стояли двое мужчин. И это не сулило ничего хорошего…

Брутальные, с квадратными челюстями и взглядами, которые, кажется, собираются просверлить меня насквозь.

Один, повыше, с иссиня-чёрными волосами и шрамом через бровь, смотрит на меня как на диковинку.

Второй, пониже, но шире в плечах, с медвежьей походкой и цепкими глазами цвета тёмного мёда, изучает меня без тени дружелюбия.

– Алатея?

– Да-а. Это я…

Ловлю себя на мысли: мне непривычно видеть людей, но знать при этом, что они оборотни.

– Именем Медведя вы арестованы! – грозно говорит тот, что выше и входит в наш с Артуром дом.

– Что?! Вы что-то путаете. По какому такому праву? – захожусь я в заиканиях.

– Это вам на собрании объяснят, – бубнит второй и нагло тянет ко мне свои лапы.

– А-а-а-а-а! – ору во всё горло. – Не трогайте меня!

– Какого хрена! Руки от моей жены убрали!

Дверь ванной открывается, выпуская клуб пара, в котором возникает Артур. На нём лишь полотенце, намотанное на бёдра. А капли воды скатывались по его груди, теряясь в густой растительности.

Он ловит мой взгляд и медленно, по-хозяйски улыбается, успокаивая меня. У меня перехватывает дыхание.

Да, он невероятен. И весь мой.

Но у нас есть проблема, которая не терпит отлагательств.

– Артур, – мужик, который только что пытался меня поймать, склоняет голову перед моим мужем. – Ты тоже арестован. У меня приказ.

Второй достаёт из кармана две пары наручников, которые переливаются явно магическим светом. И показывает их нам:

– Сами наденете или позвать дружину?

Я перевожу взгляд на мужа. Он спокоен. Слишком спокоен. Только в его зелёных глазах бушует шторм.

Мы переглядываемся, и в этой молчаливой секунде проносится целая вечность.

«За что? Неужели из-за обряда? Но как они узнали? Это невозможно… Или, возможно?», – мысленно спрашиваю у супруга, но он молчит.

Артур медленно выдыхает, будто старается сдержать себя в руках. Он не превращается, но кажется, что воздух вокруг него сгущается.

– Наручники не нужны, Тихон, – муж обращается к одному из Медведей. – Мы не предатели и не беглецы. И вы прекрасно понимаете, что перед вами не просто члены клана. Перед вами наследник.

Тихон мнётся, избегая прямого взгляда.

– Приказ есть приказ, Артур. От Совета. За подписью… – он запинается, – за подписью всех членов Совета.

– Покажи, – коротко бросает муж.

Тихон протягивает сложенный лист. Артур выходит вперёд, загораживая меня своей мощной фигурой. Пробегается глазами по документу.

А затем он кивает, резко и почти незаметно.

– Хорошо. Правила есть правила. Я понимаю, зачем надевать наручники на меня. Но Алатея – человек. Она не представляет угрозы, и магические наручники на ней – это совершенно бессмысленно. Наденьте на меня. Она пойдёт с нами свободно.

Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг в голове звучит голос. Чёткий, властный, идущий не через уши, а прямо в сознание:

«Тея, молчи. Ни слова. Никаких эмоций. Они не должны знать о нашей ночи. Доверься мне. Слушайся, и если что-то пойдёт не так, я скажу тебе, что делать. Ты должна будешь выполнить это, не раздумывая. Мысленно ответь, если поняла».

От неожиданности еле сдерживаю вздрагивание. Сглатываю и посылаю ответ:

«Поняла».

Артур протягивает руки вперёд. Тихон с видимым облегчением щёлкает наручниками.

Браслеты смыкаются на могучих запястьях моего мужа с тихим шипящим звуком. Кажется, они на мгновение вспыхнули ярче, а затем свет угас.

– Теперь позвольте мне одеться, – говорит Артур ледяным тоном. – Или вы хотите, чтобы я предстал перед Советом в таком виде?

Стражи переглядываются и лишь кивают в сторону нашей спальни.

Я, сжав зубы до хруста, помогаю Артуру надеть штаны.

Мы выходим из дома.

Утро уже не кажется таким безоблачным. Солнце светит по-прежнему ярко, но в воздухе висит гнетущая тишина.

Наш маленький отряд – двое стражей, мой закованный в магические оковы муж и я – двигаемся вглубь леса, к священной пещере, где уже должен идти Совет.

Иначе как объяснить полное отсутствие людей на улице?

С каждым шагом тревога нарастает. Что нас ждёт?

Почему арестовали именно сейчас, когда всё, казалось бы, только устаканилось?

Мы входим в пещеру.

Десятки глаз мгновенно смотрят на нас. Шёпот, полный недоумения и злорадства, проносится по залу.

И тут я вижу всю картину.

На своём резном каменном троне сидит Армэль, дед Артура. Его могучие пальцы нервно теребят ручки кресла.

Рядом с ним, на низком стуле, сидит Марьяна. Бабушка моего мужа. Её гордая осанка куда-то исчезла, плечи ссутулены, а на её тонких запястьях красуются точно такие же наручники, что и на Артуре.

Она смотрит в пол, и по её лицу видно, что она пытается сдержать ярость. Я бы на месте Совета не поступала с ней так. Эта женщина уже натворила дел. Кто знает, на что ещё способна эта ведьма?

А в центре пещеры, под светом самого большого факела, стоит Урсула.

Высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, полными ледяного огня. Её голос, звенящий и властный, раскатывается под сводами, достигая самого дальнего уголка.

– …нельзя доверять судьбу нашего великого клана роду Белогорцевых! – вещает она, обращаясь к сидящим по кругу старейшинам. – Они сами не ведают, что творят! Они попирают наши древние законы, оскверняют наши святыни своим легкомыслием!

Её взгляд скользит по Армэлю, полный презрения, а затем переходит на Марьяну.

– Он, – Урсула указывает пальцем на вожака, – принимает обратно жену-ведьму, которая наслала проклятие на целый клан! Из-за неё наши братья и сёстры пятьдесят лет провели в зверином облике, теряя человеческий разум! Разве такой поступок достоин вожака?

Затем её глаза, горящие ненавистью, устремились на нас с Артуром. Вздрагиваю от неожиданности.

– А его внук, – её голос становится сладким, как яд, – наш будущий вожак, женился на какой-то чужеродной девке, чья «истинность» так и не была доказана перед Советом! Мы видели лишь сказки и шаманские фокусы! Где доказательства? Где древний ритуал? Где свидетельства? Их нет!

Она выпрямляется во весь свой могучий рост, и её голос звенит с новой силой.

– Я требую у Совета отстранить род Белогорцевых от власти! Они ведут нас к гибели своим безрассудством и предательством наших традиций! Я требую справедливости!

В пещере повисает звенящая тишина. Все взгляды прикованы к нам.

Урсула торжествующе улыбается.

Она ждала этого момента. И она его получила.

А я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

День, начавшийся так безмятежно, обернулся кошмаром.

И я понимаю – это только начало.

_____

Рада приветствовать вас в продолжении книги «Наследник. Истинная по законам Медведя». Теперь нас ждёт полное погружение во все тайны и интриги клана Медведей. Заберёмся в самые потаённые уголки и выудим всех предателей!

А у вас уже есть идеи, кто здесь настоящие злодеи, а кто лишь пешки в их руках?

Надеюсь, история придётся вам по вкусу.

С любовью, ваша Катя!

Глава 2

Слова Урсулы висят в воздухе как ядовитый туман, а во мне бушует ярость.

«…Ведут нас к гибели… Предательством наших традиций…».

Каждый слог будто отпечатывается на моей коже. Во рту пересыхает, сердце колотится где-то в горле.

Я чувствую, как по спине пробегают ледяные мурашки.

Отстранить род? Всех? Из-за меня? Из-за нас? Это же абсурд!

Моё тело напрягается, губы сами собой раскрываются, чтобы выкрикнуть возражение, вступить в этот бой, защитить своего мужа, свою новую, такую хрупкую семью.

Но прежде чем звук успевает сорваться с губ, в голове, чётко и властно, раздаётся голос Артура.

«Ни слова».

Это не просьба. Это приказ. Наверное, к его голову в моих мыслях я не смогу привыкнуть никогда…

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и заставляю себя сделать шаг назад, в тень, которую отбрасывает мощная фигура Артура. Я всего лишь зритель.

Пока что.

Я верю, что у супруга есть какой-то план. Он ведь ещё в прошлый наш приезд видел, что эта гадина ищет повод устроить раздор. Уверена, он знает, что делать, поэтому не вмешиваюсь, хоть и очень хочется.

Мой муж не шевелится. Стоит, закованный в магические оковы, но кажется, что это не они сдерживают его, а он – саму их силу.

Его спина прямая, плечи расправлены. Он – скала, о которую вот-вот разобьётся вся эта бравада.

– Для отстранения правящего рода, Урсула, нужны куда более веские причины, – его голос низок и спокоен, но разносится под сводами пещеры, заглушая последние шепотки.

– Думаешь, этого мало, чтобы выдвинуть вотум недоверия? – усмехается она.

Артур делает шаг вперёд, и его зелёные глаза, холодные и острые, как льдины, буравят Медведицу.

– Армэль не мог не принять свою жену. Марьяна – его истинная. Их связь освящена древними клятвами перед самим Медведем. А это…

Муж поднимает сцепленные руки, и наручники на мгновение вспыхивают тусклым светом:

– Произвол Совета. Вы не можете ставить под сомнение истинность. Да, Марьяна оступилась. Да, она нанесла клану наших братьев и сестёр рану. Но разве не наш закон гласит, что покаяние искупает всё?

В пещере наступает мёртвая тишина. Старейшины, сидящие полукругом, переглядываются. Кто-то неодобрительно хмурится, но многие кивают, не в силах возразить против священной для них истины.

– К тому же, – продолжает Артур, и его голос приобретает стальные нотки, – проклятие снято. Клан моей жены, – он слегка поворачивает голову в мою сторону, – свободен. Ущерб возмещён. Какие ещё могут быть претензии к той, что искупила свою вину? Твой аргумент, Урсула, не просто неубедителен. Он – пуст.

Медведица, кажется, не ожидала такой уверенной контратаки. Её тонкие ноздри раздуваются, а в глазах вспыхивает ярость.

Она пытается перебить, что-то выкрикивает, но её голос тонет в нарастающем гуле.

Артур не позволяет народу заглушить свой голос и продолжает:

– И не забывай, для такого решения, как отстранение правящего рода, требуется не просто чьё-то слово или претензия. Необходимо голосование Совета. Всех. Уверена ли ты в своей поддержке, Урсула?

Он бросает этот вызов прямо в лицо собравшимся, и я вижу, как несколько седых Медведей отводят взгляды.

Похоже, Урсулу поддерживают далеко не все. Да и её глазёнки бегают по собравшимся, явно в поисках одобрения.

И тогда её взгляд, горящий бессильной злобой, переключается на меня. Чувство, будто на меня навели прицел. Холодный пот проступает на спине.

– Хорошо! – голос Медведицы словно режет воздух. – Допустим, с ведьмой всё решено. Но что же тогда с ней?

Её палец направлен прямо в моё сердце.

– Эта… человечишка! Её «истинность» не подтверждена перед Советом! Не было древнего обряда, не было свидетельства Медведя! А брачные игры уже на носу! И ты, – она яростно тычет пальцем в Артура, – взял её в жены без разрешения Совета! Самовольно! Это ли не наплевательское отношение к нашим законам?

Вот оно. Главный удар. И он направлен в меня. Меня всю передёргивает, и я инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня, изучают, оценивают.

Я здесь, чужачка. Слабое звено. И уязвимость мужа.

Но Артур не позволяет давлению нарасти. Он смещается, снова заслоняя меня собой.

– Обряд не был проведён, потому что был невозможен!

Его голос гремит, заставляя содрогнуться даже самых старых и могущественных Медведей.

– Проклятие Марьяны висело над всем родом Алатеи! Оно искажало саму суть магии! Теперь проклятие снято. И ничто не мешает нам провести обряд истинности. Здесь и сейчас, если Совет того пожелает. Я докажу то, что и так всем очевидно.

Здесь и сейчас?

«Что будет, когда они проведут обряд?» – проносится в моей голове паническая мысль.

Я не готова. Я не знаю, что это такое. Не знаю, что от меня потребуют. Вдруг я не пройду? Вдруг это какое-то испытание, которое я не выдержу?

«Не волнуйся, любимая», – звучит в моей голове.

Да как же здесь не волноваться?

Но Урсула лишь презрительно фыркает, отмахиваясь от слов Артура:

– Обряд? Обряд – дело десятое, Артур Белогорцев. Я убеждена, что весь твой род недостоин титула вожака! Армэль проявил слабость! Ты – безрассудство! Вы оба демонстрируете, что ваши личные чувства для вас важнее благополучия клана!

Она снова обращается к Совету, разводя руками, и издевательски хмыкает.

– Я предлагаю не цепляться за частные вопросы! Я говорю о системной проблеме! Род Белогорцевых изжил себя!

Артур не двигается. Он изучает её с холодным взглядом.

– Что же ты предлагаешь, Урсула? – его вопрос повисает в тишине.

– Выборы! – выкрикивает она, и её глаза загораются торжествующим огнём. – Честные и открытые выборы вожака! Пусть клан сам решит, кому доверить свою судьбу! Пусть кандидаты докажут свою силу и мудрость! Или ты боишься конкуренции, наследник?

Кажется, мы пришли туда, откуда начали. Разве не это грозило Артуру, если он не найдёт свою истинную?

Так вот она – я! Но всё равно проблема остаётся.

Может, это лишь предлог? Может, именно этого враги и добивались с самого начала?

И тут Артур медленно поднимает свои сцепленные руки. Матовые браслеты мерцают в свете факелов.

– Конкуренции?

Он произносит это слово тихо, но так, что его слышно в самом дальнем углу.

– Нет. Но я начинаю понимать, для чего на наследника клана, на будущего вожака, надели магические оковы. Чтобы я не мог помешать твоим выборам. Чтобы я не мог защитить себя и свою семью от таких лживых подданных, как ты. Это показательно.

Его взгляд скользит по старейшинам, и я вижу, как некоторые из них меняются в лице. Они не ожидали, что он так прямо укажет на эту непозволительную меру.

– Молись, чтобы эти наручники остались на мне…

Урсула бледнеет, но на её губах ещё играет ухмылка. Она готова что-то сказать, какой-то колкий ответ, который окончательно затянет петлю на нашей шее.

Но её останавливает новый голос. Голос, который до этого момента хранил гробовое молчание.

– Довольно.

Все взгляды устремляются на Армэля.

Он поднимается со своего места. Медленно, будто каждое движение даётся ему с огромным трудом. Но в его осанке, в его взгляде – вся непреклонная мощь действующего вожака.

– Пока ещё я здесь главный, – говорит он, и его бас, глухой и мощный, разносится по пещере.

Его глаза, такие же зелёные, как у Артура, останавливаются на стражах:

– Снимите наручники с моего внука! Немедленно.

Стражи замирают в нерешительности, бросая взгляд на Урсулу, но под тяжёлым взглядом Армэля Тихон нехотя делает шаг вперёд и, бормоча что-то под нос, щёлкает замками.

Браслеты с шипением расстёгиваются и с грохотом падают на каменный пол. Артур медленно опускает руки, потирая запястья.

Армэль переводит гордый взгляд на Совет.

– Вы слышали обвинения, – говорит он. – И вы слышали моего внука. Я не буду оправдываться. Закон и истинность – на нашей стороне. Но если Совет, – он делает паузу, подчёркивая слово, – если Совет поддержит Урсулу и сочтёт мой род недостойным… Я сложу с себя полномочия вожака. Добровольно.

В пещере раздаётся общий сдавленный вздох. Даже Урсула кажется ошеломлённой. Она не ожидала такого.

– Но знайте, – голос Армэля становится тише, но от этого лишь страшнее, – тогда, по нашему древнему закону, начнётся борьба за место вожака. Борьба не на словах. Борьба не на выборах. Борьба кровью и когтями. До последнего. Готовы ли вы к таким последствиям? Готов ли наш клан к этой крови? Готова ли ты, Урсула?

Он не ждёт ответа. Медленно опускается на свой трон и, кажется, будто вся пещера затаила дыхание вместе с ним. Тишина становится оглушительной.

Глава 3

Тишина после слов Армэля так и продолжает висеть. Кажется, даже факелы горят тише.

Я смотрю на Урсулу и вижу, как её торжествующая ухмылка медленно сползает с лица, сменяясь бледной, холодной яростью. Она не ожидала такого хода. Борьба кровью и когтями – это не те интриги, которые она плела.

Это уже серьёзная угроза всему клану. Кто знает, сколько будет желающих и к чему всё приведёт.

С места, не спеша, поднимается один из старейшин. Тот, что сидел по правую руку от Армэля. Он не такой могучий, как другие, скорее – жилистый и сухой, но в его глазах горит острый ум.

Это Микаэль – Председатель Совета.

– Совет выслушал все стороны. И теперь слово за нами, – его голос не громкий, но он прорезает напряжённую тишину как нож.

Он обводит взглядом и Урсулу, и Артура, и останавливается на мне.

– Невозможно, – начинает он, отчеканивая каждое слово, – принять решение об отстранении правящего рода вот так, сгоряча, без серьёзнейших, неоспоримых и доказанных причин. То, что мы слышали сегодня, – это эмоции. Подозрения. А не доказательства измены клану или недееспособности.

В толпе кто-то выдыхает с облегчением, а кто-то, напротив, ворчит. Урсула ядовито щурится, но молчит. Спорить с Микаэлем на этом этапе – значит выставить себя глупой и нетерпеливой.

– Армэль Белогорцев, – продолжает председатель, поворачиваясь к трону, – правил нашим кланом десятки лет. Мудро и справедливо. Без нареканий. Да, его решение принять обратно Марьяну… вызвало вопросы. Но давайте не будем лицемерами!

Микаэль кивает в сторону ведьмы, и его голос крепнет:

– Все мы помним Марьяну молодой. Мы приняли её когда-то в наш клан. Её истинность не вызывала сомнений тогда. Её тайны… – он делает небольшую паузу, – да, о них никто не знал. И это упущение. Но спорить с истинностью, однажды дарованной Медведем, – это путь в никуда.

Председатель поворачивается ко всему залу, и его взгляд становится тяжёлым, поучительным.

Замираю вместе со всеми и слушаю внимательно: я здесь новенькая и ещё толком ничего не знаю. А ведь если всё пройдёт гладко, рано или поздно мне быть правой рукой супруга на его пути.

Вожак – это не просто должность, это куда более серьёзный титул, с огромной ответственностью.

– Я напомню вам, к каким ужасающим последствиям приводят прецеденты отказа от истинности. Вымирание. Деградация. Забвение. Вспомните Белых Волков! Они возомнили себя выше природы, пошли против своих истинных пар! И что мы видим теперь?

А что мы видим? Белые Волки – это же тот самый Вейлин? У него вроде всё замечательно.

– Они довели свой клан до предела! Да, волки нам не друзья, – в голосе Председателя слышится лёгкое презрение, – но их горькие ошибки должны служить нам уроком. Мы не имеем права наступать на те же грабли!

В пещере снова поднимается гул. Кто-то кричит что-то в поддержку, кто-то негодует. Я ловлю себя на том, что ищу в толпе знакомые лица.

– И посмотрите, какого величия Белые достигли так быстро, вернув древние законы. Вот она истина древних законов, что нельзя нарушать.

Нахожу в толпе Диму, того самого паренька, что дружит с Артуром. Он стоит чуть в стороне и сияет, широко и открыто улыбаясь мне. Он явно на нашей стороне.

А вот рядом с ним – его мать, Алиса. Высокая, строгая женщина с печальными глазами. Она не улыбается.

Она сидит, подперев голову рукой, и смотрит куда-то в пол, будто решает в уме сложнейшую задачу. Её задумчивость настораживает.

Микаэль поднимает руку, требуя тишины.

– На основании всего услышанного, Совет берёт три дня на совещание! – объявляет он. – За это время мы взвесим все «за» и «против» и вынесем своё решение. В это время любой желающий может предъявить совету обоснованные претензии, доказательства и другую важную информацию.

Затем взгляд Председателя падает на нас с Артуром.

– И дабы снять один из ключевых вопросов, я отдаю распоряжение шаманам и хранителям ритуалов начать подготовку к обряду подтверждения истинности Алатеи Белогорцевой. Пусть все увидят правду.

Толпа реагирует на это шквалом одобрительных возгласов. Людям нужна зрелищность, нужна магия, нужна уверенность. Обряд – это как раз то, что может её дать.

Микаэль делает несколько шагов в нашу сторону и, понизив голос так, что слышно только нам с супругом, говорит уже не как Председатель, а как старый воин, дающий совет молодому.

– Артур, – его голос становится тише и суше. – Будь начеку. И будь готов. Готов к борьбе. Не исключено, что Совет, несмотря на все мои слова, дрогнет и встанет на сторону Урсулы. Сила её фракции… растёт. Думай уже сейчас, как ты будешь отстаивать своё право. И помни – закон крови старше любых советов.

Он кивает нам и отходит, чтобы объявить собрание закрытым.

Хаос медленно заполняет пещеру. Нас с Артуром окружают люди – одни хлопают по плечу, другие что-то кричат, третьи просто смотрят с любопытством. Но всё это – один сплошной гул в ушах.

Рука Артура крепко сжимает мою, и он, не говоря ни слова, начинает прокладывать нам путь к выходу, мягко, но неуклонно отодвигая собратьев.

Мы вырываемся из пещеры, и свежий лесной воздух бьёт в голову, как ушат холодной воды.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Только сейчас до меня доходит, как сильно я напряжена. Всё тело ноет, будто после долгой пробежки.

Мы молча идём по тропинке к нашему дому. Солнце уже поднялось высоко, но его свет не радует.

Артур открывает дверь, мы заходим внутрь, и он поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит оглушительно громко в тишине нашего жилища.

И тут меня накрывает. Вся ярость, весь страх, всё напряжение этих часов вырывается наружу одним большим, предательским комом к горлу.

Я оборачиваюсь к мужу, бросаюсь к нему и утыкаюсь лицом в его тёплую и широкую грудь. Я не плачу. Слёз нет. Есть только глубокая, всепоглощающая дрожь, которую я не могу остановить.

– Всё хорошо, любимая, – его руки обнимают меня, одна – на спине, другая – на затылке, прижимая меня крепче. – Всё хорошо. Я с тобой. Мы справимся.

Его голос спокоен. Даже слишком. Он – моя скала. Моя крепость. И пока он со мной, я чувствую, что могу пережить всё что угодно.

Я просто стою так, дыша им, слушая стук его сердца, и понемногу дрожь отступает, сменяясь глухой, тяжёлой усталостью.

И в этот самый момент, когда кажется, что мы можем просто рухнуть на кровать и проспать до следующего утра, раздаётся тихий, но настойчивый стук в дверь.

Мы с Артуром переглядываемся.

Кто? Стражи? Снова?

Глава 4

Артур не выпускает меня из объятий и поворачивается к двери.

– Кто там? – спрашивает он настороженно.

– Это мы, Артур. Алиса и Димка, – доносится из-за двери спокойный, мягкий голос Алисы, а мы выдыхаем. – Принесли вам поесть. Думаем, вам сейчас не до готовки.

Артур внимательно смотрит на меня, будто спрашивает, открыть или нет. А у меня нет причин возражать. Я уже успокоилась, да и Алиса в прошлый раз мне показалась хорошей женщиной. Не вижу смысла отказывать ей в гостеприимстве.

Киваю, а супруг открывает дверь.

На пороге действительно стоят Алиса и её сын. Димка держит в руках плетёную корзинку, откуда доносится дивный, сдобный аромат свежей выпечки. А его мать держит глиняный кувшин, наверняка чаем или чем-то подобным.

– Проходите, – говорит Артур, отступая и впуская их в наш дом. – Нам действительно не до готовки. Совет оказался настоящим балаганом. Спасибо тебе, ты всегда приходишь на помощь, когда это нужно.

Муж улыбается, да и мне становится легче.

– Да что ты, – отмахивается Алиса, её внимательный взгляд скользит по мне, и я вижу в её глазах понимание и долю той же усталости, что и во мне. – В такие дни нужно держаться вместе.

Мы проходим на кухню, расставляем на столе, принесённое гостями. Аромат тёплого хлеба и пряного чая понемногу разгоняет мрачную атмосферу.