Заговоры уральской целительницы на деньги и достаток

Об уральской целительнице Марии Баженовой и ее удивительном заговорном искусстве я была наслышана давно – в основном, от тех, кому она помогла, а это были люди из самых разных кругов и самого разного уровня благосостояния, от скромных пенсионеров до успешных бизнесменов. Мария – человек не публичный, к известности не стремится, от встреч с журналистами уклоняется, и потому, когда мне все-таки удалось договориться о беседе с ней, я была на седьмом небе от счастья: вот так повезло! Перед встречей с уральской целительницей я волновалась: как-то мне удастся найти с ней общий язык? Удастся ли расспросить о ее удивительном даре творить заговоры, которые помогают?

Сама Мария и ее жилище поразили меня с первого взгляда. Откровенно говоря, я отчего-то ожидала увидеть ветхую старушку в старомодном платочке, – как говорится, родом из медвежьего угла. А дверь мне отворила ладная, крепкая женщина зрелых лет, стать которой напоминала о ее казачьих уральских предках. Держится с достоинством, одета просто, без вычур, на плечах – цветастая посадская шаль. При взгляде на Марию сразу же вспомнились мне бессмертные строки Некрасова о русских женщинах – такой и коня на скаку остановить ничего не стоит, и в горящую избу войти. А еще вспомнились мне читанные в детстве чудесные уральские сказы Бажова. Вот такой, наверно, и была Медной горы хозяйка: осанка как у царицы, а зеленоватые глаза из-под властно сросшихся бровей смотрят так пристально, что как будто видят тебя насквозь, как говорится, со всеми потрохами. Глядят эти глаза так, будто Марии известно нечто, недоступное никому из нас, будто владеет она тайным знанием. Да ведь так оно и есть! На мгновение мне даже стало не по себе, но мы быстро разговорились. Предложила Мария на ты разговаривать, благо по возрасту мы не сильно отличались, а у меня почему-то язык не поворачивался ей тыкать. Так и беседовали: она мне «ты», а я ей «вы».

– Ты не просто так ко мне пришла, тебя сама судьба привела, – без обиняков заявила уральская целительница. – Давно жду человека такого, кто бы мне помог. А что раньше вашего брата журналиста-писаки чуралась-сторонилась, то не удивляйся. Кому попало доверять не хочу, переврут слова мои да еще сверху наврут с три короба, ведьму-Ягу из меня сделают. Тебе верю. Книгу хочу написать, дело доброе сделать, а не в интервью ля-ля языком трепать. Ты покуда оглядывайся, не стесняйся. Вот, видишь, иконы в красному углу у меня, крещеная я, не Яга, не ведьма. – И лицо Марии озаряется улыбкой.

Живет Мария Баженова не роскошно, но и не бедно, уютное у нее жилище, цветы пышно по окнам цветут, а у плохого человека, всем известно, цветы вянут. В кресле кошка трехцветная дремлет, во сне мурлычет. На полках сувениры из уральских самоцветов, особенно много празднично-зеленого малахита. По стенам пейзажи прекрасной нашей русской природы. А еще я заметила – повсюду вышивок разных много.

– И сама вышиваю, как время свободное есть, и нанесли-надарили, – объясняет Мария.

Мой взгляд падает на письменный стол, на котором аккуратной стопкой сложены толстые исписанные тетради.

– А картотека моя, – говорит хозяйка. – Всех не упомнишь, а тут каждый, кто обращался, как на ладони. И заговоры, какие собрала да сама сотворила, сюда заношу, все по порядку, какой от чего. Надо бы в машину, говорят, перенести, да все недосуг мне машину-то освоить, другого дела много. Век человечий короток, всего не поспеешь. Потому люди и должны друг другу помогать.

Я догадываюсь, что это она о компьютере, объясняю, что сама, конечно, на нем работаю.

– Вот и хорошо, вот и ладно, – приметно обрадовалась Мария. – Так-то нам сподручнее будет! Если ты мне помочь согласна, тебе зачтется, потому дело это благое, доброе. Я тебе растолкую, что и как, а ты запишешь, люди знать будут.

Так началась моя работа с уральской целительницей Марией Михайловной Баженовой. Видно, и впрямь сама судьба позаботилась о нашей встрече, столкнула нас друг с другом.

– Не мастерица я книги-то писать, – объяснила мне Мария. – Потому помощница мне дозарезу нужна. Песни по молодости складывала, стихов да песен много наизусть знаю, потому и заговоры свои нет-нет да и составлю стихом, чтоб запоминалось легче. Тогда и читать можно, и в напев сказывать, если кому охота.

Я обратила внимание, что голос у Марии звучный, грудной – наверно, и впрямь певунья хорошая. Выговор по-уральски мягкий, но речь грамотная – «пообвыклась тут, потерлась в столицах-то», говорит она сама. Речь свою Мария охотно расцвечивает словечками и прибаутками, которыми так славится русская земля и уральский край, но, если видит недоуменный взгляд собеседника, всегда пояснит – мол, так у нас говорят.

Взялись мы за работу, и я стала записывать каждое слово Марии. Условились так: будет она рассказывать мне по порядку, как творить заговоры, я за ней исправлять ничего не стану, чтобы слово сочное, народное, силы своей не потеряло. «Ну, а если я какое понятие не вспомню, из городских да из деловых, то ты мне подскажешь и в нужное место в книге спишешь, – попросила меня Мария, – потому многим городским-то сейчас сподручнее и понятнее, если по-иностранному сказать: бизнес там или эти, как их, инвестиции. Я-то привыкла по-старинке говорить, – дело да вклады».