Клисандра (рукопись). Генерация К5 | Рукопись ЛаКроя

0101| МАЯК ВОЗДУШНОГО ПРИЧАЛА

Клисандра | Маяк Воздушного причала

Да какого?! … голова гудит. Видимо погуляли мы вчера по полной. Глаза слиплись, не могу открыть. К черту, не буду открывать. Вот ветрище, опять кто-то окна не закрыл?! Замки надо на окна поставить, все-таки сорок седьмой этаж. Я с трудом разлепил глаза.

Нет, я не дома, совсем не дома. Я валяюсь на какой-то каменной плите и ветер вокруг… сильный, даже вставать не буду.

Оглядеться надо… о маяк вижу, вот загуляли вчера… интересно какое же здесь море. Резкой болью отдалась мысль, что я не помню ни одного названия моря, да я вообще ничего не помню… как меня зовут? Сил нет, я закрыл глаза и отключился.

Холодно, холодно и темно вокруг, вторая попытка прийти в себя удачнее, я даже смог сесть. Оказывается, я уже на самом берегу… постой, какой на берегу, под скалой нет воды… это… это облака. Хорошо не сдуло. От маяка в мою сторону двинулось темное пятно. Глаза отказываются давать нормальную картинку, не вижу ни черта.

Вот блин… фу… фу, пошел прочь, зверюга. Пес или волк, не могу разглядеть. Наверно надо сопротивляться прежде чем меня начнут есть. В голове помутнело и тело снова решило лечь.

С неба на меня смотрела луна, непривычно большая, с каким-то изумрудным отливом. Никогда не видел такого… похоже галлюцинации… рядом висела вторая луна, заливая небо голубым светом.

Сплю, да точно сплю, как там… ущипнуть себя за руку… на этой мысли сознание успокоилось и погасло.

Очнулся в третий раз… ну сейчас-то в своей кровати? Нет, опять под двумя лунами. Что за упрямый сон… эй… эй-ей, зверюга, отпусти! То ли пес, то ли волк тащил меня за ногу в сторону маяка. Зверь перехватился зубами у лодыжки, и резкая боль в ноге снова выключила сознание.

Дома я так и не проснулся, это был мой первый день на Клисандре. В мире, живущем по своим законам под двумя лунами, в мире где народы бьются друг с другом в двухнедельной войне каждые четыре года. В мире, который подарил мне и новых друзей, и новых врагов, и новых вопросов к себе и богу.

Начнем, пожалуй, по порядку. Прибыл я в этот мир прямиком на Воздушный причал. Кто и когда поставил тут маяк не известно, но поставили удачно – таких как я заносит сюда с завидной постоянностью. Воздушный причал – крайняя точка горной цепи, разделяющей всю Клисандру с севера на юг.

Собственно, сам причал – это небольшая каменная площадка в виде трилистника клевера. В центре стоит маяк – белая тридцатиметровая башня с газовой горелкой и маячными линзами, отполированными еще сотню войн назад лучшими мастерами-стеклодувами страны Калеров.

Воздушный причал – одно из красивейших мест Клисандры и, если бы у меня был в жизни последний час – я бы провел его именно здесь.

Когда в день равенства в июле солнце на закате на половину погружается в облака, наполняя их всеми оттенками красного на севере появляется спутник этого мира – Никас – голубая луна Клисандры, под чьим мягким светом принято творить – народ Клисандры считает ночь Никоса – временем для любви и творчества, спать в которую позволено только грудным детям и немощным старикам. Примерно через час восходит Ликос – изумрудный спутник Клисандры.

На смотровой площадке маяка есть плетеный круглый гамак.

Переплетение канатов, свежий чуть соленый ветер, сплетение света двух лун и солнца, кружка глинтвейна… кажется, что время останавливается.

Старик Брикс – смотритель маяка – рассказывал, что подобрали меня на самом краю западного свеса. Ветер медленно переваливал мое уже остывающее тело к краю, как в лодыжку мне вцепились клыки Клерка – огромный черный пес-водолаз, привыкший сначала спасать, а потом разбираться друг перед ним или враг. Так за лодыжку Клерк и притащил меня к маяку, за что я его благодарю каждый раз, как навещаю Брикса.

Неделю старик накачивал меня дурно пахнущими отварами каких-то трав, рассказывал мне истории, в которых ни одно название не были мне знакомы, на его вопросы о себе я ответить не мог, да и не помнил про себя ни минуты. Когда я окреп достаточно, чтобы встать на ноги я доковылял до стула с моими вещами.

Досталось мне немного: джинсы, изрядно потрепанный тонкий серый свитер, кожаный плащ с жестким потайным карманом, в котором лежали очки с чуть затемненными стеклами в оправе темной меди, высокие кожаные темно коричневые сапоги видавшие похоже больше чем я, пара клинков – длинный самурайский меч и его двойник втрое меньше, оба украшены рядами причудливо изогнутых букв казалось бы из разных алфавитов, небольшая наплечная сумка в которой кроме кошелька, блокнота и красного конструкторского карандаша нашлась вещица, приоткрывшая немного обо мне. Это была визитная карточка, где по плотному тонкому полупрозрачному пластику черными рукописным шрифтом значилось, что зовут меня Марк ЛаКрой и я экспериментальный архитектор. В сумке нашелся кисет с приятным табаком, папиросная бумага, а кошелек был туго набит не по размеру весомыми монетами. Монеты напоминали медь, на них не было рисунка, только пробиты треугольные отверстия, обозначающие видимо вес монеты.

Пробежки и свежий воздух привели меня в порядок, а Брикс каждый вечер рассказывал мне истории Клисандры и как-то утром к маяку подошел почтовый, передавший мне конверт с вензелем императора Хауоми – юго-западного народа: «Марк ЛаКрой, мне доложили о ваших способностях в архитектуре. Я жду Вас через десять лун во временной резиденции на юге моих лесов. Почтовой даст Вам карту. Ваше согласие будет вознаграждено стократно ваших ожиданий».

Предложение, от которого не стоит отказываться, мой друг! – загадочно произнес Брикс, читающий через мое плечо, – Я помогу тебе со сборами.

0102| ЭМОЦИИ

Клисандра | На пути к Хауоми

Брикс снабдил меня самодельной картой и отметил, где я смогу провести ночь и отдохнуть. Каждому хозяину постоялого двора он написал письмо, начиная словами «Дорогой друг» и заканчивая «окажите ему радушный приём, скоротайте вечер за рассказом о землях вокруг вашего благодатного дома, от Вас его дорога пойдет к… Искренне ваш ББ».

– Старик не так прост, – подумал я, рассматривая его согнутую годами фигуру, седые кудрявые волосы и потрепанную временем кожаную жилетку, с которой он кажется не расставался с того времени как надел полвека назад.

Было в этой вещице что-то магическое. Добротная мягкая коричневая кожа, простроченная двойной нитью, затягивалась на семь ремешков с медными пряжками и когда в редкие времена хорошего настояния Брикс начинал рассказывать о войнах его спина распрямлялась, плечи расправлялись, он молодел вдвое и становился похож на рыцаря, готового поразить врага одним величием вида и силой взгляда.

Дорогие друзья Брикса оказывали мне самый теплый прием, они же оказались наместниками Хауоми на своих землях, каждый управлял территорией и народом на ней. Не буду сейчас тратить время на описание всего увлекательного пути, на котором мои знания о мироустройство Клисандры стократно увеличились, а остановимся ненадолго в месте моего последнего ночлега – доме Кроули Лэй Матэо – смотрителя южного леса земель Хауоми и главу клана Матэо.

У народа Хауоми очень сильны семейные связи, каждый обязан знать своих предков по отцовской линии за сорок четыре последние войны, старшего из рода называют микуи. С древнего языка можно перевести как «дающий ответы». Он принимает последнее решение по спорам внутри своего рода. Микуи принято называть по фамилии, приставка Лэй указывает на высший военный чин, входящий в Земной совет при Императоре.

Матэо был крепкий старик неопределяемого возраста, он встретил меня в тренировочном костюме с металлической маской на лице, в руках держал две деревянные имитации катаны, которые используют для учебных боев. Он даже не поднял маску, приняв меня за посыльного. Взял письмо, не вскрывая заткнул за пояс, бросил монету за услугу доставки и уже хотел вернуться к трем своим партнерам, они ждали продолжения ожесточенного боя три против одного, боя, который я прервал своим появлением. Матэо развернулся, собираясь уходить, и мне пришлось его окликнуть.

– Прошу прощения, меня зовут Марк, Марк ЛаКрой и я бы просил Вас прочесть письмо сейчас. Оно от Вашего друга – смотрителя маяка Брикса и в нем разъяснено кто я и с какой просьбой пришел в Ваш дом, – Матэо снял маску и отложил катаны, имя моего спасителя производило поразительный эффект на всех, кому было названо.

Матэо вскрыл конверт и дважды перечитал письмо, периодически поглядывая на меня то с удивлением, то с сомнением.

– Ах Брикс, мой старый друг… приятные воспоминания рождает память, когда я вижу слова, выведенные его рукой. Вы чемто понравились этому крайне уважаемому мной человеку, а Брикс не ошибается в людях, поэтому мой дом – Ваш дом. Ваша крайняя молодость и неопытность взгляда позволяет мне полагать, что вам нечем было отплатить старику, а благотворительностью от занимается или от любви или по совести… думаю он спас Вас от смерти или большой беды и теперь считает себя в ответе за Вашу судьбу… ваши штаны, точнее джинсы, кажется так их называют, явно не дело мануфактур Клисандры… а стало быть Брикс Вас нашёл – речь была неспешной, взгляд цепкий, выразительный, но не выдающий эмоций, опыт Матэо позволял читать людей по мельчайшим деталям, его глаза притягивали и вводили в транс абсолютного согласия, будь сказанное им полной чушью я не смел бы возразить, но именно сейчас Матэо попадал в цель каждой буквой и видел подтверждение этому в моем молчании: – Позвольте, Марк, предложить вам вечернюю беседу за чашечкой напитка, который я уверен добавит в вашу юную жизнь новых красок. Примите ванну, переоденьтесь подобающе, моя внучка Мика проводит Вас и все покажет.

Из-за полупрозрачной перегородки, сделанной из мелкого плетения тонких деревянных реек беззвучно выплыла миниатюрная девушка в черном атласном халате, волосы были высоко забраны, позволяя рассмотреть выразительные линии лица, уши украшали медные змейки, разместившие голову с изумрудным глазом на мочке и извиваясь хвостом вверх, ей с трудом можно было дать больше семнадцати лет, но плавность походки с которой она несла себя и взгляд огромных бездонных глаз выдавал жизненный опыт – эта была взрослая абсолютно уверенная в себе женщина – она молча остановилась передо мной, замерла на долю секунды как рысь перед прыжком, проведя рукой по своей шее как будто проверяя что-то. Её глаза на миг стали недвижимы и мне захотелось провести перед её очаровательным лицом ладонью, но Мика моргнула и вернулась мыслями обратно к нам с дедом.

– Нет, Марк ЛаКрой, я не застыла и Вам не показалось. Да, действительно придётся переодеваться, в доме Матэо чтут традиции. На мне не как вы думаете «верх от кимоно, к которому я не успела одеть низ» – это традиционное платье Первого Лицея Хауоми, носить которое как честь, так и обязанность, понимаю, что Вас привлекают мои ноги, но старайтесь иногда поднимать взгляд – я буду признательна.

– А …, – я хотел вставить пару слов, но не мог, успевая только приоткрыть рот, как получал очередное озвучивание моих мыслей или сразу ответ.

– Идите за мной, есть напиток лучше красного сухого вина, скоро мы Вас в этом убедим. И, да, вы абсолютно правы, спорить со мной Вам не стоит. Я тоже рада познакомится и мне нравится ход Ваших мыслей, Марк. Мы подружимся.

– Могу я попросить… – Расслабьтесь, я не буду читать Ваши мысли постоянно, но рекомендую помнить о этой возможности.

Я поблагодарил Матэо за тёплый приём и, заверив что буду ждать с нетерпением вечерней дегустации, отправился за Микой по пятам.

Ага… вот что она проверяла, когда зависла – на тонкой шее чуть ниже волос красовался небольшой изумруд, оплетенный семью медными лепестками. Я сократил дистанцию и чуть не наступал девушке на пятки рассматривая так привлекший меня предмет.

– А как он …, – не успел я договорить, как девушка меня опять перебила.

– Это микродермал, вживляется в кожу, никаких цепочек.

Вы очень внимательны… и любопытны, – Мика обернулась и первый раз улыбнулась мне, чуть-чуть уголками губ.

– Можно я все-таки буду говорить даже если ты уже знаешь ответы? Мне так комфортнее.

– Согласна, можно и на ты. Пришли. Гостевая комната в твоем распоряжении. Ванна готова. Я зайду через час, – пока я провел взглядом осматриваясь, Мика беззвучно исчезла.

Огромная ванна в полный рост оказалась очень кстати. Хауоми не представляют свою жизнь без всяческих масел и благовоний, каждое помещение не только должно быть правильно оформлено и обставлено, но и поддерживать правильный аромат.

Так в моей ванне пахло лавандой с нотками мандарина, а вода была ровно по температуре тела, после долгого дня пути это было то что надо и отдавшись мыслям о моей новой знакомой я не заметил, как уснул.

– Что тебе снилось? – Мика сидела в плетеном кресле в углу ванной закинув ноги на подоконник и изучала короткий клинок из моей пары. Она всегда старалась держать ноги как можно выше от земли.

– Мне снилась ты, точнее мы, бегали по лесу, я и сейчас отдышаться не могу. Долго я спал? Не поздно еще для дегустации? Девушка проигнорировала мой ответ, продолжая разглядывать лезвие. А я разглядывал её. Удивительно, кажется, её черты знакомы мне всю жизнь. Познакомились мы явно не сегодня.

Микадо поворачивала лезвие в одну сторону, а сама наклоняла голову в другую. Она внутренне разговаривала с моим мечем и не удивлюсь, если и ответы получала.

– Интересный клириптоновый клинок, не нашей закалки, слишком молчаливый, думаю он вместе с тобой с луны свалился, готова спорить – ты умеешь им только хлеб резать и то не очень-то ровно. Матэо уже ждет. Успеешь только одеться: нижняя рубашка и вечерняя одежда на стуле за тобой, жду за дверью. И… не забывай сон, расскажешь потом.

Мика привела меня в квадратный зал, застеленный полумягкими матами. По стенам были развешаны луки, мечи, глефы всех видов, метательные ножи, в углу стояла пара деревянных манекенов с изрядно покореженными металлическими накладками для отработки ударов. Стены были расписаны боевыми сценами, чередующимися с изображениями невероятно красивых женщин Хауоми, судя по одежде – учениц Первого Лицея.

Матэо поприветствовал меня легким кивком головы и, заметив мой интерес к оружию, размеренно произнес: – Истинное оружие внутри. Великий воин не тот, кто одерживает победу за победой, а тот, кто без лишних боев добивается задуманного, уважая и друзей, и врагов, не забывая о простых жизненных радостях. Бой – крайняя мера, помни это, Марк! Матэо встречал меня у овального низкого резного столика, поверхность которого была вся в мелких квадратных отверстиях, вокруг лежали несколько больших тканевых мешков, частично набитых горохом, – устраивайся поудобнее, эти чудные «стулья» подарил мне сам Император, надо встряхнуть, а потом сесть – стул подстроится под тело. Давай поближе, так чтобы рука могла дотянуться до стола, пусть тело отдыхает, этот вечер будет посвящен духу.

– Удивительная вещь, – я искренне восхищался «стульями», расположившись полулежа и немного подвигавшись я добился что мешок комфортно повторил форму тела, а верхняя его часть стала подголовником, – Вы большой знаток человеческих потребностей, все в Вашем доме продумано до мелочей.

– Это заслуга Мики, здесь ко всему приложена её рука… или её клинок, – Матэо улыбнулся и кивнул в сторону изрубленных манекенов, – Это четвертые за месяц, для тебя будет большой удачей взять пару уроков.

– Вы мне льстите, дедушка, – Мика вошла в комнату в длинном бежевом халате с черными отворотами, на отворотах красовались причудливо изогнутые символы, на круглом подносе стояло несколько маленьких медных рюмок и тарелка с тонко нарезанным лаймом.

Матэо достал длинную спичку, поджог ароматическую свечу, подвешенную над столом и поймав мой заинтересованный взгляд на содержимом рюмок начал: – Хауоми славятся как искусные фармацевты, мы посылаем лекарства во все уголки Клисандры, даже Инерты (народ изгоев на юго-востоке) в списке наших клиентов, но то что ты попробуешь сейчас превосходит всё ранее открытое. Мика работала над технологией почти пять лет и только неделю назад вышла на стабильные результаты – ты смотришь на эликсиры настроения. Милая, ты мне собери, так чтобы голова была ясна, а тело расслабилась, а нашего гостя можешь удивить. Это совершенно безопасно, Марк, поверь мне, я пробовал все кроме одного и как видишь жив и здоров.

– Давай, для эффекта залпом, – протянула мне Мика первую мензурку, которую я опрокинул на одном дыхании, сбив жжение во рту долькой лайма: – На текилу похоже. По мне слишком крепкий напиток! Тепло спустилось в живот, терпкое послевкусие, легко закружилась голова, очень-очень приятный эффект, но слишком быстрый. Пробежали мурашки по затылку. Как когда ловишь взгляд незнакомого человека, который следит за тобой. Почему зал такой большой?! Я вдруг почувствовал себя ничтожно маленьким, захотелось спрятаться в щель между матами.

Стены же бумажные, а если на нас нападут… или на меня.

Старик странно смотрит. Меня переодели в неудобный балахон специально, чтобы не мог сопротивляться… нижняя рубаха узкая, в такой не убежишь… засада, подстава, бежать, прятаться… дальше испуганное тело отказалось слушаться, и я потерял нить событий. А через несколько секунд расслышал голос девушки: – Расскажи ощущения, – Мика с интересом разглядывала меня, забившегося между стеной и манекеном для отработки ударов, я вернулся в нормальное состояние так же быстро, как и ушел из него.

– Страх. Я такого еще не испытывал, неопределенный такой, я будто сам придумывал чего бояться. Потом зрение сузилось и тело перестало слушаться, потом не помню. Так и должно было быть? – Да, это был страх, я рассчитала по твоему весу дозировку, чтобы быстро отошел и дала тебе средний концентрат чтобы сердце выдержало и галлюцинации не начались. Круто? – глаза Мики блестели, она вся сияла в нетерпении рассказать, показать и дать еще попробовать. Увидев мой живой интерес к своей работе девушка затараторила быстро и местами мне не понятно: – Я пока научилась синтезировать несколько базовых эмоций, они парные – это химическая любовь и ненависть, интерес и страх, вожделение и отвращение, страсть и её обратная сторона отрешенность, радость и печаль, гнев и стыд. Сейчас работаю над позиционными и векторными добавками, настроение состоит из трех частей – субъективная оценка, сама эмоция и вектор (или объект). Надо научиться не только вызывать эмоции, но и закладывать позицию – причина во мне или причина из вне. А еще придумать как затачивать проявления на целевой объект. Без вектора клиент начинает поливать направо и налево без разбору… как ты сейчас: я дала тебе страх, но не могу пока уточнить чего тебе бояться. Самый опасный и мой любимый ингредиент – страсть, она как катализатор для всего что внутри тебя. Я могу собрать тебе любое настроение, смешать в разных пропорциях или в разных порядках. Хочешь попробовать еще? – Ничего не понял, но давай… давай что-то более приятное, вот эти вот печаль, стыд и прочее, как-нибудь в другой раз.

На твой вкус.

– Ммм… на мой вкус. Дедушка, оставьте нас, пожалуйста.

Хочу проверить первое впечатление, обещаю наш гость не пострадает. Но будьте недалеко – вдруг я ошиблась.

Матэо покинул зал, покачивая головой. Мика загадочно улыбнулась и протянула мне мензурку, – Это концентрированная отрешенность, для чистоты эксперимента надо занулить твои эмоции. Давай до дна и рассказывай все что чувствуешь, – Мика присела рядом со мной и стала всматриваться в мои глаза.

– Вкуса у этой штуки нет, хотя… все равно безвкусная, всё равно… все равны … – я смотрел вокруг и не мог ничему дать оценку, глаза мои смотрели и не видели, мои уши слушали, но не слышали, – Мика скинула халат и устроилась ко мне на колени, обвила руками мою шею и поцеловала, её губы были безвкусно мокрыми… на моих коленях сидела молодая безумно сексуальная, интереснейшая из женщин Хауоми, а все что родил мой организм мысль что губы мокрые, даже не мысль – ровная констатация факта.

– А теперь чистая страсть! Посмотрим из чего ты сделан, – в её глазах блеснул дьявольский огонёк экспериментатора, и я одним глотком осушил до краев наполненную медную мензурку с жидкостью, походившей на расплавленное серебро. Мика собрала остатки с моих губ поцелуем.

Первое что я почувствовал были её губы, мягкие, чуть сладкие и безумно нежные, то торопливые то до остановки времени неспешные, игривые, будоражащие воображение. Далее включился звук и теплое дыхание самого соблазнительного оттенка начало помогать жидкому серебру плавить лед внутри меня.

– А теперь? – прошептала Мика переворачиваясь и ложась на меня спиной, расправляя поудобнее как я час назад подгонял под себя стул-мешок.

Она была идеальна, я медленно провел рукой от шеи вниз до колен, повторяя и наслаждаясь каждым изгибом её тела, каждым сантиметром нежнейшей как молодой персик кожи. Мои пальцы нашли еще один изумруд внизу живота и я ощутил проходящее сквозь нас напряжение от изумруда на шее, через всю неё вниз, через мои пальцы и сделав круг обратно к ней.

– Ты удивительная. Я хочу тебя, каждая моя часть: тело, душа и разум рвётся тебе на встречу, а дух держит из последних сил. Знаешь, я не помню своего прошлого, но чувствую, что где-то, возможно за пределами Клисандры, есть та, которой я принадлежу и только ей. Спасибо, за возможность сказать словами, хоть и знаешь всё. Мика, я хочу узнать тебя, говорить с тобой, спорить и соглашаться, мне интересна ты… давай не разменивать нашу начинающуюся дружбу на постель, оно того не стоит, поверь, – я был готов к самой резкой реакции, а она смотрела на меня огромными преданными до самой глубины глазами.

– Я… Тебе… Верю, – она сказала это медленно, с какой-то особенной торжественностью самых важных слов, это было признание, тогда я еще не понимал его значение.

– Я же говорила «подружимся» – прошептала Мики, изогнувшись она поцеловала меня, в этот раз коротко, сомкнутыми губами, – Это был последний раз, извини, не хотела сдерживаться. Она накинула халат и протянула мне еще одну мензурку: – Знал бы как я боялась ошибиться… Ладно, хватит с тебя на сегодня, это просто расслабляющая микстура, не хочу объяснять Матэо почему ты такой [она чудесно улыбнулась одними глазами] перевозбужденный.

– Дедушка [сказала она громче], прошу вернитесь к нам.

– Наигралась? – спросил Матэо сурово рассматривая меня.

– Помнишь, ты говорил, что девушка на жизненном пути должна встретить двух мужчин, одному безоговорочно доверять и остаться верна до конца жизни, а второму родить детей. И оба должны быть выбраны единожды… поздравь меня! Я нашла того, кому верить.

– Уважаю твой выбор, милая. Пусть будет так. Друг Мики в любое время желанный гость в моем доме. А еще я жду тебя, Марк, каждый год в день Духа на медитацию – теперь это твоя обязанность. Пора спать, советую завтра отправиться в путь с рассветом, – Матэо задержал не секунду взгляд на Мики, мурлыкающей что-то себе под нос и поправляющей пояс на халате, положил руку на мое плече и проговорил: – Я, пожалуй, сам провожу тебя до комнаты. Дом большой, несложно свернуть не туда. Идем.

0103| КОФЕ С ЛИМОНОМ

Мир изоляции вспоминаний

По мне лучший запах утром – аромат прогревающихся на сковороде кофейных зерен. Ты еще спишь, смотришь увлекательный сон, а свежий кофейный запах наполняет все вокруг.

Мне снится маленький городок, спрятавшийся в горах на побережье. Приветливые люди, размеренная и неспешная жизнь, бесконечный пляж с крупным песком графитового цвета. Я в уличном кафе на какой-то незнакомой старой пешеходной улочке.

Солнце еще только на половину выглядывает из-за невысоких домиков, но уже начинает наигрывать светом на старой отполированной тысячами ног брусчатке. Стул-качалка из плетеной лозы, поддавшись теплому слегка соленому ветру, покачивает меня и на квадратном столике цвета молочного шоколада появляется белоснежная кружка с толстыми круглыми краями, она сливается с фартуком официантки, накинутом поверх темно-синего платья в горошек, которое ненавязчиво, но уверенно подчеркивает её изгибы.

Я засматриваюсь, любуясь и радуясь, что утро начинается так приятно, она пахнет персиковым мармеладом, я пытаюсь запомнить её всю, чтобы унести с собой каждую черточку. Кофе выдает в воздух дымку аромата, ревнуя и требуя внимания к себе.

– Спасибо, – смотрю в её глаза чуть дольше приличного, – Во сколько? – и девушка, улыбнувшись, исчезает за дверями кафе.