Проводник: история одного пробуждения

– Да, я проплакала почти всю ночь, вспоминая. Вино помогло, написала почти всё. Думаете, мне это поможет?

Катя смотрела на «дракона», который был у неё на шее, и по увеличившимся его размерам поняла, что совершила ошибку. Воспоминания Васи и её боль сделали тварь ещё больше.

«Не смотрите на неё, когда будете работать. Вы должны понимать, что она есть. Но не смотреть. Представьте, что это муха или овод, который жужжит где-то. Ты же не будешь обращать на него внимание», – учила её Ольга.

– Какое самое раннее воспоминание о том, что на вас накричали, вы нашли?

Василиса покопалась в бумажках и рассказала о том, что в младшей школе на уроке физкультуры грозный и большой Фаил Заналович на неё накричал, когда она не могла залезть на канат.

– И что вы почувствовали?

– Страх, стыд. Я казалась себе такой маленькой и ни на что не способной…

Катя почувствовала на себе все её эмоции: сначала страх, который пробежался холодком по её спине, потом у неё слегка прихватило горло, а потом её накрыло чувство одиночества и беззащитности. Она всегда понимала, что чувствуют её клиенты, но таких ярких ощущений у неё никогда не было.

Она нечётко, но увидела школьный спортзал и фигуру, одетую в синий спортивный советский костюм, только половину его от пояса: «Видимо, так его видела сама Василиса», – подумала Катя.

У Кати не было возможности анализировать, она решила отпустить процесс и посмотреть, куда это вынесет.

– Давайте поработаем с этим воспоминанием. Вернитесь мысленно в тот момент, когда он на вас кричит. Вы маленькая девочка, почувствуйте снова эти эмоции. У вас тут смесь эмоций, и мы уберём одну за другой. Сначала страх. Страх – это то, что вы не понимаете. Ребенок боится темноты, в которой он ничего не видит. И когда этот страх проходит?

– Когда загорается свет!

– Верно. Мы сейчас будем осветлять ваш страх. Так, любая эмоция – это ваше творение. Я предлагаю вам сказать: «Этот страх – это я». Когда вы понимаете, что вы создали эту эмоцию, и признаётесь себе в этом, вы её развеиваете, потому что за ней ничего нет. Это просто эмоция, туман, воздух. Поэтому говорите хоть вслух, хоть про себя: «Этот страх – это я». И попробуйте почувствовать, когда вас отпустит.

– Этот страх – это я, этот страх – это я, этот страх – это я, этот страх – это я, этот страх – это я, – шептала без остановки Василиса. – Мне кажется, я его убрала.

Катя посмотрела на неё и попыталась почувствовать. «Да, объёма страха стало меньше».

– Теперь, когда мы убрали туман эмоции, давайте посмотрим, что лежит у неё в основе. Чего вы боялись конкретно, попробуйте фактами описать, почему вы испугались?

Василиса немного подумала и сказала: «Я испугалась, что он меня ударит. И меня никто не защитит, никто…» – тихо сказала она.

– Он уже бил кого-то при вас?

– Нет, конечно, он был большой, метра два и очень грозный. Но никого не бил.

«Понятно, – про себя подумала Катя. – Значит, это не первый раз, он, страх, так же включился после крика». Но её ещё кое-что заинтересовало.

– А почему вы подумали, что вас никто не защитит? У вас целая школа вокруг, ваш школьный учитель, родители?

– Не знаю, я не думала про это.

– Я думаю, – сказала Катя. Хотя ей очень хотелось сказать «чувствую», – что вы почувствовали себя такой одинокой, как будто одна во вселенной.

– Да, это было именно так.

«Но так не должно быть, маленькие дети редко трусят», – думала Катя. И решила воспользоваться подсказкой от Ольги.

– Скажите, а ваш отец кричал на вас?

– Да, конечно, бывало. В школе, в институте, он и сейчас умудряется на меня покрикивать. Характер у него очень вспыльчивый.

– Какое раннее воспоминание у вас с ним и когда он на вас кричал?

Вася опять полезла в свои записи.

– Так, он накричал на меня в школе за три по рисованию, потом я сломала ролики, был ещё эпизод с моей собакой, которая написала ему рядом с ботинком.

«Всё это не то, – думала Катя. – Сама задала ей некорректный вопрос, а вот как его задать его точнее, чтобы она вспомнила? Вселенная, помоги мне, я не знаю».

Катя начинала паниковать. Уже прошло пятьдесят минут, а змея так и была на месте, да ещё и начала скалиться на неё. Она встала налить воды, чтобы взять минутный тайм-аут. И за барным столом, где находился чай, стоя спиной к Василисе, сама закрыла глаза. Она увидела как бы снизу маленькую худенькую детскую ручку, которая сжимала стаканчик мороженого, с которого струйкой стекала липкая жидкость по её запястью. Но выше запястья ручку обхватила большая мужская красная рука, с короткими пальцами и волосами на тыльной стороне ладони. Мужчина ругался, девочка плакала, он куда-то её тащил. Она не понимала слов. Было точно лето. Катя решила рискнуть.

– А что за эпизод с мороженым, летом в парке, вы и ваш отец, – спокойно сказала Катя, пристально посмотрев ей в глаза, стараясь понять: попала или нет.

Василиса около минуты молчала.

– Да, я совсем забыла. Но откуда вы это знаете?

– Работа у меня такая, – ответила Катя, стараясь сама не потерять самоконтроль.