Город, который мы вспомним

– Я не осуждаю! Просто не уверен в безопасности всего этого проекта. И, между прочим, забочусь и о ваших никчемных жизнях, – главный энергетик совсем распалился, его щеки и шея посинели и пошли пятнами.

– Хватит, – категорично сказал Мил, – Терц пообещал не вмешиваться, изучив материалы, что я предоставил ему. Да, в начале он был против, но сейчас уже не столь категоричен. Честно говоря, я рассчитывал услышать от руководителя станций иной прогноз необходимого количества энергии, чем отказ давать цифры, но он по-прежнему в рабочей группе, так что давайте договариваться. Хотя бы пытаться это сделать. Я был уверен, что мощностей не хватит на проект, их и так не очень хватает верно? А запасы горючего становятся измеримым, иначе говоря, истощаются, пусть не быстро, но однажды это произойдет.

Собравшиеся молчали, как будто не знали, что ответить. Кто-то перебирал пластиковые таблички отчетов, кто-то крутил маркеры в руках, я старалась ни на кого не смотреть, но любопытство брало верх, поэтому поглядывала на них как бы исподволь. Пауза затягивалась. Наконец, Нит произнес:

– Давайте обсудим, что будет делать каждый. Составим план, если мы хотим, чтобы эти небоскребы однажды вообще засветились. А то рухнут еще, пока спорим.

– Дело говоришь, – кивнул Саве, – нам необходим четкий план. Предлагаю, записать его на доске.

И он поднялся к старой маркерной панели, расположенной сбоку от стола. Там, он на секунду, как будто задумался, выбирая подходящий цвет, а после вывел четыре большие красные буквы: План. И цифру один.

– Предлагаю первым пунктом написать мост: разработка, проектирование, строительство. Плюс конструирование дроидов, этим займутся Мара и Шашун, работы будут вестись параллельно. Плюс, доработка реактора, расчет необходимой мощности и непосредственно строительство. Все согласны?

– Да, думаю с этого стоит начать каждому из нас, – согласно кивнула физик.

– Далее, пункт номер два. Разведка – изучение небоскребов, это сделают дроиды, оценка состояния. Третий пункт – ремонт, его необходимо учитывать, Нани, ты говоришь, разглядела трещины?

– Да, – от неожиданности я немного встрепенулась, – они появились не так давно, года четыре назад. Я часто бывают на площади, как бы слежу за ними через маску с увеличением обзора.

– Значит, придется вложиться еще и в это. Наконец, четвертый пункт, установка генератора, прокладка кабелей и установка светильников. На этом этапе понадобишься ты, Терц, так что планируй занятость. И, да, пятый пункт – включение электрической системы маяка. Я вижу это так.

– Что ж, – улыбнулся Мил, – ты явно не зря слывешь инженером. Все четко разложил, даже добавить нечего. А у вас? Что ни одной мысли? Может ты, Нани?

– Нет, все отлично, я очень благодарна всем вам, что вы решили попробовать осуществить мою идею. И я верю, что все получится.

– Очень мило, что ж, раз возражений нет, и план в целом всех устраивает, я закрываю собрание. О необходимости и времени следующих встреч сообщу по видео связи.

Мил поднялся, разминая затекшие ноги. Терц сразу поспешил к выходу, чтобы никто не сомневался, кто здесь самый занятой. Саве и Лис о чем-то тихо переговаривались, складывая таблички в портфель, видимо, уже думали, как бы им осуществить задуманное. Мара и двое ученых что-то уже активно обсуждали, было заметно, как ей интересно послушать их рассказы об использовании прибора. Шашун быстро попрощался, и направился к противоположному выходу, видимо, хотел что-то проверить в оборудовании.

Мил подошел ко мне:

– Приходи завтра утром в лабораторию. Пока смотрел на тебя сегодня, появились кое-какие мысли. Нужно проверить. Хорошо?

– Да, конечно, Тана меня отпустила из издательства бессрочно. Она очень довольна дроидом, он теперь выполняет всю тяжелую работу. А с книгами у меня все равно не быстро продвигается, можно и подождать.

– Уже неплохо, что ты вообще можешь их писать. Над чем работаешь сейчас?

– Мне пришла мысль использовать героев известных сказок, и соединять их сюжеты. Знаешь, как аппликации, только вместо картинок – слова. А еще я немного веду хронику нашей жизни здесь, в городе. Просто пишу, что происходило сегодня, для себя, чтобы помнить. И для других, кто, возможно, придет нам на смену.

– Это интересно. Вот поэтому, мне необходимо тебя протестировать. Про сегодняшнюю встречу ты тоже собираешься писать?

– Да, я про все пишу. Почти как твой дроид. Только, не так подробно.

– Эй, Мил, Нани, – крикнула Мара, – мы тут собираемся дойти до ресторана, как насчет пообедать все вместе?

– Идем, – кивнул Мил, – делами займусь вечером. Давно не видел вас, ребята. Столько лет в изоляции, да, с нас причитается хорошее угощение за то, что мы вас вообще втянули в это.

– Кто еще кого втянул, – усмехнулся Нит, – ты лишь обеспечил условия реализации воспоминания. Кстати, мы приехали на электромобиле, так что можем доехать до ресторана в тепле. Дамы оценят.

И он неожиданно весело подмигнул мне. Подобного я как-то не ожидала, но решила не смущаться, а улыбнуться. Все же, я никогда не каталась на мобиле, хотелось бы попробовать.

Вместе мы спустились на самый нижний этаж лаборатории, где стояла довольно странная машина, я даже сначала не поняла, что на этом мы и поедем. Она была в форме шестиугольника белого цвета с узкими черными вертикальными полосами, крошечными окнами на самом верху, а вместо полозьев снегохода, уже привычных нам, внизу были странные устройства.

– Что это? – не удержавшись от любопытства, спросила я, показывая на них.

– О, это называется гусеницы, такой колес тип раньше часто использовался, я их хорошо помню. Практически вездеходные, даже через мелкие реки проходят. Очень помогает, ведь даже в городе нет дорог. Тропинки то не всегда найдешь.

– Вот бы всем на таких ездить, – мечтательно сказала Мара, – не люблю выходить из дома лишний раз, особенно в метель.

– Поэтому ты живешь на диване в экспериментаторской? – подколол ее Мил.

– Да, хотя давно могла перебраться в большой и красивый дом. Но, как представлю дорогу – идти до станции пешком минут десять, потом ехать три остановки, потом еще идти в центр, а то и еще дальше. Нет, такое утро не может быть добрым. Поэтому, задерживаюсь, снова задерживаюсь, и так и не ухожу домой.

Мы аккуратно залезли внутрь, где напротив друг друга были установлены сидения. Нит показал мне, как пользоваться ремнями безопасности, которыми нужно пристегнуться, чтобы в случае тряски не упасть. Мара и Пан задали координаты ресторана, и автомобиль поехал сам по себе.

Минут через десять мы уже были на месте. Там, как обычно, было многолюдно – время обеда, а вокруг несколько серьезных рабочих домов, куда жители приходят для производства необходимого городу. В пяти минутах, с другой стороны от парка находилась электростанция, одна из пяти, от нее черной сетью шли провода к южной части города. Обедать в городе любили вместе, долго обсуждая насущные моменты, о чем-то сплетничая и споря.

Свободный столик нашелся не сразу, однако хозяин постарался усадить нас даже в такой толпе. И как он успевал всех обслужить. Дроид принес меню – небольшую пластиковую карту, с простым набором блюд. Выбирать долго не пришлось, все были голодны, поэтому заказали стандартный обед – каша из кукурузы, легко прижившейся на ферме, с сыром и горячий кофе с молоком.

– Значит, ты хочешь поставить генератор к небоскребам? – спросил Пан, отложив меню в сторону.

– Возможно, не прямо к ним, лучше под них, – задумчиво произнес Мил, – что скажет наш главный физик?

– Это интересная мысль, – согласилась Мара, – чем глубже будет реактор, тем меньше сила взрыва отразиться вокруг. С другой стороны, не спровоцирует ли это подземные толчки?

– Резонанс точно будет, но земля должна уменьшить удар. А река? Насколько глубоко протекает? Не подмоет ли она фундамент? Сможем ли мы пробурить установку настолько глубоко?

– Как много вопросов, Нит, это хорошо, это полезно. Безусловно, все не учесть, но нужно постараться сделать все расчеты на берегу, до того, как эти вопросы нам задаст природа или наука, – ответил Мил, – Когда мы ставили фундамент, опуститься пришлось на большую величину, почти в половину уровня башен, тогда был хороший дроид-копатель, он пробил лед, сковавший почву, воды почти не было, по крайней мере, не критический уровень, а потом земля стала иной, куда мягче. Думаю, если мы установим его на нижний уровень подвала, то сможем пробурить сбоку от фундамента, – он взял салфетку и сделал простой набросок карандашом, – отойдем в сторону, чтобы не задеть, и разроем еще глубже. Туда опустим генератор, а провода пустим ближе к камню, в защитных обмотках. Должно сработать.

– А ничего, что в подвале стена? – мне было так интересно, что я отбросила стеснение и включилась в беседу, – Она должна быть довольно толстой, не опасно будет ломать ее?

– Нет, понадобиться очень небольшое отверстие, а потом мы быстро перекроем его, оставив лишь вход для кабелей, – успокоила меня Мара, – ребята, вы же сможете сделать генератор минимального размера?

– Конечно, – важно кивнул Пан, – главное, по сути, место для реакции, а так… Система охлаждения не особо требуется в такую стужу.

И он принялся рассуждать, уходя в такие степи, что уже не только я, но и Мил мало что понимали. Зато Нит и Мара участвовали крайне активно, почти не обращая внимания на еду. Единственное, что я точно поняла, так это то, что они готовы решить любые трудности, но осуществить проект. А еще, что Нит не просто так уехал из города, и причина эта как-то связана с Терцем. Однако, тему эту быстро закрыли, оставив меня наедине с любопытством. Впрочем, все истории однажды будут рассказаны, решила я.

После научного обеда мы вышли на площадь. Там, как и всегда, шел снег, мелкий, носимый ветром. Мара уже хотела залезть в машину, но двое ее коллег остановились у перил набережной, глядя на небоскребы. Сейчас их было не очень хорошо видно из-за погоды, но они все равно активировали приборы приближения на лицевых масках, разглядывая этаж за этажом.

– Смотри, там кто-то есть, – крикнул Нит.

Я, заинтересовавшись тоже настроила прибор, напряженно всматриваясь в разбитое окно одного из нижних этажей, пока не заметила темное существо, совсем небольшого размера, выглянувшее наружу.

– Похоже, это какой-то зверь, – ответила я, – мог прийти, это же полуостров, река делает здесь петлю перед тем, как впасть в большую воду. Может, они прячутся тут в подвалах от ветра и снега, все же теплее, а этот вылез на разведку?

– Похоже на то, – согласился Пан, – ладно, поехали! Не хочется морозить Мару.

Та уже немного подпрыгивала и терла руки друг о друга. Ее тепловой костюм выглядел как у всех, но, видимо не так хорошо обеспечивал защиту. Причину этому она объяснила уже внутри:

– Я так редко куда-то выбираюсь, что совсем забыла его зарядить. Хватило только добраться до ресторана, а сейчас он почти сел. Не критичный уровень, но я очень чувствительная к холоду.

– Может тогда отвести тебя домой?

– Лучше в экспериментаторскую. Дома все равно никого, а мне уже не терпится заняться разработкой дроидов, способных подняться в воздух. Да и над нашими с вами вопросами нужно помозговать.

Всего дорога заняла минут пятнадцать из-за разыгравшейся бури, снег засыпал часть пути. Даже не верится, что можно перемещаться так быстро. Пешком мы бы добирались куда дольше, и костюм Мары мог совсем сесть. Хорошо, что в городе разрешено входить в любые дома и здания, чтобы согреться и прийти в себя, а также подзарядиться.

Утром, как и обещала, я стояла перед дверью кабинета Мила, где он проводил свои научные изыскания. Вокруг было так тихо, как будто я все еще шла по снежной улице. Обычно, в лаборатории, большом многоэтажном здании округлой формы, работали еще пара помощников, и сновали дроиды, но сегодня они отсутствовали. Быть может, еще просто слишком рано.

Постучала в дверь, но в ответ была все та же тишина. Отошла к окну, от скуки разглядывая длинный коридор, лампы на потолке, периодически светившие то тусклее, то ярче, глянцевую плитку на стенах, рисунки на которой стерлись со временем. Лаборатория и университет оказались одними из самых сохранившихся зданий в городе, таким могли похвастаться не многие. В результате удалось сберечь бесценное оборудование, большое количество приборов, необходимых для выживания, таких как тепловые костюмы, лицевые маски, книги и чертежи. А еще дроиды, целый зал, самые главные помощники в первые годы. Операционные, где устанавливали кибернетические части тела, такие, как моя рука. Жаль, часть лаборатории все же рухнула, и мы навсегда потеряли какие-то технологии из до. Впрочем, что-то иногда удается вспомнить.

Наконец, в дальнем конце коридора появился Мил:

– Прости, забыл, что у людей утро начинается раньше двенадцати.

– С тобой всегда надо было договариваться очень точно, жаль, я не умею ходить сквозь стены

– Прости. Ну что ж, давай приступать к занятиям, скажи, откуда у тебя вот эта мысль, про хождение сквозь стены? Ты где-то слышала это, или, быть может, читала? Ты много читаешь.

– Я пошутила, Мил. Юмор – это же не форма фантазии. У меня с воспоминаниями то плохо, а ты думаешь, мне может прийти что-то в голову? Что-то, чего там никогда не было?

– Знаешь, но ты первый человек, который придумал что-либо. Да, до этого тоже звучали предложения, но все они были бытового характера. Построить, заменить, починить. Эта потребность была очевидна. А ты хочешь фонарики, сияющие небоскребы, ну это же вообще не практично!

– Разве все должно быть практично?

– В том то и дело, что нет. Но иначе ни у кого из нас не получается. То есть практически ни у кого. Я вот кучу лет трачу, чтобы разгадать загадки, которые сам же себе и поставил. А ты совсем не интересуешься прошлым.

– Потому что до было, уж извини, до. Оно прошло, надо смотреть дальше. Надо менять нашу жизнь к лучшему, работать, помогая другим.

– Но что, если, разгадав загадку прошлого, мы поймем, как изменить настоящее? Почему мы до сих пор помним месяцы и сезоны – лето, зима, весна, осень. И я точно знаю, что сейчас лето, но какой в этом смысл, если по факту на улице мороз?

– Я не помню, Мил. Знаю, что сейчас июнь, и периодически теплеет до -3С, может это и есть лето – когда холод немного отступает? Раньше такого не было, стабильно не меньше -30С, и вот это меня волнует. Быть может, когда были разные сезоны, не было такого холода? В книгах я часто натыкаюсь на это – светила яркая звезда, несущая жизнь и тепло, росла трава, деревья распускали листья. Только у нас облака не расходятся никогда, они такие плотные, что не пропускают солнечные лучи, даже свет практически не доходит.

– Я не знал об этом. Выходит, если разогнать облака, зима может закончится?

– Такое нам не по зубам. Вот видишь, ты это только что придумал!

– Ну какое там, просто сложил два и два. Я не могу придумывать, как и все остальные.

– Я тоже сложила два и два про стены. Это примерно одинаковый механизм, так что нет, я не фантазерка, а человек, имеющий элементарную логику.

– Ясно. Но я все равно тебя протестирую, только не на аппарате памяти.

– Уже легче!

– Все смеешься. Я просто понял, что это бесполезно. Твой мозг почему-то блокирует и запрещает тебе знать, что там было. Ведь все воспоминания имеют очень личный характер, видимо, там в прошлом, было что-то такое, что может уничтожить всю систему. Я сталкивался с таким, когда начинал, извлекал воспоминания с помощью техники гипноза, почти насильно, а люди очень тяжело это переживали. Поэтому почти сразу отказался от этой методики.

– Ты не рассказывал. Звучит жутко. Но, поверь мне, куда жутче было бы, если столкнувшись с такой реакцией, ты бы продолжил применять эту методику, руководствуясь принципом «ради общего блага». Так что не кори себя понапрасну. И расскажи, что же ты будешь делать с моей головушкой?

– Недавно открыл аппарат, разобрался, показывает активность головного мозга. Невероятно интересный, я уже стольких ребят посмотрел. И ты знаешь, странные вещи заметил. Волны разные в разный период времени – когда ты бодр и полон сил, или наоборот, во время сна, после еды – все время разные. Хочу набрать материал, а после проанализировать. И вот, мне бы хотелось сейчас снять тебя, когда ты просто расслаблена, ничего не придумываешь. И потом постараться поймать какую-нибудь новую мысль, как это было на общем собрании.

– Что было на общем собрании?

– Я тебя прикрыл, но мы оба прекрасно понимаем, что летающих дроидов ты выдумала.

– А вдруг вспомнила? Может, в до дроиды все летали, и вообще были только летающие дроиды, просто это было очень маленькое и короткое воспоминание из двух слов.

– Может. Но ты помнишь летающих дроидов? Видишь какой-то образ?

– Не вижу.

– Вот тогда не ругайся, и укладывайся, у меня от тебя уже голова кругом, Нани! А обычно такая тиха девочка.

– Все тихие девочки с сюрпризом, – пробурчала я, ложась на узкую высокую кушетку.

Мил начал подключать провода, расположившиеся по всей голове. И как он только запомнил, что куда. Наконец, установка завершилась, и я смогла расслабиться. Около получаса получилось полежать спокойно, в голове медленно, как гигантские шары-дроиды, очищающие город от вечных завалов снега, перекатывались мысли. После я задремала, хоть и было прохладно. Проснулась от того, что Мил зачем-то включил странный пищащий прибор, который ужасно раздражал. К счастью, минут через пять, он уже отключил его, но тут же принялся светить фонариками разных цветов прямо в глаза, даже через веки чувствовалось. Когда наконец все закончилось, я поняла, что он никакой не ученый, а самый настоящий садист, мучающий людей. И явно получающий от этого удовольствие!

Закончив, мы быстро попрощались, ему не терпелось скорее обработать и просмотреть данные. Поэтому, Мил практически выставил меня из лаборатории, сказав, что: «больше никаких важных дел нет, а тебе вообще-то надо работать». Я удивилась – даже от Таны я не слышала, что мне нужно работать, она в принципе не воспринимала наш труд как нечто обязательное, потому что так надо. Тем не менее, постаралась уйти из кабинета как можно скорее, оставив его наедине с моими кривульками на мониторе.

Следующие пару месяцев прошли как обычно, я почти закончила вторую сказку, помогала перепечатывать книги, когда позволяла погода гуляла по городу, любуясь его странными зданиями, пила кофе в ресторане с Констом. Пару раз навещала Лару и Борса, они выглядели такими счастливыми в мой первый визит, и такими несчастными во второй – беременность вновь прервалась, ребенок родился мертвым. Я провела у друзей три дня, выхаживая Лару и стараясь поддержать ее. Мне не очень просто понять, что именно она чувствует, со мной подобного никогда не происходило, но я вижу, как ей нужна поддержка.

Несколько раз в библиотеку заходил Мурз, и мы все вместе пили чай и обсуждали небоскребы. Он был очень вдохновлен этой идеей, мечтал, чтобы поскорее ученые все обдумали и вспомнили, что надо. Тана же как-то замкнулась в себе, уже не острила так с ним, как прежде, и порой мне казалось, что ее неприязнь была вовсе не наигранной, не частью их общения, а существовала на самом деле. Однажды, она даже вспылила, когда он замечтался, что на свет маяка могут прийти какие-нибудь удивительные красотки, у которых нет бионических протезов, а глаза держаться в орбитах. Конечно, это задело Тану, ведь она периодически теряет левый глаз, где установлен протез (видимо, операция прошла не особо успешно). Тогда она развернулась и вышла из комнаты, так и не появившись за вечер, а Мурз все спрашивал, что это может значить.

Я не знала, я просто ждала, когда он уже уйдет. Но потом все было хорошо, они вели себя, как и раньше. Иногда в книгохранилище приходили Ива и Роза, эти гости нас радовали одинаково сильно. Я любила слушать рассказы Розы, она немного помнила прошлую жизнь, может, потому что она была намного старше и потенциальных воспоминаний было куда больше.

А через два месяца утром затрещал экран видеосвязи и довольный Мил сообщил, что все предварительные работы завершены, и завтра первые дроиды начнут закладку моста.