Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
- -
- 100%
- +
Бритт-Мари стояла возле раковины, нервно сцепив руки на животе, и смотрела на маму. Мама делала кофе. Поэтому Бритт-Мари так нервничала. Она считала, что лучше дождаться Кента. Бритт-Мари всегда просит без Кента не начинать. Но мама не любит ждать, она любит все держать под контролем, поэтому она делала кофе. Бритт-Мари беспокойно смахивала со стола возле мойки невидимые крошки. Ей везде мерещатся крошки, которые нужно срочно смахнуть. Она благожелательно улыбнулась маме:
– Как там кофе? Все в порядке, милочка?
Однажды Бритт-Мари узнала, что мама терпеть не может, когда ее называют милочкой. Теперь Бритт-Мари всегда называет маму милочкой. И хотя мама сотни раз ей об этом говорила, все без толку.
– Да, спасибо, – сдержанно ответила мама.
– Давайте все же дождемся Кента, – благожелательно настаивала Бритт-Мари.
– Ну, кофе можно сварить и без Кента. Думаю, мы справимся, – сказала мама, стараясь владеть собой.
Бритт-Мари снова сцепила руки в замок и улыбнулась:
– Да-да, конечно, милочка моя, пусть будет по-твоему. Иначе и не бывает.
Мама смотрела в пространство с таким видом, будто умножала трехзначные цифры в уме. Она продолжала отмерять кофе.
– Бритт-Мари, это всего лишь кофе.
Бритт-Мари с понимающим видом кивнула и отряхнула с юбки невидимые пылинки. У нее на юбке всегда есть пылинки, которые видит только она и которые необходимо стряхнуть.
– Кент всегда готовит такой вкусный кофе. Так все считают, – сказала Бритт-Мари.
Мод немного нервничала. Она не любит конфликты. Поэтому она все время печет печенье – когда есть печенье, для конфликтов остается меньше места. Мод легонько толкнула в бок Эльсу и прошептала: «Бери еще». Эльса взяла два. Тем временем мама сказала Бритт-Мари, что варить кофе не так и сложно, а Бритт-Мари ответила:
– Конечно, конечно, Ульрика, у вас в семье для женщин вообще сложного мало!
Мама улыбнулась. Бритт-Мари тоже. Но было видно, что внутри они не улыбаются.
Глубоко вздохнув, мама насыпала кофе в мерный стаканчик. Бритт-Мари продолжала отряхивать юбку и как бы мимоходом сказала:
– Но мы все очень рады, Ульрика, что вы с малышкой Эльсой сегодня будете с нами, очень рады.
– Мм, – не разжимая губ промычала мама, продолжая отмерять кофе. Руки Бритт-Мари стряхивали пылинки.
– Мы ведь понимаем, милочка, как тяжело тебе найти время для ребенка, у тебя же карьера.
Мама так яростно сыпала кофе, как будто мысленно швыряла его в лицо Бритт-Мари. Но все же владела собой. Бритт-Мари подошла к окну, переставила цветок в горшке и сказала, будто думая вслух:
– А твой сожитель, понятное дело, целыми днями дома. Хозяйство ведет.
– Джордж сейчас в прачечной, – ответила мама, которая по-прежнему владела собой, и со всей силы нажала кнопку кофемашины.
Бритт-Мари кивнула:
– Сожитель – это ведь так теперь называется? Ну что ж, сейчас времена другие, мы все готовы принять, – Бритт-Мари снова приветливо улыбнулась. И, стряхнув с юбки пылинки, добавила:
– Конечно, это нормально, ничего плохого здесь нет.
Мама невозмутимо улыбнулась ей в ответ:
– Что ты хочешь сказать, Бритт-Мари?
Бритт-Мари подскочила на месте с таким видом, словно она в шоке оттого, что ее так превратно поняли, и вскрикнула:
– Ничего особенного, Ульрика, что ты, ничего особенного!
Когда Бритт-Мари злится или нервничает, она все повторяет дважды. Однажды Эльса с бабушкой съездили в ИКЕА и купили пушистые голубые пледы. Бабушка весь вечер чесала их щеткой, а потом собрала с пола клочья шерсти и набила в мешок. Ночью Эльса с фонариком стояла на шухере, пока бабушка бегала в прачечную, чтобы вытряхнуть содержимое мешка в барабан сушильной машины.
После этого случая Бритт-Мари еще несколько недель повторяла все по два раза.
В дверях появился Альф в скрипящей кожаной куртке с шоферским жетоном на груди. Сразу было видно, настроение у него ни к черту. В руке он держал вечернюю газету. Альф посмотрел на часы: ровно семь.
– В объявлении черным по белому было написано, что собрание в семь! – гаркнул Альф, обращаясь к пространству.
– Кент немного опаздывает, – прощебетала Бритт-Мари и, улыбаясь, сложила руки в замок. – У него в концерне очень важная встреча с Германией. – Похоже, Бритт-Мари хотела сказать, что у Кента встреча со всей страной.
Пятнадцать минут спустя в комнату ворвался запыхавшийся Кент, его пиджак развевался, словно мантия. Кент кричал в телефон:
– Ja, ja, Klaus! Ja! We will dizcuzz it at ze meeting in Frankfurt![2]
Альф оторвался от газеты и забарабанил по циферблату наручных часов:
– Надеюсь, ты не очень расстроился, что мы все пришли вовремя, твою мать!
Не обращая на Альфа ни малейшего внимания, Кент сложил руки в театральном жесте и с усмешкой обратился к Леннарту и Мод:
– Ну что, начинаем? Дело у нас нехитрое, не детей строгать!
Он повернулся к маме и, усмехаясь, кивнул на ее живот:
– Нам и этого хватит!
Поскольку мама не упала под стол от смеха, Кент повторил еще раз, чуть громче, как будто мама просто не расслышала:
– Нам и этого хватит!
Мод разложила печенье. Мама подала кофе. Сделав глоточек, Кент аж подпрыгнул:
– Ох и крепкий!
Альф осушил чашку одним глотком:
– В самый раз!
Едва пригубив, Бритт-Мари, поставила чашку на ладонь и с благожелательной улыбкой сказала:
– По-моему, кофе достаточно крепкий, да.
Она исподтишка посматривала на маму.
– А ты, значит, милочка, пьешь кофе, несмотря на беременность?
Не успела мама и рот раскрыть, Бритт-Мари поспешно добавила:
– Нет-нет, конечно, ничего плохого тут нет. Это совершенно нормально!
Кент объявил собрание открытым, и начался двухчасовой спор о том, о чем все-таки спорили на прошлой встрече.
В этот момент Эльса незаметно ушла.
Комната для собраний жильцов находилась на первом этаже, прямо напротив входа в подъезд, рядом с лестницей, ведущей в подвал, гараж и прачечную. В прачечной возился Джордж. Поднявшись на второй этаж, Эльса нерешительно посмотрела на дверь, ведущую к Монстру. Ничего страшного, на улице пока что светло, а Монстр выходит только с наступлением темноты.
Затем она перевела взгляд на дверь соседней квартиры, где на почтовом ящике не было таблички с именем. Там жил Друг. Эльса стояла в паре метров от двери, затаив дыхание, в ужасе представляя, что он раскурочит дверь, бросится на нее и вцепится в глотку, если услышит, что она подошла слишком близко. Только бабушка называет его Другом. Для остальных он бойцовая собака. Но больше всего его ненавидит Бритт-Мари.
Эльса не знает, как у него по части бойцовских качеств, но такого огромного пса она не видала за всю свою жизнь. Когда из-за двери доносится его лай, такое впечатление, что тебя лупят клюшкой по башке.
Вообще-то Эльса видела Друга лишь однажды, за несколько дней до того, как бабушка заболела. Она тогда испытала такой дикий ужас, словно встретилась нос к носу с тенью в Просонье.
Была суббота, они с бабушкой собирались на выставку динозавров. Мама без спросу положила в стирку шарф с Гриффиндором и дала Эльсе другой. Зеленый. Цвет Слизерина! О чем она вообще думает, эта женщина, есть у нее хоть мало-мальская способность понимать другого человека?! Эльса до сих пор как вспомнит, так злится.
Друг лежал на бабушкиной кровати, словно сфинкс возле пирамиды. А Эльса окаменев стояла в дверях и во все глаза смотрела на гигантскую черную морду и глазищи – такие бездонные, что казалось, будто это дыры, ведущие в преисподнюю. Никогда в жизни Эльса не видела такого огромного существа.
Бабушка как ни в чем не бывало вышла из кухни и стала надевать пальто.
– Э-э-это… кто? – прошептала Эльса.
– Это Друг, – беспечно ответила бабушка, докрутив самокрутку. – Он тебе ничего не сделает, если ты ничего не сделаешь ему.
«Легко сказать, – с возмущением думала Эльса. – Такому чудовищу много не надо». Однажды в школе Эльсу ударила одна из девчонок, которые ее ненавидят, – только за то, что у нее «дурацкий шарф». Спрашивается, что ей Эльса сделала? Вот и тогда она стояла в коридоре, ее обычный шарф – в стирке, вместо него на шее совершенно другой шарф, который мама так бездумно на нее намотала, и размышляла о том, что чудовище ничего ей не сделает, если она ничего не сделает ему. А вдруг псу не по душе этот шарф? Где, черт побери, можно ознакомиться с универсальными правилами выживания в этом мире?
В конце концов Эльса выпалила:
– Это не мой шарф! Он мамин! У нее начисто отсутствует вкус! – и попятилась к двери.
Друг молча таращил на нее свои адские зенки, иначе язык не поворачивается назвать эти черные блюдца. Во всяком случае, так казалось Эльсе. Вот-вот пасть раскроет, в этом Эльса не сомневалась. Но бабушка лишь покачала головой и, подмигнув Другу, пробормотала: «Ох уж эти дети». Бабушка сходила за ключами от «рено», и они двинулись на выставку динозавров. Эльса помнит, что бабушка оставила входную дверь полуоткрытой, и, когда они садились в машину, Эльса спросила, что в ее доме делает этот пес. А бабушка ответила:
– Он просто пришел в гости.
– А почему он всегда так страшно лает за дверью? – спросила Эльса.
– Он лает, только когда мимо проходит Бритт-Мари! – с довольным видом ответила бабушка.
– Почему?
– Чтобы немного развлечься, – ответила бабушка, улыбаясь от уха до уха.
Эльса спросила, с кем живет Друг, а бабушка ответила: «Господи, почему все обязательно должны жить с кем-то! Вот я, например, живу одна». А когда Эльса попыталась возразить, что это немного разные вещи, ведь бабушка не собака, та и вовсе перестала что-либо объяснять.
Так вот, Эльса стояла на лестнице и очищала от фантиков «Дайм». В двери было отверстие для почты: достаточно кинуть туда конфетку, и она окажется на полу в квартире. Первую конфету Эльса кинула так быстро, что крышка, прикрывающая отверстие, громко хлопнула. Дыхание у Эльсы остановилось, сердце стучало, как молот о наковальню. Но тут она вспомнила, что дело надо провернуть поскорее, иначе Бритт-Мари может что-нибудь заподозрить. Потому что Бритт-Мари ненавидит Друга. Эльса вспомнила, что несмотря ни на что, она рыцарь королевства Миамас, и снова приподняла крышку.
Послышалось чудовищное дыхание. Такое впечатление, будто в легких у чудовища грохотал камнепад. Сердце у Эльсы стучало так, что Друг наверняка ощущал вибрацию через дверь. Эльса осторожно приподняла крышку и сказала в отверстие:
– Бабушка просит прощения за то, что так долго не приносила сладости!
Она снимала с шоколадок обертки и пригоршнями кидала их на пол.
Почувствовав шевеление возле самой щели, Эльса в ужасе отдернула руку. На несколько мгновений воцарилась тишина. Потом послышался хруст, челюсти Друга с бешеной скоростью перемалывали шоколад.
Пока он ел, Эльса рассказывала:
– Понимаешь, бабушка заболела. – Эльса не ожидала, что ей будет так тяжело об этом говорить, голос дрожал. Кажется, Друг тоже насторожился и затаил дыхание. Она просунула в щель еще несколько конфет. – У нее рак, – прошептала Эльса.
Друзей у Эльсы нет, поэтому она не знает, как сообщать такие вещи. Но если бы друзья у нее были, Эльса хотела бы, чтобы они знали, что у бабушки рак. Даже если эти друзья – самые огромные существа со времен сотворения мира.
– Она просит прощения, – шепнула Эльса в черную щель и, вытряхнув туда остатки конфет, осторожно закрыла крышку.
Она посмотрела на дверь Друга. Перевела взгляд на дверь Монстра. Если за первой дверью скрывается такое чудовище, то что за второй? Лучше об этом не знать.
Эльса вприпрыжку спустилась по лестнице. Джордж все еще в прачечной. В комнате для собраний ничего нового: все пьют кофе и ругаются.
Ведь это самый обычный дом.
Ну, строго говоря.
4. Пиво
Допустим, на улице два градуса тепла, а в больничной палате кто-то прячет под подушкой пивные бутылки. Окно открыто, чтобы выветрился запах табака, и Эльсина мама ничего не заметила.
Так пахло в палате у бабушки. И судя по запаху, дела шли довольно скверно.
Бабушка с Эльсой играли в «Монополию». Бабушка ни слова про рак не сказала, Эльсе это знать ни к чему. Эльса тоже не сказала ни слова о смерти, бабушке это ни к чему. Бабушка не любит разговоров о смерти и никогда не любила, особенно о своей собственной. Смерть – это бабушкин антагонист. Пока за дверью мама что-то тихо обсуждала с врачами, Эльса пыталась сделать вид, что все в порядке. Получалось так себе.
Бабушка усмехнулась с загадочным видом.
– Я рассказывала, как устроила на работу драконов в Миамасе? – спросила она на тайном языке.
Хорошо, что их никто не понимает, ведь в больнице у стен есть уши, говорит бабушка. Особенно если начальство в этих стенах – мама.
– Дык! Конечно! – вздохнула Эльса на тайном языке.
Бабушка кивнула и рассказала всю историю целиком еще раз. Так уж устроена бабушка. А Эльса внимательно слушала – так уж устроена Эльса.
Она знает, что люди часто за глаза говорят о бабушке, будто та «переходит границы». Бритт-Мари без конца это повторяет. Наверное, бабушка из-за этого так любит королевство Миамас, ведь там нельзя перейти границы, поскольку оно безгранично. И не в том смысле, в каком говорят по телевизору красивые люди – «безгранично!» – и встряхивают волосами, а по-настоящему. Никто точно не знает, где его начало, а где конец. Так происходит еще и потому, что в отличие от пяти других королевств Просонья, которые построены из цемента и камня, Миамас целиком и полностью построен из фантазии. И еще потому, что у Миамасской крепостной стены необычное чувство юмора. То ей вдруг взбредет в голову переместиться на пару километров в глубь леса – просто потому, что захотелось побыть в одиночестве. А на следующее утро, глядь, она уже перебралась в самый центр города, чтобы окружить какого-нибудь дракона или тролля, – просто потому, что она на них обиделась. Например, за то, что они всю ночь пьянствовали и описали стену, пока та спала.
Надо сказать, что в Миамасе особенно много драконов и троллей, больше чем в любом другом королевстве Просонья, потому что главной статьей экспорта в Миамасе являются сказки. Светлые головы в реальном мире об этом даже не подозревают, что с них возьмешь. А вот в Миамасе у драконов и троллей неплохие перспективы на рынке труда, потому что каждой сказке нужны злодеи.
– Так было не всегда, – любит повторять бабушка с самодовольным видом.
– Ты сто раз это говорила, – вздыхает в ответ Эльса.
Но бабушка все равно рассказывает эту историю.
Было время, когда сказочники в Миамасе почти позабыли драконов. Особенно трудно было найти работу «возрастным драконам», объясняет бабушка Эльсе, а та устало закатывает глаза.
– Для драконов среднего возраста совсем не было подходящих ролей, – продолжает бабушка. В этом месте она всегда делает драматическую паузу и добавляет: – До поры до времени!
И тут бабушка излагает всю историю с самого начала. Оставшись без работы, миамасские драконы стали безобразничать, они круглые сутки пили водку, курили сигары и выясняли отношения с крепостной стеной. Наконец жители Миамаса стали молить бабушку о помощи: надо срочно принять меры по трудоустройству драконов. Вот тогда-то бабушка и придумала, что в конце сказок драконы должны будут сторожить сокровища.
До того момента у сказочников была большая проблема: как быть с сокровищами, которые добывают герои. Положим, нашли они его где-нибудь глубоко в пещере, забрали оттуда. А дальше что? Где эпическая битва? Где драматический апофеоз?
– Без этого любая сказка превращается в никудышную компьютерную игру, – обычно говорит бабушка, дойдя до этого места, и кивает, чтобы подчеркнуть серьезность своего вывода. В этом вопросе бабушка осведомлена хорошо, потому что летом Эльса научила ее играть в «Варкрафт», после чего бабушка несколько недель играла в компьютер сутки напролет, пока мама не сказала, что это «тревожная тенденция», и не запретила бабушке ночевать в комнате Эльсы.
Как бы то ни было, благодаря бабушкиной идее сказочники решили свою проблему за один вечер.
– Поэтому в конце каждой сказки теперь есть драконы! Это я постаралась! – посмеивается бабушка. Так повторяется из раза в раз.
У бабушки на каждый случай найдется история из Миамаса. И без всякого случая тоже. Одна из них повествует о Миплорисе – королевстве, в котором хранится вся скорбь мирская. Злая ведьма украла у принцессы Миплориса волшебное сокровище. С тех пор поиски этой ведьмы продолжались непрестанно. Другая история посвящена двум братьям-принцам, которые были влюблены в принцессу Миплориса и своими кровопролитными битвами практически стерли с лица земли все Просонье.
Есть сказка о морском ангеле, который потерял своих близких и был из-за наложенного на него проклятия обречен вечно скитаться по морю вдоль берегов Просонья. И сказка об Избранном – лучшем танцоре Мимоваса – королевства, откуда происходит вся музыка мира. Тени решили похитить Избранного, чтобы уничтожить Мимовас, но облаконь спас его и нес на своей спине до самого Миамаса. А когда тени явились за ним, все жители шести королевств Просонья – принцессы и принцы, рыцари и солдаты, тролли, ангелы, ведьмы – договорились между собой, что будут защищать Избранного. И началась Бесконечная война. Она бушевала целую вечность десяти тысяч сказок, пока с гор не вернулись ворсы, а Волчье Сердце не вышел из леса. Они повели доброе воинство в последнюю битву и оттеснили теней обратно за море.
Про Волчье Сердце, разумеется, сложена отдельная сказка. Он родился в Миамасе, но, как и все солдаты, вырос в Мибаталосе. У него душа сказочника, но в груди бьется сердце воина. Это самый великий и непобедимый солдат из тех, что когда-либо жили в шести королевствах Просонья. Он прожил вечность множества сказок в дремучих лесах, но вернулся в Просонье, когда оно в нем нуждалось.
Бабушка рассказывала эти сказки сколько Эльса себя помнила. Сначала перед сном и чтобы обучить ее тайному языку, ну и еще немножко потому, что бабушка всегда была с приветом. Но в последние годы появилось и что-то другое. Что именно – Эльса никак не могла диагностировать.
Слово «диагностировать» Эльса смотрела в словаре.
– Положи вокзал на место, – сказала Эльса.
– Я его купила, – возразила бабушка.
– Ага, конечно. А ну клади обратно! – сердито сказала Эльса.
– Такое впечатление, что я играю в «Монополию» с Гитлером! – возмутилась бабушка, положив вокзал на место.
– Гитлер стал бы играть не в «Монополию», а в «Завоевание мира», – пробормотала Эльса, потому что она уже смотрела про Гитлера в «Википедии» и много спорила с бабушкой по поводу ее вечных сравнений с Гитлером.
– Шах, – пробормотала в ответ бабушка, и Эльса была почти уверена, что она использует это слово не по назначению.
В течение минуты они играли молча. Это был максимальный рекорд для их ссоры.
– Ты передала шоколад Другу? – спросила бабушка.
Эльса кивнула. Она не стала говорить о том, что рассказала Другу про рак. Потому что бабушка наверняка на нее обидится, но главным образом потому, что ей самой не хотелось говорить про рак. Вчера она читала о нем в «Википедии». Потом проверила, что значит «завещание», и так разозлилась, что всю ночь не могла уснуть.
– Как вы подружились с Другом? – спросила она.
Бабушка пожала плечами.
– Да просто взяли и подружились.
Знать бы, что это значит «просто взяли и подружились»? У Эльсы друзей не было, кроме бабушки. Но спрашивать Эльса не стала – знала, что бабушка расстроится.
– Миссия выполнена, – тихо сказала она. Такое выражение непросто перевести на тайный язык, хотя к делу это отношения не имеет.
Бабушка кивнула, исподтишка посматривая на дверь, словно боялась, что за ними подглядывают. Потом запустила руку под подушку. Бутылки с приглушенным звоном стукнулись друг о друга, бабушка смачно выругалась, увидев, что наволочка перепачкана пивом. Достала из-под подушки конверт и протянула его Эльсе.
– Вот тебе следующее задание, о рыцарь Эльса. Раскрой конверт не раньше завтрашнего утра.
Эльса скептически посмотрела на бабушку:
– Ты когда-нибудь слышала про имейл?
– Не морочь мне голову! Такие вещи по имейлу не сообщают!
Эльса взяла конверт и взвесила его на руке. Нащупала выпуклость снизу.
– Что там?
– Письмо и ключ, – сказала бабушка.
Она вдруг стала испуганной и серьезной – ни то ни другое для бабушки не характерно – и схватила Эльсу за указательные пальцы.
– Завтра утром тебе предстоит выполнить одно из сложнейших заданий и добыть сокровища, мой маленький храбрый рыцарь. Ты готова?
Бабушка всегда очень любила охоту за сокровищами. В Миамасе это один из видов спорта. По охоте за сокровищами устраивают соревнования, потому что она входит в программу олимпийских игр. Правда, публику олимпийские игры в Миамасе не собирают: участвуют в них невидимки, избегающие публичности.
Разумеется, Эльса любит искать сокровища. Не так сильно, как бабушка, потому что никто во всем королевстве за всю вечность тысячи сказок никогда не любил охоту за сокровищами так, как бабушка. Эльса любит охоту потому, что это занятие – только их с бабушкой. А бабушка готова на все, лишь бы поохотиться за сокровищами. Вот как в тот раз, когда они отправились за покупками и бабушка забыла, где она припарковала «рено». Или когда ей надо уговорить Эльсу проверить всю почту и заплатить по счетам, потому что бабушке невыносимо скучно делать это самой. А еще когда в школе устраивают день спорта и старшие дети бьют Эльсу в душе скрученными полотенцами.
Для бабушки все что угодно превращается в охоту за сокровищами. Парковка становится волшебной горой, скрученные полотенца – драконами, которых надо перехитрить. И тогда Эльса всегда выходит героем.
Эльса никогда не видела бабушку такой. Обычно бабушка говорит наполовину в шутку, наполовину всерьез. Но сейчас другой случай. Бабушка наклонилась ближе:
– Тот, кому достанется ключ, получит инструкции, как его использовать. Эльса. Ты должна защитить зáмок.
Бабушка всегда называет их подъезд зáмком. Эльса была уверена, что бабушка просто слегка с приветом. Но сейчас засомневалась.
– Ты должна защитить зáмок, Эльса! Защитить свою семью. И своих друзей! – решительно сказала бабушка.
– Каких друзей?
Бабушка обняла ладонями ее щеки и улыбнулась:
– Они скоро появятся. Завтра ты отправишься на задание, тебя ждет прекрасная сказка и невероятные приключения. Обещай, что не будешь меня после этого ненавидеть.
У Эльсы защипало в глазах.
– Почему я должна тебя ненавидеть?
Бабушка погладила ее веки.
– Понимаешь, у бабушек есть право скрывать от внуков свои дурные стороны. Бабушки не рассказывают внукам, какими паршивками они были до того, как стали бабушками.
– Я прекрасно знаю тебя с разных плохих сторон! – возразила Эльса и тотчас добавила: – Например, ты не понимаешь, что айфон нельзя сушить в тостере!
Эльса хотела развеселить бабушку, но у нее ничего не вышло. Бабушка печально прошептала в ответ:
– Тебя ждет невероятное приключение и прекрасная сказка, о мой любимый рыцарь. Но по моей вине в конце этой сказки ты встретишь дракона.
Эльса недоверчиво прищурилась. Что-то новенькое! Что в конце каждой сказки есть дракон, бабушка всегда считала своей заслугой. И никогда не называла это виной. Бабушка вся сжалась – такой маленькой и слабой Эльса ее раньше не видела. Совсем не похоже на супергероя.
Бабушка поцеловала ее в лоб.
– Обещай, что не будешь меня ненавидеть, когда узнаешь, кем я была в прошлом. И обещай, что защитишь замок. И своих друзей.
Эльса ничего не поняла, но пообещала. Бабушка обняла ее и держала в объятиях долго как никогда.
– Отдай письмо тому, кто будет ждать. Он его брать не захочет, но ты скажи, что письмо от меня. Скажи, что ихняя бабушка просит прощения.
Она вытерла слезы, бегущие по щекам Эльсы. Не «ихняя», а «их» поправила Эльса. После дежурной перепалки на эту тему они снова сели за «Монополию», отведали плюшек с корицей и обсудили, кто бы выиграл, если бы Гарри Поттер подрался с Человеком-пауком. Смех, да и только. Просто бабушка ничего не смыслит в таких вещах, иначе бы и спорить не стала. Только бабушка может спорить о таких вещах, в которых ничего не смыслит. Любому ясно, что победа за Гарри.
Разумеется, Эльса любит Человека-паука. Дело не в этом. Давайте смотреть правде в глаза: кто устоит перед Гарри Поттером? Тут и говорить не о чем.
Бабушка достала еще плюшек из больших бумажных пакетов, спрятанных под другой подушкой. Они хранились там не потому, почему пиво, которое бабушка прятала от мамы. Просто бабушке нравится, когда все, что ей нравится, собрано в одном месте. А пиво и плюшки бабушке очень нравятся.