Жизнь и смерть наместника Ритхана

Глава 3. О черном круге и темной магии

Дождь начал накрапывать еще до того, как они добрались до места. Не сильно, но противно, сырость лезла за воротник, заставляла ежиться. Волосы липли ко лбу.

Эйден наблюдал, как Тайра осторожно идет по траве. Прислушивается, почти принюхивается даже, стараясь уловить магию. Напряженно. Ей не нравится. Потому что магия есть.

– Туда не стоит ходить в дождь, – сказала она. – Вода хороший проводник, безопасные границы размывает.

– Но для вас это не опасно, госпожа Орах?

– Для меня нет.

– Тогда идемте. У меня нет времени ждать.

Ей все это не нравится определенно.

Лошадей они оставили у дороги, а сами пошли.

Лошади волновались. Начали дергать ушами, фыркать, еще за пару миль. Идти пока не отказывались, но все это не нравилось и им тоже. Это значит – зона контакта куда шире любого количества шагов. И дело даже не в дожде. Либо Борген неправильно оценил угрозу, либо с тех пор что-то изменилось.

Еще на дороге Эйден почувствовал, как начинает чесаться кожа. Пока не сильно, но отчетливо. Значит, его уже задело, это первый признак, с ним такое не в первый раз.

По-хорошему идти дальше не стоило. Но тогда не стоило и начинать. Глупо приехать сюда и повернуть обратно.

Спокойно, не дергаться. Вон туда, по тропинке.

Там, где сейчас круг – раньше была небольшая деревня, жили пастухи, рядом на склонах паслись козы… Сейчас не осталось ничего, только остовы домов вдалеке.

Как только поднялись по склону, и круг оказался в пределах видимости, Тайра остановила.

– Хватит, – сказала она. – Дальше опасно.

Опасно уже давно, но она права, раньше Эйден бы ее не послушал.

Тайра смотрела на него строго и осуждающе, как на человека, который добровольно лезет в пасть к дракону. Чуть снисходительно, как на идиота. Возможно, так и есть.

На ней широкополая шляпа, надетая от дождя, надвинутая на самые брови. Брови светлые, тонкие, жесткая черточка между ними появляется, когда госпожа Орах осуждает особенно выразительно. Зеленые глаза. Плотно сжатые губы.

– Здесь не стоит задерживаться, господин Эйден.

Тайра точно привыкла, что ее слушают. Прислушиваются, по крайней мере.

– Не дольше, чем это необходимо, – Эйден улыбнулся.

Только шея начинает чесаться и руки на сгибе локтя. Спокойно… Главное – не начать чесать.

Он здесь – чтобы увидеть.

А круг вырисовывался не так отчетливо, как надеялся Эйден.

Но если присмотреться, то можно понять. Далеко внутри лишь черная пыль, от органики ничего не осталось, это совсем старое. Границы не очень четкие, по краю серовато-бурая земля, сквозь которую неуверенно пробиваются ростки травы. Значит, круг был шире и был откат назад, раз земля успела немного отойти. Скорее всего, еще по весне. Борген очень старался. А вот потом накрыло по второму разу, расширяя круг, видно два кольца, где остатки травы еще заметны, но уже почернели. И интересно, что не в один заход, а в два. Одно расширение, вероятно, сразу после смерти, второе – совсем недавно, стебельки почти целые, только выцветшие, потемневшие. Меньше недели?

– А что такого случилось здесь около недели назад, что могло вызвать вспышку ненависти? – спросил Эйден.

Тайра искренне удивилась. Возмутилась даже.

– Ничего. С чего вы взяли?

– А вы посмотрите на кольца, – сказал Эйден. – Последнее расширение совсем свежее и резкое, дюймов двадцать зараз. Что-то произошло.

Тайра нахмурилась еще больше, присмотрелась. Даже шагнула чуть ближе, разглядывая. Очевидно, оценила тоже.

– Ничего не случилось, все спокойно, – сказала она, чуть растеряно и чуть раздраженно. – Вы мне не верите?

– Ничего? Вы уверены? А люди не пропадали?

– Люди? На что вы намекаете, господин Эйден? – и все же, она начинает понимать.

– Разве я намекаю? – сказал Эйден. – Я задал простой и прямой вопрос.

Тайра мотнула головой.

– Не знаю, – сказала она. – Я ничего не слышала о пропавших. Но ведь могут быть те, кого не хватятся, или хватятся не слишком быстро.

Она понимала. И понимала, очевидно, больше, чем готова была рассказать. Еще чуть ближе шагнула к кругу, разглядывая кольца. Для хойне это ведь не опасно?

– Могут, – согласился Эйден. – Нищие, бродяги, или пастухи с дальних пастбищ, просто люди из мелких деревень, о которых в городе все равно не узнают. Вы же знаете, почему я спрашиваю?

Тайра напряженно кивнула, словно прислушиваясь к чему-то, насторожено.

– И все же, я думаю, есть другое объяснение, господин Эйден, – сказала она, немного резко.

– Какое?

– Не знаю. Но есть.

У нее крылья носа дрогнули.

– Возможно, – сказал Эйден. – Думаю, нам стоит пройти по периметру, вдруг найдется что-то интересное.

Она поджала губы еще сильнее, еще решительнее.

– Нет. Хватит, вам пора уходить. Завтра я отправлю сюда людей, которым можно доверять, из местных, кому это не причинит вреда. А вам уже пора. Тем более в дождь.

Она нервничала. И этому может быть два объяснения. Первое – она что-то скрывает, вернее даже – покрывает кого-то. Второе…

– Боитесь, я увижу что-то лишнее, – спросил он.

– Что вы рассчитываете увидеть, господин Эйден?

Она нервничала, и чем дальше, тем больше, злилась на него. Она и раньше-то смотрела с неприязнью, но теперь это росло на глазах. Стремительно росло.

Нехорошо.

Она смотрела на него… и шаг в сторону… еще шаг в сторону круга.

И это Эйдену уже не нравилось совсем. Он упустил момент, когда зацепило.

– Госпожа Орах, – Эйден старался говорить спокойно и мягко. – Хорошо, вы правы, давайте уедем.

– Что вы хотите увидеть? – ее точно зацепило, и она уже не может согласиться с ним. – Кости? Горы трупов? Что? Думаете, кто-то делает это специально? А если это делает кто-то из ваших? Чтобы был повод добить нас до конца?

Она отступает назад. От него – назад, ближе к краю.

– Госпожа Орах… Давайте уйдем?

– Зачем вы здесь? – с вызовом требует она. – Вы такой же, как и все прочие! Ирай Тох лишь дойная корова для вас! Вы готовы выжать все! Убить всех нас! Убить детей! Мой муж не хотел войны, а вы..!

– Госпожа Орах, успокойтесь пожалуйста. Стойте на месте.

Спокойно. Главное не дергаться самому. Эйден втянул воздух сквозь зубы, пытаясь сосредоточиться.

Выходит, для хойне круг тоже опасен. Сейчас круг почувствовал злость и ненависть в ней, задавленные, спящие, но не исчезнувшие совсем. Возможно, изначально, и ее злость и ненависть тоже, дар у нее есть… И потянул к себе. Круг питается ненавистью. Но если не помешать – он вытянет все досуха, все силы.

Тайра пятится, отступая ближе к черной границе, скорее всего, даже не осознавая это. Ее тянет. Уговаривать бессмысленно, сейчас разум не успеет, она не готова к такому, а пока поймет – будет поздно.

Но нужно быстро и резко, если она вырвется и побежит, он ее не догонит, не успеет, а если переступит границу, круг убьет его.

Что-то сказать ей? Или лучше помолчать? Времени размышлять нет, Тайра медленно пятится… еще на полшага. Она стоит спиной, так что быстро развернуться не успеет. У него есть небольшое преимущество.

Круг тянет ее.

В задницу все разговоры. Времени нет.

И Эйден срывается, бросается вперед, Тайра успевает дернуться, рвануться в сторону, но он успевает раньше. Или… не успевает? Все тело, от ноги, пронзает болью. Но Эйден все равно хватает Тайру, взваливает на плечо бежит назад. Стараясь не замечать, как темнеет в глазах. Он чуть не падает, и несколько мгновений даже не понимает, куда бежать. Потом чуть отпускает. Тайра дергается в его руках, вырывается. Но он держит крепко.

Тащит ее дальше, к дороге. Почти выходит. Но в какой-то момент колено предательски подгибается, и он падает на землю вместе с ней. Неважно… сейчас уже можно.

* * *

Тайра пыталась отдышаться и встать на ноги. Хоть немного понять, что произошло.

Воздуха не хватало.

Словно наваждение. Оно накатило… но сейчас отпускало помногу. Кружилась голова.

Эйден упал вместе с ней, придавил собой. Он тяжелый… больно. Но это помогло немного прийти в себя. Боль в ушибленной ноге помогла. Тайра кое-как выползла из-под него, отползла в сторону, пытаясь осознать.

Эйден устало перекатился на спину, тяжело дыша.

Что произошло?

Круг пытался затянуть ее? Она никогда не сталкивалась с таким. Но она бывала здесь всего дважды, и никогда с теми, к кому могла бы вспыхнуть ненависть. Да еще дождь… А Эйден… дело не в нем самом. Его, как человека, Тайре ненавидеть не за что, он ничего не сделал, но он императорский наместник, и это все меняет. Она даже сейчас не могла отделаться от того странного чувства… не ненависти уже, но скорее отвращения.

Несмотря на то, что он только что спас ей жизнь. Переступи она черту – что бы с ней было?

Отвращение – почему? Скорее всего, это даже не ее личное, это ненависть и отвращение черного круга.

Нужно взять себя в руки, посмотреть как он.

Тайра кое-как села.

– Господин Эйден! – тихо позвала она.

Он застонал, потом поднял руку, потер глаза.

Живой, по крайней мере.

– Господин Эйден, как вы?

Он открыл глаза, долго лежал так, глядя в небо, потом повернулся к ней.

– Уже лучше, – сказал хрипло. – Сейчас, полежу еще немного… А вы?

– Все хорошо.

Тайра попыталась встать, удалось со второго раза. Шатаясь, подошла ближе, села рядом. У Эйдена совсем белое лицо, а глаза красные. Капли пота на лбу.

– Вы ведь спасли мне жизнь, да? Я даже не поняла, как это вышло.

– Я тоже не очень понял. Выходит, круг опасен и для вас тоже.

– Я не знала…

– Я тоже не знал, – сказал он, зажмурился, выдохнул. Потом облизал губы. – Все хорошо, теперь будем знать.

Он попытался сесть, немного привстал, опираясь на локти. И видно, как слабость накатила снова, до испарины.

– Вы подошли слишком близко, – сказала Тайра. – Вы ведь не наступили?

Сердце болезненно сжалось. Так неправильно. Это из-за нее…

– Я под ноги не смотрел, – буркнул он. – Но раз жив, то, наверное, нет.

– Зачем вы это сделали? Побежали за мной?

– Зачем? – Эйден удивился. – А что мне было делать? Стоять и смотреть? Давайте, поедем уже отсюда.

Он попытался встать, но Тайра остановила.

– Подождите. Вы в любом случае подошли близко, что-то могло остаться на вас. Я посмотрю, сидите. Мне только нужен прямой контакт, так я лучше понимаю. Вы… сидите, не вставайте пока.

Тайра обошла его и сама села сзади, за спиной. Положила пальцы на шею у затылка. Он чуть ощутимо вздрогнул от прикосновения, у нее, должно быть, холодные руки. Ничего. Эйден сидел спокойно, не мешая ей, доверяя, чуть напряженно вытянувшись, выпрямив спину.

Учитывая ту магию, которая уже лежала на нем, возможно, доверял он зря, потому что не трогать это, не разбудить, было ужасно сложно. Особенно притом, что близость круга и так почти разбудила спавшее проклятие. Но защита стоит хорошая… запечатанная кровью и последним вздохом. Тайра чуть не бросила все это, когда поняла. Кому-то пришлось умереть, чтобы спасти его. Он был ребенком, конечно, но… кто-то невиновный все равно умер. И это снова отзывалось отвращением в ней. Неосознанно… возможно, ненависть круга еще говорит…

Тайра не будет ни о чем спрашивать сейчас. Сосредоточится на важном.

Свежее проклятие действительно прилипло тонкими нитями, ошметками, которые сейчас почти незаметны, но они начинают прорастать. Нужно вырвать. От прикосновения они вспыхивают, обжигая руки. Эйден вытягивается еще больше, задержав дыхание, шея напрягается под пальцами. Ему больно.

– Потерпите, – говорит Тайра. – И постарайтесь не двигаться.

– Да, – он чуть заметно кивает. Собирается с силами.

Когда Тайра тянет, отрывая, чувствует, как у него от напряжения дрожат плечи. Ничего, он выдержит… куда ему деваться.

Совсем рядом – тонкий шрам на затылке, так и тянет дотронуться. Хочется спросить – откуда это, но сейчас не стоит, не ее дело вообще. Зачем?

Не стоило вообще сюда ехать. Тайра ведь говорила, что опасно, а он не слушал!

И вот опять раздражение поднимается с новой силой. Хочется его убить… Нет, не убить, конечно, но сделать больно точно хочется. Поэтому Тайра тянет свежее проклятие грубо, не церемонясь. Ничего, она спасает ему жизнь, и этого достаточно. Она не обязана быть деликатной. Снимает черные ошметки с одной стороны, с другой… что-то прилипло сильно и рвется, приходится лезть глубоко. Эйден часто-часто дышит, но не дергается… строит тут из себя…

Тайра закусила губу, чтобы не злиться слишком сильно, отвлечься, сосредоточиться на важном. Еще немного.

– Все, – сказала она, наконец. – Все, что видела, я вытащила. Наверно, завтра стоит посмотреть еще, на свежую голову. Пока проклятие не разрослось, его можно убрать.

Шея у него горячая и мокрая от пота… или это от дождя? Нет, дождь едва-едва моросит…

– Спасибо, – сказал Эйден. – Не хотелось бы умереть в первый день. Это как-то слишком глупо.

– А нечего было сюда лезть! – фыркнула она, вышло довольно зло.

Он ухмыльнулся в ответ. Глубокий вдох, выдох, потом попытался встать, вышло не очень удачно. Зашипел сквозь зубы. Колено у него… Большинство проклятий в первую очередь вытаскивают наружу старые травмы и болезни, резко обостряется все. Так что наместнику придется нелегко, старых травм у него хватает.

Эйден встал на колени, на четвереньки, только потом кое-как поднялся. Тайра наблюдала за ним, не очень понимая, сочувствует, или наоборот.

– Не стоило приезжать, – сказала она упрямо.

– Да нет, как раз, думаю, стоило, – сказал Эйден. – По крайней мере, для меня это кое-что прояснило.

– И чуть не убило.

– Да, – согласился он. – Наверно, мне стоило ехать одному.

Так он считает, это из-за нее? Она виновата?

Тайра вдохнула поглубже. Надо уезжать, а то она действительно будет готова кого-нибудь убить.

Глава 4. О неудобных разговорах и ветчине

Они ехали вниз, к городу, и раздражение постепенно уходило. Тайра чувствовала, как становилось легче дышать.

Наваждение, да. Черный круг питается ненавистью, вытягивает ее из самых глубин. Но это значит еще и то, что ненависть в Тайре до сих пор сильна. Тайра думала, что успела смириться, некого так ненавидеть, но, выходит – есть.

Слишком мало времени прошло.

Слишком тяжело.

Они ехали, Тайра снова смотрела наместнику в спину. Он сидел, чуть ссутулившись, глядя перед собой. Удивительно, она думала, он будет всю дорогу донимать ее вопросами, но он почти ничего не спросил. Больше молчал. Дождь начал моросить с новой силой. Наместника чуть заметно покачивало, но после всего, что с ними было – это понятно. Ему нужно поспать, сил не осталось, манипуляции с магией всегда отнимают силы.

И только потом Тайра поняла…

– Господин Эйден, – окликнула она.

Он повернулся, немного, вполоборота.

– М-м?

– Вы спасли мне жизнь, а я… даже не поблагодарила. Простите.

– Ничего, – сказал он, почти безразлично. – Вы тоже мне помогли. Сняли все, что на меня налипло.

– Мне не пришлось бы снимать, если бы вам не пришлось бегать за мной к самому кругу.

– Вас не пришлось бы спасать, если бы я не стал брать вас с собой. Забудьте. Вы мне ничего не должны. Хотите ветчины?

– Что? – такого перехода Тайра не ожидала, даже не сразу поверила.

– Ветчины, – сказал он, словно ничего и не было. – У меня есть мясо с собой, хлеб, сыр, немного зелени и яблоки. Хотите?

А Тайра ничего не взяла. Вероятно от того, что не очень-то хотела ехать, не подумала. Искала причины остаться. Но время давно перевалило за полдень, а она только позавтракала кофе с булочкой, совсем рано. Еще часа три, и они будут дома, можно и потерпеть. Но вдруг поняла, что действительно страшно голодна.

Эйден придержал лошадь, почти остановился, давая возможность Тайре подъехать ближе.

– А у вас хватит на двоих? – спросила она.

Он улыбнулся, как-то очень легко.

– Конечно. Давайте вон там, под деревом, там будет посуше.

Он снял плащ и постелил на траву. Тайра попыталась было возразить, не холодно ли ему будет без плаща, но Эйден только отмахнулся, сейчас пока лето, а сидеть на мокром ему в любом случае не хочется.

Ладно, пусть так.

Он достал сумку, достал все, что было… разложил. Вытащил нож, порезать все это. Сделал все сам. Два больших бутерброда – хлеб, зелень, сыр и сверху ветчина. Один протянул Тайре.

– Держите, – мягко улыбнулся. – Потом сделаю еще, если захотите.

– Спасибо, – она взяла из его рук.

– Что-то не так? – спросил он. – Если зелень не любите, я уберу.

Так просто, естественно.

– Да нет, – Тайра покачала головой. – Все отлично. Я просто… Не знаю, в чем дело. Я сейчас странно на вас смотрю, да? Наверно от того, что если нет слуг, то накрыть на стол и все приготовить обычно поручают женщине.

Глупо. Это ведь его ветчина, и он ее режет, сколько сочтет нужным.

Эйден улыбнулся шире, но почти сразу, словно опомнившись, нахмурился.

– Наверно так есть, – сказал он. – Но я привык сам.

И больше ничего.

Ему ведь лет сорок, наверно, или около того. Вдруг захотелось спросить – есть ли у него семья? У Боргена была жена и взрослые дети, которые остались в Малькассе, не поехали сюда. Отчего бы и нет.

Зачем это Тайре?

Любопытство. Если в детстве проклятие упало на всю семью, и проклятие не сняли, только заглушили на нем, как могли, то потом, вероятно, проклятие могло бы достать и его жену. Убить. Он должен понимать, что семью заводить опасно. Это страшно на самом деле. Понимать, что ты должен оставаться один.

Спросить прямо будет не слишком правильно.

И разговоры не клеятся все равно.

Впрочем, они и не должны разговаривать. Они здесь для дела, и дело сделано, остальное не важно.

Когда Эйден взялся резать хлеб снова, еще по одному куску, Тайра заметила, как у него пальцы дрогнули, он чуть не выронил нож, но все же дорезал, положил, и только потом немного тряхнул рукой.

– Пальцы свело, – сказал он, поймав ее взгляд. – Такое иногда бывает. Ничего.

– Старые травмы обостряются, под воздействием магии, – сказала Тайра. – Через пару дней это должно пройти.

– Да, я знаю.

И все же, она не могла удержаться.

– У вас пальцы были сломаны, да? – спросила она.

– Да, – он сухо кивнул.

Отчего-то казалось – это важно.

– А что случилось? – спросила Тайра.

Наместник глянул на нее с неприязнью.

– Вам это действительно нужно это знать?

Что-то стояло за всем этим.

– Да, – сказала Тайра. – Думаю да. Вы отличаетесь от предыдущих наместников, я пока не могу сказать, чем именно, но хочу понять. И хочу понять, что вы за человек, чего от вас ждать. Нам ведь теперь работать вместе.

– Вы же сами знаете, что работать придется не слишком долго, – у него вышло немного язвительно.

– По крайней мере, месяца два, я думаю, вы протянете. Не так уж и мало.

Тайра пожала плечами, улыбнулась ему в лицо.

Резко и, наверно, неправильно, но с такими, как он – иначе нельзя. Нужно прямо. Сковородкой в лоб. Только так можно убедить рассказать что-то. Жалеть его, сожалеть – точно не стоит.

Эйден усмехнулся и беззвучно выругался, только губы шевельнулись, но и так понятно. Что-то очень нелестное о Тайре. Но без злобы. Долго смотрел на нее.

– Только попав в военное училище после приюта, я много дрался с другими воспитанниками. И пальцы, и колено, и шрам на затылке – все оттуда.

Да, все так… очень похоже на правду. Но с пальцами – что-то другое.

– Пальцы лечили магией.

– Да, пальцы лечили магией, – согласился он. – Но сути это не меняет.

– Это ведь очень дорого. «После приюта» – значит, семьи у вас не осталось. Кто же сделал это для вас тогда?

– Вы не до конца понимаете, госпожа Орах. У меня остались родственники, но они предпочли держаться от меня подальше, и я отлично их понимаю. Но дом моего отца все еще принадлежит мне, и сбережения отца перешли тоже, хоть и значительная часть пошла на погашение счетов и долгов. Я остался сиротой, но не нищим. А мага нанял отец того парня, который мне пальцы ломал. Чтобы дело замяли и не портили хорошему мальчику карьеру.

Тайра кивнула. Да, она понимает. Про карьеру особенно – кому нужны неприятности, если можно откупиться.

– И все же, что вы не поделили?

– А это не ваше дело, госпожа Орах, – сказал наместник таким тоном, что сразу ясно – дальнейший разговор невозможен. Принялся собирать остатки обеда в сумку.

* * *

Потом они ехали молча.

Тайра наблюдала за ним, все еще пытаясь понять, что же не так. Новый наместник отличался от всех предыдущих… но чем именно, Тайра сказать не могла. Он совершено точно не походил на Боргена, слишком принципиальный и резкий. Но и на других не походил тоже. Пятый наместник, все они разные, но…

Дело в том, что для Эйдена это дело почти личное?

Почему его отправили сюда? Нет, почему поехал он сам – Тайра понимала, у него были причины. Но почему император одобрил это? Больше некого, остальные боятся умереть? Или в нем есть что-то такое, чего нет в других? Упрямство. Он докопается до правды, чем бы ему это ни грозило. А докопавшись…

Что будет, если он узнает все?

Если доживет.

Даже Тайра всего не знает. Хотя была так близко… Каро всегда оберегал ее от темных дел семьи, и сейчас… Ей ведь все равно придется столкнуться. Больше оберегать некому, никого не осталось. Она тоже причастна.