Вино с нотками смерти

– У нас тут не прибрано, – произнес он, грассируя на французский манер.

– Вина хотите? С сыром? – неожиданно предложила женщина и, не дожидаясь ответа, поставила перед успевшим сесть возле стола Германом пластиковую тарелку и стакан.

– Я на работе, – попытался возразить Герман, но мужчина махнул рукой и со словами «да ладно» налил ему вина.

Парочка уселась напротив. Перед ними стояли наполненные стаканы и тарелки с закуской. У Германа заурчало в животе, он взял кусок хлеба, пообещав себе много не есть и тем более не пить. Женщина подняла стакан и, продолжая улыбаться, провозгласила:

– Если кого, говорите, убили, то аминь! – и чокнулась с мужчиной. Оба протянули стаканы к Герману.

– За умерших положено не чокаясь, – Герман взял свой стакан и сделал пару глотков. Он положил сыр на хлеб и отправил бутерброд в рот.

– Оливочки берите, – женщина смахнула ему из банки оливки.

Герман начал жевать и одновременно пытался разглядеть своих визави повнимательнее. Он уже заметил, что оба, действительно, были высокими и обладали не то чтобы крупными фигурами, но, права горничная, – кровь с молоком, лучше не скажешь. У женщины рыжие волосы струились по спине до талии, а у мужчины волосы были красивого, глубокого черного цвета, до плеч. От его взгляда хотелось поежиться, хотя он не был злым. Просто странный такой взгляд, жесткий. Женщина, несмотря на улыбку, тоже обладала какими-то гипнотическими глазами. Она то и дело касалась рукой своего друга: то колена, то ладони, то плеча. Странная пара – красивая, необычная.

Герман постарался незаметно осмотреть номер. В небольшом коридорчике лежали пакеты с мусором – и правда много. В комнате, где его посалили за стол, вопреки словам рыжей, было чисто, только на диванчике валялись кофты и брюки. Что происходило в спальне Герман не углядел.

– Итак, вчера умерла ваша соседка. Вы ее видели, как я понимаю, в спа, – приступил к делу Герман, дожевав хлеб.

– Видели, – покивав, чуть не хором сказали мужчина с женщиной.

Герман сверился с бумажкой:

– Вас зовут Изабелла, – обратился он к рыжей, – а вас Игнат. Вы из Москвы, как и убитая, приехали на тренинг. Давайте начнем с самого начала. Что за тренинг, как вы познакомились с Лидией.

– Мы не собирались туда идти, – обиженно произнесла Изабелла. – Мы тут так, сами по себе. Познакомились с Лидой, она пригласила. Говорит, классно подышим.

– Да, – буркнул в подтверждение слов подруги Игнат.

Откусив кусок сыра, Герман надумал спросить про алиби:

– Расскажите подробнее, что вы делали вчера.

Парочка подозрительно переглянулась.

– Встали часов в одиннадцать, может позже, – протянул мужчина.

– Не помним, – рыжая погладила Игната по руке.

– Не важно, – смилостивился Герман, – а что потом делали? Как встали, что делали?

Парочка переглянулась. Герману даже неловко стало: наверное, секс случился после пробуждения, но так подробно он не просил рассказывать. Явно, секс к странному убийству отношения не имел.

– Позавтракали, – протянула Изабелла.

– У вас хороший аппетит, – не удержался Герман, кивнув на пакеты.

– А что тут еще делать? – пожал плечами Игнат. – Едим, пьем, гуляем. Отдыхаем, как можем.

– Приезжали б в сезон, – Герман не удержался и отхлебнул вина.

– Не получилось, – Игнат был краток. – Короче, после завтрака решили последовать совету Лиды и пойти в спа. Воды тут постоянно нет, хоть нормально помыться, – он хмыкнул. – Вызвали такси и поехали.

– Во сколько туда прибыли? – в этом месте Герману стало куда интереснее.

Они дружно пожали плечами и задумались. Изабелла облокотилась на плечо своего чернявого друга и закатила глаза к потолку. Мужчина хладнокровно жевал кусок сала.

– Мы туда поехали в двенадцать, – пробормотала в итоге рыжая. – Помнишь, – она посмотрела на Игната, – новости начались в холле?

Он снисходительно кивнул:

– Да, я вызвал такси, и мы сели кофе попить. Тут начались новости. Такси быстро подъехало. Где-то в двенадцать десять уехали точно.

На убийц они не смахивали. Герман не много упырей на своем веку повидал, но считал, что в психологии разбирается: эти не убивали. Расслабленный вид парочки не обманывал его. Они были готовы к прыжку – именно так, странно они выглядели – готовыми к прыжку, как пантера. А с другой стороны, были совершенно спокойны. То есть, палец в рот пока не положишь, они его не оттяпают. Положишь – твои проблемы, останешься без пальца…

– Как вы там с Лидой встретились? – задал вопрос Герман, подбираясь к интересующей его теме.

– Да вы бы ели, а? – Изабелла смахнула ему на тарелку сала и телячьей колбасы. Игнат плеснул красного. – Оголодали, небось, – участливо произнесла женщина и опять провела рукой по колену своего друга.

– За здоровье! – сурово произнес Игнат. Все выпили.

Выяснилось, что в спа, заглянув в римские бани, они заметили, несмотря на пар, Лиду. Завязалась беседа, обсудили дыхательный тренинг, неустойчивую погоду и отсутствие воды в пансионате. Потом ходили в другие бани и сауны, плавали в бассейне и пили чай. С Лидой время от времени перекидывались парой фраз. В итоге ушли раньше – есть захотелось.

– Может вы заметили что-то подозрительное? – с надеждой спросил Герман. – Может крутился возле нее кто? И почему она не ушла с вами?

– Мы решили в ресторан идти, – ответил Игнат. – Там рядом есть хорошее место. Редкость, простите, для ваших мест.

Герман кивнул: мол прощаю.

– Кстати, сколько вы в том ресторане сидели? – спросил он с прицелом проверить алиби.

– Ой, долго! – Изабелла провела рукой по ноге чернявого друга. – Ушли после половины седьмого, точно. Да? – она повернулась к Игнату. – Не раньше! Помнишь, я еще пила Бехеровку?

Связь между временем и Бехеровкой Герман не уловил, но отметил про себя, что если в ресторане подтвердят алиби, то он увидит точное время, когда официант принял заказ и когда он их рассчитал. Судя по всему, вряд ли они убили Лиду. Вряд ли, больно спокойно выглядят.

– Про подозрительное, – решил дожать тему Герман. – И все-таки, попробуйте вспомнить, не заметили ли вы чего-то странного.

И тут непонятная вещь произошла: Герману даже почудилось, что ночь наступила, и стало слишком жарко. Парочка продолжала вести себя, как и доселе. Рыжая улыбалась во весь рот, мужчина хмурил лоб и напускал на себя серьезный вид. Она его поглаживала то тут, то там. Он иногда клал свою руку на ее или подкладывал в ответ ей что-то на тарелку. Полная гармония – казалось, они чувствуют друг друга и общаются без слов. Но атмосфера с его вопросом явно изменилась. Марево расползлось по комнате, забираясь во все уголочки, располагаясь на диване, под столом, по всей мебели. Страшно захотелось пить, Герман не удержался и потянулся за пластиковым стаканчиком с вином. В ушах стоял звон и будто колокольчики зазвенели, мерзким таким звоном, комариным. В глазах запрыгали противные черные точки, превращаясь в запятые, двоеточия, многоточия и скобки.

– Игристого выпейте, – послышался женский голос. – Игристое как хорошо против головокружений и тошноты.

Герман осознать полезности игристого для здоровья не успел…

Павлин опять заорал диким залихватским криком. Ему захотелось заткнуть уши, но затыкать было нечем и нечего: это и бесило. Полная бестелесность ему не всегда бросалась в глаза, однако, порой он это замечал. Бестелесность, бесполость, бесполезность, бессмысленность – он повторял слова, которые желал бы облечь в некую форму, но не мог. Павлины орали, гоготали вновь образовавшиеся гуси, мычала корова, а вдали грохотал фейерверк. Он вздохнул и вошел во Дворец. Предметы раскачивались в воздухе, чуть отстоя от пола. О, этот эффект он знал не понаслышке. Конечно, тут сейчас начнут появляться и исчезать, кричать и замолкать, мучить и оставлять в покое.

– Черт с ним! Главное портал найти, – забыв про эхо сказал он.

«Найти, найти, найти», – повторило ужасное эхо, а потом захохотало, повторяя смех чаек: те залетели вслед за ним во Дворец и принялись летать под сводчатым потолком.

Он попытался идти вперед. Анфилада комнат простиралась далеко вперед, без конца и края. Он знал, он помнил про ловушки, которые поджидали на каждом шагу. И не всякий раз можно было найти выход в иной мир. Мир, где ты становился полым, телесным, полезным и осмысленным. Да, Волку сюда ход был заказан. Видимо, и Львице его тоже. Это облегчало задачу, но не гарантировало успех.

Заиграло пианино, грохнули литавры. Опять захотелось заткнуть уши: все звуки били по нервам, а издевательское эхо лишь усугубляло ситуацию. Тем не менее, он решился войти в следующее помещение. Так и думал: ничего хорошего. На стуле возле зеленого рояля сидела полуголая женщина. Цвет рояля не походил на цвет сочного, весеннего газона или на цвет жирных лепестков роз. Скорее, он напоминал цвет пыльцы, осевшей на лужах – смесь желтого с зеленым, растекающаяся блевотина, которая вызывает аллергию, сопли и жжение в глазах. На женщине висел белый, в жирных пятнах балахон. Он обнажал ее костлявые плечи, оголял обвисшую грудь, узкие запястья и тонкие ноги. Ноги она держала в тазу, периодически шлепая пальцами по мутной воде.

В комнату залетела чайка и встала возле таза, наблюдая за шевелящимися женскими пальцами.

– Что зашел? – обратилась она к нему. – Хочешь к людям?

– Хочу, – ответил он покорно. – Портал закрыт.

– Волк? – она хмыкнула. – Кому ж еще стоять на страже. Волчара! Тебе либо на погибель, либо сюда.

– Знаю, – опять кратко ответил он. – Там теперь с ним Львица.

– Хороша! – Женщина обнажила кривые, желтые зубы. Все равно нельзя было назвать ее некрасивой: она притягивала как магнит, подойдешь чуть ближе положенного, пиши пропало. Он помнил – есть черта, переступать которую никак нельзя – притянет.

– Да. Львица эффектна, – на рожон он лезть не стал. – Чего ей Волк сдался?

– Ха-ха-ха! – женщина захохотала на манер чаек. – Себя что ли предлагаешь? Лучше уж Волчара! Он хоть полый. А ты – ни баба, ни мужик! – Она зашлепала ногами в тазу, разбрызгивая грязную воду по полу. Чайка забегала вокруг, пытаясь поймать клювом брызги.

Он постарался не обидеться. И в самом деле, он не претендовал на роль друга Львицы. Ему нечего ей дать. Сам еле двигается. Пусть стоит возле Волка. Ему хуже не будет: что один Волк, что с Львицей.

– Дурак ты, – припечатала женщина, тут же вдарив руками по клавишам рояля. Звук тот изверг унылый, жалостливый, как про конец Света. – Когда возле Волка нарисовывается женщина, то важно обратить на это внимание. Кто-то будет силу его забирать, кто-то давать. А эта – не просто Львица, она солнечная.

– Солнечная? – вместо эха повторил он.

– Солнечная, дурак, – она опять захохотала, а чайка довольно запрыгала вокруг таза. – Солнечная! Потому будет и в том мире понимать, когда ты придешь. Она про Солнце знает, понимаешь? Волк знает про темное, она про светлое. Дурак! – Неожиданно женщина начала обмякать, склоняться ниже и ниже, а потом облокотилась на клавиши и всем телом грохнулась на них, заставив изрыгнуть страшные звуки. Чайка встрепенулась и улетела. Он понял, что надо выбираться из комнаты: слишком близко подошел, не ровен час затащат его под венец, хоть он и бесполый. Но эти бабы ничем не брезгуют. Поженят под колокольный перезвон, и дело с концом. Он побежал, что было сил, хотя за ноги тянули сильно…

Странное приснилось. Герман открыл глаза: вот стыдоба, впервые в жизни грохнулся в обморок. Жара накрыла? Да вроде, не жарко сейчас. Над ним склонилось женское лицо.

– Полегчало? Говорила ж, игристого выпейте. Нате. – Рыжая протянула ему стакан. – Эликсир, живительная влага, – мурлыкала она, – туда же оливочку. Голову осторожно – тут над вами вторая кровать. Так нас забавно поселили! В этой комнате две кровати для детишек, одна над другой. А у нас нет детишек с собой!

Герман почувствовал, как затекли ноги, непривычно поджатые к груди. Он выпрямился, несмотря на предупреждение, ударившись головой о расположенную сверху кровать. Попытался вспомнить, что случилось и застонал.

– Плоховастенько вам? —участливо спросила Изабелла.

Игнат сидел за столом и уплетал курицу гриль. Изабелла уловила его взгляд.

– Тоже хотите курочки? Сейчас организуем!

– Нет! – категорически заявил Герман, выпрямляясь. – Пойду, пожалуй. Спасибо.

Он вышел из номера и спустился вниз пешком по лестнице, не рискуя снова садиться в адский лифт. За стойкой по-прежнему стояла Анжелика.

– Ну как обвиняемые? – кокетливо спросила она. – Признались?

Герман подошел к ней поближе и с трудом заставил себя не смотреть на грудь, нагло выпячивающую из-под блузки.

– Нет, скорее всего, они не виновны, – медленно произнес он. – А вы тут как работаете? По сменам?

Взгляд у Анжелики стал еще призывнее.

– Да, – протянула она, – по сменам. Сегодня после обеда заканчиваю. Потом через сутки.

– Значит, в день убийства тут так и стояли? – уточнил Герман, проведя мысленно нехитрые расчеты.

– Ага, я ж говорила, как видела эту странную парочку, возвращавшуюся из спа, – кивнула Анжелика.

– И как все они уходили, тоже видели?

Анжелика пожала плечами и, закатив глаза к потолку, опять кивнула:

– Труп ваш ушел раньше, а эти двое после двенадцати уехали. Как раз новости начались.

Слова Игната и Изабеллы подтверждались. Герман поблагодарил Анжелику и отправился к выходу. Он заметил легкое разочарование в ее глазах, и до него дошло, что она рассчитывала на более романтическое продолжение знакомства. «Не до того!» – оправдался перед собой Герман и вышел на улицу. Навстречу ему быстро двигался мужчина лет пятидесяти в джинсовой куртке. Поднявшись по ступенькам, он тяжело выдохнул и тут заметил Германа.

– А вы случайно не из полиции? – с трудом переводя дыхание, спросил мужчина.

Герман причастности к органам отрицать не стал и даже махнул удостоверением.

– Я – директор пансионата. Как хорошо, что вас застал. Может зайдете ко мне в кабинет на чашку кофе, заодно хоть расскажите мне, что произошло. Ужас ведь! – всплеснул он руками, как заправский Пьеро. – Всех туристов пораспугаем еще до начала сезона!

Герман согласился поговорить, тем более, и сам был рад задать директору пару вопросов, раз уж так получилось.

– Никогда у нас никого не убивали, – бормотал мужчина, семеня рядом с Германом к административному корпусу. – Вообще не припомню! Хорошо, не в номере убили, согласитесь, а в спа. Но все равно плохо! Жила-то она у нас. А говорят, ее убила странная парочка, которая много ест. Горничная вам говорила? Просто жрут!

Они подошли к обветшалому зданию.

– Проходите! – директор с трудом потянул на себя тяжеленную дверь.

Плюхнувшись в допотопное кожаное кресло, Герман, наконец, заговорил:

– Думаю, ваша обжористая парочка никого не убивала. У них алиби. Проверю, конечно, но они мне даже счет из ресторана сунули. Вряд ли врут.

Директор в который раз вздохнул, включил чайник и поставил на стол кружки с именами «Света» и «Варя».

– Жена подарила, – объяснил он наличие женских имен на посуде, – ее так зовут и дочку, чтобы помнил. Меня, кстати, зовут Павел Александрович.

– Давайте, Павел Александрович, поговорим, – предложил Герман. – Что вы думаете по поводу странного убийства в спа. У убитой ничего в номере не пропало. Что могло произойти? Ваше мнение.

Директор нахмурил лоб.

– Месть? – предположил он. – Разгневанный любовник примчался и, как ту Дездемону, придушил! Ее ведь придушили?

Герман помотал головой. Павел Александрович сыпанул ему в чашку растворимого кофе и залил порошок кипятком.

– Сахар берите. Печенье, – он поставил на стол сахарницу в цветочек и пачку на вид совершенно несъедобного печенья.

– Павел Аркадьевич, – начал Герман.

– Александрович, – ласково поправил его директор.

– Александрович, – покорно повторил Герман. – Если предположить, что Лиду убил кто-то из пансионата – ведь она жила тут уже несколько дней, и все было в порядке, – то, кто это мог сделать, а? Кто у вас тут живет, кто работает сейчас? Не так ведь много народу.

– Может ее работники спа убили, – обиженно проворчал директор, гневно постучав суповой ложкой по столу. – Извините, у меня чайных ложек нет, только большие. Если что сахар можно помешать другой стороной, а то черпак в чашку плохо влезает.

– Ничего, – успокоил директора Герман, – я без сахара. Про работников спа. Мой коллега сегодня там работал, вчера я допросил всех, кто там был в момент убийства. Получается, во-первых, там сейчас мало работает народу – несезон, что нам упрощает задачу. Везде народу мало. Во-вторых, у всех алиби. Хуже обстоит дело с посетителями. Но с работниками все ясно.

– Ладно, давайте по порядку. На том же этаже, где жила Лида, поселилась только вечно жрущая парочка. Присмотритесь к ним все-таки. Странные они, – Павел Александрович поболтал ложкой в чашке. – На стойке администрации работают Лена и Лика. Две горничные на все этажи. Народу мало, они справляются. Давно у нас работают. Я стараюсь сохранять, видите ли кадры. Редко беру новых. Вот Анжелику взял, но не пожалел. Лена была готова одна продержаться, но Лика и в сезон пригодится. Раз пришел такой кадр – надо брать.

Герман допил кофе и поднялся. Ничего интересного он не услышал, а что, с другой стороны, ожидать. На улице Герман с сожалением посмотрел на небо – собирались тучи. Он обернулся и неожиданно решил пройти обратно к жилому корпусу. На балконе шестого этажа стояли двое. Они словно застыли как изваяния, глядя куда-то вдаль, совершенно отрешенно, неподвижно. Даже издалека было видно, насколько они спокойны и уверены в себе. Герман задумался: парочка, конечно, выглядела странновато.

– Пожалуй, послежу сегодня за ними, – пробурчал он себе под нос и набрал телефон участка.

Трубку взяла Оля.

– Привет, чего нового накопали? – без прелюдий приступил к делу Герман.

– Ничего, – покладисто ответила Оля. – Причина смерти все такая же странная: кровопотеря. Две ранки, действительно, как от уколов шприца. Ничего нового. Сергей пытался узнать, кто крутился возле убитой в спа. Но, к сожалению, никого, кроме вашей парочки из пансионата вспомнить толком не могут.

– Жаль, – вздохнул Герман. – Ладно, я тут еще покручусь.

Он зашел в тень вечнозеленых кустов и заметил, что из пансионата вышла Анжелика. Как завороженный, Герман последовал за ней. Женщина шла по тропинкам, вьющимся по территории, шаловливо покачивая бедрами. Оказавшись на улице, она пошла вверх, еще выше, без усилий шагая по ухабистому тротуару. Герман старался не отставать, но и не подходить к ней слишком близко – вдруг обернется. Дорога продолжала виться в гору. Минут через двадцать, когда Герман уже проклял все на свете, включая самого себя, за ненужную авантюру с преследованием, Анжелика дошла до старой пятиэтажки и прошла в последний подъезд. Герман оглянулся: внизу простирался городок и море. Двор был заставлен тесно припаркованными друг к другу машинами. Интересного ничего он не увидел и направился обратно в пансионат. На сей раз на стойке администратора дежурила Лена. Герман представился и спросил, не выходила ли его любимая парочка в город.

– Вышли! – махнула Лена рукой. – В это время обычно уже уходят.

К шести часам Герман почувствовал голод и прошел по выданному Леной талону в столовую на ужин. В семь он устроился в засаде. Что он собирался увидеть, Герман и сам не понимал, но терпеливо принялся ждать. Буквально через полтора часа Игнат с Изабеллой вернулись в пансионат, таща с собой кучу тяжелых пакетов. «С едой», – подумал Герман и продолжил сидеть. В номере шестого этажа зажегся свет, но чуть позже яркое электрическое освещение сменилось на нечто, похожее на пламя свечи. Шторы задернули. Неведомая сила удерживала Германа на месте. Он сидел на низком пеньке за кустарником и жалел, что в пансионате так мало установлено фонарей. Вход худо-бедно освещался, но далее местность покрывал мрак. Правда, глаза быстро привыкли к темноте, и Герман вполне сносно разглядел троих старичков, бредущих к корпусу со стороны столовой – там после ужина устраивали развлекательные мероприятия.

После полуночи Герман понял, что выглядит на своем посту полным идиотом – чего он тут высиживает становилось совершенно неясно. Алиби парочки еще днем проверили: их прекрасно помнили в ресторане, а в компьютере сохранилось время заказа. Герману не хотелось признаваться себе в том, что единственным выходом будет назавтра проверить всех посетителей спа. Дело, конечно, повиснет, потому как никаких паспортов у народа там не спрашивали, а значит и выявить подозреваемых практически невозможно.

Герман задремал. Неожиданно неподалеку от него послышался шорох. Он открыл глаза, думая, что какая-нибудь белка прошмыгнула или кошка, шелестя опавшими листьями. Однако внимание его привлекло совсем другое, отчего он выпучил глаза и застыл на пеньке, не в силах пошевелиться. По аллее вышагивали два крупных зверя, волк и львица. В первый момент Германа шокировало безумное сходство зверей с Игнатом и Изабеллой. Показалось даже, что они просто собрались на маскарад и подобрали исключительно качественные костюмы, а шли на четырех «лапах» для пущей достоверности.

Однако, когда два зверя подошли ближе, Герман почувствовал, как волосы у него зашевелились на голове. От парочки веяло чем-то животным, звериным. Ни о каких людях тут и речи не шло. Оба зверя были крупными и крепкими, их шкура поблескивала в свете луны, большие лапы мягко ступали по асфальту. Морды странным образом походили на людские: это поразило Германа более всего. Волк имел явное сходство с Игнатом, а львица улыбалась точь-в-точь как Изабелла, к тому же периодически касалась своим телом волчьего, и терлась мордой о его черную мохнатую щеку.

Вдруг возле Германа опять прошелестела трава. Какая-то тень метнулась в его сторону, а шею царапнула острая иголка. Герман вскрикнул и отпрянул, схватившись рукой за пораненное место. Рядом зашипели, послышался хруст веток. Герман понял, что надо преследовать неведомого противника, но на него навалилась дикая усталость. Он начал заваливаться на бок. Над лицом нависли звериные морды, и тут он окончательно отключился…

Он метался по коридорам Дворца. Сплошные стены, без дверей и окон, узкие лестницы, ведущие в тупики, пикирующие с потолка летучие мыши, норовящие коснуться его тонкими, липкими крыльями, крысы и мыши, выбегающие из-под ног с остервенелым писком. Как-то промчался тощий кот, с безобразным мяуканьем схвативший лапой мышь и запихнувший ее в рот, только хвост висел наружу. Кот громко зачавкал, насмешливо глядя на него: вот, мол, тебе еды не досталось.

Отчаявшись найти комнату или иной выход в портал, он прислонился к холодной стене. Спины у него не было, но он почувствовал, как по ней потекла прохладная струйка воды. Он резко обернулся. Пить хотелось нестерпимо, и он готов был лизать стену, лишь бы хоть кончиком языка ощутить влагу. Перед ним чернело пустое пространство.

– Неважно, – сказал он тихо, – неважно. Пойду туда.

«Туда, туда, туда», – грохнуло эхо. Позади прошелестела летучая тварь, он шагнул в пустоту. Перед его глазами возникла огромная кухня. Шум и гам становился просто оглушающим: гремели кастрюли, с безумным грохотом ставились в печь горшки, стукались о стену прихваты, бренчали ложки, со свистом рассекали воздух ножи, занесенные над здоровыми кусками мяса, шипели сковороды, разбрызгивая кипящее масло, звенели бокалы, с громким хлопком вылетали пробки из пыльных бутылок с вином. Поварята стремительно бегали по кухне, а те, кто был за старших, прикрикивали на них, перекрывая остальные звуки.

Он отчаянно попытался сглотнуть, но слюны не ощутил. Зато он ощущал запахи. Тут жарили мясо, вроде баранину – она обладала специфическим ароматом, резали молодой чеснок, доставали из печи свежеиспеченный хлеб – батон длиною в метр, не меньше. Пахло молоком, теплым молоком из-под коровы, от него даже пар шел. Терпкий запах выдержанного красного вина щекотал ноздри. Из горшочков тянуло наваристым, густым супом из свежайших овощей и молодого картофеля. Он устало сел на деревянный стул. Прямо перед ним повар изо всех сил лупасил по тушке молодого теленка, отрубая нужные части согласно лежавшей перед ним, забрызганной кровью схеме. Он опять сглотнул. В горле противно защекотало. Он кашлянул. Эхо повторило его слабый «кхе».

– Кто шумит? Не шуметь! – гаркнул ему на ухо толстый повар. – Не шуметь, сказал! Сидит, кашляет, людям работать не дает! Изверг! – припечатал толстяк.

Он послушно кивнул, хотел спросить повара, нет ли у них на кухне портала, но сдержался: все равно не ответит. Эти сущности обладали примерзкими характерами. Ничего не допросишься, ни снега зимой, ни воды при наводнении. Придется самому выбираться. Силы на исходе, снаружи возле единственного выхода сидят Волк и Львица. Оставалось только положиться на себя и рыскать по миражу.