Проигравших двое

Я медленно встала. Смотрела на него так, будто он ничто.

— Теперь моя очередь, вот, что я знаю о тебе, Маршалл, — я почти прошептала. — Ты сидишь тут и строишь из себя бога, потому что тоже боишься. Боишься, что, если тебя разденут до костей, окажется: всё, что у тебя есть, — тексты, деньги и кучка телохранителей. А внутри ты такой же пустой и одинокий. Расскажи им остальное, а мне скучно. Я в туалет.

Я развернулась и пошла к чёрному выходу, чувствуя его взгляд, прожигающий мне спину. Я шла уверенно, как будто это моя сцена. Но внутри… хаос, адреналин, страх. И одно отчётливое понимание: Маршалл копал не ради развлечения. Он целился в сердце. И собирался уничтожить меня. Зачем?

Пока я была в туалетной комнате, казалось, прошла целая вечность. Воздух был душным, как будто стены давили на меня, и только отражение в зеркале оставалось холодно-спокойным: идеально уложенные волосы, безмятежное лицо. Лишь сердце билось так быстро, что готово было вырваться из груди. Нужно было придумать причину уйти. Головная боль? Зубная? Всё жалко и неправдоподобно. Ладно, придётся импровизировать. Я надеялась, что Лив уже засыпала его вопросами и вытянула из него хоть крошку информации.

Я вышла и тут же врезалась в чью-то грудь. Тёплую, твёрдую, пахнущую чем-то опасным. Это был Маршалл. Его пальцы сжали мою руку так, будто я принадлежала ему, и одним рывком он втянул меня обратно, щёлкнув замком за спиной. Я подняла свой взгляд. Пары секунд в его глаза мне хватило понять, насколько он зол.

Господи… как же он был хорош в этом гневе.

Его лицо стало грубым, жёстким, лишённым любых мягких эмоций. Только ярость. Неприкрытая, тяжёлая, опасная. Челюсть напряжена так сильно, что под кожей ходили желваки, мышцы на руках едва заметно двигались от сдерживаемого напряжения, а глаза… Боже. Его глаза. В них больше не осталось ничего светлого. Только тьма, от которой у меня слабели колени. Он смотрел так, будто хотел придушить меня. В одно мгновение мне стало тяжело дышать. От одной мысли о том, каким он может быть, когда окончательно теряет контроль, низ живота скрутило тугим болезненным жаром и отдавало пульсацией между бедер. Дикий. Жестокий. Беспощадный. Не тот мужчина, который осторожно спрашивает, всё ли в порядке, а тот, кто смотрит так, будто способен уничтожить одним взглядом. Меня пугало то, насколько сильно меня возбуждает его злость. И вместо того, чтобы испугаться, я поймала себя на совершенно безумном желании — взбесить его ещё сильнее. Проверить, где проходит граница его самообладания. Увидеть, что будет, если он всё-таки сорвётся.

Дыхание окончательно сбилось. В груди пульсировало так сильно, что казалось, он слышит каждый удар моего сердца. Пальцы едва заметно дрожали, а внутри всё стягивало от смеси страха и ненормального предвкушения.

Чёрт… да я сумасшедшая. Только одна мысль уже намертво засела в голове. Я никогда не узнаю, насколько он опасен для меня, если не рискну проверить сама.

— Слушай, извини, ладно? Я не хотела нарушать твои правила, — голос сорвался почти на шёпот, дрогнул так предательски, что мне самой стало жарко от собственной слабости.

— Что? О чём ты? — Маршалл нахмурил брови.

— В прошлый раз нарушила пункт договора из-за этого ты сейчас так зол на меня?

— Нет, не из-за этого, — прорычал он.

Вот чёрт… тогда что это вообще может быть? То есть в прошлый раз он просто выкинул меня, потому что ему так захотелось? От этой мысли меня будто током прошибло. В груди неприятно кольнуло, а внутри начала медленно закипать унизительное чувство обиды. Неужели для него всё это ничего не значит? Он играет с чужими чувствами так легко, будто они вообще не имеют никакой ценности. Словно девушки для него — просто марионетки. Захотел — дёрнул за одну нитку, и она уже раздвигает перед ним ноги. Захотел — потянул за другую, и вот она стоит перед ним на коленях, готовая делать всё, что он пожелает, лишь бы снова получить его внимание.

А потом ему становится скучно.

И тогда он просто обрезает эти чёртовы верёвки. Без сожаления. Без объяснений. Заставляя девушку падать так низко, что потом приходится с огромным трудом собирать себя по кускам и пытаться вернуть хотя бы остатки душевного равновесия.

— Тогда зачем пробиваешь меня? — я почти начала блеять, ненавидя себя за это. Слова давались тяжело, путались, и от этого казалось, что он злится ещё сильнее. Но хуже всего было то, что я не могла перестать смотреть на него.

— Хочу знать, кто ты, — его глаза впились в меня.

— Серьёзно? Ты только что прочитал мою биографию, будто википедию вслух, и у тебя ещё остались вопросы?

— Хочу, чтобы ты призналась.

— В чём именно? В том, что я дура, связавшись с тобой? Запугивать можешь сколько угодно, но на страх у меня аллергия. Я только сильнее бешусь.

Он усмехнулся краем губ.

— А стоило бы бояться. Передай Марго, что номер не вышел.

— Я не знаю, о ком ты, — я сделала последний рывок к дипломатии. — Пожалуйста, отпусти меня, я просто заберу подругу и уйду.

— Пока не услышу правду — нет, — он шагнул ближе.

Слишком близко. Его дыхание касалось моей щеки. Я почувствовала будто пол проваливается под ногами от его пристального взгляда, а вся кровь в теле начинает бурлить, гудеть и лететь по венам, ударяя мощным потоком по всем нервам.

— Тогда скажи, в чём ты меня обвиняешь? Я расскажу всё, если хоть что-то знаю.

— В том, что ты не та, за кого себя выдаёшь. На секунду мне даже показалось, что я не прав, но после того, как ты общалась с тем парнем, я только в этом убедился.

— Хочешь, я извинюсь перед ним? — я издевательски усмехнулась.

— Вам всем стоит извиниться перед мужчинами, которых вы «развели»!

— Отличная речь для обиженного мальчика, — я шагнула к двери, но он развернул меня одним рывком и прижал спиной к холодному металлу. Его тело накрыло меня, не оставляя воздуха. Я слышала, как он дышит. Чёрт, я сама начала задыхаться. Я смотрела только на его губы. Моё дыхание сбилось, рот сам приоткрылся, и он резко отстранился. Его взгляд дрогнул, он понял. Понял, что я хотела его, а этого он никак не ожидал.

— Ты же «девочка» Марго? — голос его был уже не таким уверенным. — Ты состоишь в «Veritas Noir»?

Что за бред он несёт? Veritas Noir? Первый раз слышу, но по тону и взгляду Маршалла я поняла: он знает об этом много. И то, как он этого боится и старается спрятать за гневом, только разжигает во мне интерес к этой информации. Теперь мне хочется узнать, кто такая Марго и что за «девочки», о которых он говорит.

— А если я скажу «да» или «нет»? — я усмехнулась сквозь страх. — Какой ответ устроит тебя, Маршалл?

— Мне нужна правда.

— Хочешь правду? Я впервые слышу о твоих догадках.

Он отвернулся, облокотившись на раковину. Я должна была убежать. Но вместо этого шагнула к нему ближе, словно сама искала беду.

— Скажи, Маршалл, откуда такие выводы? Ты же не из воздуха это вытащил.

— Ты слишком искусна, слишком хороша в сексе. Это не может быть совпадением. Это тренировка. Такое ощущение, что тебя обучали. Сколько членов нужно пересосать, чтобы достичь таких навыков? Кто научил тебя?

Я едва не рассмеялась, а вот теперь он разозлил меня. Он реально сейчас подозревает меня в том, что я шлюха? Я слышу его слова и не могу поверить своим ушам. Ведь речь явно не про институт благородных девиц. «Veritas Noir» … это что, какой-то бордель, где девушек профессионально учат принимать член?

— Спрашиваешь кто меня обучал? Моя бабушка, — процедила я. — Вся округа её знала.

Я злилась на него, на то, что он так легко подумал, что я проститутка, если бы я была такой разве не взяла бы его деньги, почему он не подумал об этом, а обратил внимание только на то, как я сосала его член. Я выдохнула и немного успокоилась.

— Нисколько, — только и смогла прошептать.

— Что? — он поднял взгляд на меня.

— Ты спросил сколько нужно пересосать членов, так вот, я делала минет впервые. И… я рада, что тебе понравилось.

— Ты, должно быть, шутишь, впервые? Я идиот, по-твоему?

— Маршалл, каждый хорош в своём. Кто-то Бог рэпа, а кто-то неплох в оральном искусстве, пусть даже без опыта. Может, я просто твоя фанатка и решила доставить тебе удовольствие, — произнесла я, почти мурлыча, подходя вплотную и сокращая между нами последние сантиметры.

Он сразу скрестил руки на груди, будто машинально выстроил между нами барьер. И именно в этот момент я увидела то, чего не ожидала увидеть в его глазах. Удивление. Я почти физически почувствовала, как внутри него что-то дало трещину. Потому что такие, как я, были для него табу. Фанатичные девочки, которые смотрят снизу вверх, ловят каждое слово, готовы бежать за ним хоть на край света, — он вычислял таких мгновенно. Наверняка научился видеть их насквозь ещё в первую минуту знакомства и держать на расстоянии. Но со мной он просчитался. И, господи, как же сладко было это осознавать. Моё внутреннее «Я» буквально ликовало от того, что одним-единственным признанием мне удалось выбить из него эту ледяную уверенность. Впервые за всё время он выглядел по-настоящему растерянным. Не злым хищником, который полностью контролирует ситуацию, а мужчиной, которого загнали в угол собственные мысли. Его глаза, медленно скользящие по моему лицу, изучали каждую мою эмоцию, будто он пытался понять, где именно допустил ошибку. Я стояла слишком близко. Смотрела прямо ему в глаза. И, кажется, он действительно не знал, что со мной делать.

— Ты не похожа на фанатку. Они все безумные, слепо боготворят меня.

— Значит, я просто это хорошо скрываю.

— Если бы ты была фанаткой, ты бы поняла…

— Что ты специально перепутал название альбома? — перебила я его, и он нахмурился, не находя слов.

Пальцы скользнули по его плечам, спустились к груди. Его дыхание сбилось, глаза загорелись, но он не двинулся навстречу. Я коснулась его руки, провела пальцами по внутренней стороне, там, где было выбито слово «Evil».

— Маршалл… — шептала я, губами скользя по его шее, — эту татуировку ты сделал, когда…

Он резко отстранился, его руки опустились на моих бёдрах, сдерживая меня.

— Хватит! — его голос низкий, твёрдый, почти рычащий, напряжение читалось в каждой мышце. — Не пытайся меня соблазнять. В туалете я тебя не трахну.

— Почему нет? — спросила я, губами почти касаясь его уха. — Ты же этого хочешь. Разве ты не делал этого с фанатками?

— Делал. Но с тобой не буду.

— Значит, дело во мне? Я недостаточно хороша для тебя?

— Именно, — его голос звучал резко, как будто он пытался меня вернуть в реальность.

— Ой, это было больно, — я улыбнулась, обнажая зубы. — А я бы не отказалась сделать тебе ещё раз такой минет, который ввел тебя в состояние паранойи, но так уж и быть перепадет другому.

Я развернулась, но его ладонь сомкнулась на моей шее, разворачивая обратно. Наши губы разделяло меньше сантиметра.

— Повтори, — его голос сорвался в ярость.

— Я сказала, что отсосу другому, — медленно, вызывающе, каждое слово я выплюнула прямо ему в лицо.

Его глаза сверкнули, он был зол, но отпустил.

— Ну давай, рискни, сука.

— Как скажешь, Маршалл, — я едва коснулась его губ своим языком, лёгким, дразнящим касанием, и выскользнула наружу, оставив его сгорающим от ярости и желания.

Напитки уже стояли на столе. Я схватила свой и осушила залпом, даже не садясь. Горло обожгло холодом, но это не остудило — внутри всё пылало. Оливия и Стивен смотрели на меня в недоумении, будто я только что выбралась из клетки со зверем.

Маршалл подошёл следом и спокойно взял свою колу, как будто ничего не произошло. Но в его взгляде читалась та же искра, что и несколько минут назад, когда он держал меня в ловушке у двери.

— Вы там трахались? — удивился Стив.

— Что? Нет! — выпалила я слишком резко.

— Но очень хотела, — спокойно добил Маршалл. Его глаза пронзили меня, и мои щеки вспыхнули, будто он только что сорвал с меня маску.

Лив попыталась разрядить обстановку:

— Вы решили свои проблемы?

Она смотрела на меня умоляюще, надеясь, что всё в порядке и вечер продолжится. Я чувствовала, как ей хочется остаться со Стивеном.

— Помнишь, мы хотели в ночной парк развлечений? Самое время, — сказала я слишком быстро. Нужно было срочно уйти отсюда, пока Маршалл не довёл меня окончательно до безумия. В глазах подруги появилось разочарование, но она пойдет со мной, так как у нас есть договоренность о том, что если одна из нас хочет уйти, то уходят двое.

— Отличная идея! — оживился Стив. — Я как раз хотел туда попасть. Маршалл, идёшь?

— Конечно. Ни за что такое не пропущу, — его голос был низким, с хищной насмешкой.

— Плохая идея, — я попыталась отговорить его. — Там толпа, а ты ненавидишь людей.

— Я не люблю надоедливых фанаток, — бросил он. — Надеюсь, их там не будет. Кстати, Оливия, твоя подруга — моя фанатка или нет?

— Конечно нет, — выстрелила она, даже не дав мне шанса открыть рот. Мы с ней не успели обговорить момент, должен Маршалл знать, что я его ярая фанатка или стоит скрыть эту правду, и её ответ не сыграл мне на пользу.

У меня внутри всё оборвалось. Несколько минут назад я утверждала обратное, и теперь он видел мою ложь так ясно, как будто я сама призналась. Его взгляд пронзил меня — тяжёлый, холодный, в нём читался упрёк и подозрение.

— Ну что ж, тогда идём в парк. На одну навязчивую фанатку стало меньше, — усмехнулся он и кивнул охране.

Один из парней подошёл, шепнул ему что-то. Лицо Маршалла не дрогнуло, он был спокоен.

— Выходим быстро. Снаружи журналисты. Стив, ты знаешь, что делать.

Оливия и Стив пошли первыми. Он взял её за руку, и в ту же секунду двери распахнулись, встречая их бешеной вспышкой фотоаппаратов. Крики, щелчки, толпа — всё слилось в один оглушающий шум.

Я застыла. Ноги будто приросли к полу, дыхание сбилось.

— Я не пойду, — выдохнула я, охваченная паникой.

Маршалл схватил моё лицо, заставляя смотреть прямо в его глаза. Его пальцы были тёплыми и сильными, удерживая меня в реальности.

— Послушай, — его голос был низким и резким. — Я возьму тебя за руку. Мы быстро сядем в машину. Тони и Джон прикроют нас. Доверься мне.

— Они будут фотографировать… — я дрожала, — потом всё это окажется в сети.

— Да, будут, — он почти прошипел, — но мы всё почистим. Хорошо? Мы идём сейчас.

Он сжал мою руку так крепко, что я почувствовала, как вены бьются под его пальцами, и рванул дверь. Вспышки ударили в глаза, толпа закричала, и я рефлекторно прикрыла лицо сумкой. Его ладонь держала меня, не давая сорваться, пока мы не оказались в машине и дверь не захлопнулась.

— Вау! Это было клево! — Лив сияла от восторга.

Я же едва дышала. Всё внутри дрожало, не от холода — от адреналина и того, что я чувствовала его руку, его силу, его власть надо мной.

— Что с тобой? — Маршалл смотрел внимательно. — Боишься, что тебя узнают?

— Нет, — голос сорвался. — Я боюсь той лавины, что обрушится на меня. У тебя миллионы фанаток по всему миру. Если хоть одна найдёт меня в соцсетях, для меня начнётся ад.

Он наклонился ближе, его лицо было рядом, слишком близко.

— Мы всё почистим, фото не успеют разлететься, — его голос стал мягче, но от этого ещё опаснее.

Любая другая на моём месте жадно схватилась бы за такую возможность быть замеченной рядом с ним, ловила бы внимание и радовалась. Но не я. Я не хотела славы. Я не хотела камер и журналистов. А он… он был мужчиной, рядом с которым невозможно оставаться в тени.