Афганистан. Честь имею!
- -
- 100%
- +
В ходе войны способы организации и ведения специальной разведки в тылу противника получили дальнейшее развитие и дополнились новыми, вытекающими из реально складывающейся обстановки, роста всенародной борьбы в тылу противника и в соответствии с потребностями разведывательного обеспечения операций действующих фронтов. Уже к началу 1943 года новой формой организации стало разведывательно-диверсионное соединение, создаваемое непосредственно в тылу противника. При выводе разведывательно-диверсионных формирований в тыл противника использовались наземный, воздушный и морской пути.
Тактика действий разведывательно-диверсионных формирований в годы Великой Отечественной войны отличалась большим разнообразием. Применялись засады, налеты, диверсии, своеобразным способом действий являлся рейд диверсионных формирований.
Важным видом деятельности разведывательно-диверсионных формирований явилось ведение разведки в интересах обеспечения повседневной деятельности самих формирований (разведка «на себя»), так и в интересах войск действующих фронтов.
Самоотверженная работа военных разведчиков была высоко оценена правительством. Более 180 тысяч военных разведчиков было награждено боевыми орденами, 121 из них присвоено высокое звание Героя Советского Союза, а разведчику В. Н. Леонову это звание было присвоено дважды.
В результате обобщения опыта боевых действий разведывательно-диверсионных формирований в годы войны и в целях подготовки кадров для действий в тылу противника в военное время, по ходатайству начальников Главного разведывательного управления и Генерального штаба и в соответствии с директивой Военного Министра Союза ССР за № ОРГ/2/395832 от 24 октября 1950 года при общевойсковых и механизированных армиях, а также при некоторых военных округах (не имеющих армейских объединений) было создано 46 отдельных рот специального назначения по 120 человек каждая. Разведчики готовились к действиям в составе разведывательно-диверсионных групп численностью 8–10 человек.
Этот день, 24 октября 1950 года, принято считать днем основания специальной разведки.
Директивой Генерального штаба № ОРГ/6/395905 от 26 октября 1950 года руководство подготовкой рот специального назначения было возложено на Главное разведывательное управление.
Вслед за этим продолжилось воссоздание формирований спецназа КГБ СССР. И уже в 80-х годах все силовые ведомства имели соединения, части и подразделения специального назначения.
В 1953 году в процессе сокращения Вооруженных сил были оставлены одиннадцать рот, остальные – расформированы. Каждая рота состояла из двух линейных взводов, взвода радиосвязи и учебного взвода. В такой организационно-штатной структуре роты просуществовали до 1957 года.
В соответствии с указаниями Министра обороны директивой начальника Генерального штаба от 9 августа 1957 года было предложено провести следующие организационные мероприятия:
сформировать 20-й отдельный батальон СПЕЦНАЗ (ГСВГ), 27-й (СГВ), 36-й (ПрикВО), 43-й (ЗакВО) и 61-й (ТуркВО) отдельные батальоны специального назначения;
перевести на новую организационно-штатную структуру 75-ю (ПрибВО) и 78-ю (ОдВО) отдельные роты специального назначения, а также роты Уральского и Забайкальского военных округов.
На формирование батальонов специального назначения обращались существующие роты специального назначения. Для укомплектования указанных батальонов и рот отбирались лучшие военнослужащие из числа рабочей молодежи, физически здоровые, годные к службе в воздушно-десантных войсках и имеющие среднее образование, равномерно по годам призыва. На личный состав распространялись льготы, предусмотренные для воздушно-десантных войск. Срок службы устанавливался 3 года.
В результате проведенных оргмероприятий было сокращено количество рот с 11 до 4 и сформировано пять отдельных батальонов специального назначения. Боевая подготовка вновь созданных частей началась 1 декабря 1957 года и проводилась по программам Главного разведывательного управления Генерального штаба. Руководство и контроль подготовки указанных батальонов и рот возлагались на начальника разведки Главного штаба Сухопутных войск.
В конце 40-х годов XX века к руководству разведкой ВМФ СССР пришли люди, в годы войны служившие в разведывательном отделе штаба Балтийского флота и непосредственно занимавшиеся ротой особого назначения. Ими перед начальником Морского Генерального штаба ВМС, Военно-морским министром и ГРУ Генерального штаба Советской армии неоднократно ставился вопрос о воссоздании специальных частей разведки ВМС. На этом же настаивали и командующие флотами.
29 мая 1952 года вопрос о воссоздании спецчастей легких водолазов-разведчиков был рассмотрен Военно-морским министром вице-адмиралом Н. Г. Кузнецовым и решен положительно. 24 января 1953 года на совещании с начальниками управления ГРУ Генерального Морского штаба министр подтвердил решение о создании на флотах отдельных морских разведывательных дивизионов (ОРМД), в первую очередь на Черноморском и Балтийском флотах.
24 июня 1953 года директивой Генерального штаба ВМС СССР был открыт штат морского спецназа Черноморского флота. К 1955 году часть полностью закончила организационную подготовку и приступила к практической подготовке водолазов-разведчиков.
15 октября 1954 года директивой Генерального штаба ВМС СССР открывается штат спецназа Балтийского флота.
18 марта 1955 года начинается формирование спецназа Тихоокеанского флота.
26 ноября 1957 года начато формирование спецназа Северного флота.
В соответствии с решением ЦК КПСС № 338 от 21 июня 1961 года и директивой Генерального штаба № М/2/68390 от 27 марта 1962 года были разработаны схемы организации и проекты штатов бригад специального назначения мирного и военного времени.
На основании приказа Министра обороны СССР № 0088 от 15 августа 1961 года было решено «в целях улучшения специальной разведки сформировать в военных округах дополнительно к существующим спецчастям по одной роте специального назначения в каждом внутреннем военном округе».
Отдельной директивой были созданы при Военно-дипломатической академии годичные курсы, которые функционировали с 1 января 1962 года до сентября 1963 года. Курсы сделали два выпуска офицеров для частей специального назначения и разведорганов штабов военных округов, в общей сложности около 120 человек.
К 1 января 1963 года на основании директив Генерального штаба № 140104 от 5 февраля 1962 года, № М/2/68390 от 27 марта 1962 года и № 140547 от 19 июля 1962 года было сформировано 10 скадрованных бригад специального назначения (в ЛенВО, ПрибВО, БВО, ПрикВО, КВО, ОдВО, ЗакВО, МВО, ТуркВО, ДВО), силами которых и осуществлялась подготовка специальных кадров для действий в тылу противника.
В последующем в соответствии с директивой Генерального штаба № ОРГ/7/110125 от 25 июля 1964 года была проведена реорганизация частей специального назначения, в результате которой усилены скадрованные бригады, расформированы роты и батальоны в тех военных округах, где имелись бригады специального назначения, а высвободившаяся численность личного состава – сокращена.
Таким образом, в результате реорганизации к концу 1964 года насчитывалось 10 скадрованных бригад (во всех приграничных округах, МВО и КВО); два батальона (в ГСВГ и СГВ) и шесть рот СпН (в СкВО, ПриВО, УрВО, СибВО, ЗабВО, ЮГВ).
Учитывая важность языковой подготовки разведчиков, с летнего периода 1970 учебного года все бригады специального назначения приступили к плановому изучению иностранных языков в строгом соответствии с операционным предназначением.
В 1977 году в целях улучшения качества подготовки офицеров частей специального назначения было принято решение организовать подготовку специалистов-разведчиков частей специального назначения в отдельных группах в количестве 10 человек на каждом курсе разведывательного факультета Военной академии имени М. В. Фрунзе, начиная с 1978/79 учебного года.
Специфика боевого применения частей специального назначения заключается в организации и ведении активной разведки, проведении специальных мероприятий в тылу противника, выявлении и уничтожении диверсантов и банд в своем тылу, развертывании и использовании в интересах партизанского повстанческого движения формирований на захваченной противником территории, в борьбе с терроризмом.
К важнейшим традициям оперативной специальной разведки относятся: беспредельная преданность офицеров разведки Родине, их высокая идейность и сознательность, готовность отдать свои силы, а если потребуется, и жизнь для победы над врагом; уверенность в правоте дела, за которое они борются; строгое соблюдение военной и государственной тайны; постоянное стремление как можно лучше выполнить свой долг; товарищество и взаимная выручка; интернационализм; память о героях разведки, отдавших свою жизнь за Родину.
История специальной разведки изобилует многочисленными примерами проявления беспредельной преданности Родине, мужества, героизма и отваги разведчиков. Имена Героев Советского Союза В. В. Колесника, В. В. Арсенова, Я. П. Горошко, Ю. В. Исламова, Н. А. Кузнецова, О. П. Онищука и многих других славных представителей оперативной специальной разведки по праву стоят в одном ряду с именами выдающихся советских военных разведчиков, чья деятельность является примером беззаветного служения Армии и выполнения воинского долга.
Вопрос о необходимости спецназа Вооруженных сил в России поставлен самой жизнью и объективно решается уже сегодня. Спецназ, имеющий богатый боевой опыт и традиции, может и должен возродиться и обрести свою былую мощь в кратчайшие сроки в интересах могущества дружественных государств и их Вооруженных сил. Эта задача не только государственная, но и всенародная. Спецназ станет тем стержнем, вокруг которого цементируются другие профессиональные военные кадры и вооруженные формирования, создаваемые на контрактной основе.
Жизнь – отечеству,Душу – Богу,Честь – никому!Разные судьбы… и одна война
Привыкайте, живите
без нас,
С именами, что
мы носили.
Мы – разведчики,
проще – спецназ.
Мы награды нигде
не просили.
Ровной строчкой
на камне легли
Наши званья и
скорбная дата,
Чтобы имя
прочесть могли
Заменившие нас ребята.
Рябина красная
Судьба Марса Шабакаева – это, по сути дела, судьба молодого поколения страны. Короткая жизнь этого юноши вместила в себя очень многое. В свои восемнадцать лет Марс мечтал сделать мир красивым, став архитектором или художником.
О Марсе написано много. Трудно написать что-либо новое, необычное. Поэтому мы решили использовать для очерка материал двух журналистов: Татьяны Шпак из газеты «Огни Вычегды» и Н. Майданской из газеты «Советская культура».
Его родители, испытавшие на себе войну и ее последствия, конечно же, мечтали, чтобы их сынишку обошел злой военный рок. Мама Галина Ахияровна заведовала библиотекой и с трехлетнего возраста воспитывала Марса одна. Марс рос в атмосфере сказок Грина, поэзии Блока, Есенина. В его комнате на стене и сейчас «грустит» Ассоль. Картина так и не закончена, хотя Марс начал писать ее еще в восьмом классе, да так и не дописал…
Марс учился и в экспериментальной школе, изучал иностранный язык, ходил в различные кружки, но его любовь к рисованию была беспредельна. Он мог часами, не шелохнувшись, сидеть и рисовать, наблюдать, как рисует мама, оформляя стенгазеты и плакаты. И в шестом классе он поступает в художественную школу. Он был из той породы людей, которые всё делают фундаментально, основательно.
Его способностям не уступало упорство. Так, например, сочинение о лирике Маяковского переписывал четыре раза, пока, наконец, не получилось то, что соответствовало его пониманию поэта. Точка зрения ученика оказалась настолько неожиданной, что учитель оценить сочинение не смог. Принято считать, что мнение учителя безапелляционно, а у него на всё – свое собственное.
«Хоть бы раз что на веру принял, – вспоминала учительница Любовь Алексеевна Истомина и тут же добавила: – Но именно с ним и было интересно. Согласитесь, в школе не так уж часто встретишь вот такую личность».
В худшколе все преподаватели пророчили ему будущее художника-профессионала. Он рисовал пейзажи, портреты… и играл с друзьями в войну, ходил на уборку хлопка. Мог вступить в драку, если надо за справедливость постоять. На ссадины, синяки и царапины внимания не обращал. Марс умел по-настоящему дружить. Всеобщий любимец, признанный лидер в классе, он никогда этим не пользовался ради собственной выгоды.
Зная его художественные способности, учителя, естественно, загружали его: он рисовал плакаты, стенгазеты, оформлял кабинеты, делал наглядные пособия к урокам немецкого и биологии.
Рисунки Марса были отмечены дипломом третьей степени на районном конкурсе «Я вижу мир». Его учитель Анатолий Неверов, преподававший Марсу основы изобразительного искусства, сразу понял, что это талант. Позже, когда Марса не стало, сокрушался, что не сумел его в этом убедить.
Он мог стать художником и творчеством своим утверждать добро. Склонность к рисованию у него от мамы. И то, что после школы он поступил в целлюлозно-бумажный техникум, для всех явилось неожиданностью. «Не сумел убедить в таланте». А на выставке в Сыктывкаре, в художественном музее, у его рисунка стоят люди. Восхищаются игрою цвета, техникой письма «по сырому»…
Среди школьных тетрадок – несколько карандашных набросков. Дискотека. Нарисовано так, что с места «слышно», как надрывается магнитофон. А в углу подпись: «Глухая тишина»… На другом парень с девушкой. Целуются. Невольно вспоминаются слова его классного руководителя Азы Андреевны Ворониной: «Вскоре Марс так вытянулся, что стал самым высоким в классе. И самым красивым. По-моему, все девчонки в школе были в него чуточку влюблены…»
А он? Перед призывом в армию ездил на родину, к бабушке, там и встретил Галю. «Жду тебя», – напишет она на конверте и опустит письмо в почтовый ящик в полной уверенности, что дождется…
А ведь у Марса был выбор. Он сам настоял на службе в Афганистане. До этого пытался поступать в художественное училище имени Сурикова в Ленинграде, в Ухтинский индустриальный институт. Да так ли уж важно, кем бы стал Марс? Очевидно одно: что бы он ни делал, делал по-настоящему. Танцевал – все заглядывались, в самодеятельности играл как профессиональный актер; дом надо было построить – пожалуйста, любуйтесь. Из леса рябинку принес, посадил у калитки, переживал: не примется, слишком хрупкая…
Подошел срок службы, попросился туда, где труднее. В нем был резерв. Тот уникальный потенциал личности, который и срабатывает за пределом возможного.
Закончил «учебку» в Литве. Получил третий разряд по парашютному спорту. Командир подразделения предлагал ему остаться в «учебке» и поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище.
«Что скажут ребята?..» – писал он маме, когда в части уже стояли памятные обелиски ребятам, не вернувшимся из Афганистана. И в начале 1982 года Галина Ахияровна получила письмо: «Наутро нас собрали, и полетели мы в жаркую страну Афганистан. Думал и представлял ее совсем не такой. Охраняем здесь завод, на котором работают советские специалисты. Все полтора года будем ходить в караул, даже не представлял, что в Афганистане буду этим заниматься… Служба не тяжелая, совсем даже не опасная…» Почта, как всегда не спешила. Когда Галина Ахияровна читала эти строки, Марса уже не было…
На войне как на войне.
6 июня 1982 года подразделение специального назначения, в которое входило отделение Марса Шабакаева, приняло бой в районе кишлака Акча. Марс одним из первых занял оборону. Умело руководя боем, обеспечил отход товарищей. Его автомат замолчал последним. Рана оказалась очень тяжелой. Врачи сделали все возможное и даже больше, но вечером 6 июня 1986 года перестало биться сердце героя…
За пределом возможного Марс оставался личностью.
О нем буду помнить всегда. На его могиле на Центральном кладбище Сыктывкара собираются друзья. В музее техникума хранится личное дело. В 22-й школе в комнате Боевой славы экспозиция о Марсе Шабакаеве занимает первое место.
Принялась на даче рябинка, окрепла. Оправившись от удара, Галина Ахияровна от сослуживицы узнала: в глухой таежной деревне остались без родителей десять детей, и самая младшая так слаба и больна, что вряд ли выживет. Ее-то, в два года не умевшую ни ходить, ни говорить, и взяла Галина Ахияровна. Удочерила Катю.
«Мне снова есть о ком заботиться, меня снова зовут мамой…»
«Домашний» Коля
По независящим от нас причинам мы не смогли связаться с родными Николая Синельникова и получить от них необходимую информацию. Поэтому напишем только то, что нам известно из различных печатных источников.
Его жизнь до армии похожа на судьбу большинства его сверстников: беззаботное детство, окруженное любящими родителями, детсадик, учеба в школе, пионерлагеря и становление молодого рабочего. Это до армии. А уж когда надевали ребята военную форму – тут пути их расходились. Кто в Союзе служил, а кто оказывал интернациональную помощь в Афганистане.
Колина мама, Любовь Васильевна, вспоминает о сыне: «Таких, как Коля, называют „домашними“ детьми, улица мало его интересовала. С интересом читал. Любил Толстого, Макаренко, играл в духовом оркестре на трубе. Заботился о младших своих братьях – Владимире и Алексее».
Николай попал служить в отдельный отряд специального назначения. Подготовку прошел в Ашхабаде. В отряде принял отделение. Его афганская война оказалась длиной всего в пару месяцев…
Действуя в составе группы, которая 13 декабря 1983 года вела разведку сил противника в опорном пункте на одной из высот, Николай Синельников прикрывал действия боевых товарищей. Мятежники обнаружили разведчиков и открыли по ним огонь, а затем начали окружать их, стремясь захватить в плен. Отбиваясь гранатами, Николай был тяжело ранен и от полученного ранения скончался на поле боя…
Под Мурманском, где разместился после выхода из Афганистана 177-й отдельный отряд специального назначения, открыли памятник воинам-«афганцам». На одной из плит – фамилия Николая. Потом, к сожалению, отряд был расформирован, памятник демонтирован и вывезен в Псков, где и войдет в состав мемориального комплекса, посвященного всем погибшим соединения специального назначения.
Мы постоянно получаем письма, в которых, почти в каждом, вопрос: что собой представляли батальоны специального назначения, какие задачи выполняли?
Б. В. Громов, Герой Советского Союза, бывший командующий 40-й армией, в своей книге «Ограниченный контингент» пишет: «На мой взгляд, отдельные батальоны специального назначения были если не самыми, то одними из самых боеспособных частей 40-й армии. В состав каждого батальона входило примерно пятьсот офицеров, солдат и сержантов… Собственная разведка позволяла командованию батальонов прекрасно знать обстановку в своих зонах ответственности… особенно трудно пришлось батальонам, которые дислоцировались в Кандагаре, Лашкаргахе, Газни и Гардезе. Напряженная ситуация сложилась в Джелалабаде и сохранялась там на протяжении всех девяти лет».
Х. Эрикссен, норвежский журналист, не раз бывавший в Афганистане и находившийся с моджахедами, свидетельствует: «Вообще же это была война без линии фронта. Противостояние было тотальным, но противники воевали, не видя друг друга, ведя порой огонь наугад. Враг мог оказаться всюду, везде моджахедов ждала засада. Точно в таком же положении были и советские войска.
Вообще, я практически нигде не видел, чтобы боевые действия вели правительственные афганские войска. Такое впечатление, что воевали только русские.
Особым уважением афганских моджахедов обычные русские подразделения не пользовались… Но все же русских опасались. Но больше всего моджахеды боялись десантных войск и спецназа. Вот у них был огромный боевой опыт, и эти люди всегда действовали на основе достоверных разведданных, нанося удары прямо в точку. И это было страшно!..»
А к Синельниковым каждый год 9 мая приезжают боевые друзья Николая.
«Девяносто шесть дней и вся жизнь»
По неясным для нас причинам мы не получили ни одного ответа на наши письма от родных Вани Малюты. Поэтому наш очерк о разведчике Иване Малюте состоит из материалов, ранее напечатанных в различных изданиях Ростова-на-Дону.
Чистый свет пронизывает комнату. Широко разливается по стенам, полу, потолку. Свет льется из больших окон. А за окнами – звенящий мир. До краев наполненный бегущей жизнью. Весна шагает по земле. Странное ощущение, но в этой комнате с большими окнами исчезает восприятие времени. Кажется, время необратимо остановилось.
Огромный портрет на стене. Гитара. Полки с книжками. Много книг. Ванины любимые. Про мужество, армию, подвиг. Он мечтал стать офицером.
На том огромном портрете Ваня еще совсем мальчишка. Удивительно мягкие, правильные черты лица. Улыбка, добрая и чуть застенчивая, едва касается губ. А в глазах навечно застыла просьба: «Мои хорошие, любимые, родные, ну не надо грустить…»
Его комната. Его дом. Он очень любил свой дом. Здесь расцветала юность. Здесь родился сын. Взять его на руки не пришлось. Не успел…
Обо всем остальном расскажут письма.
Из писем жене, Светлане Григорьевне
«25 декабря 1983 года.
Как там поживает наш Димка? Растет? Силенок набирается? Жаль, что увижу его не скоро… Сегодня 25 декабря. Сегодня вечером уезжаю в Афганистан. За меня не волнуйтесь. У меня все будет в полном порядке. Встречайте весной 1985 года. А пока ждите писем из „края чудес“».
Ваня писал много. По слогу чувствуется, обдумывал каждое слово и фразу. Оберегал покой домашних. Старался беречь…
«Без даты.
…Эх, посмотреть бы сейчас на Димку! Какой он, наш малыш? Уже подрос, наверное. Смотрит на мир и воспринимает его таким, как есть. Он не знает еще плохого и хорошего. Мы с тобой вырастим из него человека – мужчину, рядом с которым другим будет хорошо и спокойно. А самое главное, чтоб в будущем наш малыш не увидел войны.
Знаешь, до армии понятие о войне было у меня каким-то неопределенным. Теперь знаю, что это такое. Видел своими глазами и не хочу, чтобы это же увидел когда-нибудь сын.
Я много встречал наших с тобой ровесников, чья жизнь будет уже неполноценной. Молодые ребята, но без рук и без ног. Видел гробы… Но не страх появляется. Желание свести счеты с теми, от чьих рук люди гибнут…»
Он очень любил жизнь. До самозабвения. До гранитной уверенности – в этой жизни с ним ничего не случится. Ничего. Он счастливый. Он богатый на счастье. У него есть дом, любимая, есть сын, мама, отец, сестренка… А уезжая в Афганистан, дал слово себе: «Я вернусь. Обязательно вернусь!». У счастливых людей всегда так бывает…
«21 января 1984 года.
…Была небольшая командировка. Целыми днями и ночами лазили по горам, сопкам и равнинам. По камням и пескам. Каждый день и каждую ночь, пока мы мотались по этим афганским прериям, в мыслях со мной была ты.
Ночью сидишь на камнях – холодина, аж судорога сводит, а как подумаешь, что у меня есть ты, сын, – сразу теплее становится.
Сидишь, вслушиваешься в ночную тишину и все думаешь, думаешь. А звезды падают одна за другой. И за ночь можно загадать кучу желаний. И я загадываю: „Жить, жить…“»
«25 февраля 1984 года.
Не волнуйтесь за меня, ведь я же счастливый. Вы с Димушкой всегда со мной… Так хочется написать тебе много-много нежных слов, а начинаю писать – ничего не выходит. Получаются какие-то обрубки слов.
Извини меня, любимая моя, огрубел я, наверное, совсем».
«1 июня 1983 года.
…О чем я думал перед расставанием? А что думает человек, когда прощается с близкими и любимыми ему людьми? Я думал о том, что не видеть мне тебя целых два года, и я жадно ловил твой взгляд, черты твоего лица. Ты тоже была не очень веселой и, честно говоря, я думал еще о том, что, может быть, тебя никогда не увижу. Я ведь тогда знал, что еду в Афганистан».
Мать Вани, Галина Романовна, до сего дня не может простить себе, что даже попытки не сделала вернуть сына из проклятого «края чудес».
Сын призвал себя в Афганистан сам. Просьбы, рапорты и снова просьбы, просьбы: «Отправьте… Пошлите… Я там нужнее…»
Из писем матери, Галине Романовне
«Без даты.
…Мамочка, хлопотать о том, чтобы перевели служить в Союз, не надо. Мне нравится здесь служить. Нападать, тем более стрелять по нашему батальону душманы не будут. Боятся. Знают, чем для них это может кончиться. А знаешь, как они нас зовут? „Шурави“. А из-за тельняшек – „полосатый шурави“. И говорят: „Это очень плохой шурави“.
Не волнуйтесь за меня. Все будет в порядке. Я же у вас счастливый сын».
«Без даты.
Привет из солнечного Джелалабада!