Белоэмигранты на военной службе в Китае
- -
- 100%
- +
Не выдержав сильного артиллерийско-ружейного огня, русские роты отошли за вал. Большую часть раненых не успели забрать. «На следующий день они были найдены с отрубленными головами»[118].
В ночь с 17 на 18 января 1925 г. противник оставил Чикианг. Утром 18 января он был занят русскими. Успехи белогвардейцев сильно взволновали коммунистов. Так, нарком иностранных дел СССР Чичерин 16 января того же года сообщал одному из чекистов, возглавлявшему проведение операций против белоэмиграции, что Нечаевский отряд «белых кондотьеров безнаказанно разгуливает по всему Китаю и, пользуясь своей высокой военной квалификацией, одерживает победы». Далее он указывал на необходимость ликвидации отряда с помощью официального дипломатического давления и на разложение его через каналы ГПУ[119].
Во время этой кампании, по данным самих китайцев, русские особенно отличились при взятии города Чжэньцзян[120].
В следующих боях у крепости Каоинь был убит генерал Золотарев, штаб-офицер для поручений отряда и были ранены несколько офицеров. Особенно тяжела для белогвардейцев была потеря старых кадровых офицеров Золотарева и Мельникова[121].
Уже 20 января русские высадились с десантных судов менее чем в 10 километрах от крепости Кианинг, где были войска противника генерала Чи Бинвена. При этом менее чем в 5 километрах от крепости уже шел бой – это войска генерала Пи, шедшие впереди, выбивали врага из городских предместий. При этом весь день шел сильный дождь. Накануне этого боя майор Штин пишет: «Делал смотр полку. Нечаев сказал, что скоро выступаем на юг. Слава Богу, а то надоело тут стоять. Тоска зеленая, кроме как пить, ничего, кажется, и не остается делать. Утром – занятия, потом – обед, ну, выпьешь. Потом часа два спишь, опять немного в роте занятий, потом – ужин, снова выпьешь, и так все время»[122].
Видя, что китайские части не могут овладеть крепостью Кианинг, Чжан Цзучан назначил Нечаева командующим фронтом на этом участке. По данным русских, «21-го января вечером слышна была сильная орудийная стрельба, причем подходивший неприятельский пароход освещал нас прожектором»[123]. К ночи генерал Пи попросил Нечаева помочь его выдохшимся войскам. Тот, не желая рисковать, это делать ночью отказался и повел свои силы в бой ранним утром, подойдя с ними почти к самой крепости. Перед крепостью оставались последние укрепления, заняв которые можно было приступать к операции по овладению пригородами, а потом и центром. «Противник занимал вал, насыпанный в чистом поле. Не прошло и полчаса, как громкое «ура!» заставило противника бежать в пригород перед крепостью. Вскоре враг был выбит и оттуда. Он заперся в крепости, разбив все магазины». Русские спокойно подошли к ней и, отдохнув перед штурмом, заняли пригород и окопы вокруг него.
Нечаев не стал брать крепость в лоб, опасаясь больших потерь, а набрал взвод из самых метких стрелков 3-й роты и отправился с ними к господствующей над городом горе, на которой был монастырь. Туда же затащили взятые в пригороде «малые клиновые орудия». С горы крепость была видна как на ладони. Нечаев приказал стрелкам рассыпаться между камнями на горе и выбить огнем всех врагов, бывших в пределах досягаемости их винтовок. Солдат противника, рассыпанных по всему периметру крепости, особенно хорошо было видно на западной и южной ее стенах. Началась меткая стрельба. Русские снайперы, как в тире, выбивали солдат противника. И вот враги сначала забегали по стенам, а потом и вовсе побежали с них. В ответ из крепости по горе был открыт сильный орудийный огонь, но стрелять снизу вверх неудобно и малопродуктивно, и поэтому нечаевцы со своим командиром не пострадали. Нечаев лежал между ними, стрелками и телефонистами, среди камней и продолжал руководить боем.
В это время нечаевцам стало известно, что накануне этого боя в город Кианинг, не зная о начавшихся здесь событиях, прибыли из Шанхая восемь русских купцов с материей. Их заподозрили в шпионаже и обезглавили. По данным участника штурма Кианинга, «почти вся бригада пылала жаждой мести, и если бы добрались до крепости, то никого бы в живых не оставили, что и было известно противнику»[124]. Иностранные историки пишут, что отряд Нечаева «сеял, где проходил, ужас. Дрались русские отчаянно, зная, какая участь ждет не имеющих гражданства пленных. Их называли «джентльменами удачи», и немного можно найти других примеров, когда люди столь храбро бились ради столь чуждой им идеи»[125].
Спасло гарнизон этой крепости Кианинг то, что он после пятидневного боя 29 января все же сдался. Одновременно с ее штурмом 26 января русскими наемниками был с боем взят город Уси, чему очень сильно содействовал своим огнем русский бронепоезд.
Всего за время боев 17 и 25–29 января русские потеряли 62 человека.
В это время в 1925 г. был создан второй русский бронепоезд, вошедший в броневой дивизион полковника-артиллериста Кострова.
По данным документов, «в короткое время своей доблестью Нечаевцы затмили славу даже знаменитой Китайской бригады хунхузов, которой командовал легендарный генерал Чу Ю-Пу, сподвижник Чжан Цзолина»[126].
В то время, по оценкам Лукомского, численность русских наемников составляла 800 человек[127] и, несмотря на потери, неуклонно увеличивалась.
К сожалению, некоторые русские пытались продвинуться на китайской службе, не считаясь ни с чем и шагая по трупам своих же русских. Среди них был полковник Макаренко, вскоре ставший генералом. Другие, вроде Чехова, получали такие чины за то, что вовремя присоседились к славе Нечаева. Впоследствии Чехова поставили во главе броневых сил, в составе которых были прославившиеся позже бронепоезда «Пекин», «Шаньдун», «Чендян» и др. Сначала «бронепоездами» были небольшие железнодорожные составы из простых платформ, обложенных мешками с песком вместо броневых плит. За два следующих года число русских бронепоездов дошло до 17 и они вошли сначала в состав особой бригады, а затем дивизии бронепоездов. Но одновременно никогда такого количества бронепоездов у русских не было. Просто на смену разбитым в бою и захваченным противником бронепоездам впоследствии строились новые.
В январе – марте 1925 г. русские одержали целый ряд побед над врагом в районе Нанкина – Шанхая, которые были даже отмечены в информационной сводке Разведывательного управления Красной армии[128]. По другим данным, «в последних боях под Шанхаем большую роль сыграли русские отряды, служащие в армии маршала Лу-Юнг-Сяна. Русские находятся под командой одного из начальников армии генерала Чан-Цу-Лина. Они приняли китайское подданство. При наступлении русских китайские войска Чи-Тси-Хуана (Ци Сиюаня), несмотря на огромный численный перевес, буквально растаяли и разбежались, так что, например, 600 китайских солдат, защищавших железнодорожную станцию, отступили перед тремя русскими»[129].
В результате русские разбили противника по течению реки Янцзы уже в январе. По данным источников, по сравнению с прошлым годом, благодаря русским наемникам у Чжан Цзучана, роли китайских командиров поменялись. Ци защищал теперь ту линию, которую оборонял от него генерал Чжан Цзучана Лю (Лу). Лу же вместе с Чжан Цзучаном вели на Ци наступление по тому пути, по которому на них он наступал год назад. По данным коммунистов, «на сей раз войска Лу победили. При этом немалую роль сыграла здесь кучка белогвардейцев, состоявшая в рядах Мукденской армии и наводившая на китайские войска панику»[130].
Бронедивизион Кострова «в конце января 1925 г. занял Шанхай, высадив там десант. Последний союзник У Пэйфу – генерал Чи-би-вен бежал в Японию. Бронепоезда, закончив свои действия, 3 февраля 1925 г. заняли город У-Си в 250 километрах от Шанхая, где и остановились для приведения себя в порядок и укомплектования». Огромный Шанхай с трехмиллионным населением был взят двумя русскими бронепоездами! Ожидалось столкновение с Сун Чуанфаном, но Чжан Цзучану удалось договориться с ним миром, и столкновение было отсрочено[131]. Но войскам Чжан Цзучана, в том числе русским, пришлось покинуть занятый ими район.
Об успешности действий русских говорит то, что уже в начале 1925 г. коммунисты не раз выражали протест «по поводу нахождения на китайской территории белогвардейского отряда, известного под именем «1-й Русской смешанной бригады», оперировавшего между Шанхаем и Нанкином»[132].
Чжан Цзучан тогда всем наемникам предписал принять китайское гражданство, о чем известил коммунистов, «которые назвали это незаконным, а принятие бывших граждан России в китайскую армию – прямым нарушением советско-китайского соглашения»[133]. По нему русские не должны были допускаться на службу в китайских силовых структурах.
До 15 февраля большая часть русских находилась в районе Кианинга, после чего перешла в Чанчжоу. На фронте было затишье, чем наши наемники воспользовались для переформирования и пополнения, в том числе за счет прибывших из Шанхая казаков генерала Глебова. Были на их основе созданы и военно-административные органы. В этот момент возник среди русских первый серьезный конфликт. Видя легкие победы, молодые офицеры стали уклоняться от рутинной работы по бригаде, без которой невозможно поддержание подразделения на боевом уровне – обучение солдат, каждодневная работа с ними и т. п.[134] Наряду с этим проявились интриги, направленные на то, чтобы занять лучшее место. Они были во многом направлены против Нечаева. За его спиной стали расти неизвестные ранее Чехов и Макаренко, участвовавшие в формировании первых частей Русского отряда. Очень быстро бесталанный Чехов стал начальником штаба бригады Нечаева и тем не менее интриговал за спиной Константина Петровича[135]. По данным Н. Николаева, «в этом отношении выгодно отличался доблестный и серьезный командир Конного дивизиона полковник Бартеньев. К этому времени у него был только один конный взвод, остальные, за исключением офицеров, были пешими. Горная батарея не имела орудий. Инженерные силы бригады полковника Макаренко представляли собой лишь одну маленькую команду для связи»[136]. Поэтому решили набрать еще полторы тысячи русских и командировали для этой цели в Мукден полковника Генштаба Л. Л. Ловцевича.
Тогда же произошла встреча Нечаева с Лукомским. Последний вспоминает: «Однажды днем ко мне пришел неизвестный русский офицер, передавший письмо от Нечаева. Он писал, что с отрядом дошел до Шанхая, и просил разрешения приехать ко мне ночью на свидание, которое я дал. После 11 часов вечера приехал Нечаев на автомобиле. Мы познакомились и беседовали почти до утра. Он рассказал, на каких условиях и как был создан отряд. Нечаев сказал, что они смотрят на свое участие в китайской смуте как на временное явление, чтобы ценой его купить право иметь в Маньчжурии постоянный русский отряд, который потом можно будет увеличить и употребить на борьбу с большевиками. Он рассказал о бедствиях отряда, идущего в авангарде Маньчжурского корпуса, сказав, что главная тяжесть боев лежит на русских. Несколько раз он сталкивался со скрытым наружным влиянием и руководством со стороны японцев. Смеясь, рассказал, что, подходя к Нанкину как-то под вечер, его отряд, численностью тогда около 2500 человек[137], натолкнулся на невероятно упорное сопротивление китайцев. Начальник его авангарда доносит, что продвинуться дальше не может. Нечаев, ничего не понимая и привыкший к тому, что китайцы сразу отступают, когда выясняют стремление противника «дойти до штыка», решает сам проверить, в чем дело. Он пробирается вперед. Неприятель стреляет метко и спокойно. Нечаев ползет в цепь. Впечатление такое, что противник готовится к контрудару. Огонь – очень сильный. Нечаев ничего не может понять, но видит, что сделать ничего не может. Приказывает отряду, как только стемнеет, отползти в тыл. Ночью в тылу отряд Нечаева занимает приличную позицию. Он решил ему дать день отдыха. Днем Нечаеву докладывают, что его хотят видеть два японских офицера. Он их принимает, угощает, беседует с ними. Японцы рассказывают, что у них тут рядом небольшая концессия и из-за опасения, что китайцы ее разграбят, с военных судов свезли на берег две роты и они заняли у нее позицию и что накануне на них наступали китайцы, но китайский отряд был странным. Они никогда не видели, чтобы китайцы так спокойно наступали под огнем и так стреляли. Сошлись почти до штыкового удара, чего они, японцы, очень боялись, считая, что многочисленные «китайцы» их опрокинут. Положение их, японцев, было очень тяжелым, но, к их счастью, «китайцы» ночью отступили. Нечаев понял, какой «китайский» отряд преградил ему путь, но ничего японцам не сказал. Ничего не сказали ему и японцы, но просили его передать, «кому надо», что лучше на Нанкин не наступать, чтобы японские концессии не пострадали… Поговорили, выпили и разошлись. Нанкин тогда наступлением не брался. Его просто «обтекли», направляясь на Шанхай. Но и там было приказано не оставаться и в бои не ввязываться. Нечаев сказал, что на другой день они отступают на север, к Тяньцзину»[138].
Таким образом, всего полгода понадобилось горстке белогвардейцев, чтобы в корне изменить положение в Китае, разбить «непобедимого» У Пэйфу и возвысить Чжан Цзолина, сделав его главным кандидатом в правители Китая.
Перемирие (март – октябрь 1925 г.). Операции против хунхузов
В течение апреля – сентября 1925 г. на фронте было перемирие. Май – август того же года 1-я Русская бригада провела в городке Таянфу, по данным самих наемников, «в красивой и здоровой горной местности». Однако русским приходилось стрелять и в этот период. Так, 30 мая, по данным коммунистов, «бывшие царские жандармы и белые контрразведчики приняли активное участие в подавлении всеобщей антиимпериалистической стачки в Шанхае»[139]. Русские также участвовали в экспедициях против хунхузов. Еще в октябре 1924 г. они в первый раз на китайской службе и довольно успешно участвовали в подобной операции. Теперь же, менее чем в 50 километрах от места расположения русских, в деревне Ванянзонцзы появилась банда хунхузов численностью до 450 человек. Так, 20–28 мая 1-я и 2-я роты Стеклова участвовали вместе с китайским полком в их преследовании. В это время был создан 2-й русский батальон подполковника Гурулева, в который вошла и Юнкерская рота. Уже 23 мая он был также брошен на преследование хунхузов. Они прорывались из окружения в район Таянфу. Несмотря на то что хунхузов настигли и изрядно потрепали, ликвидировать их не удалось во многом из-за того, что почти половина русских конников не имела лошадей и не могла поэтому принять участия в преследовании. В результате бандитам удалось прорваться.
Преследование хунхузов ознаменовалось серьезным происшествием. «Отличились» в этом анненковцы, которые зарекомендовали себя в Китае не лучше хунхузов. Кровавые привычки своего атамана они перенесли из России в Китай. Так, отряд Иларьева, подойдя во время преследования хунхузов к огороженному стеной селению Людянлу, приказал его жителям открыть ворота, но жители отказались, опасаясь, что эти конники сами могут быть хунхузами. В то же время они выдали по требованию Иларьева продукты для отряда. Иларьев этим не удовлетворился и приказал всаднику Прудникову залезть на стену и осмотреть город сверху. Тот залез на стену, но был сброшен шестами вниз. При этом откуда-то прозвучал выстрел. Иларьев рассвирепел, приняв это за атаку врага, и приказал дать залп по стене, где находились мужчины этого селения. После этого анненковцы выломали ворота и открыли огонь, как они позднее выражались, «по хунхузам». Последовала короткая схватка, во время которой выстрелом из дробовика получил слепое ранение взводный Леонидов. После этого разъяренные анненковцы наказали все селение. Как говорилось в поступившей потом на них жалобе, в городке было убито 6 человек, в том числе глубоких стариков и девушек. Не менее 13 человек китайцев было ранено. Анненковцы отобрали у жителей 6 винтовок, разгромили две меняльные лавки и похитили оттуда деньги. Нечаев приказал произвести осмотр их личных вещей, и среди них было обнаружено много женского белья и пр. Никто за подобную выходку не понес ответственности, и командование ограничилось лишь тем, что приказало раздать обратно отобранные у населения вещи, заявив, что анненковцы вели себя сами как хунхузы[140]. За них заступился Михайлов, так как он отлично знал Иларьева и его подчиненных еще по службе у Анненкова.
В июле 1925 г. русские наемники участвовали в третьей экспедиции против хунхузов. Бандиты настолько расширили масштабы своей деятельности, что для борьбы против них, «беспредельной братвы», не признающей «пахана», Чжан Цзучан бросил 5 бригад и 1 полк, в том числе белогвардейцев. При этом Нечаев был назначен заместителем начальника этой операции генерала Чу 20 июля. Русские вышли на эту операцию почти в полном составе по направлению на Павенкоу в сторону города Людо на северо-восток. Всю ночь с 20 на 21 июля белогвардейцы шли в темноте по плохой каменистой дороге. Им предписывался охват района действия хунхузов и быстрое сдавливание кольца. Для этого их направили к городу Шилай. Уже в пути оказалось, что китайские карты были составлены неверно. По выходе из Шилая русские разделились на три части-колонны. Левой колонной командовал Стеклов, средней – майор Размазин, и правой – подполковник Гурулев. Связь между отрядами в условиях гор поддерживалась отдельными всадниками.
Подойдя 25 июля к городку Шихо, русские обнаружили, что местные жители не хотят их туда пускать. Накануне 5-я китайская бригада войск Чжан Цзучана объела этот городок, ничего не заплатив, и жители были озлоблены на всех военных. Но, видя, что русские не делают им ничего плохого, жители Шихо добровольно дали им фураж и еду. Возможно, что на них повлияло распоряжение генерала Чу, согласно которому «против тех двух-трех городов, поведение которых, по отношению к правительственным войскам было недоброжелательным, рекомендовалось принимать самые крутые меры, вплоть до стрельбы по ним из бомбометов»[141].
Чтобы отвлечь внимание хунхузов и не допустить их преждевременного бегства, командование стало сначала стягивать в район операции воинские части, одетые в штатское. Утяжеляло операцию то, что пошли сильные дожди, вызвавшие настоящие потопы и разливы мелких ручейков в бурные реки. При переправе через один из них русские утопили четыре ящика с пулеметными лентами, причем едва не утонули два человека.
Тогда операция пошла по незапланированному варианту: хунхузы, поняв, что их пытаются уничтожить, пошли на прорыв еще слабого окружения в районе расположения 5-й китайской бригады, которая не охраняла места возможного прорыва бандитов, как им это поручалось. Русским пришлось преследовать бандитов. Первым настиг противника отряд Стеклова. Согласно его донесению от 26 июля в 19 часов 30 минут, он находился тогда «в деревне Ин-ба в уезде И-суй. В деревне Чи-ба я вел с хунхузами бой два с половиной часа, откуда их выгнал. У меня ранен пулеметчик Раздобреев. Хунхузы побросали всех заложников. Хунхузов было до 400 человек». Уже 29 июля в 11 часов 5 минут от Размазина поступило сообщение: «Встретился с хунхузами. Отходят в горы. Спешите. Находимся в 5—10 верстах от Иш-у-Сана на восток в деревнях Ян-де-зон и То-гу-тэ»[142].
Отходившие от отряда Стеклова хунхузы напоролись на отряд Размазина, который открыл по ним пулеметно-минометный огонь. Хунхузы, которых в этой банде было не меньше 300 человек, разделились на 6 отрядов и бежали в горы, преследуемые русскими. Ежедневно при преследовании белогвардейцами совершались утомительные рейды, каждый более 60 километров по горному бездорожью. Вскоре группы Размазина и Стеклова загнали хунхузов на гору и вступили с ними в бой. Потерь в это время не было, хотя было много заболевших.
Гурулев долго не мог настичь хунхузов. Одной из причин было то, что у него не было хорошего проводника. Проводник, взятый на эту роль Гурулевым в одной деревне, умышленно водил отряд по глухомани, говоря, что «не может найти быстро дорогу». Гурулев приказал выпороть его, и он сразу вывел русских на нужный путь, но время было уже упущено[143]. Тогда решено было щедро платить местным жителям за услуги проводников. Это помогло, и они больше не обманывали русских, не только выводя кратчайшими дорогами к тому или иному объекту, но и проводя для них разведку[144].
Несмотря на все попытки, хунхузам не удавалось оторваться от русских. Так, 30 июля русский дозор донес, что хунхузы обедают километрах в пяти от них. Решено было загнать их в мешок с учетом того, что в случае атаки против них они были бы прижаты к 5-й китайской бригаде. Дозоры хунхузов тоже не спали, и они заблаговременно увидели подходивших русских. Под обстрелом они снялись со стоянки и, не отвечая на него, почти спокойно ушли через порядки злополучной 5-й китайской бригады.
На другой день, 31 июля, часть русских сил соединилась у деревни Пейгазон, где за рекой стоял на сопке штаб 1-го батальона с бомбометами. Подойдя сюда, русские натолкнулись на половину банды, которая здесь обедала. «Хунхузы сразу бросились бежать в горы и, под нашим обстрелом, потеряв 3 убитых и 1 раненого, которых они бросили, отошли за перевал». За ними была отправлена погоня. «Эта утренняя стычка с хунхузами показала, что они вконец измотаны и выбились из сил. После боя они, разделившись на два отряда, ушли в горы». Но и сами русские, их лошади были также сильно вымотаны непрерывным преследованием бандитов. Хунхузы прорвались между двумя русскими отрядами, в панике бросая вещи и сбрасывая с себя одежду для более быстрого бегства[145].
В это время среди русских началась настоящая эпидемия. За короткий срок заболело более 40 человек. Из них не меньше десяти свалились от «солнечного удара». Сами участники рейда писали: «Некоторые уверены, что виновато не солнце, а чай, который приносят жители из деревни и который был ими якобы отравляем. Во всяком случае, от чего бы это ни произошло, но 10 человек всю ночь метались в бреду, а всего лишь несколько часов до того были совершенно здоровы»[146]. Среди заболевших был и Стеклов.
Через день, 2 августа, обессилевших хунхузов снова догнали, и с ними был сильный бой в районе Тенлючанаха. В этом бою, в котором хунхузы были почти добиты, погибли поручик Леонов и унтер-офицер Тустановский. О том, что бандиты находятся на пределе истощения сил, говорило то, что они бросили абсолютно все вещи, кроме оружия и денег. Согласно донесению, «в последний бой в одном километре от Ма-де-тьезы хунхузы и русские сталкивались настолько близко, что переговаривались между собой, и хунхузы заявляли, что их сумели привести в настоящее тяжелое положение только русские, «ламезы». В этом бою хунхузы оставили 16 трупов, наши – 2»[147]. По одной версии, Леонов погиб, когда хунхузы выскочили на русских и обстреляли их, смертельно ранив его в живот, по другой – его убил агент коммунистов Скотак, проникший в отряд. Хунхузы смогли уйти в момент ожесточенного боя из-за того, что неожиданно набежала туча, заслонившая собой луну, из-за чего наступила полная темнота, которой бандиты воспользовались для бегства. Этому содействовала пассивность китайских частей. На всем протяжении операции, которая хоть и не завершилась уничтожением хунхузов в этом районе, но нанесла им сильный удар, русские, незнакомые с местностью, действовали намного лучше китайцев, которые эту местность знали[148].
Бандиты буквально валились с ног перед догонявшими их русскими, но последовало распоряжение китайцев о возвращении и отходе. Причину этого так и не удалось узнать, но впечатление было такое, что кто-то был очень заинтересован в том, чтобы бандитов совсем не уничтожили. Видя это, русские пытались сначала уничтожить хунхузов, а потом выполнить приказ о возвращении, но немедленно последовало еще одно, а затем и другое повторное приказание о возвращении, и наемникам пришлось уходить, фактически выпустив из зубов добычу. Нет никакого сомнения, что следующего боя полностью измотанные хунхузы бы не выдержали[149].
Казалось, ничто тогда не предвещало темного будущего Русскому отряду. К сожалению, генерал Нечаев имел одну слабость: злоупотреблял спиртным, и этим пользовались его противники. По данным генерала Бурлина, «отряд переживает кризис, и был возможным его внутренний взрыв, но потрясение закончилось тем, что был раскрыт заговор и были расстреляны 1 офицер и 4 солдата. Отряд Нечаева, в силу ли проводимой изоляции китайским командованием или же нежеланием самого Нечаева, совершенно оторван от русской общественности. Он является простым орудием в руках дальновидного Чжан Цзучана, в то время как он мог бы сыграть огромную роль в деле русского освободительного движения при условии системного воздействия с нашей стороны как на командный состав, так и на солдатские массы. Упомянутый китайский генерал ведет в целях ослабления русского командования хитрую политику его разъединения: не мешает увлекаться спиртным и прочими излишествами, поощряет интриги, организован «шпионаж». Это приводит к нежелательной атмосфере внутри отряда и вызывает уход людей из него при первом удобном случае»[150].