Как это – видеть тебя каждый день
- -
- 100%
- +
Для начала задвинуть в самый дальний угол сознания все воспоминания. Сложнее всего было забыть улыбающееся мамино лицо, торчащее из форточки нашей квартиры и кричащее:
– Люлёк, иди обедать!
Стоя на стуле рядом с окном в футболке и трениках, молодая (что сейчас для меня 33? Салага. Правда, родившая троих дочерей и пережившая смерть одной из них), белокурая и зеленоглазая, она звонко пыталась оторвать меня от игры в резиночки с моими дворовыми подружками.
Когда мы вернулись домой после похорон, я больше всего боялась, что вся моя компания во дворе будет «приносить мне соболезнования». Нацепят на себя скорбный вид и будут грустить вместе со мной. А мне всё это было не нужно. Я изо всех сил пыталась склеить обломки своей жизни. Ещё я боялась, что от меня могут отвернуться, – люди не любят горе. Мои подруги не подкачали – подбодрили меня. Я держалась и делала вид, что ничего не произошло.
Так я держалась 20 лет. Плакала иногда по ночам. Они приходили ко мне во сне, но по большей части психика обо мне позаботилась. Я забыла всё детство. И долгие годы знала подробности своей жизни только по рассказам подруг и родственников.
Чья-то смерть выбивала меня из колеи. Вот уж тут я могла дать себе волю. Равно как просмотр фильмов-катастроф. Я всегда забывала, что это не по-настоящему. Что эти люди – актёры. После одного из фильмов я плакала так, что не могла остановиться до утра.
Я боюсь смерти близких. Боюсь и сама уйти с этого пути раньше, чем сделаю всё, что задумала. Боюсь, что жизненные обстоятельства дадут мне испытания вместо созерцания жизни с наслаждением. Боюсь, что моя прекрасная счастливая жизнь разлетится на кусочки одномоментно, и мне придётся вернуться в страдания, которые я переживала много лет. Когда кто-то говорит, что боится смерти, это совсем не то, что было со мной. Ведь каждый день в течение 20 лет, когда я оставалась одна, я думала о ней. Вот представляю, как звоню подруге и слышу разбитый от горя голос её матери и слова «она умерла». Или прихожу на работу утром и узнаю о смерти коллеги. Родить ребёнка или выйти замуж – это самое глупое, что ты можешь совершить в жизни, потому что они не спросят у тебя разрешения умирать, когда придёт их черёд. От тебя ничего не зависит, но твоей долбанутой психике кажется, что, если ты будешь думать об этом, ты хоть как-то подготовишься. Как будто ты знала. Как будто это под контролем. Предполагая все ужасы мира, что могут случиться с нашими близкими, которые вышли из дома и не отвечают на звонки, мы впадаем в истерические состояния. Какая мать не переживает за своего ребёнка? Но есть ли от этого хоть какая-то польза? Для неё или него? Или мать только гробит остатки собственной нервной системы?
Я знаю, что порой по-другому мы просто не можем. Подчинить свои мысли сложно. Кажется, что они, как табун диких косуль, несутся по прерии, и со всех сторон на них нападают то огонь, то гепарды. Но это только кажется. Я почти 20 лет прожила с ежедневными мыслями о том, что, возможно, кто-то скоро умрёт. И этим довела себя до параноидального и депрессивного состояний.
* * *Я прожила с ними недолго, всего 12 лет, но мне кажется, именно родители заложили основы моего характера.
Я совсем не помню свою мать в горе, несмотря на то, что она потеряла ребёнка. Именно от неё я взяла нелюбовь ходить на кладбище. Это у нас было как-то не принято. Меня совсем туда не возили. При том, что оно было не так далеко от города. И там были похоронены мамин дед и наша сестра. Ни историй, ни слёз. Горе матери в полном объёме я увидела в глазах моих бабушек. Я всегда сочувствую, когда в какой-то трагедии гибнут дети, но при этом мне хочется сказать:
– А взрослых вам не жалко? Вы думаете, мать, потерявшая 30-летнюю дочь или сына, страдает меньше?
Сама я терять больше не хотела, поэтому, несмотря на то, что я росла в атмосфере любви и заботы, у меня больше не было семьи.
Когда я вспоминаю отца, то испытываю теплоту и гордость. Думаю о жизни, которая могла бы быть. Возможно, я бы с детства учила английский, выросла бы в своём большом доме. Ещё полгода, и мы бы переехали.
Мои родители погибли в прекрасный день, в который ничто не предвещало беды. Тогда я впервые узнала, что мир может развалиться независимо от моих действий.
Ни знаков, ни предчувствий.
Сейчас, когда я стала взрослой и мне даже иногда кажется, что я вижу людей насквозь, а событиями меня не удивить, на самом деле ничего не изменилось. Если мир рушится, то заранее предупреждать не станет.
Глава 3
Любопытство сгубило кошку
Если люди плохо знают друг друга, они предпочитают защищаться, выстраивая броню вокруг себя. Они не открываются партнёру, потому что велик страх, что тебя не примут, не полюбят, отвергнут, как-то используют. В результате отношения напоминают либо игру «убегаю – догоняй», либо бой по правилам и без.
К 34 годам я научилась жить по-другому. Открыто и прямо говорить о своих желаниях: если мне чего-то хочется – я прошу, если что-то чувствую – заявляю. Но это не значит, что я не испытываю всех страхов, свойственных людям. Просто стараюсь не замечать ссадины и порезы, которые получаю в поисках зрелых отношений, стараюсь не прятаться за бронёй, которая у меня тоже есть (и потолще, чем у других), не вести двойную игру. Однако и это не уменьшает чувства тревоги… Я, как и все, не знаю, что будет, не умею читать чужие мысли и, как все, расстраиваюсь.
То, что я решилась переступить через честь девичью и спросить, какого лешего он меня не хочет, спасло меня от мучительных догадок и непонятных па, которые я могла бы долго выделывать вокруг. А ещё я получила в награду перевернувшийся на моей улице грузовик с пряниками: близость была непохожа на всё, что было раньше. Тогда я поняла, что может быть вот так – и нежно, и страстно, и в атмосфере доверия и уважения. Мне даже не верится, что это я сейчас секс описываю.
И, конечно же, я не могла не захотеть, чтобы он принадлежал мне теперь полностью и безраздельно. Мне казалось, я смогу дать ему радость, нежность, уют. Тем не менее у махровых интровертов на этот счёт всегда своё мнение.
Наши встречи были невероятными, но короткими и строго лимитированными. Егор не оговаривал расписание, но на деле получалось, что чаще раза в неделю мы не встречались. «Я соскучилась по тебе уже, хочу увидеть живьём» или «Ты как? Давай увидимся сегодня?» – самые частые сообщения от меня.
Нет, мы, конечно, переписывались каждый день и вели длинные диалоги, но он мог, не прощаясь, пропасть и появиться только на следующий день. Я была словно ТВ-канал, который смотрели, смотрели, а потом щелчок пульта, и – хоп: ты со всей своей жизнью, со всем, что чувствуешь, вдруг попадаешь в некий вакуум. И вынужденно замираешь до того момента, пока про тебя не вспомнят и не случится «пэньк» по нужной клавише. Чувствовала себя именно так.
Я истерила и писала длинные сообщения, ругалась. Не могла понять, что так можно. Вот он только что был таким приятным, обходительным и вдруг поступает со мной, как сволочь. Молчит. Не отвечает. Пропадает. Игнорирует.
Самый страшный страх – это когда ты не можешь связаться с человеком. Возникает ощущение, как будто его больше нет. Но есть ещё ужаснее состояние: когда ты видишь, что сообщения перешли в статус прочитанных, а ответа нет. Двадцать сообщений подряд. Ты применяешь все способы вывести из себя оппонента, хитришь, лишь бы он отреагировал, а он молчит, словно ты не существуешь.
21 сентября 2014, 20:35, Юлия: Тебе всё равно, как я провела день, добралась ли я домой или где-то болтаюсь… Жива ли я ещё вообще. Ты проводишь будние дни на работе и очень устаёшь… А в выходные тебе есть чем заняться и без меня. В этой системе твоей жизни для Юли существует место? Оно строго раз в неделю на несколько часов и не больше?
Люди могут поступать по-разному. Ты будешь предполагать, что человек намеренно взялся извести тебя и испортить твою жизнь, а он просто делает так, как ему хочется, без умысла навредить тебе, но при этом эгоистично и по-детски. Это, конечно, ведёт к разрушению отношений. Но если партнёры уважают друг друга и принимают, что каждый из них неповторим и ценен, то они переходят на совсем другой уровень.
Например, если один человек не парится из-за бардака, а другой – педант и чистюля, – конфликт неизбежен. Но они могут попробовать понять друг друга, каждый может заметить те шаги, которые делает навстречу вторая половина. И тогда аккуратист увидит не то, как разбросаны вещи, а как партнёр попытался положить их на место.
А неаккуратист постарается сделать всё, что в его силах, чтобы не считать замечания любителя порядка глупыми придирками.
Непонятно, перед кем я тут распинаюсь. Да ответишь ты мне или нет, гад?!
Он просто издевается.
Всё, я не могу больше сидеть тут, всё равно у меня уже чесотка начинается на нервной почве.
Я впрыгнула в джинсы, натянула свитер и выскочила из дома. Пока шла по ночной улице, клокотавшее внутри успокаивалось, начинали появляться разумные мысли: «Он ведь подумает, что я истеричная дура, и пошлёт меня. И будет прав. Особенно после того, что я написала». Или: «А вдруг у него там девушка, и он поэтому не отвечает?» Или: «А если он вообще не откроет? Что толку в моей вылазке?»
Идти – три минуты быстрым шагом, поэтому я не успела прийти к мнению «погуляли и хватит». Звоню в домофон. Его-то он должен услышать. Но нет, не отвечает. На мою удачу в подъезд заходят парень с девушкой, и я прошмыгнула вместе с ними. Звоню в дверь. Тишина. Настойчиво звоню ещё и ещё. Блин, ну не может же он уйти! Писал, что пришёл домой. Время – одиннадцать вечера. Идиотка.
Ладно, пойду, пока не вышли соседи. И без того уже чувствую себя полной дурой.
Дома я на какое-то время успокаиваюсь. А потом внутри снова завертелся этот вихрь. Слёзы начали душить. Мне стало страшно. Ну почему он не отвечает, а? Так не должно быть! Я должна до него достучаться… А вдруг с ним что-то случилось? Блин, хватит уже! Похоже, я достала саму себя… Заснуть не могу. Верчусь, как будто во мне копошится Чужой. Это невозможно. Невозможно описать смерч, который закручивается во время таких переживаний. Моя реакция не соответствует величине трагедии? А я согласна, я сама это знаю, но всё – как навязчивая идея.
Час ночи. Я выхожу из подъезда. Самая глупая ситуация, если мне сейчас кто-нибудь по башке даст.
Снова звоню в его домофон. Тишина. В это время уже не стоит рассчитывать на случайных прохожих. Звоню ещё раз. Щелчок.
– Кто там?
Офигительное чувство радости оттого, что абонент доступен. Теперь, даже если пошлёт, уже не так страшно.
– Это Юля.
Открывает без вопросов.
Сонный в дверном проёме с недоумением на лице.
– Ты чего? Я вообще обычно не поднимаю домофон, но подумал, что, если звонят в час ночи по второму кругу, значит, точно ко мне.
– Ты читал сообщения?
– Да нет… Я заснул сегодня рано, что-то убился так на работе.
На очередной сессии с психоаналитиком я задалась вопросом: а что это было вообще? Почему такая реакция просто из-за того, что человек вечером, придя домой, не отвечает на мои сообщения? Почему я не подумала, что он лёг спать?
Секрет прост. Моя психика считает, что все, кто вдруг резко становятся для меня недосягаемы, возможно, умерли. Так когда-то родители ушли и не вернулись и уже не ответят никогда. Поэтому, стоит только потерять контакт, внутри поднимается неконтролируемая волна страха, что это навсегда.
* * *Чего я никогда не могла подумать, так это насколько приятным в общении может быть интроверт. Когда мы только познакомились, его нелюдимость и немногословность пугала меня. Он казался угрюмым, и невозможно было понять его настроение. Но при «ближайшем рассмотрении» он оказался очень остроумным, заботливым. Прекрасным собеседником, причём как я люблю: достаточно начитанным.
При всей разности наших профессий нам всегда было о чём поговорить. А учитывая то, как он слушал, я могла рассказывать и рассказывать без остановки. Лучше пары не найти, чем флегматик-интроверт и холерик-экстраверт. Самое главное – не тащить его постоянно к друзьям и не заставлять делать то, что он не любит. Тогда в ответ он раз в году сходит с тобой на день рождения к подруге и даже сводит в ресторан.
За многие годы жизни в своём внутреннем мире я привыкла, что на внешний можно повлиять только серьёзным напором. Ждать милостей от природы не стоит. Поэтому форсировала события и старалась делать так, как мне казалось верным по ходу пьесы. Ведь в моих фантазиях герои поступали так, как мне хотелось. Думалось, что и в жизни так будет. И даже неудачный предыдущий опыт отношений и работа с психоаналитиком не смогли одномоментно выкорчевать из меня этот способ жить.
Поэтому, встретив человека, с которым у меня случилась НАСТОЯЩАЯ близость, отличная от всех предыдущих и даже немного пугающая, я не собиралась сдаваться.
* * *Мы встречались два месяца. Он планировал ехать куда-то в отпуск, а я намеревалась провести этот отпуск вместе с ним. Он был несговорчив, нерешителен. Я – настойчива и убедительна. Он порой пропадал где-то и говорил, что ещё не может решить, куда потратить неделю отпуска. Я же замутила отличный вариант: корпоративный проект, над которым я работала в Москве, имел такой успех, что сотрудники филиалов нашей компании потребовали проведения фотосессий у них тоже (айтишники любят не только компы, но и творческие активности). Поэтому меня не могли не отправить по работе в Минск. Можно было бы поехать вместе на несколько дней раньше и совместить командировку и отдых. Он неожиданно легко согласился. Сказал, правда, что на всю командировку не останется, так как уже договорился встретиться с другом в Питере, куда он собирается на несколько дней, разбив свой отпуск на две части.
Ну, это уже победа – почти три дня вместе! Такого у нас ещё не было. Мы договорились встретиться у моей работы, так как я ехала на съёмки с большим чемоданом.
Я переживала, что что-нибудь случится, и он в последний момент не приедет. Пока я не увидела его у выхода метро, меня всю колотило изнутри. Прошло уже несколько лет после жизни с Глебом, но я так и не разучилась бояться того, что тебя могут обмануть на пустом месте. Без всякой логики и оправданий. А может, я всё ещё внутренне помнила уход родителей, и каждый раз, когда происходило что-то значительное для меня, я волновалась, что всё вдруг резко закончится и пойдёт не так, как думаешь.
На перроне он дёргался, нервничал и жутко тормозил, роясь в сумке в поисках документов. Я уже поняла, что неторопливость и нерешительность – его обычные состояния. Со своим холерическим темпераментом я смотрела на его флегматичные движения, как на кадры замедленной съёмки. Но была так счастлива, что без раздражения, весело заскочила в вагон. Оглянувшись, увидела, что он наконец нашёл паспорт, с билетом всё окей. Ура! Мы едем!
Путешествие в плацкарте нельзя назвать самым романтичным способом передвижения. Мой угрюмый попутчик не собирался меня развлекать и уткнулся в книжку. Можно было бы надуться, но я радовалась – уж из поезда он никуда не денется. Да и в Минске от меня сбегать странно. А значит, три дня только мы вдвоём.
Город-герой встретил ласково и воздушно, раскинувшись широкими проспектами и монументальными высотками советской эпохи. Солнце терялось в кленовых листьях – золотая осень в самом расцвете. В отель заселяться было рано, и мы просто пошли гулять.
Сидели на лавочке, я лежала у него на коленях. Он читал книжку. Идиллическая картинка. Сложно было осознать, что это на самом деле происходит со мной и это действительно мой мужчина. Над нами проплывали облака и, казалось, подмигивали мне: «Не дрейфь, Юля, у тебя всё получится. Куда он от тебя денется теперь».
Периодически он переписывался с кем-то. Я не подглядывала, конечно же. Но спросила, кому он отправляет фото.
– Коллеге, мы всегда обмениваемся фотками и часто переписываемся.
– А она не спрашивала, с кем ты поехал?
– Она достаточно умна, чтоб понимать, что я поехал не один, но выпытывать что-то не станет, так как по природе своей тактична.
После этой фразы мне стало ясно, что вышеупомянутым качеством я-то точно не обладаю, и мне только что это дали понять. Поэтому расспросы я решила не продолжать, хоть меня и напрягало наличие у него такой замечательной подруги.
Изо всех сил я старалась отсечь мысли об идеальной третьей. Моя «любимая» схема отношений – Я, Он и Идеальная Она (бывшая, или просто подруга, или неразделенная любовь, или любая баба, которая подвернулась и которую я поставила на этот пьедестал). Я всю жизнь была очень ревнива. Даже если повода не было, я его находила и переживала очень остро. Естественно, не вынося мозг, так как прав ни на что не имела. Но в тот период я уже находилась на стадии выздоровления от этого недуга. Проработала с психоаналитиком, откуда всё это взялось, на мне применили все самые проверенные техники дядюшки Фрейда, и поэтому легче стало не истязать себя мыслями о возможной сопернице. Ибо светило солнце, а Минск был приветлив и по-осеннему спокоен. Мы слушали аудиогида, поведавшего нам решительно обо всех достопримечательностях, я сфотографировалась с каждым памятником, намотали не один десяток километров в беседах и взявшись за руки. Я была абсолютно счастлива. Казалось, что он тоже.
Я находилась на стадии очаровывания объекта. И помогало мне то, что играть совсем не нужно было. Мне нравилось быть милой и спокойной. Вдохновляла эта близость. То, что мы могли говорить на одном языке. Поначалу выглядевший угрюмым Егор оказался прекрасным собеседником. Полный юмора и даже не лишенный романтизма. И в то же время не сложный, не пытающийся выпендриться и что-то мне доказать. Мне очень нравилось, что я могу с кем-то вот так лежать на лавке в парке в незнакомом городе, а он будет просто читать книгу и не станет от меня ничего требовать.
Отель «Минск» удивил красотой и роскошью. Так как это была командировка, я смогла позволить себе 4* в самом центре города, доплатив лишь за дополнительные дни. Я уже поняла по аскетичному образу жизни моего партнёра, что иначе такой отель нам не достался бы. И вообще, решающую роль в том, что он собрался поехать, играла невысокая стоимость билетов и проживания. И каждый, естественно, платил за себя сам. Правда, я приучила себя не хвататься за кошелёк, когда была с ним в кафе и продуктовых магазинах, вдолбив в голову мысль, что мужчина тебе ничего не должен – только накормить. Я не была мучительницей и понимала, что таскать по ресторанам человека, который любит сидеть в своей квартире один в темноте, – это издевательство, и оно неизбежно приведёт к разрыву. Меня тоже устраивал вариант накупить вкусняшек, запереться в номере с вином и есть в постели. Тем более что там можно было не только есть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.