- -
- 100%
- +
Глава 1
– Может, тебе не ехать туда вечером одной? – Володя выглядел сильно встревоженным. – Опасно. Ты же знаешь, в городе маньяк, девушки пропадают.
– Я давно уже не девушка. – с тяжелым вздохом призналась я. – И вряд ли маньяк караулит в торговых центрах. Там сейчас слишком много народу.
– И все же. Давай я поеду с тобой. – странно, но мой обычно спокойный, как удав, муженек нервничал все сильнее.
Я на секунду задумалась. С одной стороны, Володя помог бы тащить тяжелые сумки с продуктами и подарками. С другой, он терпеть не может бродить по магазинам. Буквально через пять минут он начнет мрачно бурчать себе под нос, что у него болят ноги и рябит в глазах. А еще через четверть часа поставит ультиматум – мы покидаем магазин и немедленно разводимся. Мне же хочется осмотреть все этажи, понюхать все духи, примерить нарядное платье к Новому году… Неважно, что праздник мы, как обычно, проведем вдвоем перед телевизором. Я же не собираюсь платье покупать. Но помечтать-то можно…
И вторая причина, по которой я уже давно не хожу по магазинам с мужем. С возрастом он стал, мягко говоря, скуповат. Если в юности он старался это маскировать, то теперь считал бережливость основным достоинством мужчины. И поэтому он просто не позволит мне купить милые сувенирчики подругам, гжельский самоварчик для моей матери, и еще множество абсолютно ненужных, но так греющих душу вещей…
Вот если бы наша машина позавчера не вышла из строя, Володя мог бы подвезти меня, а сам уехать на пару часов по своим делам. Но машина вернется из ремонта еще нескоро.
– Володенька, я поеду сама. Ненадолго. – твердо ответила я. – Не волнуйся, никому я не нужна, кроме тебя. Из сферы интересов маньяков я выпала лет десять назад.
Лицо мужа дернулось и замерло. Четь помедлив, он сказал:
– Тогда позвони Тамаре, пусть составит тебе компанию.
– Да она соберется ближе к ночи! – я тоже начала нервничать. Что же такое, чем вызвана такая забота? – Я хочу поехать сейчас.
– Лиза, ты в состоянии выполнить хоть одну мою просьбу? – Володя побагровел, и я, чтобы прекратить ненужный скандал, быстро позвонила подруге:
– Тома, не хочешь поехать в «Домино», подарки купить?
– Да можно. – лениво протянула та. – Часа через два могу выехать.
– Но уже половина седьмого! – ахнула я. – «Домино» закроется через два с половиной часа!
– Так заранее предупреждать надо. – резонно возразила подруга.
– Да я сама только решила. – я невольно начала оправдываться. – Я б тебя не беспокоила, но Володя чего-то взбеленился. Уверяет, что, если я поеду одна, меня похитит маньяк.
– А кстати! – Тома немного оживилась. – Маньяк-то и правда разбушевался. У меня дочка приятельницы недавно пропала. Вышла в булочную напротив дома, и все. Неделю ищут.
Я невольно поежилась, быстро попрощалась с Тамарой и начала одеваться. Володя молча следил за мной, но отговаривать больше не пытался, только попросил позвонить сразу же, как я выйду из ТЦ. Я с ласковой насмешкой поглядела на мужа. Надо же, такой взрослый, солидный мужик, похожий на довольного растолстевшего кота, с благородной сединой в висках, и такой трепетный! Вот я, слабая женщина, не боюсь ходить вечерами, и не думаю об опасности.
Тем не менее, выйдя из подъезда в темноту, я опасливо оглянулась, тут же рассердилась на себя и решительно пошла к остановке автобуса. Если еще немного послушаю паникеров, скоро и правда буду бояться выходить из дома.
Запищал мой мобильник. Не сбавляя шага, я вытащила его из кармана пальто и поглядела на яркие строчки: «Ма, НГ буду праздновать в МСК, отличная компаша. Люблю, целую, Тоша.» Настроение испортилось окончательно. Ну зачем надо было отправлять 18-летнего сына на учебу в Москву? Он отлично закончил в нашем городе первый курс, но Володя подкинул Тоше идею о переводе, и упрямый сынуля вцепился в нее зубами и когтями. Не знаю уж, сколько денег отвалил обычно скупой муженек ректору, но сына без всяких дополнительных проверок перевели на второй курс МГУ.
Теперь я безумно скучала и волновалась за сына, а тот изредка звонил и казался весьма довольным жизнью. Я так надеялась, что он приедет домой хотя бы на Новый год, пусть и отпразднует его, как обычно, не с нами, а в компании школьных друзей…
Остановка был слабо освещена. В глаза сразу бросился плакат на рекламном щите: «Пропала Дианова Дарья, 22-х лет. Была одета в черную пуховую куртку, синие джинсы и черные меховые угги. Все, кто видел похожую девушку после 11 декабря, звоните по телефонам…» Тусклый свет искажал лицо на фотографии, превращая его в восковую посмертную маску.
Я долго смотрела на фото. Девушка пропала неделю назад, вряд ли она до сих пор жива… Пока что нашли только двух пропавших из пяти. Обе были задушены, а их тела обнаружились в лесополосе сразу за городской чертой, прикрытые гнилыми опавшими листьями.
Глава 2
Англия, 1916 год, май
Сэр Уильям Крукс откинулся в кресле и широко зевнул. Наверное, он слишком рано женился. Молодая жена просто красотка, но она истинная леди, из тех, кто в постели не шевелится. Она будет прекрасной матерью, спорил с ним внутренний голос, а для полноты жизни у тебя есть твоя наука. Кроме того, все больший интерес у него вызывали опыты по материализации духов.
Коллеги-физики откровенно посмеивались над ним. Как же так, разве можно сочетать такую точную науку, как физика, с шарлатанскими опытами? Но молодой сэр Уильям считал их презабавными. Кто из простых смертных может, к примеру, внезапно воспарить над землей? Пусть невысоко и недолго, но такое невозможно без поддержки потусторонних сил. И медиум Даниель Дангласс Хоум продемонстрировал блестящие результаты. А что касается той девчушки, Флоренс, то она просто очаровательна.
Действительно ли она может слышать потусторонние голоса? Но ее голос так меняется, когда она называет себя другим именем, именем девушки Кэти… В той, прошлой жизни, она была дочерью пирата Джона Кинга, человека грубого и на язык невоздержанного. И, перевоплощаясь, она словно вспоминает подробности, которых знать не может. Не было в ее короткой 16-летней жизни таких событий, да и быть не могло. И как сильно менялось ее лицо во время этих сеансов, словно она становилась старше, решительнее, могущественнее… Вот оно, правильное слово. В ней появлялась внутренняя сила, которая, вероятно, была в дочери пирата, но которую редко встретишь в девочке из семьи скромного достатка. Решено, надо исследовать ее более пристально. Тем более, что интерес к Флоренс и Кэти Кинг проявил сам сэр Артур Конан Дойль. Уж он-то сумеет заткнуть рот скептикам, коих вокруг медиумов собралось предостаточно.
* * *В супермаркете я бродила до самого закрытия. От обилия блестящих гирлянд, нарядных елочек и разноцветных игрушек настроение слегка поднялось, и жизнь перестала казаться беспросветно серой. В конце концов, у меня есть сын, хоть и учиться в другом городе, есть очень даже приличный муж, с которым мы прожили 20 лет, хотя любовь давно остыла, есть две закадычные подруги, еще со школьных времен, есть мать, хоть и старая и ворчливая. Даже деньги вот на подарки есть, хотя с каждым месяцем Володя выдавал мне на расходы все меньше и меньше… Есть люди, которым куда хуже.
В памяти тут же всплыл плакат с фотографией пропавшей Дарьи. Видимо, она была блондинкой, хорошенькой, с круглым, еще по-детски пухлым личиком. Была… Где она сейчас? В лесу, в куче подгнившей листы?
Я судорожно вздохнула. Да, мне грех жаловаться. Вот, подарков накупила целую сумку. И гжельский чайник, и самоварчик, и зеленый платок с вышитыми розами, и целый чайный сервиз из Китая. Теперь еще дотащить бы ее до дома так, чтобы ручки не оборвались.
Я вышла из «Домино» и остановилась, раздумывая: тащиться к остановке автобуса или попробовать поймать маршрутку? От размышлений отвлек звонок мобильника. Звонил муж:
– Магазин уже закрыт. Ты где?
– Да вот выхожу. – я немного смутилась, вспомнив, что обещала перед выходом позвонить. – Не волнуйся, через полчаса буду дома.
– Я жду. – он отключился, а я потащилась к остановке. Но по дороге передо мной притормозила невзрачная белая машина.
– Девушка, может, вас подкинуть? – спросил приятный мужской голос.
Лицо в машине я рассмотреть не могла, но на всякий случай протестующее замотала головой:
– Спасибо, не надо.
Машина отъехала, а я уже бодрее проследовала к автобусу. Вот какая я молодец! Похвастаюсь Тамарке своей осторожностью – не села ведь в незнакомую машину!
Едва я переступила порог квартиры, в коридор вышел полностью одетый Володя:
– Лиза, я для тебя сюрприз приготовил! Мы с друзьями едем сейчас в лес, елочку срубать! Представляешь, у нас будет не покупная, а настоящая лесная елочка!
Привалившись к стене и поставив сумку на пол, я уныло глядела на мужа. Ну почему, скажите на милость, елочку нельзя купить? На базарчике те же самые елки, что и в лесу… Разве что самому срубить экономнее.
– Это ж романтика! – радовался муж. – Поехали, я уже одеться успел.
– Давай я тебя дома подожду, ужин приготовлю. – пыталась отбиться я, но Володя был неумолим.
– Да ты что! Совсем в клушу превращаешься? – он стиснул челюсть, но тут же попытался улыбнуться. – Поехали, я уже друзьям обещал. Вот, топор приготовил. – он показал мне аккуратно упакованный в сумку топорик, которым я обычно разделывала мясо.
Он крепко взял меня за руку и силой потащил к выходу. Решив, что проще согласиться, чем объяснять, как я устала, я поплелась за ним, гадая, что же это за друзья? Приятели у Володи были людьми немолодыми, солидными, и давно уже не рубили елочки в лесу…
Возле подъезда я растерянно огляделась – никакой машины поблизости не было. На чем мы поедем в лес, где же друзья с машиной? Но Володя, все так же крепко держа меня за руку, повел ближе к проезжей части. Там он поднял руку и начал голосовать.
– Так мы что, в лес на попутке поедем? – ошеломленно спросила я.
– Конечно. – спокойно ответил муж. – Ребята уже там. Обратно нас отвезут на своем пикапе.
Рядом тормознул старенький «Москвич». Муж быстро договорился с шофером, и через десять минут мы вышли на лесной опушке. Вокруг было темно, тихо и абсолютно безлюдно.
– Володя. – мой голос невольно дрогнул. – Где твои друзья?
– Да тут должны быть. – его голос почему-то тоже немного дрожал. – Да не бойся, у меня фонарик с собой. Сейчас мы их отыщем.
Из сумки с топориком он достал большой фонарь и включил его. Яркий луч света прорезал темноту, осветил легкий снежок, ровным слоем лежащий на черной земле. Снежный покров был абсолютно чистый. Не надо было быть следопытом, чтобы сказать – люди здесь не проходили.
– Но тут нет никого! – почему-то я шептала, хотя подслушивать было некому.
– Да, нет… Видимо, еще не приехали. – так же шепотом ответил муж. – Да ты не переживай. Приедут. А давай пока елку срубим!
Он достал топорик и уверенно пошел в лес, освещая себе дорогу фонариком. Я после секундного колебания пошла за ним – оставаться одной в темноте не хотелось.
Мы шли довольно долго, оставляя следы ни тонком снежной покрове. Наконец, Володя остановился.
– А вот и елочка. – он показал топором на небольшое зеленое деревце. – Давай ты ее немного наклонишь, а я срублю.
– Как мне ее наклонить? – я с недоумением поглядела на него.
– Ну сядь на корточки и наклони ствол в сторону! – в его чуть дрожащем голосе послышалось раздражение.
– Ты ж мне руку отрубишь!
– А ты выше держи!
После некоторых пререканий я, как обычно, уступила. Села на корточки и, осторожно отодвигая руками в рукавицах колючие лапы, надавила на тонкий ствол. В этом момент на мою голову что-то обрушилась. Я почувствовала резкую боль, в глаза потемнело, и я полетела в длинный темный туннель.
А затем произошло странное. Я почувствовала, что меня больше не тянет к себе земля. Я была высоко, рядом колыхались еловые верхушки, а внизу копошилась темная человеческая фигурка.
Фигурка была мужская. Она схватила в охапку что-то большое и темное и потащила в сторону. Я опустилась пониже и без всякого удивления поняла, что мужчина тащит мое безжизненное тело.
Я проследовала за ним. Затащив тело в густой ельник, мужчина поднял мою руку, долго щупал запястье, затем, оттерев пот со лба, собрал небольшую охапку припорошенных снегом листьев и бросил сверху на тело. Схватился за голову, торопливо сбросил листья, нагнулся и достал из разодранной тряпки, бывшей когда-то моим пальто, мобильник.
Набрал какой-то номер, и тут же в его кармане зазвенел телефон. Звонок тут же смолк. Еще через минуту мой мобильник вернулся в карман изодранного пальто, а сверху снова посыпались листья. После чего мужчина развернулся и, светя себе фонарем, быстро пошел куда-то. Я осталась возле своего тела.
Никаких чувств не было, не было и боли. Были лишь мысли, скользящие по поверхности. Вот и все. Вот и кончилась моя семейная жизнь. И вообще все закончилось. Меня не найдут. Мама и подруги заплачут, сын расстроится… Сын! Я его больше не увижу!
Внезапно я почувствовала резкую боль в виске. Голова болела, словно разламываясь на части. Я пошевелила рукой и вновь застонала от боли. Что же со мной? Кажется, меня ударили по голове… Муж пытался меня убить!
От абсурдности этой мысли я чуть не рассмеялась, и тут же была наказана новой вспышкой боли. С огромным трудом я все же перевернулась со спины на живот и поползла вперед. Кое-как выползла из ельника и с громким стоном упала лицом в грязь. Холод пробирал до костей, разодранное пальто почти не грело. Да, я жива, но как мне выбраться отсюда?
Телефон! Я же видела, что муж положил мне его обратно в карман! Стараясь не кричать от боли, я достала трубку. Она была отключена, но, к счастью, не разряжена. Я включила мобильник, и тут же на дисплее высветились несколько пропущенных звонков от мамы и Тамары. Я перезвонила Тамаре:
– Томочка, спаси! – голос не слушался, хрипел, но подруга узнала его даже в таком виде.
– Лизка, ты где? – закричала подруга в ответ. – Я тебе полчаса уже звоню! Ты зачем телефон отключила?
– Я потом все объясню. – я чуть не плакала. – Я в лесу, одна, почти без одежды… У меня голова пробита. Я замерзну скоро.
– Но где ты???
– Не знаю. – я все же разрыдалась, голова вновь болезненно запульсировала. – Узнай через мобильного оператора. Я где-то в лесу.
– Сейчас, только не отключайся! – подруга бросилась куда-то звонить. Сквозь боль и шум в ушах я слышала ее пронзительные крики: – Ее маньяк похитил и голову проломил! Она в лесу! Надо срочно пеленговать!
Но этом мое сознание отключилось, и я стала проваливаться куда-то, в теплый розовый туман.
Глава 3
– Лизавета, рассказывай! – первое, что я увидела, открыв глаза, была склонившаяся надо мной дородная Тамарка. – Как ты оказалась в лесу? Села в попутку к маньяку?
Не отвечая, я огляделась. Так, лежу на железной кровати, вокруг белые стены, из руки тянется прозрачная пластиковая трубочка. Вывод: я в больнице. Второй вывод – голова цела, я могу соображать. Воспоминания нахлынули вновь, и я чуть не застонала. Всегда ли соображать – благо?
– Ну быстрее! – подруга аж стонала от нетерпения. – Вот-вот следователь придет. Тут все на ушах стоят. Еще бы – первая жертва, которая выжила!
– Это был не маньяк. – с трудом выдавила я.
– А кто же? – с недоумением спросила подруга. – Эй, а ты… полностью в себе?
– Не тарахти, голова болит. – попросила я. – Я с тобой посоветоваться хотела. Что мне делать? Меня туда завез… Володя.
– Какой Володя? – Тамарка аж замерла от изумления. – Твой муж??? Он хотел тебя убить?!!! Ах, гад! Ну говорила же я тебе!
От ее криков голова снова начала разламываться. Я знала, что Тамарка терпеть не может Володю, и называет его не иначе чем «эта Жаба!» но меня-то могла пожалеть!
– Томочка, но у нас сын. Что мне делать?
– Рассказать всю правду. – отрезала подруга. – Ты хочешь, чтобы он тебя добил? А потом и сына?
Я зажмурилась. Тут подруга хватила лишку. Тошу Володя безумно любил, всячески баловал, и, уверена, скорее отрезал бы себе руку, чем как-то повредил бы сыну. Впрочем, еще вчера я была уверена, что и мне он не способен навредить…
– Тамарочка… – прошептала я. – Но ведь он не мог… Ну, может, это какое-то помраченье на него нашло?
– Ага, помраченье. – мрачно согласилась подруга. – Еще год назад. Этому помраченью 20 лет, оно живет в общежитии, и уже глубоко беременно.
Я невольно застонала. Вот и разгадка. Володя сделал ребенка молоденькой девочке, и решил избавиться от надоевшей старой жены. Никогда до сих пор я не считала себя вышедшей в тираж, хотя часто шутила по этому поводу. 39 лет – еще не старость. Я по-прежнему стройная, у меня остались длинные ноги и вьющиеся светло-каштановые кудри без единого седого волоска. У меня нет отвислых щек или второго подбородка. Друзья мужа считали меня очень даже привлекательной – или они так говорили мне в лицо, а за глаза пренебрежительно хмыкали? Наверное, никому нельзя верить, даже зеркалу…
– Представляешь, мудак какой! – бушевала между тем Тамара. – Нет бы оставить тебе квартиру, машину и бизнес поделить, так он решил голову отрубить!
Квартира по брачному договору была записана на меня, как и машина. Володя владел маленькой полиграфией: открытки, календарики, плакаты. Когда во время кризиса ему пришлось влезть в долги, решено было переписать на меня недвижимое имущество, чтобы не отобрали в случае чего за неуплату. Причем, по контракту, никаких прав на это имущество при разводе муж не имел. А оставить все нажитое непосильным трудом жене… Нет, это точно не для Володи.
– Небось, он с этой шалавой на пару работал. – Тамара говорила уже потише, но с нескрываемым удовольствием. – Ты не вздумай ее покрывать!
– Он был один. – тихо ответила я.
– Да она страховала наверняка. Ладно, следствие разберется. – она немного помолчала. – Представляешь, он мне сказал, мол, ты ему позвонила, что едешь, он ждал полчаса, потом разволновался, начал тебе звонит, а телефон отключен! Я тоже возбудилась, перезваниваю – точно, отключен! Чуть умом не двинулась! А он снова звонит – Томочка, позвони мне на домашний телефон, мне кажется, он барахлит. Я, как дура, просьбу выполнила, а ему, видать, алиби было нужно! Ну, что он дома, когда ты пропала.
Она все тарахтела, не давая мне опомниться, подумать. Голова снова разболелась. И, когда через полчаса в палату пришел следователь, я честно рассказала о том, как муж пытался меня убить. Сколько раз потом я пожалела об этом!
* * *– Лиза, клянусь… – я чуть не расплакалась от жалости, увидев Володю в маленькой комнатушке для свиданий. Осунувшийся, постаревший, он уже ничем не напоминал вальяжного бизнесмена средних лет. – Я не убивал пятерых женщин. Ты же меня знаешь… Я мухи не мог обидеть никогда. Я и тебя убить как следует не смог. Хотел голову разрубить, а в итоге стукнул даже не лезвием, а обухом… И духу не хватило еще раз стукнуть, для верности. – он судорожно выдохнул. – На меня просто повесили тех пропавших. И теперь будут судить, как маньяка.
– Наверное, мне не следовало тебя выдавать. – я все же заплакала, пытаясь скрыть слезы от молча наблюдавшего за нами надзирателя. – Но мне было так плохо… Володя, зачем ты хотел меня убить? Мы же всегда могли договориться. Я дала бы тебе развод.
– И отдала бы квартиру с машиной? – мрачно усмехнулся он в ответ. – А ведь они мои. Если по-честному, конечно. Все на мои деньги куплено. Ты не работала ни дня.
Я молча смотрела на него, сдерживая слезы. Да, я не работала. Сначала воспитывала сына, потом пыталась устроиться на работу, но кому я была нужна со своим дипломом филфака? Конечно, я могла, как Тамарка, плюнуть на диплом и пойти на базар торговать пуховиками. Возможно, это неправильно – то, что я жила на иждивении мужа. Но ведь Володя тоже молчал! Он ни разу ни словом, ни взглядом не дал мне понять, что его что-то не устраивает! А теперь, похоже, он вовсе не чувствует за собой вины. Зато виноватой чувствую себя я…
– Леся живет в общаге, в комнате, где еще пять девушек. Ты полагаешь, нам следовало поселиться там?
– Купили бы квартиру в кредит. – против воли я втянулась в дурацкий спор.
– Не дали бы мне кредит. – он помотал головой. – Ты просто не знаешь. У меня одни долги, а доходов нет.
– А Леся об этом знает? – вырвалось у меня.
– Леся? – он улыбнулся и посмотрел мне в глаза. – Ты тоже думаешь, она из-за денег? Мне говорили такое. Так вот – я вам всем не верю. Это ты из-за денег. А она – любит.
– Ладно, мы не о том говорим. – выдавила я. – Мне жаль, что так получилось… Но что теперь делать-то?
– Продай машину. – он нагнулся ко мне и заговорил быстрым, горячим шепотом. – Она тебе все равно не нужна. Заплати следователю. Найми адвоката. Докажи, что я не убивал тех девушек! Я только тебя пытался убить, и то не смог!
– Володя, я продам машину, и адвоката найму. – вздохнула я. – Но это все, что в моих силах.
– Меня тебе не жаль, верно? – его кривая улыбка напугала меня больше, чем прямые угрозы. – Может, ты и права. Но подумай о Тоше.
– А что с Тошей? – испугалась я.
– Если меня осудят как маньяка… Он же будет жить с этим клеймом! Сын Клементьева будет звучать почти как сын Чикатилло! Ты хочешь для него такой судьбы?
Я невольно ахнула.
– И учти. – Володя планомерно добивал меня. – Скрыться ему не удастся. В век Интернета вся информация отыскивается моментально. Даже если он сменит страну, фамилию, имя – все равно в нужный момент это всплывет – он сын маньяка!
Глава 4
Англия, 1916 год, сентябрь
Сэр Артур Конан Дойл с газовым фонарем в руке придирчиво обошел небольшую пустую темную комнату с одиноко стоявшим в центре стулом. Такие комнатки обычно занимала прислуга. Прозрачный тюль на окошке развевал ветерок. Сэр Дойл подошел к окну и выглянул во двор. Внизу виднелась клумба с роскошными розами, и ему даже показалось, что их аромат долетает до мрачной комнатки на третьем этаже. Сэр Крукс подошел вплотную, дотронулся до его плеча и жестом указал на стул:
– Сегодня вы сами убедитесь – неведомый мир рядом, нам остается только пошире распахнуть глаза…
– Вы привяжете девочку к стулу? Но у нее затекут руки и ноги. – с недовольным видом сказал Дойл. – Как можно подвергать юное создание таким мукам?
– Артур, я помню, что вы врач. – ехидно улыбнулся Уильям. – С медицинской точки зрения вы абсолютно правы. Но вы забываете, что мы имеем дело с необычным феноменом. Флоренс не почувствует ни малейшим неудобств. Во время сеанса она вообще ничего не чувствует. Ее тело – лишь пустая оболочка, в которой не остается души.
– Куда же она исчезнет, ее душа? – сэр Артур слегка побледнел.
– Не знаю. – грустно сказал Уильям Крукс. – Но на смену ей придет другая девушка. Та, которой давно нет в живых. Вы сами это увидите.
В комнату вошла хорошенькая девушка с пушистыми темными, почти черными локонами, в пышном белом платье, оттенявшем смуглую кожу, и очень веселая. Легкая полнота совсем ее не портила, а даже придавала дополнительный шарм.
– Вили… Ой, сэр Уильям, я готова!
– Фло, садитесь на стул. – отечески улыбнулся Уильям Крукс. – Скажите, вы же не чувствуете боли после сеанса?
– Боли? – удивилась девушка. – Нет, конечно. Только легкую грусть, словно рассталась с подругой надолго. А разве должно болеть?
– Нет, дитя мое. – улыбка сэра Уильяма стала еще шире. – Я просто внезапно разволновался.
Девушка села на стул и прижалась к спинке. Крукс повернулся к Дойлю и протянул ему моток прочной бельевой веревки:
– Артур, привяжите ее сами.
– Нет-нет, я вам полностью доверяю! – попытался было отказаться тот, но физик был настойчив:
– Артур, вам придется выступать в мою защиту перед тысячами недоверчивых. Я хочу, чтобы эксперимент был абсолютно достоверным. Согласитесь, вы и сами не верите в медиумов… Нет-нет, не отрицайте! Вы благородный человек, но вы слишком верите в материальность нашего мира. Но я хочу, чтобы вы были убеждены так же, как я. Или доказали бы, что я жестоко обманываюсь.
С некоторым колебанием сэр Дойл взяли моток и начал неловко приматывать девушку с стулу. Он старался, чтобы веревка не врезалась в тело, и чтобы она могла хоть немного шевелить ногами. Наконец, Флоренс была надежно зафиксирована, и Дойл с некоторым смущением повернулся к Круксу:
– Готово. Что дальше?
– Идемте, мой друг. – Крукс выпустил товарища из комнаты, вышел следом и запер дверь на ключ. – Сейчас мы с вами увидим необыкновенное.
В большой зале уже сидели глубоко беременная леди Крукс, леди Дойл и несколько сторонних наблюдателей с блокнотами и фотоаппаратами. Верхнее освещение было выключено, но огонь в камине горел ярко, а на стенах горели матовые светильники. Никто не переговаривался и не переглядывался, все глаза были устремлены на дверь, через которую вошли ученый и писатель.