Принц на горошине

Глава 1

Эта история началась в апреле, когда я почти полгода прозябала без работы.

– Чао, Земфира! А у меня для тебя халтурка подвернулась – закачаешься! – голос Моники, хозяйки гадального салона, казался приторно-сладким, как медовый сироп. – Да помню я, помню, ты гадалка хорошая, а шантажистка плохая. Я тебе вовсе не это хочу предложить. Нет, дорогуша, это не телефонный разговор. Приходи завтра в салон в любое время, я тебе все расскажу да покажу. Полный восторг!

Если б не безвыходное положение, я наверняка отклонила бы приглашение. Но увы… Когда несколько месяцев назад гадальный салон «Зазеркалье», где я работала, трагически скончался вместе с хозяйкой, я не сразу оценила масштаб катастрофы. Я умела хорошо гадать, кроме того, освоила целую кучу бесценных умений – на счет «раз» лечила алкоголизм, снимала порчу и «венец безбрачия», не говоря уже о сглазе и прочих мелочах. Вот только применить ценные навыки после гибели салона оказалось негде. Таскать толпы «порченого» народа к себе домой я опасалась. Как выяснилось, не напрасно.

Зимой мне позвонила знакомая пожилая гадалка по имени Кассандра:

– Полина, выручай! Я знаю, ты к любому чудаку подход найдешь. Давай пришлю к тебе парня, ты с ним побеседуешь, он хорошо заплатит, и на мою благодарность смело можешь рассчитывать.

Я согласилась выручить приятельницу. Сергей оказался юным пареньком, недавно окончившим школу. У Кассандры он хотел узнать, куда лучше пойти учиться. Гадалка раскинула карты, дала пару дельных советов, а потом…

– Представляете, она установила со мной астральную связь! – доверчиво пожаловался мне Сергей. – Я сразу и не заподозрил плохого. Вышел от этой Кассандры, подхожу к остановке, и вдруг в голове ее голос раздается:

– Сергей, в полночь ты должен ко мне прийти!

– Куда? – оторопев, выпалила я.

– Домой, конечно! – уверенно ответил парень. – Да на фиг она сдалась мне, старая карга!

Но гадалка прочно поселилась в его больной голове.

– Прикиньте, иду я по улице, никого не трогаю, – жаловался он мне. – И вдруг в моей голове ее голос: «Серега, такой-разэтакий, а ну ко мне иди! Да поживее, а то хуже будет!» Я ее, естественно, на х*й шлю, так не отстает же, зараза! Ругаться со мной начинает. Дома книжку читаю, а она опять ко мне в голову лезет, соблазняет. Ну никак от гадины не отвязаться. Может, и в самом деле сходить к ней, морду набить?

Я пришла в ужас и убедила парня, что никому морду бить не надо, я бесплатно проведу очищение, и астральная связь тут же разорвется.

И правда, связь с Кассандрой тут же разорвалась. Зато установилась… со мной. Теперь по вечерам я не снимала трубку домашнего телефона – там тут же раздавался дикий вой:

– Убирайся из моей башки, старая вешалка! Прибью, с*ка!

Через пару недель я сама вполне дозрела до психдиспансера – у меня тряслась левая рука и подергивался правый глаз. Тем не менее голод не тетка, и иногда принимать дома клиентов все же приходилось.

Но тут я узнала, что бывшая коллега открыла собственный салон «Пани Моника», и пошла к ней на поклон.

– Полина, ну уж кого-кого, а тебя я точно возьму, – обнадежила Моника. – Тем более, ты же у нас частный сыщик, расследованиями увлекаешься? У меня тебе будет раздолье. Гадаешь ты отлично, очищаешь и «венец» снимаешь тоже классно. Главное, когда к тебе очередная брошенка или жена алкоголика придет или кто решит чужого мужа приворожить, ты все, что они рассказывают, тщательно записывай. И обязательно ее имя спрашивай, адрес, место работы. Мало ли для чего пригодится.

– Моника, ты прости, но, боюсь, воспользоваться этой информацией я все равно не смогу. Плохая из меня получится шантажистка.

Хозяйка салона заливисто расхохоталась.

– Да кто же тебя просит шантажировать? Ты мне все записи передавай, я уж как-нибудь сама разберусь.

Из вежливости я обещала подумать над ее предложением и тут же о нем забыла. Но вот прошло почти полгода, на дворе стоял апрель, все заработанные непосильным трудом деньги давно закончились, и жили мы с мамочкой только на ее маленькую пенсию и на гонорары от тех редких клиентов, которых я решалась принимать дома.

Клиентов присылали мои знакомые, никак не связанные с гаданием. Коллегам я больше не доверяла. И некоторое время все шло хорошо. Я снимала порчу, родовое проклятие и венец безбрачия, и дамы были вполне довольны. Проблемы начались, когда одна клиентка потребовала порчу вернуть.

Эта женщина с потухшими глазами пришла ко мне пару месяцев назад с фотографией сизоносого мужика. Сизоносый оказался ее мужем, который, потеряв год назад хорошую работу, с горя запил и теперь валяется дома, бревно бревном. На дочку внимания не обращает, на работу не устраивается. Наверняка кто-то позавидовал их семейному счастью и проклял!

Прямо по фотографии я лихо сняла порчу и дала безутешной жене заговоренную жидкость, велев подлить ее мужу в очередную бутылку. Как всегда, мой заговор подействовал. Отхлебнув снадобья, мужик пить перестал. В благодарность его жена принесла мне коробку конфет и на пару недель исчезла из виду. Но в один прекрасный вечер объявилась на пороге квартиры в жуткой истерике:

– Он перестал пить, но он меня ненавидит и говорит, что уже давно! Он хочет нас с дочкой выгнать из дома, а квартиру продать! Он даже покупателей нашел… Пусть уж лучше пьет!

Увы, как заставить мужика снова пить, я не знала. На мой взгляд, теперь помочь этой семье мог хороший юрист, но никак не гадалка. Я посоветовала даме пойти к адвокату, но она продолжала скандалить, пока я не сдалась. Пришлось провести по фотографии новый обряд очищения, денег за это я не взяла, и результата тоже, разумеется, не было.

Дама звонила мне, рыдала в трубку, грозилась убить себя, мужа и дочку и по вечерам регулярно ломилась в квартиру. Дверь я ей больше не открывала, но адреналина у меня теперь было в избытке.

Другой клиент с ходу покорил меня нежным отношением к любимой жене Тамаре. Та вела бизнес, а муженек старался по хозяйству и свято верил в заговоры, привороты и порчу. Пару раз он мирно гадал на бизнес любимой женушки, а потом сообщил, что фирма Тамары Евсеевой участвует в крупном строительном конкурсе и я должна навести порчу на ее главных конкурентов – фирму «Камнепад». И горе мне, если они не передохнут или не разорятся еще до того, как объявят результаты конкурса.

Но это были еще цветочки. Ягодки начались, когда ко мне пришла парочка внушительных ребят, представились коммерческими директорами фирмы «Камнепад» и потребовали навести порчу на Тамару Евсееву.

После того как количество неадекватных клиентов достигло критической массы, я поставила вместо деревянной бронированную входную дверь. Теперь по вечерам мне приходилось сидеть дома, и даже к телефону подходить я не решалась.

А между тем ручеек желающих погадать все скудел, и матушка все грустнела…

Так что новое приглашение Моники пришлось весьма кстати. В крайнем случае, не понравится мне ее очередное предложение – уйду, держать никто не будет. И с утра пораньше я поплелась в салон «Пани Моника».

Но хозяйка салона поразила меня в самом начале беседы:

– Полина, ты как к гомосексуалистам относишься?

– Да я вроде к ним вообще не отношусь… То есть спокойно. А тебя-то почему этот вопрос заинтересовал? Ты собираешься открыть гей-клуб?

– Подожди, потом отвечу. Лучше скажи, как ты думаешь, наша большая звезда – Филипп Килколов с Аллой Кумачевой на самом деле когда-нибудь спал?

– Ты знаешь, никогда об этом не задумывалась, – честно ответила я. – Все как-то времени не хватало серьезно поразмышлять об их интимной жизни.

– А ты сейчас подумай.

Я честно задумалась и через несколько минут выдала:

– Сомневаюсь, что они вместе спали. То есть я сначала верила, что любовь у людей, а потом он обхамил журналистку, такую молодую, красивую, в красной кофточке. А уж когда он свою помощницу ногами побил… Теперь я уверена, он точно женщин не любит. Его мои знакомые даже называть после этого стали – Филипп Педеросович.

– И тем не менее он был женат. Как ты думаешь, зачем?

– Пыль людям в глаза пускал. А почему, собственно, я вообще должна об этом думать?

– Скоро объясню. Ты вот о чем еще поразмысли: только в Москве встречаются мужики, которые женщин не любят?

– Да что ты, везде они есть.

– Вот именно. А народ их не любит. Раньше им плевать было, а теперь маскируются.

Вот депутат Гаврошин, которого считали голубым аж до синевы, женился на девушке, только закончившей школу, и через несколько месяцев прессе сообщили, что она уже беременна. А через положенный срок на свет появился ребенок.

– Ты что, в самом деле поверила, что бывший депутат Гаврошин со своей молодой супругой завели ребеночка естественным путем, то есть через постель? – продолжала Моника. – Да он к женщинам относится, как к гремучим змеям: в руки никогда не возьмет.

– Ты думаешь, ребенок не от него? – усомнилась я.

– От него, от него, не сомневайся. Знаешь, до каких успехов современная медицина дошла? Ребенка делают в пробирочке, затем помещают тебе в животик, а через девять месяцев ты спокойненько рожаешь. Так что ребенок общий у вас будет, не сомневайся даже. И при этом вы с мужем твоим, отцом ребенка, даже ни разу в постели не встретитесь. Вот так и Гаврошины эти выкрутились…

– Да пусть у них ребенок хоть пальцем деланный – мне-то что? – не выдержала я. – Или ты меня просто посплетничать позвала? Тогда спасибо тебе большое, я много нового узнала. Может, уже пойду помаленечку?

– Подожди, вот торопыга! – все так же ласково пропела Моника. – Сейчас чайку вот попьем…

– Спасибо, что-то аппетит пропал…

– Я тебе говорю – не торопись! Тебя все это очень даже касается! Наши политики-педерасты какие-то пуганые стали и решили последовать примеру российских поп-звезд: заводить себе женщину-ширму. По ночам такой «голубой» политик с мальчиками утешается, а днем подругу или супругу в свет выводит. И нужны им для прикрытия умные и симпатичные дамы – не слишком молоденькие, но и не старухи. Ты по всем показателям подходишь. Пойми же, девочка, это золотая жила!

– Да где я этих самых политиков найду?

– Так разве я тебе голову бы морочила, если бы у меня никаких предложений дельных не было? У меня тут целая картотека собрана. Из педерастов, педофилов, импотентов и прочей нечисти. Кстати, не только политики ищут «живую ширму». Многие видные бизнесмены тоже не хотят свои неправильные секс-пристрастия афишировать. Да что там бизнесмены, и обычные мужички-голубочки иногда стесняются. Тоже хотят девочку для виду завести, чтобы родителей да прочих родственников успокоить. Только у них деньжат маловато, неинтересные они для нас с тобой.

– То есть ты мне предлагаешь работу «ширмы», – для порядка уточнила я. – Допустим, я соглашусь…

– Конечно, ты согласишься! – от возбуждения Моника аж запела высоким фальцетом! – Ты согласишься и не пожалеешь! У тебя будут роскошные наряды, сколько угодно денег и драгоценностей! Ты сможешь объездить весь мир! И работать тебе ни дня не придется, разве что для собственного удовольствия.

– А как же любовь, семья, ребенок, наконец?

– Да ты чем слушала? Понравится твоему голубку, как ты роль исполняешь, так он на тебе с радостью женится! И ребенка заведете, не сомневайся.

– А тебе это все зачем?

– Так я за хорошую девочку процент получаю. – засмеялась Моника. – А ты думала, я так педерастов люблю, что за бесплатно их облагодетельствовать готова? Кстати, а у тебя незамужних подруг нету?

Я вспомнила Люду, школьную подружку. В последнее время я была слишком занята поисками маньяков и виделась с подругами очень редко, но вроде бы краем уха слышала, что Люда недавно второй раз развелась…

– Есть одна, дважды разведенная…

– Классно! – обрадовалась Моника. – Значит, она не понаслышке знает, что все мужики козлы. Так какая разница, один козел в доме или другой… Надо того брать, у которого капусты больше. Да, а она на лицо как – не страшная?

– Невысокая пухленькая брюнетка, такая аппетитная, что у мужиков слюнки текут. То есть это у натуралов, как она педерстам и импотентам понравится – не знаю. Я другого не понимаю: Моника, ты ведь сама не старая. Почему бы тебе не выйти замуж за одного из своих клиентов? Если все так радужно, как ты расписываешь, ты получила бы за один этот брак больше денег, чем за всех своих девочек!

– Мне 45 лет. – вздохнула Моника. – На таких, как я, спрос невелик. То есть обычные мужички, может, и согласились бы, да с них какой навар… А политики с бизнесменами за свои деньги хотят помоложе да посимпатичнее, чтобы не стыдно было людям предъявить. Им жену-красавицу подавай, чтобы у мужиков-избирателей слюнки потекли. Ну так что, перейдем к выбору кавалера для тебя?

Я глубоко задумалась, Моника сидела тихо и меня не торопила. Мне уже стукнуло 28 лет, а принца на белом коне все нет на горизонте. Так что выбор у меня весьма интересный: бедность в гордом одиночестве или богатство в фиктивном браке. На что же мне решиться?

Глава 2

То, что он отличается от других парней, он понял не сразу. Пацаны из его класса вешали на стены портреты обнаженных красоток, а он, бывая у них дома, не знал, куда отвести глаза. После школы, в институте, ему легче не стало. Однокурсники вовсю крутили романы, взахлеб рассказывали о своих похождениях… а он молчал. Для него существовала лишь одна женщина в его жизни, его мать. Рано овдовевшая женщина всю свою любовь отдавала ему, единственному сыночку. И воспитывала его как маленького мужчину – он ухаживал за ней, подавал ей кофе в постель, они вместе ходили гулять по городскому парку, и он галантно нес за матерью ее маленькую сумочку…

Половое созревание у него началось довольно рано, и тут любовь к матери сыграла с ним злую шутку. Первые эротические порывы его испугали. Ведь рядом все время находилась любимая женщина, источающая свой неповторимый аромат. Он чувствовал, что именно этот неуловимый аромат и вызывает томление в груди и спазмы внизу живота. Он невольно тянулся к сидящей рядом на диванчике матери, и тут же сознание одергивало: «Как можно, это же инцест!» И на смену возбуждению приходила тошнота и отвращение к себе.

А днем оказывалось, что такой же запах, запах женщины, источают и другие. Девчонки, сидящие в парке, одноклассницы, потом однокурсницы. Но этот аромат в его подсознании был слишком тесно связан именно с матерью. И, вдохнув его, он одновременно с возбуждением чувствовал отвращение. Он не мог нормально общаться с девушками, его подташнивало даже от мысли о сближении с ними. Мысль о запахе инцеста давно из сознания перекочевала в подсознание и разумному контролю уже не поддавалась. Если девушка начинала с ним заигрывать, он какое-то время держался, а потом срывался и начинал хамить. Постепенно он научился внешне контролировать свои реакции, но подсознательное отвращение не проходило. И оно было тем сильнее, чем сильнее возбуждала девушка.

Он дружил с парнями, но старательно избегал девушек, и над ним уже начали посмеиваться в группе. Он сам задумывался – а вдруг он «голубой» и ему нравятся парни? Он регулярно ходил в бассейн, плавал почти на профессиональном уровне, из-за его роскошного кроля друзья даже дали ему кличку Кролик. Теперь он постоянно рассматривал в бассейне красивых обнаженных мужчин, но влечения не возникало. Мужские тела ему нравились чисто эстетически. Зато при виде красивой девушки в одном купальнике он не мог испытать даже эстетического наслаждения. К горлу подкатывал комок, и хотелось вымыться, смыть с себя какую-то грязь. Ему не хотелось признаваться даже себе, что с ним не все в порядке – нет, это девушки вокруг какие-то порченые. Но он обязательно встретит ту, которая ему понравится. Он ведь не педераст, нормальный мужик, а значит, и нормальная женщина для него обязательно найдется.

Катастрофа наступила, когда ему исполнилось 19 лет. Приколы друзей становились все сильнее, ему уже напрямую намекали – Кролик, а ты не «голубой»? Он ценил крепкую мужскую дружбу, и прослыть «голубым» боялся больше всего на свете – ведь тогда его друзья от него отвернутся. И он решился – сейчас или никогда. Заведет себе подружку, переспит с ней, даже если придется сделать над собой усилие, и наконец-то станет как все. На дискотеку он пошел с двумя друзьями. Они легко подцепили компанию трех девчонок, пошли с ними в ночной бар, выпили по рюмке текилы, по рюмке коньяка, еще парочку каких-то легких коктейлей… Он пил редко, и теперь голова приятно закружилась. Да плевое дело, вот сейчас он позовет с собой вот эту миленькую блондиночку, которая упорно строит ему глазки. Она уж точно не откажет.

– Девушка, вас как звать, Зоя? – на всякий случай уточнил он. Девочки уже представлялись, но он от волнения не запомнил их имена.

– Да, я Зоя, а ты Кролик… – захихикала уже сильно опьяневшая девчонка.

Его опять затошнило. Но нет, сегодня он не отступится. Да и друзья его не поймут, если он сегодня уйдет из бара один. Парни вовсю клеят девиц и уже явно готовы разбиться по парам. К тому же он сегодня ночует дома в одиночестве, его мать уехала на пару дней к тетушке в Псков. Такой случай может долго не представиться. А он должен доказать себе и всем на свете, что у него все ОК! Он наклонился поближе к хихикающей девице и на ушко выдохнул:

– Ты мне нравишься. Давай сбежим от них!

Девица легко согласилась. Он быстро вскочил и, небрежно кивнув на прощание обалдевшим друзьям, схватил за руку блондинку и выскочил из бара. Недалеко от выхода они поймал такси и через несколько минут были у него дома. Девчонка прошлась по длинному коридору, заглянула по очереди сначала в одну комнату, затем метнулась во вторую, покрутилась там, опять над чем-то похихикала и решительно отправилась в душ. Дверь ванной она оставила приоткрытой. Он, не раздеваясь, прямо в куртке стоял возле двери и слышал шуршание одежды, плеск воды, затем из-за приоткрытой двери донесся кокетливый голосок:

– Давай, Кролик, присоединяйся! Помоемся вместе!

Он зажал рот рукой и опрометью кинулся в кухню. Едва успел добежать, его вытошнило в кухонную раковину. Тошнило долго, темно-зеленой желчью, из глаз текли слезы… Девица все плескалась в душе, когда он наконец опомнился. Быстро ополоснул лицо, выпрямился. Надо срочно прогнать мерзкую девицу. Ничего, что сегодня не удалось довести дело до конца, просто эта шмара такая тошнотворная… да с ней ни один нормальный мужик не смог бы! А он в ближайшие дни познакомится с нормальной девчонкой и уж тогда всем покажет, на что способен!

Он почти успокоился и, когда девочка, обернутая в желтое махровое полотенце, вышла из душа, ласково произнес:

– Зоенька, солнышко, мне сейчас мать звонила. Она через десять минут придет сюда со знакомыми, ты ведь понимаешь, тебя она застать здесь не должна.

– Ты же сказал, мать за границу уехала!

– Ну соврал, извини, хотел тебя заманить. Я был уверен, что она до утра не вернется, а вот ошибся… Но на днях мы встретимся, это точно.

Но пьяной девице было море по колено.

– Я тебя сейчас хочу! Давай трахнемся по-быстрому, и я уйду.

Он с трудом подавил новый приступ тошноты.

– Мы не успеем. Давай завтра.

– Нет, сейчас! Что ты за мужик, если сейчас не можешь!

На сей раз вместе с тошнотой его захлестнула волна гнева. Эта мразь совсем обнаглела!

– Давай одевайся и выметайся отсюда. Я сказал, живо одеться! Иначе выкину на улицу, в чем есть.

– А я всем расскажу, что ты импотент, вот девчонки оборжутся! Сдохнуть можно, Кролик – импотент! – залилась пьяным смехом девица.

У него потемнело в глазах. Эта сволочь, гнида проклятая, хочет разрушить всю его жизнь. В голове как будто что-то замкнуло. Он сделал шаг вперед, протянул руки, схватил податливую тонкую шейку и с силой сжал. Кажется, девица трепыхалась в его руках, пыталась отбиваться, но он сжимал ее шею со всей силой молодого тренированного самца. Опомнился лишь тогда, когда она безвольно повисла в его руках и тяжелым мешком опустилась на пол, утянув его за собой. Он упал сверху, но руки разжались не сразу, их как будто свело судорогой. Наконец он разжал руки и слегка отполз в сторону. Девица в нелепой позе лежала на полу, желтое полотенце, грязное и смятое, валялось рядом.

– Эй, ты что? – еще не веря в случившееся, он осторожно потряс девушку за плечо и тут же отдернул руку. Девочка не шевелилась, и он вдруг понял – все, это полный п…ц. Вот теперь – полный.

Он сел на полу, обхватив плечи руками. Теперь у него одна дорога – в петлю. В тюрьму он не пойдет. Он закачался из стороны в сторону и глухо застонал. Но через несколько минут в голове начало проясняться. То, что он убил девушку, еще надо доказать. Да, они вышли вместе на глазах у его друзей и ее подруг, да, вместе сели в такси. Но дело могло повернуться и по-другому – возле самого дома Зоя могла протрезветь, отказаться к нему подниматься. Предположим, она так и сделала, решила вернуться в бар и тормознула чью-то машину. Если ее тело найдут не у него в квартире, а хотя бы в нескольких кварталах, может быть, у него появится шанс выкрутиться.

Дальше он действовал на автомате. Забрал из душа все вещи девушки, аккуратно сложил их в пластиковый мешок, затем кое-как натянул на девушку ее джинсы, сапожки и надел сверху ее демисезонное пальто. Затем повесил себе на локоть мешок, взял на руки безжизненное тело и вышел на лестницу, молясь про себя, чтобы никто из соседей не выполз из квартиры. Но в три часа ночи никого на лестнице не было.

На лифте он без проблем спустился вниз, вышел из дома и пошел куда глаза глядят, не спуская с рук ставшее удивительно тяжелым тело. Страх придавал ему нечеловеческие силы. Он прошел без остановки почти восемь кварталов, пока не вышел к железной дороге, через которую шел мост для автомашин. Дорога как будто вымерла. Он по ступенькам занес тело на мост, слегка перегнулся через перила и разжал руки. С глухим стуком нечто, бывшее когда-то хорошенькой блондинкой, шмякнулось об асфальт. Дрожащими от страха и усталости руками он вытряхнул вслед содержимое мешка. Сиреневый лифчик, голубая блузочка из какой-то синтетики и белые трусики плавно спланировали вниз, под мост, колготки зацепились за перила и повисли на них. А он без сил опустился на землю.

Глава 3

– Ладно, давай выбирать кавалера, – наконец отмерла я. – Только учти: с педофилами никаких дел иметь не буду, даже не предлагай! Это же относится к некрофилам, зоофилам и прочим нелюдям. Так что давай ограничимся честными гомосексуалистами. А может, по старой дружбе ты вообще импотента мне подберешь? Все же с ним дело иметь поприятнее…

– Ну ты даешь! – искренне удивилась Моника. – Ты что, думаешь, они на исповедь ко мне приходят? И мы часами сидим и выясняем, мальчики им нравятся, или девочки, или, может, пегие кобылы? Они советов у меня не спрашивают, я им тоже в душу не лезу.

– Так ты даже не знаешь, кто они?

– А вот это я как раз знаю, не сомневайся! То есть сразу они только имя говорят, но потом я о них всю информацию собираю – девочки мне фамилию говорят, а потом я журнальчики глянцевые читаю, да и другие источники информации имеются. Но вот с кем они ночами под одеялом балуются, не всегда узнать удается. Да и зачем оно тебе?

– Подожди, а о тебе как клиенты узнают?

– Да в первый раз это как-то случайно вышло – разговорилась с одним «голубочком», который в салон ко мне пришел порчу снимать, он мне и пожаловался на свою беду. Интересуют беднягу только мужчины, а возраст уже немолодой, и старушка-мать беспокоится: ей скоро помирать, а сынок все неженатый ходит… А у меня как раз подруга без мужа осталась, без работы и с двумя детьми на руках. Ей не до секса было, детей бы прокормить. Я и подумала – вот бы им пожениться! И свела их вместе, чисто по доброте душевной, даже денег не взяла.

А потом слух обо мне пошел и по «голубой» тусовке, и даже дальше. Клиенты косяком идут, вот за последний месяц четыре новеньких появилось! А какие уж там у кого сексуальные предпочтения, хрен их знает.

– Так что непонятно, кто мне может достаться?

– Да забей ты на это! – посоветовала Моника. – Ты ведь сама сказала, замуж за них не пойдешь. Сейчас подберешь красавчика на свой вкус. Кстати, выбор у меня богатейший, я ведь этим делом уже почти два года занимаюсь, еще при покойной Алисе начинала, в салоне «Зазеркалье».

– Постой, а Алиса о твоей работе знала?

– Да ты что, стала бы я с ней прибылью делиться! – искренне возмутилась Моника. – Да ты же в курсе, сколько она нам платила, слезы, а не деньги. Так что, деточка, я ей точно ничего не должна. Но до чего ты наивна! Ты что, думала, что средства на открытие вот этого салона я у Алисы заработала?