- -
- 100%
- +
– Меня зовут Кэйлис. Хэл. Без всяких сержантов. А тебя?
– Хачир.
– Хорошее деревенское имя. Хачир усмехнулся.
– В общем, слушай меня внимательно, – сказал Хэл, хотя все уже объяснил только что отобранным арбалетчикам. – Во-первых, упасть ты не можешь.
Солдат провел пальцами по веревкам, надежно державшим его в седле, кивнул.
– Но смотри, чтобы не выпали стрелы. Без них вся эта затея превратится в увеселительную прогулку. У тебя хватит сил перезаряжать арбалет после каждого выстрела?
– Да, – ответил Хачир. – При условии, что я смогу упираться в стремя и меня не будет болтать.
– Отлично. – Хэл сделал себе зарубку на памяти попробовать при случае еще одну идею. – Действовать будем просто, – продолжал Хэл уверенно. – Мы отыщем звено рочийских драконов. Я подлечу к ним как можно ближе, а ты будешь стрелять. Попытайся попасть всаднику в туловище. У дракона практически единственное уязвимое место для стрелы – под крылом, там, где оно соединяется с телом. Или еще брюхо между панцирными пластинами. Но для этого нужно быть хорошим стрелком.
– Вообще-то, я стреляю неплохо, – без всякой рисовки сказал Хачир. – Но я буду целиться туда, куда ты скажешь.
Он снова оглянулся по сторонам.
– Моя невеста ни за что не поверит мне и, наверно, прибьет за то, что я выставляю себя еще большим дураком, чем когда вступил в армию.
Хэл рассмеялся, забрался на свое место и взял поводья.
– Что ж, посмотрим, удастся ли нам изменить ход войны. Хотя бы самую малость.
Милетус махнул Хэлу, давая знак возглавить строй.
– Поскольку сегодня все идеи были твои! – прокричал он, когда их драконы оказались поблизости друг от друга.
Хэл помахал рукой в знак признательности, потом крикнул через плечо Хачиру:
– Попытаемся зайти над рочийцами сверху, прежде чем атаковать. Может быть, это даст нам преимущество неожиданности.
Арбалетчик хмыкнул. Хэл оглянулся, испугавшись, что ему плохо, и увидел, что тот смотрит вокруг себя широко раскрытыми зачарованными глазами – точь-в-точь как сам Хэл в его первый полет с Афельни.
Ему очень хотелось думать, что это добрый знак.
Южнее Бедаризи кружило целое облако драконов, слишком большое, чтобы быть дирейнским или сэйджинским. Враги не обратили никакого внимания на крошечное звено драконов в нескольких милях от них, тем более что дирейнские звери вели себя так, будто в их планы входило исключительно погреться на солнышке.
Рочийские драконы были поглощены кипящим внизу боем: пехота пробивалась сквозь перегороженные баррикадами улицы и разрушенные здания, а на востоке сражалась конница.
Хэл с его звеном были в тысяче футов над рочийцами.
Хэл сделал знак, натянул поводья, и его дракон начал долгое пологое пикирование в сторону противника. Следом за ним летели остальные. На этот раз не уклонился даже Вэд Феччиа.
– Приготовься, – велел Хэл и почувствовал, как у него за спиной заерзал Хачир.
Хэл пригнулся к шее дракона.
– Вон тот, вон тот... – приговаривал он, гладя мощную шею, а другой рукой натягивая поводья до тех пор, пока голова дракона не повернулась в сторону зверя, кружившего в строю рочийцев последним.
Дракон, казалось, понял, чего хотел от него Хэл, и, хлопая крыльями, полетел быстрее, с каждым взмахом приближаясь к рочийцу.
Всадник увидел мчащегося на него дракона Хэла, и глаза у него расширились.
– Стреляй! – крикнул Хэл, и через секунду услышал звон тетивы. Болт пролетел мимо всадника, рикошетом отскочив от панциря дракона.
– Проклятье! – выругался Хачир.
– Ничего страшного! Попытайся еще разок! – крикнул Хэл, натянул поводья и выбрал другую цель, на подлете гадая, так ли уж хороша была его идея.
– Давай! – крикнул он, жалея, что арбалет не в его руках.
Арбалет выстрелил снова, и на этот раз болт впился в бок всадника. Хэл услышал крик и увидел, как человек изогнулся и спиной вперед полетел с дракона.
– Еще разок! – прокричал Хэл, чувствуя, как по лицу расплывается неудержимая яростная ухмылка.
Над ним пролетал дракон; всадник, который на нем сидел, внимательно смотрел вниз. Звякнула тетива, и рочиец, схватившись за горло, рухнул на шею своего зверя.
Хэл почувствовал накрывшую его тень, инстинктивно дернул поводья, и его дракон нырнул, всего в нескольких дюймах разминувшись с огромным зверем, метившим когтями в крыло дракона Хэла.
– Чтоб тебе! – закричал Хачир, но Хэл не обратил на него внимания, круто развернув дракона и направив его вверх.
– В брюхо ему!
Хачир спустил тетиву, и стрела воткнулась в бок рочийского дракона. Великан испустил оглушительный крик, перекувырнулся, пытаясь дотянуться когтями до раны. Хэл увидел, что всадник повис на поводьях под головой дракона, потом, не удержавшись, сорвался и полетел вниз.
Хэл забыл о нем в ту же секунду, оглядываясь в поисках новой жертвы. И увидел, что дракона Эва Ларнелла преследуют два рочийца. Он хлопнул дракона поводьями, пытаясь прийти на помощь, но его дракон приближался очень медленно, слишком медленно.
Рочийский дракон набрал высоту, сложил крылья и спикировал на Ларнелла. Хэлу показалось, что он вот-вот врежется в него, но дракон пролетел в нескольких дюймах над ним.
Вытянутые лапы почти небрежно схватили голову Ларнелла и оторвали ее.
Из обезглавленного тела фонтаном хлынула кровь, и его дракон, заскулив от страха, спикировал вниз. Арбалетчик, сидевший у убитого за спиной, точно окаменел, не сделав ни единой попытки дотянуться до поводьев, и вскоре дракон исчез из виду где-то внизу.
Вокруг Кэйлиса не было никого, кроме его товарищей.
Рочийские драконы, изрядно потрепанные, в беспорядке улетали к югу.
Хэл приземлил свое звено и на другом конце поля боя увидел на пригорке дирейнский флаг и горстку спешившихся рыцарей, отчаянно защищавших свою святыню. Бугор со всех сторон был окружен рочийцами.
Хэлу не оставалось ничего, кроме как вернуться к звену и пополнить запас болтов, чтобы снова отправиться на поиски новых драконов.
Он понятия не имел о том, что происходит на земле и кто одерживает победу.
Когда он снова поднялся в воздух, то попытался отыскать обороняемый рыцарями пригорок, но так и не смог найти это место, потому что вокруг громоздились штабеля тел.
Приземлился он уже в сумерках, отупев от усталости и не переставая думать о гибели Ларнелла. Хэл гадал о том, остался бы его товарищ в живых, если б тогда, в тот исчезнувший в далеком прошлом день, он выдал его, поймав на обмане.
Но всадники хорошо выучили урок, как следует провожать своих мертвых.
Чук отыскал где-то флягу бренди, и они вместе с арбалетчиками помянули Ларнелла.
И тут же забыли о нем.
Хэл с Хачиром подбили пять драконов и всадников.
Их звено вывело из строя шестнадцать рочийских зверей. Сэслик подбила трех, столько же – сэр Лоурен. На счету Рэя Гэредиса было два дракона.
Во время своего последнего вылета они не заметили в воздухе ни одного рочийца.
Но это ничего не значило, по крайней мере на тот момент. Хэл спросил о битве – той, что шла на земле.
Дирейнцы сдерживали рочийцев, слегка тесня их.
Герцог Жакулус Гвифиан вместе со своим штабом был среди тех рыцарей, которые стояли насмерть, до последнего человека, не прося и не давая пощады.
Может, он и был тупым и спесивым. Но при этом он был еще и отважным.
В ту ночь Эймард Квесни сидел рядом с драконьими загонами, поодаль от остальных. Хэл принес ему тарелку с едой. Тот взял ее и отставил в сторону, даже не прикоснувшись.
– Ну что, ты добился, чего хотел, – сказал Квесни. Его голос был совершенно бесцветным, в нем не было ни радости, ни злости. – Можешь гордиться собой, Кэй-лис. Очень гордиться. Мы обагрили кровью сушу . и воду, а теперь ты перенес все это еще и в небеса.
Не дожидаясь ответа, он ушел прочь, в темноту.
На рассвете следующего дня они уже были в воздухе. И снова Милетус, хотя и командовал эскадрильей сам, управление боем передал Хэлу.
Кэйлис не думал об этом – ситуация была такой отчаянной, что думать следовало только о том, как бы уничтожить побольше рочийцев.
На земле снова разгорелся бой – и дирейнцы опять выстояли.
На следующее утро, еще до того как противники успели схлестнуться и отхлынуть друг от друга в изнеможении, они услышали пение труб, раздававшееся на юге и востоке.
На этот раз эскадрилья занималась своим непосредственным делом – проводила разведку.
На востоке они обнаружили облаченную в пышные наряды и новенькие доспехи многочисленную сэйджинскую армию. Едва они успели доложить об этом чуде своему командованию, как сэйджинцы всей мощью обрушились на незащищенные рочийские фланги.
Это была армия, созванная для защиты сэйджинской столицы, Фованта, и когда рочийцы пошли в наступление на дирейнских солдат, это дало армии время отойти на восток и ударить с той стороны, откуда ее совершенно не ждали.
Рочийцы отступали по пустыне, самими же после себя и оставленной – солдатами и зеленым туманом. Но они не опустили руки, как было с дирейнскими солдатами, а упорно цеплялись за каждый холмик, каждый овраг и каждую канаву, постоянно убивая то одного дирейнца там, то пяток сэйджинцев здесь.
И все же их оттеснили обратно через эту залитую кровью пустыню, заставили. перейти границу и загнали еще на несколько миль в глубь территории Роче.
Дирейн и Сэйджин отвели свои войска, кое-как подготовили позиции и замерли, израсходовав все силы до последней капли.
Никто не знал, сколько человек полегло в этих жестоких боях. Кто-то говорил, что полмиллиона, другие утверждали, что миллион или даже больше.
– Сержант Кэйлис, – позвал Милетус.
Хэл помогал обслуге чистить своего дракона. Хачир, все еще остававшийся в эскадрилье, как и тринадцать его товарищей, тоже не сидел без дела.
– Да, сэр?
– Я получил приказ относительно вас.
Хэл замер, ожидая.
– Поскольку кризис, похоже, миновал, вас вместе с еще шестерыми: Дайнапур, Феччиа, Гэредисом, Гарт, Марией и сэром Лоуреном – переводят.
– Куда?
– Обратно – туда, где вы должны были служить с самого начала. В Первую армию, – сказал Милетус. – В окрестности Паэстума.
Это было именно то, чего Хэл хотел, но он слишком устал, чтобы радоваться.
– Мне будет жаль расставаться с вами, сэр, – сказал он совершенно искренне.
– Не стоит, – покачал головой Милетус. – Эти мерзавцы за линией фронта слишком вымотаны, чтобы затеять что-то в ближайшее время. Здесь все будет в порядке, мы отдохнем и даже, возможно, подумаем о том, чтобы напиться. А вот на севере, куда вы направляетесь, ситуация, похоже, становится интересной. Я отослал тому, кому передадут командование Третьей армией, кем бы он ни был, депешу о том, что вы сделали... о ваших идеях. Кроме того, я дам вам с собой запечатанный пакет с аналогичными бумагами, который вы передадите своему новому командиру в Первой армии. Может быть, он вручит вам медаль или произведет в рыцари. Или даже поставит вам в Паэстуме бесплатную выпивку. Что же касается нас... думаю, мы когда-нибудь еще встретимся.
– Если доживем.
– Похоже, эта война затянется очень надолго.
14
И снова Паэстум переменился, все больше походя на отлаженную машину по снабжению войсками фронта и, как следствие этого, зарабатыванию на этом процессе огромных денег.
Хэла назначили командиром звена из семи всадников, но в прежнем звании – в том, в каком он служил в кавалерии. Пару раз он недоумевал, почему на его памяти ни одному всаднику не давали повышения. Но со временем до него дошло, что если у армии и есть причины делать то, что она делает, армия редко делится ими с низшими чинами.
Приказания, данные Хэлу, предписывали семерке явиться в Одиннадцатую драконью эскадрилью. Он спросил у военного полицейского дорогу, и ему объяснили, как добраться до лагеря, расположенного в двух лигах к западу от города.
У всех у них были туго набитые кошельки – во время отступления и сражений тратить деньги было практически не на что. Кутить тоже никому не хотелось – они все еще не оправились от боев. Да и вряд ли их новый командир будет в восторге, если сержант вдруг остановит атаку ради того, чтобы его подчиненные выпили и расслабились.
Одиннадцатая эскадрилья реквизировала для своих нужд обширную ферму, почти поместье. Большая часть зданий была сложена из веселенького красного кирпича, угодья выглядели вполне опрятными, несмотря на то что во время осады Паэстума в этих местах шли бои, о чем напоминали развалины хозяйственных построек.
В свете летнего солнца усадьба казалась совершенно безмятежной.
Хэл улыбнулся, услышав из-за дома драконий крик. На крик немедленно отозвался один из драконов, которых они везли на повозке.
Но улыбка сползла у Хэла с лица, когда он увидел строй солдат, марширующих взад-вперед под зычный речитатив офицера.
– Шагистика, – произнес Фаррен с таким видом, будто говорил о пытке на медленном огне. – Шагистика, здесь?
– Почему нет? – подала голос Сэслик со своего сиденья рядом с возницей. – Наверное, это караульные?
– Возможно, – согласился Фаррен. – А возможно, мы попали в лапы к солдафону, считающему, что войну выигрывают с помощью плац-парадов.
Капитан сэр Фот Дьюлиш изящно промокнул нос платочком, который, как показалось Хэлу, был накрахмален и тщательно отутюжен.
Сэр Фот выглядел настоящим франтом. Форма на нем была вся с иголочки и явно никогда не видела грязи полей сражений – так же как и сам сэр Фот. Он сидел, спокойный и расслабленный, за столом, за которым царили девственная чистота и идеальный порядок. Дьюлиш собрался что-то сказать, как вдруг раздался бой часов.
Оба обернулись, чтобы взглянуть на них. Часы представляли собой чудовищное по своей аляповатости бронзовое сооружение в виде дракона. В одной драконьей лапе был глобус, в другой – сами часы. Все это было еще и аккуратно раскрашено в соответствующие цвета.
– Это наш талисман, – пояснил Дьюлиш. – Младшие чины боготворят его и называют Бионом.
Хэл нечленораздельно хмыкнул. Он бы предпочел видеть дракона не на каминной полке, а на груди Дьюлиша. Это говорило бы о том, что он всадник, а не обязательный предмет обстановки, который, надо полагать, также следует боготворить.
– Вернемся к нашему разговору, – сказал Дьюлиш. – По правде говоря, внешний вид вас и ваших товарищей произвел на меня не слишком благоприятное впечатление. Я не раз слышал, что в некоторых эскадрильях всадникам позволяют выглядеть неопрятно, а теперь вынужден в это поверить.
– Там, где мы были, с портными было туговато, сэр.
– Ваша дерзость неуместна! – рявкнул Дьюлиш. – Ни сейчас, ни когда бы то ни было!
– Прошу прощения, сэр.
– Я договорюсь, чтобы вы все по очереди съездили в Паэстум и сходили к моему портному. Он настоящий мастер и берет по-божески. Надеюсь, у вашего взвода есть деньги?
– Так точно, сэр.
– Отлично. А теперь позвольте мне ознакомить вас с принципами, в соответствии с которыми я управляю этой эскадрильей. Я считаю, что настоящий солдат содержит себя и свои вещи в чистоте и порядке. Это касается и мужчин, и женщин. – Он нахмурился, как будто мысль о том, что в его эскадрилье присутствуют и женщины, до крайности раздражала его, но ничего не сказал. – Разгильдяям не место на фронте, сержант Кэйлис. По крайней мере, не в моей эскадрилье. Полагаю, именно по этой причине мой предшественник, командовавший этой эскадрильей, понес такие огромные потери.
Хэл ничего не ответил.
– К счастью, я знаю, что кое-чему вас все же должны были научить. По крайней мере, в первые дни вашего пребывания в драконьей школе – на редкость идиотское название! Школой командовал мой старый друг, с которым мы вместе служили в тяжелой кавалерии, сэр Перс Спенс.
– Э-э... Так точно, сэр, научили.
– Какая жалость, что он перешел дорогу какому-то из сторонников этих новомодных веяний. Сейчас он здесь и отвечает за подготовку новобранцев, прежде чем их распределят по частям. Он говорит, что дисциплина у них ну просто из рук вон. Поэтому сэр Перс вместе с такими же, как он, товарищами старой закалки прикладывают все силы, чтобы сделать из них настоящих солдат. Бедняга. Больше всего на свете ему хотелось бы восстановить подобающее ему положение, возглавив одну из школ тяжелой кавалерии. Но, как и мы все, он без слова жалобы тянет свою солдатскую лямку.
Дьюлиш улыбнулся Хэлу, и Кэйлис сообразил, что от него ждут какой-то реакции. Он улыбнулся – довольно криво – в ответ.
– А теперь, сержант, я ознакомлю вас с тем, что считаю настоящей службой. Я намерен выступить перед новоприбывшими мужчинами... и, гм, женщинами перед ужином. Но вы можете донести до них суть и, поскольку сейчас еще утро, помочь им начать привыкать к новой жизни прямо сейчас. Неформально, так сказать. Как я уже говорил, я считаю, что управление – это в первую очередь твердость. Все всадники должны быть постоянно опрятно и аккуратно одетыми, и во время полета тоже. Особенно отвратительными мне представляются эти ваши печально известные тулупы.
Хэл возблагодарил небеса за то, что стояло лето, от души понадеявшись, что до зимы Дьюлиш споткнется о свои шпоры или станет жертвой какого-нибудь дракона.
– Мы все собираемся на пробежку и зарядку еще до рассвета, ибо, я полагаю, что без крепкого тела крепким бойцом не стать. Затем три звена по два дракона каждое вылетают на утреннее патрулирование, выполняя задания армейского штаба, полученные нами в течение ночи. Затем всадники возвращаются на обед и после него – на строевую подготовку, которая будет конной, как только я раздобуду лошадей. Днем эскадрилья будет выполнять поставленные перед нею задачи. Иногда будут и вечерние вылеты. Вопросы есть?
– Сэр, а разве рочийцы не могут заметить, что мы пролетаем над их позициями в строго определенное время, и устраивать свои дела с учетом этого?
Дьюлиш фыркнул.
– Не думаю, чтобы эти варвары были способны на подобный анализ. В любом случае, таковы данные мне приказы, и, следовательно, эскадрилья будет действовать именно так! Я знаю, – сказал он, порывшись в ящике стола и извлекая оттуда довольно объемистый конверт, – что ваш прошлый командир предоставлял вам значительную самостоятельность. Я получил от него небезынтересное письмо относительно ваших крайне нестандартных экспериментов, которые он рекомендует внедрить во вверенной мне части. Во-первых, существующий королевский устав содержит достаточно подробное описание всех тонкостей боевой жизни армии, чтобы позволить нам делать то, что там не написано. Во-вторых, и это самое главное: как. я сам не указываю никакому другому командиру, как управлять его частью, так не потерплю подобного вмешательства от других!
Он демонстративно швырнул письмо Милетуса в красную мусорную корзину.
– Что же касается некоторых прочих рекомендаций, которые он дает мне относительно вас... я полагаю, что сначала солдат должен проявить себя лично, прежде чем можно вести речь о какой-либо награде. Пожалуй, это все, сержант. Дежурный офицер распределит вас по казармам, которые, разумеется, строго разделены по полам, что естественно, и назначит стойла для ваших зверей. Рядовой состав, прибывший вместе с вами, вольется в состав эскадрильи, что ускорит их изучение моих методов работы, а ваши повозки станут частью хозяйственной структуры моей части. Ах, да. Еще одно. Я одобряю заслуженную награду в заслуженное время в качестве средства поощрения человека, который чем-либо отличился. Но, с другой стороны, я неизменно наказываю за проступки, и очень строго. Вот теперь все, сержант.
Хэл встал, четко отсалютовал и, печатая шаг, вышел прочь, гадая, что скажет Фаррен Мария, когда узнает о грядущих переменах.
Мария наградил их нового командира четырьмя совершенно непечатными и абсолютно невозможными с анатомической точки зрения эпитетами.
– Самое ужасное, что этот ублюдок не поднимается в воздух, то есть не исключено, что он бессмертен, – горевал он.
– Ну, несчастных случаев еще никто не отменял, – попыталась утешить его Сэслик.
– Осторожнее, – предостерег сэр Лоурен. – Этот Дьюлиш не показался мне человеком, способным оценить подобную шутку.
– А что, разве здесь кто-то пошутил? – осведомилась Сэслик.
– Еще кое-что, – спохватился Хэл. – Дьюлиш не из тех, кто одобряет нежности при луне.
– Ну и что? – пожала плечами Сэслик. – Я и не собиралась нежничать с этим уродом.
– С ним... и с кем угодно другим.
Сэслик употребила всего две фразы, но такие, что глаза Фаррена восхищенно расширились.
– Вот евнух, – добавила она. – Полагаю, пить нам тоже запрещается.
– Я уже спрашивал, – помрачнел Рэй Гэредис – Всадникам разрешается выпивать два стакана алкоголя в день, которые выдают перед обедом за общим столом.
– Я ошиблась, – передумала Сэслик. – Он не евнух. Он тайный агент проклятых рочийцев, намеренный подорвать наш боевой дух.
Ежедневно после инструктажа всадники совершали утренний и дневной вылеты – сначала кружили над Паэстумом, затем летели до рочийских позиций на побережье, на этот раз на юге, и возвращались на базу.
Приказы были неизменно одними и теми же: «Следить за рочийскими укреплениями к востоку от Паэстума и за их тылом, обращая особое внимание на признаки концентрации войск».
Поскольку по времени пролета драконов можно было проверять часы, всадникам редко удавалось увидеть что-либо иное, кроме конных стычек или случайного пехотного патруля, наткнувшегося на противника.
Однажды Хэл заметил передвижение, и довольно активное, в лесу, в глубине материка, и попросил у Дьюлиша разрешения еще раз вылететь в тот район, чтобы застать тех, кто перемещался внизу, врасплох.
В разрешении ему, разумеется, отказали – Дьюлиш изрек, что если это что-то значительное, то дневной патруль доложит об этом.
Ничего подозрительного в том месте не увидели.
– И что теперь, так его и разэтак, с ним делать? – кипятился Хэл.
– И ты все еще продолжаешь говорить мне, что о несчастном случае и речи быть не может? – пожаловалась Сэслик.
– Даже если бы я так и не говорил, что бы ты сделала?
– Наверное, я собственноручно взялась бы за это дело, – ответила Сэслик. – Купила бы яду, когда в следующий раз оказалась в Паэстуме. Видит бог, если Дьюлиша найдут однажды мертвым, недостатка в подозреваемых не будет. Ни один всадник не стал бы возражать, если бы с этого индюка заживо содрали кожу. И это было бы не самое достойное для него наказание.
– Остыньте, ребятишки, – сказал сэр Лоурен. – Сосредоточьтесь на упражнении в полетах и подготовке к следующему разу, когда наши бесценные командиры решат, что нам пора выступать и расставаться с нашими жизнями. Кроме того, ничто не вечно. Даже сэр Фот Дьюлиш.
– Ты-то можешь позволить себе быть – как это называют? – почтительным, – сказал Мария. – Ты выше него в Королевском Реестре, так что он даст тебе время немного помучиться.
– Верно, – с ухмылкой согласился сэр Лоурен. – А вы, низшие существа, можете сами делать свою судьбу.
– Как думаешь, получится у меня утопить его в пруду? – спросил Фаррен у Хэла.
– Если получится, я буду по гроб жизни тебе обязан, – отозвался тот.
– Ну-ну. Мы, высокородные рыцари, заслуживаем хоть немного почтения, – сказал сэр Лоурен.
– Именно его-то вы и получаете, – ответил Хэл. – Очень, очень немного почтения.
Раздосадованный Хэл стал делать именно то, что посоветовал сэр Лоурен, – летать на драконе вокруг лагеря каждое утро или днем, когда не был занят в патрулировании.
Вспомнив об арбалетчиках, которых они привлекли к делу в бою над Бедаризи, Хэл начал учить своего дракона подчиняться командам голосом и с помощью ног. Это позволяло освободить руки для других дел. Тогда, в битве, сквозь пелену усталости он все же отметил, что с Хачиром, сидевшим у него за спиной, его дракон летел медленнее и не мог быстро набирать высоту.
Дракону, до сих пор безымянному, похоже, нравилось кувыркаться в воздухе высоко над фермой и носиться над самой землей, распугивая путников и время от времени – если повезет – заставляя повозки опрокидываться в придорожные канавы.
Когда это произошло в первый раз, Хэл ожидал, что фермер, вылезший из зеленоватой воды мокрым до нитки, пожалуется Дьюлишу, но ничего не последовало.
Кто-то из обслуги сказал, что местные до ужаса боятся всадников, уверенные в том, что те продали душу демонам, и не желают иметь с ними никаких дел.
– Все это, конечно, забавно, только ни одна из местных красавиц не желает с нами водиться. Хотя, – добавил он, ухмыльнувшись, – есть у меня мыслишка. Что, если подпустить слух, будто демоны удлинили нам некую часть тела в два раза?
На обратном пути из дозора Хэл приземлился неподалеку от лагеря пехоты и обменял вино, купленное в Паэстуме, на арбалет и колчан со стрелами.