- -
- 100%
- +
– Он гроша ломаного не стоит. Нет, он неплохой всадник, к тому же достаточно энергичный, но ему явно на все плевать, кроме, возможно, его личного помощника и того, скольких драконов он сбил. У него уйма денег – полагаю, рудники его папаши процветают за счет войны, – но он гроша медного не потратит ни на что, кроме себя.
Хэл кивнул. Именно этого он от Трегони и ожидал – кроме того, что тот окажется способным хорошо летать на драконе.
Хэл взялся за дело. Перво-наперво необходимо было восстановить полную численность эскадрильи, а уж потом можно было заняться воплощением в реальность идеи, одобренной королем.
Первым делом он вызвал к себе Феччиа и поинтересовался, что с ним случилось, когда вторжение потерпело крах.
Тот поведал, что, когда напали черные драконы, он попытался набрать высоту, но его прижали к земле и оттеснили в глубь полуострова. Летя над самым подлеском, он как-то ухитрился оторваться от двух чудовищ, преследовавших его по пятам, но его дракон выбился из сил.
Он полетел на запад, как и Хэл, и нашел себе местечко, где можно было передохнуть и где была вода. После этого он попытался вернуться в Калабас, но каждый раз натыкался на звено черных, во много раз превышавшее его численностью.
– Я вернулся обратно в свое убежище, а на следующее утро у моего бедного дракона начались судороги из-за атак, которые были накануне. Я отыскал нескольких диких кабанов и загнал их в когти к моему дракону. Но только через полтора дня мне удалось отправиться обратно. Флот уже ушел в море, и только несколько отставших кораблей еще были у берега. Я летел вслед за кораблями, пока не увидел флот. Нашел «Авантюриста» и на нем благополучно добрался до дома.
Возможно, это была не самая красивая история об отступлении, которую Хэлу доводилось слышать, но Феччиа никогда не производил на него впечатления героя. Вроде бы он был неплохим разведчиком, а Хэл не стал бы с уверенностью утверждать, что умный разведчик никогда не станет избегать битвы, если противник превосходит его числом.
Когда Хэл завершит свои преобразования, Феччиа может не вписаться в новую эскадрилью, и тогда его можно будет перевести в более традиционную или даже назначить ответственным за снабжение.
Хэл полагал, что Феччиа не особенно расстроится, получив законный повод уклониться от полетов.
Но все это было в будущем. Хэлу не очень хотелось строго судить человека, учившегося с ним в одной летной школе, да еще теперь, когда их осталось так мало.
Первой вернулась из госпиталя Минта Гарт. Ее сбило звено из трех драконов, обычных, не черных, к огромному удивлению Хэла, причем уровень мастерства звена был неожиданно высок.
– Я приземлилась недалеко от того места, где упала Сэслик, и какая-то скотина прострелила мне здоровую ногу. – Она слабо улыбнулась. – Теперь я хромаю на обе ноги, как в своем первом плавании.
– Ты видела тело Сэслик?
– Нет, – ответила Гарт, отводя глаза. – Я видела ее бедолагу-зверя – как она звала его? Нант? У него было оторвано крыло, но он все равно пытался подняться на ноги. А потом упал, и какой-то мерзавец добил его копьем в горло. Хотя, судя по тому, как он выглядел, мгновенная смерть была для него лучшим исходом.
Но, судя по ее глазам, все происходило не совсем так.
Хэл не стал спрашивать, хочет ли она отомстить. Он мысленно обещал себе поставить ее во главе одной из новых частей, которые собирался создать.
Сэр Лоурен и Фаррен Мария прибыли вместе, и истории у них были свои.
Дракона сэра Лоурена подбили стрелами, пущенными с земли. Он приземлился, и его атаковал рочийский рыцарь.
– Я дрался как только мог, хотя, возможно, мог не так уж хорошо. Я убил его, но он успел продырявить меня своим клинком. Потом его оруженосец бросился на меня со здоровенным топором. Я убил и его тоже, а потом увидел, что мой бедный дракон испустил дух. Ну и покуда ноги у меня оставались целы, я пустился наутек и бежал, что твоя обезьяна. Стрел обогнал несколько десятков.
Фаррена Марию вынудила приземлиться пара черных драконов.
– Я стоял там, задрав руки, как вдруг совсем рядышком со мной грохнулся здоровенный валун из одной из их чертовых катапульт. Щепки и всякая дрянь в разные стороны как полетят! Мне в глаза попали осколки, и я уж подумал было, что ослеп, и решил, что если я останусь в живых, то мне придется стоять с протянутой рукой у ворот Розена, а нам, Мариям, это не к лицу. Но мой зверь все еще свиристел, и мне удалось на ощупь заползти на него. Потом он потоптал чуток их солдат, когда поднимался в воздух, и как-то умудрился найти «Авантюриста». Пожалуй, я мог бы даже жениться на этом поганце.
Хэл обнаружил, что скучает по леди Хири, но совершенно по-другому, чем скучал по Сэслик, когда она еще была жива. Это была приятная грусть, смешанная с самодовольной радостью, что у него есть что-то... кто-то, находящийся вдали от этого ада, и он может по ночам мечтать, вспоминая ее огромный серый замок у моря.
Он криво улыбнулся, вспомнив, что вообще мог бы находиться сейчас не в Сэйджине. Он мог бы наслаждаться бездельем в каком-нибудь поместье, хотя король Азир был так изумлен его поведением, что так и не сказал Хэлу, какое именно поместье ему пожаловали.
«При моей-то везучести, – подумал он, – оно вполне может оказаться угольными шахтами в какой-нибудь каменной пустыне».
Он счел, что уже достаточно помучил Нанпина Трегони, и вызвал его к себе в палатку.
Трегони был примерно на два дюйма выше Хэла и не утратил своей привлекательности, хотя и начал уже слегка раздаваться в стороны. Хэл заметил багровый шрам на шее, который оставил собственными руками много лет назад, спасая детеныша дракона, и испытал очень приятное чувство.
– Можете сесть, – сказал Хэл ровно. Трегони повиновался.
– Значит, вы собирались мстить за меня?
– Эту слюнявую сказочку выдумали сказители, – пожал плечами Трегони. – Кто-то сказал им, что мы из одной деревни, и они подхватили это и разнесли во все стороны.
Такое вполне могло случиться. Хэлу и самому доводилось быть свидетелем того, как сказители ловко перекраивают истину по своему вкусу.
– Ясно, – сказал он после приличествующей паузы. – У вас, похоже, что-то не так с документами. Я хотел бы получить от вас недостающие сведения. Для начала, когда вы поступили на службу?
– После того, как сняли осаду с Паэстума, – сказал Трегони. – Я хотел как-то помочь бороться против этих проклятых рочийцев, а к нам как раз приехал один человек – Гэредис, который ездил по округе, набирая всадников. Я принял серебро короля, и меня обучили и отправили в Сэйджин. Я был прикомандирован ко Второй армии. В одном из наступлений рочийцы сильно прижали нас, и мы сражались изо всех сил – на моем счету с полдюжины драконов, потом моего дракона сбила одна из их чертовых катапульт, и меня взяли в плен.
Хэл заинтересовался.
– У них есть особый лагерь для всадников, – продолжал Трегони. – Далеко за линией фронта, на севере, на том острове, в дельте реки.
– И сколько там всадников?
– Когда меня только взяли в плен, было что-то около тридцати. Когда я сбежал, их было уже пятьдесят.
– Молодец, – похвалил его Хэл, хотя все внутри него восставало против этого человека. – А как вам удалось бежать?
– Я же атлет, – сказал Трегони. Затем глянул на свой живот. – Ну... был им. А в плену не особо разжиреешь. Я заметил одну лазейку, через которую можно было убежать, но держал ее в секрете, поскольку у рочийцев были в лагере свои шпионы. Это кошмарное место, где правят жестокость, угрозы и хлыст, скажу я вам. Как бы то ни было, однажды ночью, в грозу, я выбрался оттуда. Под одежду набил всяких тряпок. Через ограждение перепрыгнул при помощи шеста, а тряпки спасли меня, когда я приземлился прямо на шипы. Через вторую ограду перебрался при помощи того же шеста – и был таков. У меня было немного золота и серебра, и я старался не выходить из леса. Рочийские крестьяне любят свою королеву и их правителей ничуть не больше меня, так что они кормили меня, а иногда даже пускали к себе, когда шел дождь. А я продолжал идти на восток. Потом я украл лошадь, и после этого дело пошло лучше. Я добрался до фронта, отпустил лошадь и ночью перебрался на другую сторону. Когда я вернулся обратно из отпуска, то сказал, что хочу наказать этих мерзавцев за их жестокость и за то, как со мной обращались... Тогда меня послали сюда, в Одиннадцатую.
Хэлу эта история показалась крайне интересной.
– И сколько же драконов вы сбили? – поинтересовался Трегони.
Хэл пожал плечами.
– Я не веду счет.
– А я веду, – сказал Трегони. – Но больше, чем я? Хэлу очень хотелось спросить у Трегони, помнит ли тот некоего драконьего детеныша, но решил, что это не имеет никакого смысла.
– У меня к вам все, – сказал он. – Можете возвращаться к своим обязанностям.
Трегони, поджав губы, поднялся, отсалютовал и вышел из палатки. Оказавшись снаружи, он ненароком оглянулся, и Хэл увидел у него на лице выражение смертельной, ледяной ненависти.
32
Король Азир, возможно, и приказал пополнить Одиннадцатую эскадрилью, но даже королевская власть была не безгранична.
В Паэстум почти не прибывали новые всадники, а драконов привозили еще меньше. Сэйджин наконец тоже начал поставлять драконов и всадников, но они обычно вливались в свои собственные войска.
Хэл попросил Рэя Гэредиса написать своему отцу и узнать, что происходит, и получил невеселый ответ, что вербовщики не успевали набирать новых людей с такой скоростью, какая была необходима. Дрессировка же драконов теперь, когда множество лучших дрессировщиков ушли на фронт и были убиты, стала еще медленнее, чем была в мирные времена.
«Кроме того, – писал он, – драконы нужны всем и для всего, начиная от обязанностей курьера и заканчивая парадами, и слишком многие из нуждающихся – знатные лорды, далекие от сражений, но достаточно влиятельные, чтобы настоять на своем. Мне очень жаль, сын, но я ничем не могу помочь, по крайней мере, на настоящий момент».
В конце концов Хэл, дергая за все нитки, какие только мог выдумать, и еще за те несколько, о которых было известно сержанту Ти, сумел увеличить Одиннадцатую эскадрилью до нормальной численности в пятнадцать драконов и такого же числа всадников.
Раз или два сержанту Ти удавалось убедить ответственного за распределение пополнения вызвать добровольцев из рядов тех, кто завербовался, но еще не успел никуда распределиться.
Поскольку большая часть свежих людей отправлялась на передовую, весеннее наступление было не за горами, а идея оставаться в живых чуть-чуть подольше витала в воздухе, в Одиннадцатой эскадрилье наблюдался некоторый перекос в сторону наземной обслуги.
Ти предложил одну идею, которую Хэл счел превосходной. Было создано особое секретное подразделение, выпускающее «подлинные» военные сувениры. Те, кто умел шить, изготавливали боевые флаги, другие обыскивали мусорные свалки в поисках рочийского оружия. Флаги были тщательно окровавлены – «О да, человек, который закрыл это знамя грудью, окропив его своей кровью, как видите, был великий рочийский рыцарь, храбрейший из храбрейших! » – как и большая часть оружия. Никто не счел необходимым сообщить новым владельцам этих сувениров о том, что кровь принадлежала цыплятам, купленным у местных фермеров, страшно радовавшихся соседству с эскадрильей, поскольку любой зверь, находившийся в любом состоянии, как нельзя лучше годился на корм дракону.
Хэл приставил опытных всадников тренировать молодых, чтобы с началом весеннего наступления тех не сбили в первом же вылете, а благодаря ревнивому соперничеству командующего Первой армией, лорда Эджиби, ограничил зимние вылеты разведкой вдоль рубежей.
Когда бушевали бури, солдаты на фронте укрывались в землянках, а те, кому повезло, – в бараках. Их главным врагом сейчас были не столько рочийцы, сколько Королева Зима, чьим главным оружием были холода, простуда и лихорадка.
Время от времени маги наводили свои чары, а патрули выходили в дозор, пеший или конный.
Но все три армии, похоже, сочли за лучшее дождаться улучшения погоды.
В одном из вылетов Хэл наконец нашел то, что искал, – новую базу для своей части. Старая ферма не только располагалась слишком далеко от фронта, чтобы подходить им, но была постоянным напоминанием о поражении, поскольку шрамы от давнишнего рочийского рейда так и не зарубцевались.
Под новую базу была выбрана небольшая деревушка у пересечения дорог, к востоку от Паэстума и всего в нескольких милях от линии фронта. Ее не слишком сильно разорили, и что самое главное – раньше там держали молочный скот, и огромные коровники как нельзя лучше подходили для размещения драконов.
Эскадрилья осторожно перебралась на новые квартиры, стараясь, чтобы разрушенная деревушка не перестала выглядеть таковой.
Подчиненные Хэла с энтузиазмом отнеслись к этой перемене, хотя нашлись и немногочисленные ее противники, в числе которых был и сэр Нанпин. Хэл недоумевал – ему казалось, что любой всадник, так озабоченный увеличением числа своих жертв, был бы только рад оказаться поближе к фронту. Но он быстро выбросил это из головы, решив, что Трегони завел себе на ферме какую-нибудь любовницу, а теперь вынужден терпеть воздержание наравне с остальными.
Хэл, благодарный своему неприязненному отношению к религии, разместил штаб в сельской церкви, внушительном сооружении, чьим единственным недостатком были отчаянно текущие жестяные крыши. Но его мастеровые быстро привели крышу в порядок, и Хэл вселился в божественную обитель. Жрецы жрецами, но в церкви оказалось несколько превосходных печей, так что здание превратилось в клуб для собраний в свободное от службы время. Хэл выяснил кое-что забавное: крошечная комнатушка, предназначенная для признания в грехах тому богу или богам, которым посвящался этот храм, имела в задней стенке маленький щиток, почти у самого пола. За ним скрывалась слуховая труба, выходившая прямо в помещения жрецов, – вне всякого сомнения, для скрашивания унылых жреческих будней и возможного шантажа. Он не стал рассказывать о своей находке никому, кроме сержанта Ти.
Всадники нашли себе помещение для столовой в одной из трех деревенских таверн, и ее полки вскоре украсились первоклассными военными сувенирами из собственной мастерской. Хэл обнаружил, что один из новоприбывших раньше работал в таверне, и назначил его заведовать жидким продовольствием, подчинив его сержанту Ти.
Ти предложил идею привезти из Паэстума шлюх, которую Хэл немедленно отверг. Всадники уже и так заработали репутацию гуляк, а появление в их лагере еще и проституток вполне могло стать последней каплей в чаше терпения армейского начальства. Хэл не мог придумать этому никакого объяснения, кроме того, что люди, находящиеся в одной постели, обычно так или иначе разговаривали, а руководство боялось шпионов. Но таков был приказ, поэтому ему не оставалось ничего иного, как уважать его. Солдаты, чьи плотские желания не умертвили даже тяготы войны, могли получить увольнение в Паэстум с его официально разрешенными борделями.
Фаррен Мария попытался навести на лагерь чары невидимости, но потерпел сокрушительный крах и удрученно пробормотал что-то насчет того, что ему следовало уделять больше внимания общению со своим дедом.
Теперь все, что Хэлу требовалось, – это хорошая погода и обещанное пополнение всадников, и тогда он мог начать преследование Ясина и его черных драконов.
Он часами околачивался в Паэстуме, в штабе разведки Первой армии, но от разведчиков за линией фронта не было слышно ничего относительно местонахождения Ясина.
Но Хэл знал, что весна поднимет черных драконов из их логовищ.
– У нас неприятности, сэр! – объявил сержант Ти.
– Какие на этот раз?
– Приехал лорд Кантабри.
– Вот дерьмо!
– На его руках нет крови, – заявил Ти. – Но сразу видно, что он затеял что-то, что непременно нас погубит.
Хэл расхохотался, попросил Ти проводить его и принести подогретого вина со специями. Добавлять, чтобы Ти заглянул в кабинку для исповедей, ему не понадобилось.
Хэл доверял Ти и знал, что, если визит Кантабри не имеет никакого отношения к войне или к их эскадрилье, он не станет подслушивать, а займется своими делами.
– А вы неплохо здесь устроились, лорд Хэл, – заметил Кантабри. Выглядел он гораздо лучше, чем когда Хэл видел его в прошлый раз.
– Пока что наши друзья по ту сторону фронта не выследили нашу базу... А когда начнутся сражения, мы будем чуть ближе к боевым действиям.
– Ах, вот как. А я подумал, что вы каким-то образом узнали о наших планах на весну.
Хэл попытался напустить на себя проницательный и осведомленный вид, но у него ничего не получилось.
– Ага. Значит, вы ничего не вынюхали, – подытожил Кантабри, и его знаменитые желтые глаза сверкнули.
– Нет, сэр.
– Думаю, – сказал Кантабри, – что после всего этого кровопролития мы вполне можем не величать друг друга «сэрами» и «лордами», если только не находимся в официальном обществе.
– Да, милор... То есть – Бэб.
– У меня к тебе два личных дела. Это первое. – Он порылся в поясной сумке, вытащил туго скатанный свиток пергамента и передал Хэлу.
Увидев красную печать, Хэл тут же понял, что это от короля Азира. Он сломал печать, прочитал и присвистнул.
– У меня есть кое-какие догадки на этот счет, – сказал Кантабри. – Должен признаться, когда я услышал, что тебя собираются произвести в лорды и что ты получишь определенные привилегии, то попросил его величество, чтобы если тебе будет даровано имение, то твои земли были расположены рядом с теми, которые получу я. Я предпочитаю иметь таких соседей, к которым могу спокойно повернуться спиной. Так что теперь ты счастливый обладатель довольно значительного числа акров лугов, нескольких деревень и, как я подозреваю, прав на ловлю рыбы на восточном побережье.
– Точно, – подтвердил Хэл. – И еще нескольких островков, довольно немаленькой пенсии и особняка в Розене.
Он отложил пергамент.
– Мне только что пришло в голову. Откуда все те земли, которые пожаловал мне король? Неужели у них не было владельцев?
– Разумеется, были, – пожал плечами Кантабри. – Но эти владельцы, вероятно, не были сторонниками короля, или войны, или умерли, не оставив после себя наследников.
– Ну и система! – ужаснулся Хэл. – А что касается собственных деревень... Полагаю, это означает, что я могу выселить из них жителей, если мне не понравится цвет их волос или что-нибудь в таком же роде?
– Можешь, – согласился Кантабри. – И это действительно ужасная система. Но если король услышит о таком произволе, то эти земли вполне могут освободиться для какого-нибудь нового героя. Весь вопрос в том, доверяешь ли ты королю или нет. Я лично доверяю.
– И я тоже, – сказал Хэл, радуясь, что может безболезненно сказать правду, учитывая подслушивающего Ти.
– Могу еще добавить, – продолжил Кантабри, – что король в личной беседе сказал мне, что очень сожалеет о том, что не позаботился об этом вопросе в твоем присутствии. Просто он, и здесь я привожу точную цитату, «охренел от просьбы этого неугомонного Кэйлиса».
Подобный стиль изъяснения, учитывая то, что Ти почти обожествлял короля Азира, должно быть, слегка отрезвил подслушивающего сержанта.
– Кроме того, его величество просил извиниться, что твои планы по укреплению эскадрильи пока не воплотились в реальность, но он очень надеется, что успех в нашей весенней и летней кампании сильно все упростит. Он ничего не пояснил, а я не стал расспрашивать.
Хэл глотнул вина.
– А теперь, – сказал он, – могу я узнать, каковы твои планы, Бэб?
– Э-э... – сказал Кантабри. – Если у тебя нет никаких других планов на сегодняшний день, может быть, ты покатал бы меня на драконе?
– Просто для того, чтобы подышать свежим воздухом? – скептически осведомился Хэл.
– Да, ничего больше.
– Сегодня и на земле столько свежего воздуха, что тебе вполне хватит, чтобы отморозить свой любопытный нос, – съязвил Хэл. – Да, не хочу называть более знатного лорда, чем я сам, вруном, но хотел бы узнать, в какой стороне отсюда водится самый лучший и свежий воздух?
– Ну и черт с тобой, – сказал Кантабри. – Я уже говорил им, что от тебя не будет никакого толку, если ты не будешь знать, зачем все это нужно. Северо-восток и восток. – Увидев на стене карту, он подошел к ней и ткнул пальцем. – Вот здесь.
Хэл приблизился к карте и внимательно изучил ее.
– Думаю, – сказал он, теперь уже не вполне уверенный, что его затея с Ти была удачной, – нам стоит выйти на улицу и проследить за тем, как нам седлают дракона.
Они вышли, надев теплые куртки и перчатки, чтобы защититься от пронизывающего ветра.
«Хорошо хоть, снег не идет», – подумал Хэл. Кантабри ухмыльнулся.
– Знаешь, давным-давно, еще командуя своим первым кавалерийским отрядом, я считал себя умнее других и отправлял своего самого доверенного сержанта подслушивать у палатки, когда встречался с командованием. Чтобы, если услышит что-нибудь важное для моих подчиненных, он мог заняться этим немедленно. Не стану утомлять тебя подробностями того, как попал в свою же ловушку... но попал.
Покраснеть сильнее, чем Хэл уже покраснел, вроде было нельзя, но, оказывается, он ошибся, и Кантабри разразился оглушительным хохотом.
– А теперь, – сказал он, отсмеявшись, – позволь посвятить тебя в детали. Добавлю, что этот план исходит непосредственно от короля, после того как он увидел несколько весьма многозначительных снов, которые, по словам его астролога, послали ему сами боги. Король, очевидно, решил, что его судьба как-то связана с великой рекой, поскольку ему так сказала одна ведьма, еще в детстве.
– Ох, – севшим голосом проговорил Хэл.
– Возможно, – согласился Кантабри. – Во-первых, не забывай, что его величество – не воин и презирает этот ужас, в который королева Норция да и, честно говоря, довоенная слабость Сэйджина, его вовлекли. Однако же он считает, что должен не ударить в грязь лицом.
Кантабри с Хэлом переглянулись. Лица у того и другого были совершенно белые.
– Он всегда считал, что вторжение в Калабас было идеей свыше, вместе с его планом вторгнуться в Роче по реке Ичили. Он очень жалеет, что совокупность определенных событий, возможно даже, по воле богов – король Азир очень твердо верит в богов, – помешали этому. Или, возможно, он выбрал неверное место.
– Понятно, – протянул Хэл, вспомнив карту. Кантабри указал на укрепленный город Оде, расположенный на полноводной реке Комталь. Он располагался примерно в полусотне миль от фронта и примерно в десяти милях от северного рочийского побережья. – Все как в прошлый раз?
– Примерно, – сказал Кантабри. – За тем исключением, что Оде поближе к Дирейну и подвозить провиант будет не так далеко. Мы даже начали строить суда для вторжения, но на этот раз это будет кое-что другое. Не мешанина из грузовых кораблей и тому подобного, а небольшие плоскодонные речные суда, способные в хорошую погоду пересечь Чикорские проливы.
– И разумеется, в Дирейне нет ни одного рочийского шпиона, который сообщил бы об этом строительстве и сделал сами собой напрашивающиеся выводы, – сказал Хэл.
– Король знает, что они есть, – с прохладцей в голосе сказал Кантабри.
Хэл напомнил себе, что лорд Кантабри не был и наполовину таким циником, каким считал себя Кэйлис.
– Давай дальше, – подтолкнул его Хэл.
– По всему северному фронту наведут чары смятения, – продолжил Кантабри. – Вместе с другими чарами, о которых я не могу сейчас рассказывать. Переходя к более материальному уровню, мы запретим все почтовые отправления за пределы Дирейна за неделю до атаки.
– И все это останется совершенно незамеченным рочийскими магами и шпионами, – цинично заметил Хэл. – И никто не станет следить за своими укреплениями, памятуя, что у короля Азира особая любовь к рекам.
– На этот раз мы не пойдем напролом, как в прошлый, – сказал Кантабри. – Надеюсь. Первая и Вторая армии поведут атаку на Оде. Все наши планы будут наводить на мысль, что это единственная наша цель и как только мы прорвем их рубежи, то сразу же перегруппируемся и двинемся на юг и запад к Карсаору. Мы же вместо этого, удерживая Оде, сможем контролировать сотню или даже больше миль вверх по течению Комталя. Наши баржи повезут войска вверх по реке, к Карсаору. На самый худой конец, удерживая Оде, мы вынудим рочийцев отойти со своих позиций и разрешим эту патовую ситуацию.
– Если мы возьмем Оде, – сказал Хэл, но очень тихо, себе под нос.
Хэл отыскал сэра Лоурена и Рэя Гэредиса, своих лучших пилотов, хотя, если сэр Нанпин действительно говорил правду о своих победах, возможно, выбрать стоило его.
Но Кэйлис, ставя безопасность человека, которого считал «самым главным дирейнским воином», выше всего, не хотел испытывать судьбу.
Ураган, уже оправившийся от долгого странствия и ранений, был спокоен и, когда понял, что ему предстоит полет, взревел от удовольствия.