Лики огня

Такие вещи вредны для воинского духа. Вленсинг был готов отдать приказ, что всякий, кого застанут за прослушиванием передачи, будет наказан, но одернул себя. Глупость. Так эта мерзость лишь превратится в нечто запретное и, следовательно, привлекательное. Он снова прослушал передачу.

Тот, кто записал ее, владел языком в совершенстве. Ни один человек не мог бы сделать эту запись. И конечно, говоривший прекрасно понимал психологию мусфиев. Ни один человек не в состоянии понять, что для мусфиев значит честь. Но мусфии не стали бы сотрудничать с этими презренными тварями. Да и, кроме того, не было никаких сообщений о том, что кто-то из них захвачен в плен.

Кто в таком случае ответит за это безобразие?

Язифь ходила туда и обратно по побережью неподалеку от «Шелбурна», время от времени поглядывая на часы. Гарвин, если он вообще собирался показываться, опаздывал уже на полчаса.

Над заливом дул резкий ветер, несущий привкус пепла из лагеря Махан. Неудивительно, что на берегу не было никого, кроме одинокого рыбака. Он сидел, прислонившись спиной к швартовой тумбе, и чинил свою сеть.

Да еще смуглый мальчишка-'раум лениво скреб сходни, ведущие к пристани.

Язифь не заметила, что шорты мальчишки оттопыривались от спрятанного в них пистолета. На самом деле пареньку исполнилось уже четырнадцать, и еще во время восстания 'раум он был у них курьером. Не обратила она внимания и на поблескивание бластера, завернутого в рыбацкую сеть.

Она начала было злиться, но напомнила себе, что чем бы ни занимался Гарвин, это наверняка опасно для жизни. А в таких делах часто все идет совсем не так, как задумано. Она решила дать ему еще полчаса.

По гладкой воде заскользила моторная лодка, сверкающая полированным деревом, хромом и выглядевшая так, словно ей было лет двести-триста. Оставляя за собой пенный след, она свернула к берегу. Язифь испугалась, что судно врежется в пристань, но тут завывание двигателя смолкло, и лодка остановилась точно рядом с причалом.

Из кабины вылез Гарвин Янсма собственной персоной в безукоризненно чистой белой рубашке, таких же шортах и свитере кремового цвета. Он спрыгнул на берег и ловко пришвартовал лодку к свае.

Язифь удивленно распахнула глаза.

– Бог мой! Откуда у тебя эта лодка… и этот прикид?

– Подарок кое-кого из твоих приятелей-рантье, – ответил Гарвин. – Неплохо выгляжу, а?

– Это точно. А где ты научился управлять такой лодкой?

– Разве я не рассказывал тебе о тех временах, когда был циркачом и участвовал в шоу на воде?

Язифь пристально посмотрела на него, пытаясь понять, выдумка это или нет.

Гарвин взглянул на старомодные наручные часы.

– Немного поздно для ленча, но, может быть, стаканчик вина или, на худой конец, чая будет совсем неплохо. Что скажешь?

Весь его тон и манера поведения наводили на мысль, что у Эрика Пенвита объявился неизвестный доселе брат.

Гарвин подставил ей согнутый локоть, она взяла его под руку.

– А что, если мы наткнемся на мусфиев? – спросила она. – Они иногда тут ходят.

– Боюсь, это может плохо кончиться. Для мусфиев. Он не стал объяснять, что на лодке спрятано около тонны взрывчатки, а детонатор у него в кармане. Ничего не сказал и о том, что в самом «Шелбурне» и вокруг него размещен взвод вооруженных людей, к числу которых относились мальчишка-'раум и рыбак.

Язифь разглядывала Гарвина. Он сильно изменился со времени их последней встречи. Лицо стало тверже, взгляд глубже. Казалось, он видит сквозь то, что было перед ним. Но одновременно он был и беспокойнее, все время перебегая взглядом с предмета на предмет. Сам Гарвин выглядел стройнее и двигался быстрее, как будто поверхность, по которой он ступал, каждое мгновение грозила взорваться

– Не знаю, как ты отнесешься к тому, чтобы показаться в отеле, – сказала она. – Но мои охранники проверили в ресторане два столика и убедились, что там нет подслушивающих устройств.

Гарвин усмехнулся. Именно по этой причине он и опоздал. Его собственные люди заметили этих охранников за работой, схватили их, когда те покинули отель, выяснили, кто они такие, и убедились, что они не установили никаких «жучков».

– И можно не беспокоиться, что появится мой муж и станет задавать нескромные вопросы, – закончила Язифь.

– Знаю, – сказал Гарвин. – Всю оставшуюся часть дня он будет сильно занят с Военным Лидером Вленсингом.

– Ты не имеешь отношения к тому, что произошло? Я говорю об этой нашумевшей передаче и использовании трансляционной башни «Матин» для ее осуществления.

– Если честно, то не имею.

Если честно, то Гарвин сказал правду, хотя он подозревал, что тут замешан Хедли.

– Жаль, – сказала Язифь. – Это было бы чертовски забавно.

Гарвин улыбнулся, и оба они рассмеялись. Так приятно слышать ее смех, подумал он, вспомнив, какое удовольствие доставляли ему эти звуки в лучшие времена. Внезапно смех Язифи смолк.

– Мы с Лоем… Что-то у нас с ним не ладится в последнее время, – не отдавая себе в этом отчета, она дотронулась до того места на лице, куда Куоро ударил ее. – В следующий раз… Если такое случится в следующий раз… все может кончиться совсем плохо.

Метрдотель подвел их к столику у окна. Он, конечно, понял, что Язифь появилась здесь с мужчиной, который не был ее мужем, но это никак не отразилось на его лице. «Шелбурн» не был бы лучшим отелем и рестораном на D-Камбре, если бы его персонал замечал лишнее и тем более сплетничал. Она заказала то же самое крепкое вино, которое пила в прошлый раз. Гарвин попросил принести травяной чай.

– Сейчас ты не позволяешь себе ничего лишнего? – спросила Язифь.

– Я на службе.

– И это возвращает нас к тому, о чем я хотела поговорить с тобой. Вы сумели получить деньги, которые я пожертвовала?

– Сумели. И хочу еще раз поблагодарить тебя – они очень помогают нам сейчас.

– Только не рассказывай как.

– Я и не собираюсь.

Она открыла изящную сумку у пояса, достала оттуда маленький кусок голубого пластика и протянула Гарвину.

– Горнодобывающая компания «Миллазин» очень, очень большая. Меньше, чем была до тех пор, как началась вся эта стрельба, но все еще очень большая.

– Я догадываюсь.

– У моего отца было кое-что, о чем он мне никогда не говорил. А именно – небольшая группа людей, готовых сделать для него все что угодно. Мне о них рассказал Хон Фелпс, первый папин помощник.

– Ничего удивительного, – сказал Гарвин. – Многие богачи нуждаются в том, чтобы иметь надежную и преданную лично им команду.

– Теперь эти люди перешли ко мне. Из-за того, что сейчас происходит в связи с появлением мусфиев, мне придется прибегнуть к их помощи, раньше или позже. Но я не потому заговорила о них. Посмотри на то, что я тебе дала.

Гарвин так и сделал.

– Похоже на старомодный брелок для ключа. И на нем какой-то номер.

– Номер – это главное. GT973. Запомни его.

– Постараюсь.

– Каждому из моих главных должностных лиц сказано, что если кто-то свяжется с ним и назовет этот номер, он должен сделать все, что этот человек пожелает, – пояснила Язифь. – Именно так – все.

– Ты не боишься, что может случиться хищение твоих средств?

– Хон сказал, что пару раз такое бывало. Кто-то использовал эту возможность в своих корыстных целях, но детали мне неизвестны.

Теперь настала очередь Гарвина посмотреть на Язифь удивленно и внимательно. Она, казалось, тоже повзрослела и выглядела старше своих двадцати лет. В уголках рта появились скорбные морщинки. Наверно, не слишком часто улыбается, подумал он и тут же постарался выкинуть из головы эту «неделовую» мысль.

– Теперь ты знаешь этот номер, – продолжала Язифь. – Если тебе что-то понадобится… набирай его и требуй это.

– Спасибо, – Гарвин убрал брелок в карман. Подошел официант с их заказами.

– А как насчет денег? – спросила она. – Может, нужно еще?

– Вроде бы пока нет.

– Еще раз – если понадобится, звони и проси.

– Еще раз спасибо. – Наверно, нужно было найти какие-то другие, более емкие слова, но они все странным образом куда-то подевались. – Ты немного изменилась.

– Все вокруг изменилось, разве нет?

– Да, – Гарвин отпил глоток чая. – Несомненно… Мне только что пришло в голову. Иногда нам не хватает транспорта, а у корпорации «Миллазин» много и транспортников, и даже космических кораблей.

– Вот-вот – только попроси. – Язифь поставила свой стакан, перегнулась через стол и взволнованно спросила. – Гарвин, произойдет много, очень много ужасного, прежде чем дела пойдут на лад, верно?

– Да.

– А насчет Конфедерации ничего не слышно? Они собираются когда-нибудь объявиться?

– Черт меня побери, если я что-нибудь знаю. В ближайшее время я бы не рассчитывал ни на них, ни на кого другого, кто придет и спасет нас.

– А Редрут?

– На черта ему надо иметь дело со всей мусфийской империей или даже с той частью ее, которая высадилась тут. Нет, вряд ли Редрут станет сейчас вмешиваться. Он, наверно, воображает, будто они наводнили всю систему. Хотя, по правде говоря, меня очень занимает вопрос, почему это не так. Мы бы, во всяком случае, на их месте давно вызвали бы сюда мощное подкрепление. Хотя, конечно, они могут рассуждать совсем иначе, а как – нам неведомо. Уж очень они не похожи на нас.

На лице Язифи возникла бледная улыбка.

– Вот в чем преимущество женщины. Мы способны понимать других, какими бы странными они ни были.

Гарвин засмеялся.

– Хочешь что-нибудь еще? – спросил он.

Она оглянулась.

– Хочу оказаться не здесь.

– А где?

И снова на ее губах мелькнула улыбка.

– На память приходит лишь гравимобиль, парящий над лагерем Махан. Или постель у меня дома.

Готовя эту встречу, Гарвин велел одному из своих людей снять номер в отеле наверху – на всякий аварийный случай. Балкон в номере выходил на крышу – идеальное место, если понадобится срочно бежать. Эту комнату можно было… Можно было бы… использовать и для других целей. Гарвин уже открыл, было, рот, но сдержал себя.

– Это было бы замечательно, – мягко сказал он. – Мне тоже хотелось бы оказаться там. – Достав из кармана монету, он бросил ее на стол. – Может быть… в другой раз.

Он наклонился, целомудренно поцеловал ее в губы и поспешно вышел.

Язифь подняла свой стакан, но поняла, что пить не хочет. Она встала и подошла к окну, провожая Гарвина взглядом. Он быстро прошел по пристани, отвязал швартовы и прыгнул в лодку. Включился двигатель, за кормой вспенилась вода, судно отчалило от пристани и, набирая скорость, понеслось прочь.

Она не спускала с лодки глаз, пока та не подернулась легкой дымкой и не растаяла далеко на востоке. Потом до нее дошло, что никакой дымки на самом деле нет. Она достала из сумочки носовой платок, промокнула глаза, проверила, в порядке ли макияж, и покинула зал.

Официант, проверяющий, как накрыты столы, и служанка, складывающая салфетки на столике у самого выхода, дождались, пока она ушла. Служанка достала из кармана крошечный ком и включила его.

– Оба ушли, – сказала она – Все прошло гладко, «хвоста» тоже нет. Можно отзывать охрану.

– Интере-е-есно, – протянул Иоситаро. – Выходит, корпорация «Миллазин» теперь у нас в кармане. Остается только не упустить случай и извлечь из этого максимальную пользу. – Он иронически оглядел Гарвина. – Ты славно поработал, маленький шустрый братец. Если бы не отчет прикрытия, я позволил бы себе высказать непристойные предположения насчет того, как это было проделано. – Он замолчал, заметив выражение лица Гарвина. – Извини. Тут что-то сугубо личное. Забудь, что я сказал.

– Я не обижаюсь. Просто до сих пор не могу понять, какой смысл в том, что случилось… что не случилось…

– Я же сказал – забудь, – откликнулся Ньянгу. – Выкинь из головы. Я могу помочь тебе. Тут у нас созрел план. Все очень просто – немного постреляем, и мы дома. Помнишь, несколько недель назад мы пытались «достать» Вленсинга, но он, скотина, так и не пожелал подыграть нам? И все же я всегда знал, что мы болтались там не зря и что-то хорошее из этого в конце концов получится.

– Ты имеешь в виду, Моника что-то придумала?

– Точно, – ответил Ньянгу. – Если хочешь пойти с нами, пожалуйста. Но учти, я буду за старшего. Хотя… Может, такой большой сильный парень, как ты, легче вытащит сеть. Ладно, согласен, ты командир.

– Брось. Я в твоей команде. Готов хоть сейчас.

На самом деле идея принадлежала Иоситаро. Сначала команда, состоящая якобы из мужа и жены, устроилась на работу к мусфиям, все туда же – на строительство их базы на высокогорном плато. Они прихватили с собой несколько ненакачанных баллонов с металлоидным покрытием и канистру с газом. В объяснение наличия у них этих предметов была придумана целая история с днем рождения и отсутствующими друзьями. И они были даже несколько разочарованы, когда их проверили весьма небрежно, а на баллоны и вовсе не обратили внимания. У них был с собой и тщательно спрятанный в одежде крошечный приемник, настроенный на одну-единственную волну.

Основная часть команды Иоситаро, доставленная «грирсоном» и высаженная на расстоянии примерно двух часов пешего хода от базы, состояла из шести солдат РР и десяти пехотинцев из приданного им взвода поддержки. Каждый нес миномет и упаковку со снарядами.

Добравшись до пещеры, обнаруженной Ньянгу еще во время прошлой «прогулки», они забрались внутрь. Выйдя оттуда лишь на закате следующего дня, они поели и выкупались в ближайшем пруду. Ньянгу очень волновало направление ветра, однако, как всегда в это время суток, он дул с юго-запада со скоростью примерно четыре узла. Отлично. И, тоже как всегда, вокруг уже начал сгущаться туман – видимость составляла не больше десяти метров.

Двигаясь по компасу, команда добралась до указанного Иоситаро места под прикрытием невысокого холма. По другую его сторону на расстоянии около двухсот метров начинались защитные сооружения базы со всеми своими охранниками и сигнализацией.

С помощью наводки со спутника минометы были тщательно установлены нужным образом и защищены мешками с песком. Они должны были стрелять строго в заданном направлении на заданное расстояние. Оставалось только установить заряды, ввинтить взрыватели, и минометы были готовы к действию.

Гарвин нажал клавишу на своем передатчике, и приемник на базе издал короткий тихий писк. Женщина, у которой он находился, оглянулась, чтобы удостовериться, что, кроме ее партнера, все в бараке спят, и тоже нажала клавишу, подавая ответный сигнал. После этого они с «мужем» наполнили баллоны газом, открыли окно и пустили их лететь. Шестнадцать серебристых баллонов поплыли прочь через всю базу к взлетно-посадочным площадкам…

Ньянгу выждал десять минут и слегка подтолкнул двух женщин из PP. Согнувшись вдвое, они подбежали к стоящим у минометов стрелкам, подали им знак щелчком пальцев и вернулись обратно. Десять стрелков сняли минометы с предохранителей, орудия почти одновременно издали громкое «Чанг!», и к мусфийской базе полетели мины. Затем последовал второй залп, а за ним и третий.

Стараясь не высовываться из-за холма, солдаты быстро собрали оставшееся снаряжение, повесили сумки на плечо и рысцой бросились наутек. Взвыли первые сирены тревоги.

Во время отступления Иоситаро на бегу то и дело нажимал клавиши на маленьком пульте, и на несколько секунд вспыхивали крошечные огоньки, которые они разбросали в кустах по дороге к холму, чтобы облегчить себе путь назад. «Светлячки» вспыхивали и тут же сгорали, рассыпавшись в пепел.

Минометы продолжали стрелять в автоматическом режиме, и на мусфийской базе начался форменный переполох. Вскоре местоположение минометов было обнаружено, и ракетная батарея накрыла их ответным залпом.

В соответствии с планом действий на случай боевой тревоги пилоты и наземные экипажи «аксаев», «велвов» и «винтов» бросились к машинам. Корабли начали взлетать один за другим и устремлялись прочь, подальше от возможной опасности. Из-за плотного тумана поначалу, на небольшой высоте, им приходилось лететь вслепую, на одних приборах.

Потом сигналы тревоги взвыли с новой силой – неизвестные воздушные суда каким-то образом сумели проникнуть сквозь защитный периметр. Очевидно, их целью были взлетающие или готовящиеся к взлету корабли. По счастью, никто не заметил баллонов, пока они летели над базой.

Может, все еще и не окончилось бы катастрофой. Но в этой игре удача оказалась не на стороне мусфиев. Слишком много кораблей были укомплектованы лишь наполовину обученными, неопытными пилотами. Вся эта обстановка – завывающие сирены, шквал взволнованных переговоров по комам, столпотворение на земле и в воздухе и, главное, непонимание происходящего – у некоторых пилотов вызвала состояние, близкое к панике. Потеряв голову, они старались как можно быстрее оторваться от земли, плохо соображая, куда именно летят, не обращая внимания на происходящее вокруг и позабыв даже то немногое, чему их учили.

Один из «аксаев» врезался в «велв», и тот взорвался. Возникли и другие столкновения. Паника усилилась. Диспетчеры наземной службы управления полетами и командиры звеньев пытались навести хоть какой-то порядок, но их окрики и призывы лишь ухудшали ситуацию. Потеряв ориентацию, все новые корабли сталкивались друг с другом и падали на землю и на строения. На взлетно-посадочной полосе воцарился хаос безумия.

Команда Иоситаро благополучно погрузилась в «грирсон», под прикрытием «Жуковых» устремившийся к острову Миллион. Кораблям мусфиев явно было не до них, и вскоре все приземлились, где положено.

На мусфийской базе полыхал шторм огня и смерти.

Только спустя два дня было восстановлено нормальное воздушное движение. Реальный урон измерялся не количеством погибших пилотов и наземного персонала, не разрушенными ангарами и другими строениями. Хуже всего было то, что в результате этого разгрома моральное состояние и уверенность мусфиев дали заметную трещину.

Была подготовлена еще одна пропагандистская передача, и команда снова отправилась в путь. Но мусфии не были идиотами. На трансляционной станции, куда Хедли и остальные попытались проникнуть, – кстати, она принадлежала не Лою Куоро – на этот раз оказались установлены мины-сюрпризы. Три техника погибли, двое были тяжело ранены, а уцелевшие еле-еле успели унести ноги до того, как появились мусфии.

– Нельзя рассчитывать, что нам будет везти без конца, друг мой, – рассудил Фрауде.

– Надо придумать что-нибудь более эффективное, – ответил Аликхан. – Что-нибудь такое, чтобы наше дело не сорвалось ни при каких обстоятельствах.

– Отыщи кусок гнилого мяса и успокойся, – посоветовал Фрауде. – И давай-ка пригласим Энн Хейзер. Одна ученая голова хорошо, а две лучше. Авось что-нибудь да придумаем.

Два вспотевших от страха 'раум торопливо прикрепили взрывное устройство к тяжелым воротам главной тюрьмы Леггета и бросились наутек под прикрытие стены. Один случайно зацепил сигнализацию, и по всей тюрьме разнесся вой сирен. Но было уже поздно.

Взрыв сорвал одни ворота с петель и почти разнес на куски вторые. Стрелки высыпали из здания напротив ворот, подтащили ракетные установки и сквозь взломанные внешние ворота открыли огонь по внутренним, стремясь взорвать их. Ракеты падали и взрывались, считавшееся пуленепробиваемым стекло разлеталось на куски, и укрывшиеся за ним охранники погибали. Во время подготовки этого нападения возникла дискуссия относительно того, стоит ли убивать охрану. Она закончилась циничным высказыванием одного из 'раум, заявившего, что никого не волнует судьба тюремных охранников, даже их собственных братьев.

После очередного залпа пали, наконец, и внутренние ворота. Стрелки оттащили свои установки с дороги, и сквозь проломленные ворота хлынули нападающие – семьдесят пять испытанных в боях 'раум во главе с Джо Пойнтон. Она бежала в первых рядах, пока кто-то не подставил ей подножку и не заставил прижаться к земле. Сделано это было вовремя – застрекотали пулеметы, и первые ряды 'раум рухнули как подкошенные.

Охранники между тем подтащили и установили на треноге мощное лазерное орудие, однако воспользоваться им не успели. Последовал новый ракетный залп, и путь внутрь тюрьмы оказался открыт.

Пойнтон, на чем свет стоит проклиная человека, спасшего ей жизнь, помчалась по задымленным развалинам, догоняя своих уцелевших товарищей. Они зигзагами бежали к административному зданию, поливая огнем все, что попадалось на пути. Подбежав к зданию, Пойнтон швырнула гранату и бросилась на землю. Граната взорвалась, и дверь – вместе с ней. Изнутри послышались вопли. Кто-то закричал:

– Хватит! Хватит! Мы сдаемся!

Пойнтон и ее товарищи ворвались внутрь и бросились к пульту управления тюремными камерами. Разобраться, что тут к чему, для Пойнтон не составило труда. Две недели назад один из охранников перебежал на их сторону и начертил подробную схему охраны.

Узники, заслышав звуки стрельбы и взрывов, в страхе забегали по своим камерам. И тут по системе громкой связи донеслось:

– Всем пленникам отойти от дверей своих камер… Сейчас двери будут открыты… – произнес механический голос, который им приходилось слышать ежедневно. Однако тут же зазвучал другой, женский: – Ворота взорваны! Все, кто хочет оказаться на свободе, бегите! Живее!

Большинство пленников так и сделали, но некоторые, считая, что это просто какой-то трюк со стороны охраны с целью расправиться с ними, остались в камерах.

Пленники – и политические, и преступники – хлынули на улицы Леггета. Среди них были и те, кого мусфии захватили в заложники. 'Раум пытались перехватить их и, если это удавалось, спрятать. Однако очень многие в панике разбежались по улицам. Кому-то удалось укрыться в безопасных местах, остальных выловили мусфийские патрули или полиция. Меньше всех повезло тем, «кто так и не решился покинуть свои камеры. Уже на следующий день в ходе мусфийских репрессий они были расстреляны.

– Мало-помалу, – сказала Пойнтон своим подчиненным, – медленно, но верно мы вытянем из них все жилы.

Тэд Волмер угрюмо жевал противокислотную жвачку, думал об увольнении, тут же вспоминал о невыплаченной закладной и о том, что безработных мусфии отправляют работать в шахты, и старался, чтобы Лой Куоро не заметил его недовольный взгляд.

– Да, – продолжал Лой Куоро, – теперь что касается политических обозрений. Нельзя позволять этим ренегатам, этим бандитам влиять на форму и содержание наших передач.

– Вы имеете в виду, что мы не должны передавать реальные новости, – это прозвучало не как вопрос.

– Я бы сформулировал это несколько иначе, – ответил Куоро. – Просто мне кажется, что нам нужно несколько сместить акценты. К примеру, серьезные достижения наших союзников-мусфиев могут быть поданы более выпукло, а продолжающееся насилие слегка приглушено. И все это так, знаете ли, ненавязчиво, не в лоб, возможно, сразу после коммерческих сообщений, в разделе, который мы называем «Политические проблемы». Я думаю…

Что именно думает Куоро, так и осталось тайной, потому что двери лифта распахнулись и оттуда выскочили пять человек в черных масках с бластерами на изготовку. Эти люди закричали во всю мощь своих легких:

– Стоять! Кто шевельнется, тот умрет! Стоять и не двигаться!

У Волмера все поплыло перед глазами, и впоследствии он уже никогда не задавался вопросом, почему показания свидетелей вооруженного ограбления так часто расходятся между собой.

– Кто вы такие? – закричал Лой Куоро. – Что вы делаете в моей студии?

У него в руке неизвестно откуда возник маленький пистолет – Волмер даже понятия не имел, что шеф носит его с собой, – и двое нападавших тут же повернули в его сторону дула бластеров. И тогда Тэд Волмер сделал то, за что впоследствии не раз себя корил. Он головой вперед бросился на Лоя Куоро и с силой толкнул его. Пистолет отскочил в сторону, а сам Куоро рухнул и остался лежать без движения.

Поразительно, но никто из нападавших не застрелил Волмера, а когда он выругался, кто-то из них засмеялся.

– Хватит трепыхаться, – только и сказал один из них совершенно спокойно.

Трое в черных масках торопливо прошли через помещение, где готовились новости, в студию вещания. Дверь лифта закрылась и оставалась в таком положении секунду или, может быть, час. Когда она, наконец, снова открылась, оттуда хлынуло множество других вооруженных людей. И все они тоже бросились в студию.

Куоро застонал. Волмер видел, что двое нападавших, оставшиеся в комнате подготовки новостей, не слишком внимательно наблюдают за ним, и ногой ударил своего босса по голове со всей силой, на какую был способен. Куоро снова отключился, а Волмер испытал удовлетворение человека, хорошо сделавшего свое дело.

В самой студии Гарвин держал на мушке трех выпускающих. Моника Лир, целясь из пистолета в девушку-техника, протянула ей цилиндр:

– Это должно немедленно пойти в эфир. – Девушка истово закивала головой и вставила диск в щель. – Давай!