Лики огня

Спустя мгновение Язифь Куоро тоже узнала его.

– М-м… Привет, – с трудом выдавил он.

– Привет.

Они смотрели друг на друга. Молчание становилось все глубже.

– Спасибо за цветы, – сказала она. – И за то, что спас меня… Нас.

Гарвин попытался придумать что-нибудь умное, но тщетно.

– Пустяки, – в конце концов умудрился произнести он. – С тобой теперь все нормально?

– Просто прекрасно. Меня так долго продержали в больнице только потому, потому что я подцепила какую-то инфекцию.

– Ну да, – Гарвин отчетливо понимал, каким идиотом выглядит, и удивлялся, что стало с его звонким серебряным языком. – Инфекции бывают жутко опасные.

– Ты выглядишь очень мило, – Язифь, по-видимому, тоже соображала не слишком хорошо.

– Спасибо. И ты тоже… Что привело тебя сюда? – это была слабая попытка сделать разговор более содержательным. – Разве вам на Холмы не доставляют все, что нужно?

Язифь внимательно посмотрела на него и сделала вывод, что это не выпад против нее.

– Я жду Лоя. Мы договорились пообедать, – ответила она, – вместе с некоторыми из его редакторов. Они собираются обсудить, как нам вести дела с мусфиями. Я подумала, что это будет, наверно, смертельно скучно, и решила прийти пораньше, чтобы немного подкрепиться.

– Ты, наверно, права. В таком случае тебе нужно выпить то же, что пью я. – Гарвин кивнул официанту и сделал заказ.

Когда спиртное принесли, Язифь пригубила напиток.

– Уф-ф-ф… Гарвин? На этой штуке, похоже, могут летать корабли. Мне, наверно, не стоит этим увлекаться, а то это может кончиться тем, что я буду развлекать собравшихся стриптизом.

– Почему бы и нет? Или, может, чтобы журналисты не заскучали, тебе стоит задать им такой провокационный вопрос: а как, по их мнению, мусфии планируют вести дела с нами?

– Что ты имеешь в виду? Пока вроде бы все идет как надо.

– То же самое сказал человек, добравшись до сорок пятого этажа и не подозревая, что с пятидесятого он свалится.

Язифь оглянулась, никого не увидела и подвинула свой стул к Гарвину.

– По правде говоря, я немного обеспокоена. Лой говорит, что я глупая… Но мусфии всегда занимались горными разработками, и мой отец подозревал, что они хотели бы захватить под свой контроль все шахты С-Камбры.

– Я вовсе не считаю тебя глупой, – сказал Гарвин. – Мне хотелось бы сделать тебе хоть какой-то намек. Но все, что я знаю, – и учти, я ничего не говорил – это что перед своим последним отправлением мусфии заявили, что появятся снова и отнюдь не с дружественными намерениями.

– Однако, вернувшись, они на нас не напали.

– Ну да, просто совершенно случайно оказались здесь в самый подходящий момент. До смерти напугали Редрута и предстали в облике этаких героев. Наверняка они просто где-то выжидали, пока наступит нужное время.

– Что же они собираются делать и когда?

– И снова – не знаю. Но готов поспорить, они опять дожидаются подходящего случая или, может, просто ищут предлог, чтобы перейти к активным действиям.

– И если власть окажется в их руках, то первой, до кого они доберутся, буду я.

– Точнее говоря, твои владения, – согласился Гарвин. – Сама ты для них недостаточно пушистая.

Язифь засмеялась, но тут же испуганно оглянулась, сделав вид, что интересуется закатом. Помолчав, она спросила, не глядя на Гарвина:

– Я скверно обошлась с тобой, правда?

Гарвин некоторое время обдумывал, надо ему быть вежливым или честным, и в конце концов не сказал ничего.

– Все произошло слишком быстро, – продолжала она. – Я хотела убежать, спрятаться, не знала, что делать.

– И вышла замуж за Лоя Куоро, – Гарвин был уже не в состоянии сдерживать свою боль.

Язифь глубоко вздохнула, но не произнесла ни слова, просто резко кивнула. Помолчав, она сказала:

– Знаешь, иногда я жалею…

– Не надо, – внезапно охрипшим голосом перебил ее Гарвин. – Мне и без того нелегко.

Язифь подняла свой стакан и снова поставила его.

– Мне очень жаль, – она поспешно встала и ушла.

Гарвин посмотрел на стакан, который она едва пригубила, и перевел взгляд в сторону выхода.

– Сукин сын, – пробормотал он, непонятно кого имея в виду.

* * *

– Думаю, – осторожно решил прощупать почву доктор Фрауде, – мы могли бы позволить себе стаканчик хереса.

– Чего-чего? – спросила Хо.

– Это сорт старого доброго вина, стаканчик-другой которого любили пропустить великие мыслители прошлого, когда им удавалось добиться каких-то результатов.

– Лично мне больше нравится идея хлебнуть чего-нибудь покрепче и станцевать голой на столе, – заметила Хейзер. – Мы ведь подобрались совсем близко, не так ли?

– Три из последних четырех перестановок выводят нас к J-Камбре, нашей луне Фови и С-Камбре. Да, можно сказать, что это близко, – ответил Фрауде.

– А что с номером четыре? – спросила Хо.

– Думаю, вы потеряны для армии, Хо, – заметила Хейзер. – С таким складом ума вам непременно надо стать ученым.

– У меня нет денег на образование, – чувствовалось, что это признание далось Хо нелегко.

– Они у вас появятся, когда мы с этим закончим, – заверила ее Хейзер.

– Что вы имеете в виду?

– Неважно. Проехали… Пожалуй, и впрямь, самое время выпить.

– Все-таки интересно, куда ведет четвертая линия? – гнула свое Хо. – Если я правильно поняла ваши объяснения, она заканчивается на расстоянии примерно половины диаметра по ту сторону М-Камбры, а там, по вашим словам, ничего нет.

– Вы все поняли правильно, – заверил ее Фрауде и тут же воскликнул: – Нет, неправильно! Какой же я идиот! Когда вы взлетаете в своем «грирсоне» из лагеря Махан и при этом знаете, что в полете будут участвовать другие суда, разве вы не уславливаетесь с ними о вашем общем месте назначения?

Хо кивнула:

– Конечно, при выполнении любой задачи уславливаются о месте встречи или, как у нас говорят, точке рандеву. Почему мусфии должны поступать иначе? Это и есть наша четвертая точка и одновременно место отсчета для истолкования других штурманских карт, если они попадут нам в руки.

Фрауде довольно улыбнулся:

– Ну, теперь, надеюсь, мы можем получить свою выпивку?

– Можем, – ответила Хо. – И за мой счет. – Она поднялась из-за стола, так резко толкнув клавиатуру и бумаги, что они рассыпались в воздухе. – Мы почти у цели!

– Ну, ты жив? – заботливо спросил Ньянгу…

– Не уверен, – простонал Гарвин.

– И куда тебя занесло, в конце концов?

– Последнее, что сохранилось в памяти, – ответил Гарвин, – это один из проклятых портовых кабаков.

– Ты был там один?

– Не помню, но за пару часов до этого у меня точно… была компания. Но я, по-моему, все время сравнивал их… кое с кем, и они послали меня к черту.

– Это все?

– Все, – ответил Гарвин. – Не считая вот этого.

Он полез в карман и достал оттуда целую кипу банкнот.

– Когда я проснулся, все карманы у меня были набиты деньгами.

– Только с тобой такое могло случиться! – восхитился Ньянгу. – Любой из нас, упившись вусмерть, проснулся бы в каком-нибудь переулке обобранным до нитки, а ты каким-то образом умудрился извлечь выгоду из своих похождений.

– Ну да… Хотя хотелось бы знать, как мне это удалось, – промямлил Гарвин. – И еще мне жуть как хочется холодного пива.

– Еще чего! – воскликнул Ньянгу. – Ты на службе и не должен подавать другим плохой пример.

– Я сам по себе плохой пример.

– Ну, сейчас я еще немного подпорчу тебе жизнь, – заявил бесчувственный Иоситаро. – Вскоре после твоего ухода нас вызвал Хедли и приказал прочесать кустарники. Наши следящие системы засекли сигналы, переданные с дальнего конца острова Дхармы. Очень плотный луч, нацеленный на край системы. Примерно в то же самое время одна из дистанционно управляемых следящих систем на L-Камбре зафиксировала входящий сигнал, а спустя некоторое время – ответ на него, посланный в направлении Леггета. Ни то ни другое, к сожалению, расшифровать не удалось. Хедли заявил, что лучше всего было бы направить на L-Камбру «аксай» и перехватить этих паразитов. Но такой возможности у нас не было, зато оставалась другая – собрать людей, прочесать остров Дхарму и найти передатчик. Что мы и сделали прошлой ночью, как раз в то время, когда ты гудел на полную катушку.

Мы не нашли ублюдка, который вел передачу, но зато обнаружили небольшое временное укрытие с запасом продовольствия на несколько дней и передатчиком, достаточно мощным, чтобы послать сигнал за пределы системы.

– Как Хедли все это объясняет?

– Он всю ночь ломал себе голову и уже перед самым рассветом кое-что выяснил, – ответил Ньянгу. – Рабочая частота передатчика, согласно нашим старым записям, соответствует той, на которой обычно ведут свои передачи военные Ларикса и Куры.

– Ничего себе!

– Вот именно. Скорее всего, это лазутчик Редрута, который тут у нас угнездился, получал отчет своего агента или, может быть, давал ему какие-то инструкции, а потом скрылся. Учитывая плотность и скорость передачи, у него было достаточно времени, чтобы изложить даже подробный план расположения наших войск. Помнишь, что было во время восстания 'раум? Кто-то из Ларикса и Куры контрабандой поставлял им оружие, но мы так и не сумели его прищучить.

– Очень даже хорошо помню, – кисло ответил Гарвин. – Выходит, кое-что мы знаем, но понятия не имеем, что за этим стоит.

– Приветствую твое возвращение в военную разведку. Ну, как теперь твое похмелье?

* * *

– Я выяснил кое-что интересное, – сказал мил Ангара коуду Рао, – чему не могу дать никаких объяснений. И Хедли тоже.

– Ну, значит, речь наверняка идет о чем-то благородном или, по крайней мере, приличном, – съязвил Рао.

– Мусфии начали открывать свои консульства, которые они называют информационными центрами, – сообщил Ангара.

– Мне уже доложили об этом.

– Кто-нибудь должен указывать им, где именно они могут размещать свои офисы?

– Нет, просто существует договоренность, что во всех крупных городах.

– Не исключено, что там в связи с этим возникнут проблемы, – заявил Ангара. – Я могу продемонстрировать вам городские планы, но суть в том, что мусфии выбирают для этих своих информационных центров самые злачные районы городов.

– Всех?

– Всех.

– Может, они ищут места подешевле? – высказал предположение Рао. Ангара даже не улыбнулся. Рао задумался. – Знаешь, если бы мне был нужен инцидент, я разместил бы своих людей в таком месте, где любой завистливый подонок может устроить заваруху и тем самым спос-с-собствовать ос-с-существлению планов мус-с-сфиев, так жаждущих открыть эти конс-с-сульства, – передразнил мусфиев Рао. – Дерьмово.

– Да.

– И если бы я был готов пожертвовать парочкой своих людей для придания этому инциденту большей убедительности, я посоветовал бы им гулять в самых злачных местах, и желательно с колокольчиком на шее. Если в результате какому-нибудь секретарю посольства, или как там они у них называются, откусят задницу, все пойдет в точности, как было задумано, и можно начинать свару.

– Дерьмо, – сказал Ангара. – И если офис этого секретаря расположен в непосредственной близости от какой-нибудь ночлежки для бродяг, то рано или поздно такое непременно случится.

– Вот именно. Ангара вздохнул:

– И что с этим делать?

– Как будто у нас и без того забот мало, – проворчал Рао. – Ладно. А делать мы можем вот что. Усилить местную полицию военными, и пусть они «совершенно случайно» с наступлением сумерек прогуливаются поблизости от резиденции мусфиев.

– Босс, – сказала Моника Лир, – линия три. Кто-то важный по имени Гленн. Не говорит, что ему нужно.

Гарвин посмотрел на свой экран, минимизировал его, нажал клавишу. Возникло, лицо потрепанного жизнью херувима.

– Я – альт Янсма.

– Я – Гай Гленн, – сказал человек. – Я старший партнер фирмы «Гленн и Лански», адвокат.

– Чем могу служить?

– Один из моих клиентов, пожелавший остаться неизвестным, является очень большим патриотом. Ему кажется, что Планетарное правительство недостаточно щедро финансирует Корпус Рао.

– Не смею спорить.

– Придя к такому выводу, мой клиент решил сделать денежное пожертвование Корпусу в размере одного миллиона кредитов.

Гарвин удивленно впился взглядом в бесстрастное лицо собеседника.

– Простите?

– Думаю, вы все расслышали правильно.

– Это… Ну, это, конечно, очень приятно. Но не я возглавляю Корпус, мистер Гленн. Коуд Пракаш Рао…

– Мне известно имя вашего командующего, – ответил Гленн. – Я должен кое-что уточнить. Мой клиент жертвует эти деньги непосредственно подразделению «Разведки и рекогносцировки», штаб-квартира Корпуса Рао.

– Какого черта… Простите, кто ваш клиент, черт побери?

– Как я уже сказал, мой клиент желает остаться неизвестным.

– Миллион… На кой черт РР миллион? Возможно, ваш клиент не знает, что в РР вместе с приданной ей пехотой всего-навсего сто тридцать четыре человека.

– Мой клиент осведомлен об этом.

– Ох, адвокат… А как должны расходоваться эти деньги?

– Мой клиент употребил следующее выражение, цитирую дословно: «На улучшение условий прохождения службы и быта тех, кто приписан к РР, любым способом, который командир этого подразделения сочтет приемлемым», конец цитаты.

– Вы имеете в виду, что я, скажем, могу построить на эти деньги новые, самые современные казармы для роты, если получу одобрение коуда Рао?

– Можете.

– Или могу разделить их между своими солдатами? Получится примерно что-то по восемь тысяч. И пусть они делают с ними что хотят, а ваш клиент даже глазом не моргнет?

– Мой клиент, возможно, подумает, что это несколько… необычно, но никаких возражений с его стороны не последует.

– Это неправильно, – заключил Гарвин.

Гленн кивнул:

– В точности то же самое я сказал моему клиенту, когда он сообщил мне о своем намерении.

– Вы, конечно, понимаете, – сказал Гарвин, – что сам я не уполномочен решать такие вопросы. Мне нужно посоветоваться с начальством.

– Я так и думал.

– Я позвоню вам сразу же, как переговорю с ними.

– Буду ждать вашего звонка.

– Постойте! – сообразил Гарвин. – Скажите, у вас случайно нет клиентов в горнодобывающей компании «Миллазин»?

Адвокат холодно улыбнулся:

– Да, по некоторым проблемам мы представляем эту компанию. До свидания, альт Янсма.

Экран опустел.

– Сначала тебя вываливают в дерьме, а потом протягивают шоколадку, – пробормотал Гарвин.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату ввалился Иоситаро, в кроссовках, шортах, насквозь пропотевшей рубашке, и рухнул в кресло.

– Заниматься физическими упражнениями – только грыжу наживать. Ух, что бы я сделал с лентяем, который целыми днями протирает штаны, а других посылает бегать и прыгать! Он бы у меня до тех пор «закалялся» бы, пока его не вывернуло бы наизнанку! До смерти рад оказаться тут, где никто из солдат не видит, как я харкаю кровью после всех этих упражнений.

– Возьми себя в руки, – прервал его излияния Гарвин. – Я тебя сейчас удивлю, так удивлю.

Спустя два часа Гарвин все еще пребывал в состоянии шока. Он проконсультировался с коудом Рао и военными юристами, которые не усмотрели ничего противозаконного в предлагаемом дарственном акте.

– И что мы будем делать с деньгами Язифи? – беспомощно спросил он.

– Устроим для всех грандиозную пьянку, – предложил Ньянгу, пожав плечами. – Вот другой вопрос, поинтереснее: что ты будешь делать с Язифью? По-моему, она просто попыталась выразить тебе свое сожаление и сделала это единственным доступным ей способом.

Море фосфоресцировало, мелкие светящиеся волны с шорохом лизали берег. Два мусфия прохаживались у самой кромки воды и вели негромкий разговор. Справа от них в центре залива тускло светился огнями лагерь Махан, слева до самого Леггета тянулся дощатый настил, а впереди вдавалась в океан мерцающая стрела «Шелбурна».

Внезапно позади мусфиев из тьмы проступили фигуры четырех нетвердо держащихся на ногах людей. Один поскользнулся, упал на песок и выругался. Мусфии обернулись и увидели своих преследователей.

– Что вы тут делаете? – требовательно спросил один из мусфиев.

Ответом ему был хриплый смех и брошенная бутылка, угодившая мусфию в бок. Он вскинул голову, насторожил уши, глаза от ярости вспыхнули красным.

– Уходите! – приказал его товарищ. – Или мы убьем вас!

Теперь рассмеялся другой человек из четверки:

– Не надо пугать нас, это вам не поможет. Мы не спустим с вас глаз и дождемся своего часа.

– Да чего там! – закричал кто-то. – Врежь им хорошенько, Сайд! Прямо сейчас!

Один из нападавших прыгнул вперед, в его руке блеснул нож.

Мусфии уклонился от удара, выпустил когти и с размаху нанес Сайду удар, разорвав ему плечо. Тот взвыл, пошатнулся, упал и откатился в сторону. Второй мусфий бросился к нему и попытался ударить ногой, но промахнулся. Сайд, пошатываясь, поднялся на ноги. Двое других напали на первого мусфия. Один размахивал дубинкой, второй разбитой бутылкой.

Неожиданно фосфоресцирующая поверхность океана вспучилась, и оттуда вылезло одетое лишь в плавки существо, зарычало и молниеносно ринулось на хулиганов. Человек с бутылкой закричал, выронил ее и рухнул как подкошенный, когда мощный удар кулака сломал ему ребра, словно сухие ветки. В руках второго дубинки больше не было – ее конец вонзился ему в лицо. Он вцепился в нее руками и тоже упал. Третий выхватил пистолет, прицелился, но Бен Дилл – именно он, огромный и могучий, в темноте выглядел как чудище – уклонился в сторону, выбил у нападающего пистолет и головой двинул ему в лицо. Остался один Сайд, яростно размахивающий ножом.

– Не подходи! Не подходи ко мне, а не то…

Дилл не стал тратить время на болтовню, а просто перешел в наступление. Резким движением выбросив вперед ногу, он ударил Сайда около локтя, и нож упал. Сайд развернулся, надеясь сбежать, но Дилл сгреб его за волосы и с силой дернул голову назад. Сайд рухнул на колени и завалился на бок со сломанным позвоночником.

Человек с изуродованным дубинкой лицом жалобно стонал, стоя на коленях. И тут, откуда ни возьмись, появились еще четверо в гражданской одежде, но вооруженные.

– Стоять! – закричал один из них. – Служба безопасности!

– Быстрее бегать надо, служба безопасности! – прорычал Дилл. – Все, опоздали вы, теперь Бен гуляет!

Он ударил ногой стоящего на коленях человека, когда тот упал, с силой наступил ему на грудь, потом резко повернул ногу и ткнул ею в шею, сломав ему гортань. Оглянулся, увидел нацеленные на него пистолеты и насмешливо фыркнул:

– Я же говорю, опоздали вы.

– Какого черта вы тут делаете? – спросил Стеф Бассас из РР, узнав Дилла.

– Небольшой заплыв перед обедом. Хотя это, в общем-то, вас не касается, – проворчал тот. – Вы ничего не забыли?

– Простите, сэр, – сказал Бассас.

– Вот так-то лучше, – Дилл перевел взгляд на другого вояку, женщину. – Махим, вы, что ли?

– Так точно, сэр, – она убрала пистолет.

– Что скажете в свое оправдание?

– В одно и то же время из консульства вышли несколько мусфиев, – объяснила она. – Мы пошли за одной группой, да, видно, не за той. Нам и в голову не приходило, что им что-то может угрожать на побережье. Наша промашка, сэр.

– Вы медик, если не ошибаюсь?

– Да, сэр.

– Вам не кажется, что стоит осмотреть пострадавших?

– А разве кто-то из них еще жив?

Дилл оглянулся:

– Этот мертв… И тот тоже… У этого повреждены легкие, и, скорее всего, ему тоже крышка. Но можете осмотреть его, если хотите… А вон тот парень, которого я ударил головой, живехонек, хотя его теперь, наверно, и родная мать не узнает… Да, пожалуй, тут некому оказывать помощь… Давайте договоримся. Вы продолжаете заниматься своим делом – охраной мусфиев, как я понимаю? – а я никому ни слова не скажу о том, как вы опростоволосились. Идет?

– Есть, сэр, – сказал Бассас, и четверка растаяла в ночи.

– Простите за случившееся, – обратился к мусфиям Дилл. – Но должен предупредить, что это не самое безопасное для вас место.

– Ваше вмешательс-с-ство с-с-спасло нас-с-с, – сказал один из мусфиев.

– Какая наблюдательность! Да. И что?

– Не знаю, с-с-сможем ли мы ответить вам тем же.

– Никто и не ждет этого от вас.

– Я правильно понял: те, другие, были с-с-солда-ты, которым приказали защищать нас-с-с? Не пос-с-ста-вив в извес-с-стность ни нас-с-с, ни наших военных лидеров?

– Интересное предположение, – усмехнулся Дилл.

– Мы перед вами в долгу.

– Отлично.

– Как нам вернуть этот долг?

– У вас есть деньги Конфедерации?

Один из мусфиев полез в висящую у пояса сумку.

– Да, нам дали немного.

– Ну, тогда как-нибудь при случае поставите мне стаканчик… А теперь вам лучше убраться отсюда.

Мусфии изумленно – если Дилл правильно понял выражение их физиономий – посмотрели друг на друга и вслед за ним затопали в сторону отеля.

* * *

– Джентльмены, прошу садиться, – пригласил коуд Рао.

– Это доктор Фрауде, – представил ученого Хедли.

– Доктор, я очень сожалею, – извинился Рао, – что только сейчас нашел время встретиться с вами, но дел было невпроворот.

– Я могу сказать о себе то же самое, – заявил математик. – Полагаю, речь пойдет о недавно найденном навигационном цилиндре?

– К сожалению, нет, – ответил Хедли. – С ним работа еще ведется. Однако выяснилось кое-что гораздо более неприятное.

Любезная улыбка Рао мгновенно растаяла.

– Слушаю.

– Сразу после того, как доктор Фрауде дал свое согласие помочь нам со штурманскими картами, найденными Хо Канг, он выразил пожелание, чтобы Корпус проводил систематический анализ своей деятельности, более активно привлекая с этой целью ученых. Обдумав его совет, я решил, что к нему стоит прислушаться. – Разговаривая с начальством в присутствии гражданских, Хедли всегда следил за своей речью. – Изучив один из отчетов об учебных походах РР, я заметил кое-что, показавшееся мне странным. Тогда я взялся за другие отчеты, относящиеся к периоду до восстания 'раум, когда мусфии еще не покинули систему. На первый взгляд ничего особенного в них не было, если не считать того, что некоторые отправляющиеся на полевые испытания отряды спустя какое-то время замечали неподалеку «аксай» мусфиев.

– Но мусфии никогда не чинили никаких препятствий нашим курсантам и в контакт с ними не вступали, – подтвердил Рао.

– Это верно, – согласился Хедли. – Тем не менее кое-что не вызывает сомнений: каждый раз «аксаи» появлялись лишь после того, как отряд пользовался своим комом.

– Доктор Фрауде, какова вероятность того, что эти совпадения носят чисто случайный характер? – спросил Рао.

– Практически, равна нулю.

– Значит, мусфии знают наш код, – сделал вывод Рао. – Именно этого известия мне не хватало перед обедом – для улучшения аппетита.

– Хуже того, сэр, – снова заговорил Хедли. – Я приказал РР перейти на новые коды, что они, естественно, и сделали. Однако на протяжении двух недель мусфии появлялись с точностью часовой кукушки. А потом исчезли – как отрезало. Очевидно, кто-то из их шпионов сообщил им о нашем беспокойстве, и они решили изменить правила игры.

– Сколько наших кодов им известно? – спросил Рао.

– Большая часть стандартных низкого уровня, плюс аварийный… И код для экстренной связи нашей штаб-квартиры с Планетарным правительством.

– Плохо, – заключил Рао. – Из рук вон плохо. Интересно, сколько времени они следят за нами?

– По крайней мере, со времени восстания, сэр, – ответил Хедли. – Я проанализировал обстоятельства, сопутствующие некоторым их сверхъестественным появлениям, и теперь они вовсе не кажутся такими уж сверхъестественными.

– Понятно. Ну что же, значит, нам надо сменить все коды сверху донизу.

– И да, и нет, сэр, – сказал Хедли. – У доктора Фрауде на этот счет есть свое мнение, и, по-моему, нам следует выслушать его.

Человек, называющий себя Эб Йонс, сидел в небольшом гравимобиле, припаркованном на улице неподалеку от посольства мусфиев в Леггете. Вообще-то было вовсе не обязательно прилетать сюда – имеющаяся в его распоряжении отличная оптика позволяла вести наблюдение прямо с комфортабельной горной виллы Танги, где он жил. Однако он считал, что врага нужно знать в лицо или, по крайней мере, время от времени напоминать себе, кто он такой.

Продолжая вести наблюдение, Йонс обдумывал, насколько велика для него опасность обнаружения. И еще он размышлял о приказах, полученных от Редрута. Он искренне считал Редрута если не безумцем, то обманщиком и уж точно эгоманьяком, хотя никогда не встречался с этим человеком. Недаром же мусфиям удалось с такой легкостью разрушить планы Редрута. Были и другие моменты, когда последний оказывался не на высоте.

Что же касается его последних приказов… Йонс считал, что их исполнение не только не улучшит ситуацию для Редрута, а, напротив, ухудшит ее, и, возможно, непоправимо. Но все это мало волновало его. Он брался за любые задания, если они не грозили гибелью ему лично и хорошо оплачивались, и гордился тем, что до сих пор всегда справлялся с ними.