Последний легион

Глава 17

– Вольно, вояки! – отдал команду своей роте альт Хедли. – Встаньте вокруг этой суперсверхсекретной карты и слушайте.

Рота разведки и рекогносцировки встала перед картой.

– Для начала, – сказал Хедли, – давайте поприветствуем новеньких. Пятью дураками больше. Моника так их дрючила, что похоже, они действительно хотят служить в нашей долбаной разведке. М-да.

Ньянгу поймал взгляд Пенвита, усмехнулся. Им обоим удалось попасть в группу «Гамма» первого подразделения, под начало к Кипчаку. Тон Майлот оказался в «Альфе» первого, Хэнк Фаул – в «Дзете» второго подразделения, Энджи в «Эте» второго же. Ньянгу не расстроился из-за того, что Рада не попала в его группу. Почти весь остаток увольнительной они провели в Иссусе с Дейрой. Ньянгу как-то отвел Майлота в сторонку, рассказал ему, что произошло, и спросил, не придется ли ему разбираться с какими-нибудь деревенскими парнями.

Майлот засмеялся:

– У нас такого не бывает. У нас все делают что хотят. Все знают, что Дейра – горячая штучка. – Он посмотрел на Ньянгу с завистью. – Я с ней встречался пару раз, еще до армии. Как-то спросил Лупуль, не будет ли она возражать, если Дейра будет жить с нами. Лупуль сказала, что, во-первых, она отрежет мне яйца, а во-вторых, что если это случится, то у меня не останется сил рыбачить. В общем, не переживай и наслаждайся жизнью.

И они втроем наслаждались… Или Ньянгу так казалось. Он уже начал сомневаться, а действительно ли все самое интересное происходит в больших городах. Но в самом конце увольнения Энджи завела серьезный разговор.

– Знаешь, – сказала она, – когда мы вернемся, я сплю одна. Как будто ничего и не было.

– Знаю, – ответил Ньянгу. – Не трахайся на рабочем месте.

– Отлично, – подтвердила Энджи. Она вела себя так, как будто злится. – И ни о чем никому не рассказывай.

– О чем это «ни о чем»?

– О Дейре.

– Но Тон Майлот уже знает… – в растерянности сказал Ньянгу, но не стал продолжать, увидев, как Энджи сжала губы. – Как скажешь. Я не привык разбалтывать семейные тайны.

– Уж сделай милость, – попросила она и стала собирать вещи. Это выглядело как разрыв отношений. Ньянгу старался не вспоминать эту сцену.

– О'кей, – сказал Хедли. – Учения начинаются через четыре дня. Все, что с ними связано, – долбаная военная тайна.

На этих словах кто-то засмеялся.

– Не надо меня перебивать, – предупредил Хедли. – Тот, кто это сделает, отправится ходить вверх-вниз по лестнице с полным рюкзаком кирпичей. Так вот. Мы, как обычно, – агрессоры. Вместе с нами плохих парней будут изображать две роты третьего полка. Нам приданы полдюжины «грирсонов» и пара «Жуковых». Сейчас ищут добровольцев среди танковых команд. Нет нужды говорить, что вся эта долбаная информация, которую я собираюсь вылить на ваши головы, строго секретна и не должна разглашаться за пределами роты. Потому что предполагается, что мы ничего этого не знаем. – Он снял чехол с карты.

Ньянгу узнал местность. Это был гористый район в центре острова Дхарма. В верхнем левом углу карты можно было различить окраины Леггета. Там и сям на карте были нарисованы разноцветные стрелочки. Женщина с нашивками твега не смогла удержать тяжелый вздох.

– Узнаете? – спросил Хедли, которому явно понравился этот вздох.

– Да, сэр, – ответила женщина. – Те же места, что и… три года назад.

– Они самые, – сказал Хедли довольным тоном. – И точь-в-точь тот же долбаный сценарий. – Он коснулся рукой одной из стрелок. – В общих чертах замысел такой. Ударный корпус совершает высадку вот здесь, в тридцати километрах к востоку от Леггета и натыкается на окопавшегося врага, то есть – на нас. Они, эти могучие долбаные истребители всего живого, теснят нас вот сюда, к северу, к подножию горы Наджим. Потом Ударный корпус быстрого реагирования идет в заключительную атаку на наши позиции. А мы, вместо того чтобы отступить дальше к востоку, на взгорье, как сделали бы любые ребята даже со слабыми мозгами, мы вместо этого позволяем загнать себя вот сюда наверх, почти к самой вершине Наджима. Здесь мы самоубийственно держим последний рубеж обороны, на котором нас ликвидируют или берут в плен. После этого командование победившего Корпуса, то есть коуд Уильямс и его штаб, дает торжественный обед в честь Планправа и присутствующих рантье, чтобы все толстопузые могли восхвалять нашу смертоносную доблесть.

Моника Лир подняла руку.

– Давай, Моника.

– Босс, не примите на свой счет, но, может, для Корпуса было бы полезнее отработать оборонительную задачу против, скажем, атаки из космоса? Противник типа мусфиев или тех пиратов, что украли корабль с нашим подкреплением.

– Попробуй увидать вещи крупным планом, Моника, – мягко сказал Хедли. – Атаковать гораздо романтичнее, чем сидеть в вырытой канаве.

– Вот дерьмо, – сказала Лир.

– Нашего мнения, – пояснил Хедли, – спрашивали не больше, чем всегда. Дела такие, что две роты дрессированных людей должны заняться рытьем окопов и довольствоваться ролью, которую штаб прописал для них в сценарии. Рота РР должна изобразить отвратительных диверсантов, шебуршащихся в неглубоком тылу противника, пытаясь вызвать сумятицу. Есть кое-что, что сыграет нам на руку. Местные жители хором пророчат, что долбаный сезон дождей в этом году наступит раньше. Так что не сегодня-завтра начнется прелестная непогода, в которой нам будет очень удобно прятаться.

Послышаася смех, и Ньянгу увидел, как многие лица расплылись в злорадных усмешках, предвкушая хорошую забаву.

– Хорошенько рассмотрите карту, – сказал Хедли, – и думайте, как получше всыпать горячих нашим благородным братьям. Победить нам, к сожалению, никто не позволит. Но я бы хотел, чтобы белые шляпы вышли из этих учений с ощущением, как будто их хорошенько поимели. И последнее. Я собственноручно распну на кресте всякого, кто хотя бы заикнется об этом посторонним. Нас ждут абсолютно настоящие джунгли, а среди местных есть настоящие горячие головы, не очень-то жалующие девиц в солдатской форме. Поэтому у каждого в мешке будет лежать один магазин с боевыми патронами. Просто на всякий случай. Если каким-то образом эти заряды будут перепутаны с холостыми, которые вам выдадут официально, то ждите милосердия всех богов во Вселенной, потому что у меня его не найдется ни капли. А если вы к тому же и застрелите кого-нибудь, то я прослежу, чтобы вы отправились на скамью подсудимых с обвинением в убийстве, и никто в РР больше никогда не увидит настоящих боеприпасов, кроме как на стрельбище. Все. Командирам подразделений принять командование… Гуляйте. – Хедли направился в сторону дежурки.

– Сэр? – окликнул его Кипчак.

– Что нужно, Петр?

– Пару минут наедине, – сказал Кипчак. – Страйкер Иоситаро хочет показать вам нечто, что должно вас заинтересовать.

– Идите за мной. Оба.

– Ньянгу, – сказал Петр, – сходи за шмотками.

«Шмотками» оказались те самые два коммутатора, дубинка, пистолет-парализатор и идентификационные карточки, которые Гарвин отобрал у напавших на него. Гарвин все рассказал Ньянгу. Спросил, какие будут версии. Не позвонить ли в полицию? Ньянгу, как и предполагалось, на это только фыркнул. Может, рассказать своему ротному командиру? Ньянгу спросил, что Янсма думает об этой даме. Гарвину не часто приходилось сталкиваться с сентом Хоутон, но если судить по ее правой руке, Малагашу, то многого от нее ждать не приходилось. Ньянгу предложил обратиться к его ротному, Хедли, который казался и умным, и информированным.

– О'кей, – согласился Гарвин. – Но постарайся меня сюда особенно не путать.

– Чего ты дергаешься? Ты – просто молодой красивый парень, возвращавшийся с вечеринки экстра-класса на Высотах и попавший в засаду.

– Коуд Уильямс заявил, что не хочет больше никогда в своей жизни видеть мое молодое красивое лицо. Я стараюсь выполнить его пожелание.

– Напрасно ты так беспокоишься, – сказач Ньянгу. – Ладно, скорее всего, мне придется сказать Хедли, кто эта несчастная жертва нападения. Но я попрошу его не упоминать имен.

Хедли внимательно осмотрел один из коммутаторов.

– Прекрасная вещь, к тому же новая. И точно такая же, как и вторая. Зачем это простому грабителю? Тем более – с шифратором? Грабитель продал бы это и закайфовал бы на выручку. Да еще парализатор. Или приятели твоего приятеля человеколюбивы, или он был нужен им живой.

– Я задавался теми же вопросами, сэр, – сказал Иоситаро.

– Эти карточки… Они принадлежат 'раум.

– Как вы определили, сэр? – спросил Кипчак.

– Лет семь назад рантье на своем Совете приняли решение и провели его через Планправ – чтобы на идентификационных карточках 'раум должен стоять индекс «V». Если я скажу, что эти благородные джентльмены чрезмерно фанатичны в делении людей на классы, то это, конечно, будет злостной клеветой, – иронически заметил Хедли. – Но зачем кому-то из 'раум, пусть это даже бандиты из джунглей, надо брать в плен обычного рядового солдата? Расскажи-ка мне, что за тип этот твой друг.

Ньянгу рассказал о Гарвине.

– Почему он не позвонил в полицию? Большинство солдат, сталкивающихся с преступниками, обычно обращаются туда, – спросил Хедли.

– У нас с ним похожие взгляды, сэр, – честно ответил Ньянгу. – Ни он, ни я никогда особенно не дружили с полицией.

– Ага, – понял Хедли. – Значит, он не хочет светиться в этом деле? Хорошо, я сделаю, что в моих силах. Во втором отделе есть люди, которым я доверяю. Расскажу им вашу историю. А еще – кое-кому в Политическом Анализе. Это полицейское разведывательное агентство планеты, и они довольно профессиональны. И неудивительно – за двести с лишним лет своего существования успели навести порядок в организации. Вы оба возвращайтесь к своим делам. И спасибо, что доложили об этом происшествии.

– У меня есть предложение, сэр, – сказал Ньянгу. – Вы говорили о том, что требуются добровольцы на БМП. Я хочу передать это моему другу.

– Он служит на «грирсоне»?

– Да, сэр. Третий взвод первой роты второго пехотного полка. Стрелок.

Высокий и худой Хедли медлил с ответом.

– Командир его машины – такой огромный сукин сын по имени Бен Дилл, – пояснил Петр.

– А, знаю… точнее – слышал о нем. Жесток, непочтителен, размером с «Жукова». Если бы не его нежелание ходить пешком, мог бы стать отличным офицером РР. Хорошо. Давай к нам эту тыкву со всеми огурцами. У нас для каждого засранца найдется работа.

Страйкер Гарвин Янсма вбежал в дежурку первой роты, сорвал с головы рабочую солдатскую кепку и застыл в ожидании. На только что начищенный пол с его одежды потихоньку капало машинное масло. В дежурке сидел только дневальный роты, низкорослый и гаденький финф Калмахой.

– Тебя хотела видеть командир роты, – сказал он Гарвину.

– Твег Рик мне уже это сказал.

– Она в кабинете. Сперва постучись.

Перебирая в уме все свои проступки. Гарнин пересек холл и по-деловому постучал в дверь.

– Войдите.

Болтали, что сент Диана Хоутон каждый вечер на военный манер утюжит стрелки на своем лифчике. Но это легко могло быть правдой. Все в ней – и очень короткая стрижка, и прямая осанка, и безупречно чистая форма – было воплощением армии. Никто не знал, хороший она офицер или плохой. Все три месяца, что она командовала первой ротой, всеми делами от ее имени успешно заведовал первый твег Малагаш.

Гарвин по всем правилам отдал ей честь и застыл по стойке «смирно», весь внимание. Только теперь он ощутил неловкость из-за торчащих из кармана его комбинезона штангенциркуля и амперметра.

– Вольно, – скомандовала Хоутон. – Тебе известно, как командование роты относится к телефонным переговорам солдат в рабочее время?

– Да, мэм, – ответил Гарвин. – Они запрещены.

– И тебе сюда тоже не должны звонить.

– Да, мэм, – согласился он.

Она протянула ему два куска регистрационной ленты вызовов по коммутатору:

– Читай.

Гарвин недоумевал. Кто бы мог ему звонить? И тут глаза его полезли на лоб. Первый вызов был от Язифь Миллазин, второй – от Лоя Куоро.

– Это, конечно, твои личные дела, – сказала Хоутон. – Но, если можно, я хотела бы задать пару вопросов.

– Да, мэм.

– Эта Миллазин имеет какое-нибудь отношение к семье горнопромышленников Миллазин?

– Самое прямое, мэм.

– Э-ээ… Стало быть, этот Лой Куоро – из тех, что владеют холо «Матин»?

– Так точно, мэм.

– Они – твои друзья?

– Одна – надеюсь, да, – сказал Гарвин. – Второй скорее враг.

– Для новоиспеченного страйкера ты вращаешься в интересных кругах.

– Вы так считаете, мэм? – Гарвин сказал это с нейтральной интонацией и вежливой улыбкой. Хоутон немного подождала, пока ей не стало ясно, что Янсма не собирается развивать эту тему. Она прочистила горло.

– Прекрасно. Я разрешаю ответить на эти вызовы прямо сейчас. Можешь воспользоваться голубым аппаратом в кабинете моего первого помощника. Он соединит тебя с городом напрямую, так что можешь не бояться прослушивания.

– Спасибо, мэм.

Хоутон оглядела его с головы до ног:

– Мне будет страшно интересно наблюдать за твоей дальнейшей карьерой, страйкер. Можешь идти.

– Это Язифь, – гортанным шепотком ответила трубка.

– А это Гарвин Янсма. Я тот самый…

– Слушай, солдат, – перебила она. – Я тогда была совершенно трезвая, так что все прекрасно помню.

– Наверное, я должен извиниться, – начал Гарвин.

– Нет, это я позвонила, чтобы извиниться, – сказала Язифь. – Перед тем как идти к Бампурам, я поссорилась с папой. Я узнала, какая я ленивая, как я не хочу работать, как я недостойна носить фамилию Миллазин и так далее. Так что настроение у меня было абсолютно гнилое, и я пыталась притворяться веселой. Так что когда вы с Лоем подрались, это стало последней каплей, и я повела себя как задница. Извини, Гарвин.

– Нет, – возразил Гарвин, – это ты меня извини. Я уже большой мальчик, и пора бы мне научиться держать себя в руках и не распускать свой длинный язык.

– А ведь все шло так прекрасно, – прошептала Язифь. – Я помню твои поцелуи.

– Я тоже. И не только поцелуи.

– Большую постель из лепестков незабудки?

Гарвин почувствовал, как кровь бросилась ему в голову:

– Что-то в этом роде.

– Если можно… Если хочешь… Может, как-нибудь встретимся еще?

– Я бы с удовольствием, – сказал Гарвин.

– Я знаю, что через четыре дня у вас будут эти дурацкие маневры, – сказала Язифь. – Папа и все вокруг собираются ехать смотреть окончание на гору Наджим. Ведь тебе дадут отпуск, когда все это закончится?

– Весьма возможно.

– Мой номер у тебя есть, – напомнила она. – Я буду везде ходить с коммутатором. Звони мне.

– Обещаю.

Он услышал какой-то шлепок, может, поцелуй, и она повесила трубку.

– Надо бы мне охладиться, – в изумлении пробормотал Гарвин и набрал второй номер.

– Информационное агентство «Матин», – проворковал женский голос. – Чем могу вам помочь?

– Это страйкер Гарвин Янсма, первая рота второго пехотного полка Ударного корпуса быстрого реагирования. Лой Куоро просил меня перезвонить.

– Подождите секундочку.

И через мгновение:

– Это Лой Куоро. Я звонил, чтобы извиниться за то, что позавчера вечером завязал с вами драку на вечеринке у Бампуров.

– Да ничего страшного, – любезным тоном сказал Гарвин. – Это было мало похоже на настоящую драку.

Голос в трубке сделался прохладней:

– Надеюсь, я не нанес вам повреждений?

– Не-а, – ответил Гарвин. – Ты вообще промазал. А потом решил искупаться.

– Может быть, когда мы снова встретимся, – после продолжительной паузы сказал Куоро, – ты разрешишь мне угостить тебя стаканчиком?

– Боюсь, это невозможно, – радостно сообщил Гарвин. – Я пью только с равными.

Раздалось злобное шипение, и связь оборвалась. Гардин выключил коммутатор и вышел из кабинета в дежурку. Сент Хоутон стояла рядом со столом Калмахоя, прикидываясь увлеченно читающей пачку приказов.

– Спасибо, мэм, – сказал Гарвин. – Весьма признателен за исключение, которое вы для меня сделали.

Хоутон пристально посмотрела на него. Янсма вел себя так, как будто они с ней ровня. Она задумалась. Может, так оно и было. И она принялась гадать, кто такой Янсма на самом деле. Тем временем он надел кепку и вышел.

Хоутон посмотрела ему вслед и только потом что-то заметила:

– Калмахой! Что это за машинное масло на полу? Это дежурная часть роты, а не свинарник! Взять тряпку и все отмыть!

– Итак, моя слава выходит за пределы роты? – сказал Бен Дилл. – Засранец, значит?

– Да, так альт Хедли и велел вам передать, – сказал Ньянгу, потихоньку оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно будет успокоить Дилла, когда он взорвется. Единственной пригодной для этого вещью казался «грирсон», рядом с которым стоял дек Дилл. Иоситаро решил спасаться бегством. Но, вопреки ожиданиям, толстяк разразился утробным хохотом.

– Засранец Бен, а? О'кей, так оно и есть. – Он принялся молотить кулаком по обшивке «грирсона». – Народ! Вылазь из консервной банки! Устраиваем небольшую дискуссию о добровольцах, перед тем как пойти и свалять дурака, записавшись в добровольцы.

– Есть вопрос, – сказал Гарвин Диллу, когда они вместе тщательно собирали разобранный многоствольный пулемет «грирсона».

– Просите, и дано будет вам, – ответил Бен.

– РР – это разведчики-пехотинцы, так? А моторизованная рота разведки занимается тем же делом, но на машинах.

– Дураку ясно.

– Ну и как вышло, что РР играют на маневрах плохих парней, а моторизованная разведка действует в составе главных сил? Ведь будет больше похоже на правду, если те, с кем мы будем воевать – бандитов я в расчет не беру, – будут располагать значительными воздушными средствами.

– Прекрасный вопрос, – сказал Дилл. – Отвечаю. Во-первых, тот, кто в любой военной игре изображает агрессора, не должен воевать слишком хорошо, потому что если он сделает что-нибудь возмутительное, к примеру, выиграет у своих начальников, то представляешь, что будет, когда придет время для приказов о повышениях? Альт Хедли из РР ради чинов никому задницу не лижет, и поэтому он считает, что изображать плохих – это весело. В отличие от сента Лискарда, командира моторизованной разведки. И вот тебе результат: один – альт, второй, как и должно быть, – сент. Хотя занимают одинаковые должности. Еще заметь, что никто не рвется в настоящий бой, например с 'раум в джунглях. Потому что, за исключением Хедли и еще нескольких душегубов и кровопийц, никто не хочет марать руки и стрелять в людей, которыми могут оказаться женщины, дети и обыкновенные работяги. Для умников… Я имею в виду карьеристов с размахом… Для них тоже быть плохими парнями – радость небольшая. Вот почему две роты, приданные РР, были назначены, а не набраны добровольно. Ты же не рассчитываешь, что изворотливые ротные командиры вдруг пойдут и по собственному желанию сунут руку в машину для перемалывания мусора? Поэтому, молодой человек, и не стоит рваться в высокопоставленные офицеры.

Глава 18

На просеке выстроились в линию двадцать человек – мужчины и женщины. Лицом к ним стоял Джорд'н Брукс, рядом с ним – Джо Пойнтон и Комсток Брайен.

– Приветствую вас, братья и сестры, – начал Брукс. – Все вы – настоящие воины, и я горжусь вами, по своей воле вызвавшимися выполнить эту жизненно важную миссию Честь возглавлять операцию группа планирования оказала мне. Однажды, когда мы, 'раум, захватим В-Камбру и будем бороться за всю систему, чтобы затем отправиться к далеким звездам, люди будут оглядываться в прошлое и говорить: «Вот он, этот день, с которого все начиналось», «Вот они, эти герои, которые начали великое дело освобождения нашей расы, наших людей, нашей культуры». – Он заговорил громче: – Сегодняшний день – начало конца для наших врагов рантье и для всех тех во всей Вселенной, кто не верит в торжество нашей правды. Возьмите эти рюкзаки и оружие. Внутри вы найдете инструкции. Прочтите их, заучите наизусть, и затем начнем повторять их вслух. Наше Предназначение всегда будет светоносным факелом для людей, факелом, несущим освобождение и справедливость! – Брукс стоял прямо, напрягшись, и с полузакрытыми глазами слушал одобрительные возгласы двадцати человек.

Глава 19

Остров Ченс содрогнулся, когда Корпус быстрого реагирования почти полным составом взмыл в воздух и направился к устью залива. На высоте пяти километров над уровнем океана Корпус построился в гигантский вращающийся клубок из сотен «Жуковых», «грирсонов», «куков» и семи тысяч людей в них. Возникли сложности. Около десятка раз кораблям едва удалось избежать столкновения, с полдюжины раз – не удалось. Однако обошлось без серьезных последствий. Большинство потерпевших аварию БМП дотянули до посадки либо на собственных двигателях, либо на аварийных антигравах. Нескольким экипажам пришлось прибегнуть к индивидуальным спускательным аппаратам, три из которых отказались работать. Из этих трех выплыл только один. Двое каким-то чудом уклонились от предписанных уроков плавания и утонули в заливе.

После этого все машины Корпуса спустились вниз и на относительно безопасной скорости в 200 км/ч понеслись в атаку, едва не задевая волны. На подходе к суше симулированные противовоздушные ракеты вывели из строя тридцать две машины. Затем такие же симулированные снаряды «Жуковых» и «грирсонов» подавили вражеских зенитчиков. И как только Ударный корпус быстрого реагирования благополучно десантировался в зону высадки «агрессора», на остров Дхарма обрушился муссон с непрестанным шквальным дождем.

Коуд Уильямс объявил атаку весьма успешной, проигнорировав потери. Он сказал, что потери незначительны и случились только из-за продиктованной обстоятельствами низкой скорости атаки. О том, что девять процентов всего состава машин были вынуждены прервать полет либо на старте в Кэмп-Мэхене, либо на взлете, он вообще умолчал. Остался без упоминания и тот факг, что около тысячи человек личного состава под предлогом «других обязанностей» уклонились от участия в маневрах.

Команда агрессоров, глупо поименованная «Синими», приступила к учениям на двадцать четыре часа раньше. Две роты третьего пехотного полка предвкушали самое худшее и морально были готовы целые сутки рыть окопы и взрывать ямы под укрепленные точки. Однако на месте выяснилось, что траншеи и блиндажи четырехлетней давности все еще вполне пригодны к употреблению, и нужно только подбросить кое-куда мешков с песком и выполоть облюбовавшую окопы растительность.

– Похоже на походный лагерь моего детства, – сказал один из солдат.