- -
- 100%
- +
Со стороны могло показаться, что ничего достойного внимания не происходит. Осип Фёдорович расстегнул ворот рубахи и фатовски, на американский манер, закинув ногу на ногу, оголил костистую щиколотку в сиреневом носке. Энергично протерев носовым платком стёкла очков и водрузив их на нос, он в сладостном предвкушении увлекательного чтения потянул за ляссе. Картина довольно тривиальная для зала ожидания. Но на самом деле там разворачивалась настоящая драма.
Гауке ждало мучительное разочарование. Уже через 50 страниц стало ясно, что книжка невероятно посредственная и ужасающе пресыщена Une amitié indéfectible и La couleur argentée de la lune. Текст буквально кишел литературной банальщиной и убогими клише, а сам язык был на удивление невыразителен и отягощён излишней детализацией, навевающей на Осипа Фёдоровича глубокую, непреодолимую ennui mortel.
Если убрать из повествования всё лишнее, останется незатейливая история о мальчике Зафире, появившемся на свет в семье артистов цирка.
Отец Зафира был силачом, чемпионом мира в супертяжёлом весе по боксу без перчаток, известным под псевдо Страсбургский Геркулес. Папа жонглировал на арене пудовыми гирями, поднимал униформистов и гнул зубами франки и сантимы. За свою карьеру Геркулес провёл множество ярких боёв с лучшими бойцами мира и всех нокаутировал своим фирменным мощным хуком левой. Из положения замаха он сокрушительно «выстреливал», держа локоть параллельно полу и добавляя поворот корпуса с разворотом плеч. Кулак в положении «кружки» буквально сносил головы соперникам.
Покорить Геркулеса смогла только Лия, известная под прозвищем женщина-лобстер. Её раздвоенные от локтя руки были похожи на клешни. Многие считали её безобразной, но для Геркулеса она была самой красивой женщиной в мире. Он сдался Лие без боя и предложил своё бесстрашие и преданность. Она согласилась. После рождения Зафира чемпион уговорил супругу покинуть шоу и посвятить себя ментальному медиумизму.
Ещё в детстве женщина-лобстер начала слышать множественные писклявые, хриплые, беспокойные голоса. Все они шептали Лии: «Ты такая омерзительная, что будет лучше для всех, если ты утонешь». Со временем она научилась их укрощать. Её спиритические сеансы имели невероятный успех в довоенной Европе. Их посещали знаменитости, политические деятели, писатели, банкиры и всякого рода коммерсанты. Среди визитёров были замечены Эмиль Золя, Зигмунд Фрейд, король Бельгии Леопольда II и Эдуард принц Уэльский. Известный скептик и обличитель медиумов Гарри Фрайс неоднократно пытался поймать Лию на обмане, дотошно выискивая в её поведении любую подозрительную деталь. Впрочем, он так и не обнаружил ни одного правдоподобного объяснения тому, как медиум получала такое количество достоверной информации о людях, которых впервые видела. В целом всё было не плохо, пока однажды вечером в Гранд-опера в маленькой, интимной ложе на предпоследнем ярусе, во время арии Цербинеты из груди женщины-лобстера не вырвалось парообразное облако эктоплазмы, назвавшее себя Дэниэлом Дангласом Хьюмом. Оно сообщило медиуму дату её собственной смерти.
С того времени мама Зафира навсегда прекратила любую публичную деятельность и посвятила свою жизнь беседам с туманной субстанцией. Она задавала ей вопросы и записывала ответы в большую, увесистую тетрадь. Незадолго до смерти Лия отправила сына с сопроводительным письмом и тетрадью к своей сестре, а неделю спустя, в день, предсказанный демоном, неожиданно умерла от лёгочного кровотечения, захлебнувшись собственной кровью. А уже через месяц, во время несанкционированного европейского турне, был задержан отец Зафира. Его выступления странным образом совпали с вспышками испанского гриппа в армии союзников. Прямых доказательств его причастности к пандемии найдено не было, однако всплыли связи Страсбургского Геркулеса с Великой Земельной ложей. Отца обвинили в шпионаже и по приговору военного суда казнили на полигоне в Венсенне.
И всё в таком ключе. Следовало сразу и немедля остановиться, дабы не осквернять возвышенные, детские воспоминания… Но дело стало за принципом, да и занять себя было больше нечем.
iPhone свой Осип Фёдорович видимо выронил в такси или забыл в лотке на транспортёре интроскопа во время досмотра, и предаться созерцанию Facebook-а не предоставлялось теперь возможным. Последнее происшествие особенно расстроило Гауке даже больше, чем книга. Он несколько раз проверил все карманы и на всякий случай заглянул в чемодан, хотя в этом не было никакого смысла. Дело было, конечно, не в аппарате – его можно было без проблем заменить новым. Дело – в безвозвратно утерянных вместе с ним бесценных, деловых контактах, которые Осип Фёдорович нарабатывал годами. Он давно собирался сделать резервные копии, да руки как-то так и не дошли. Вернувшись к чтению, Гауке пролистал ещё с полкниги, пропуская сперва абзацы, а после страницы целиком. Осип Фёдорович долго и тщетно пытался отыскать то, что когда-то так захватывало его в этом жалком, прескучнейшем образчике безудержной логореи. Спустя пять часов на обстоятельном описании атомной бомбардировки Тернополя, когда до конца эпопеи оставалось меньше, чем было уже пройдено, Гауке сдался, закрыл книгу и нехотя признал своё позорное поражение.
Потянувшись за «Святым источником», он только сейчас заметил грузного, кучерявого соседа, который видимо всё это время сидел рядом. Тяжёлый, объёмный живот выдавал в том заправского любителя рейнвейнов со всеми сопутствующими им мягкими сырами, паштетами и пр. Здоровяк показался Осипу Фёдоровичу знакомым. Возможно, это был какой-то политик или журналист, а может, кто из литературных. На всякий случай Осип Фёдорович кивнул ему, и тот кивнул ему в ответ. К превеликому разочарованию Гауке, пластиковая бутылка оказалась открытой. Мало того, вода в ней была с газом и в довершении всего выяснилось, что Осип Фёдорович по ошибке совершенно случайно потянул воду соседа. Одним словом, день не задался. Осип Фёдорович готов был уже подняться и уйти, когда по громкой связи объявили посадку, и у гейта начала выстраиваться длинная, извилистая очередь.
Глава IV
В2 976
Самолёт ещё только начинал взлетать, когда у Осипа Фёдоровича неожиданно началась рвота. Он неестественно побледнел и взмок. Пальцы похолодели. Окружающий его мир стал не резким и закружился. «Давление!» – предположил Гауке. Силы внезапно покинули его и, ещё недавно шустрый и вполне себе здравствующий, Осип Фёдорович превратился в беспомощную куклу. Будто кто-то обрезал тонкие, невидимые нити жизни и больше ничто не поддерживало его.
– Сядьте, пожалуйста, на место, – потребовал стюард.
– Мне так лучше, – просипел Гауке.
Он лёг на полу в проходе, поджал к груди ноги и крепко обнял колени. Дышать стало трудно. Влажная одежда липла к телу. Время от времени он отключался, и тогда рядом появлялись его литературные фантомы.
– Хочу с вами поговорить.
– Не сейчас! – отмахивался автор. – Разве вы не видите? Я не в силах сейчас говорить.
– Дело безотлагательное! – настаивала мисс Лемон. – Вопрос жизни и смерти!
Здесь необходимо сделать некоторое пояснение. Была у Осипа Фёдоровича когда-то состоятельная, щедрая покровительница, страстная почитательница таланта Агаты Кристи и особенно её детективных романов с бельгийским частным сыщиком. По её просьбе Гауке в своё время написал продолжение этой детективной серии, позаимствовав оригинальных героев, фабулу и предметный мир у автора.
– Вам же всё равно, что писать! – отшучивалась благодетельница.
Есть такое понятие, как «писатель одной книги», подразумевающее, что из всего литературного наследия сочинителя известность получило только одно его произведение. Контракт Гауке с благодетельницей предполагал нечто в корне иное: Осипу Фёдоровичу предстояло создать серию книг для одного читателя. Его старания были вознаграждены. Романы эти нигде, никогда не публиковались, но какое-то время обеспечивали ему весьма пристойный, стабильный доход и размеренный, спокойный образ жизни в двухэтажной квартире в малом Козихинском переулке. Большую часть года его патронесса путешествовала по Старому Свету. Иногда Гауке сопровождал её в качестве компаньона, но чаще любезно присматривал за родовым гнездом благодетельницы. Впрочем, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Год назад, как и персонажи её любимых книг, заступница скоропостижно скончалась при весьма загадочных обстоятельствах. Её тело нашли сидящим в кресле в пустом кинозале. Врачи не смогли установить причину её смерти. Появившиеся невесть откуда родственники почившей попечительницы попросили Осипа Фёдоровича съехать с уже полюбившейся ему квартиры. Лишившись крова и заработка, он вынужден был искать новые заказы, и в каком-то смысле ему даже повезло со случайно подвернувшейся автобиографией.
Так вот, когда сознание покидало Осипа Фёдоровича в салоне авиалайнера, а пилоты безуспешно запрашивали разрешения на экстренную посадку, подсознание являло ему мисс Лемон и бельгийского частного сыщика из серии детективов для одного читателя.
– А что, если всё это неслучайно? – не успокаивалась мисс Лемон. – Если это порча или проклятие?
– Ради всего святого, – раздражённо протестовал Эркюль Пуаро. – Кто будет проклинать Осипа Фёдоровича?
– Анатолий! – уверенно отвечала мисс Лемон. – У него есть мотивы.
– Абсолютнейшая чушь! Как можно серьёзно говорить такую ерунду? – негодовал Пуаро. – Опасаться необходимо не проклятий, – отнюдь! – а дураков, которые в них верят. Это страшные люди. Они способны поверить во что угодно!
– Осип Фёдорович, вы же образованный человек, вы понимаете, что слова способны влиять на объективную реальность. История имеет множество примеров, – настаивала на своём мисс Лемон. – Вы слышали, конечно, о проклятие Жака де Моле? Он проклял папу Римского Климента V за буллу Pastoralis Praeminentiae! Вы слушаете меня?
Осип Фёдорович тихо простонал.
– Через месяц Климент V умер от диареи! Его тело отвезли в папскую резиденцию в Карпантра, а ночью во время грозы молния ударила в церковь, и она полностью сгорела вместе с останками понтифика.
– Это больше похоже на отравление! – сказал Пуаро. – Помните Амелию Барроуби, отравленную стрихнином?
– К чему вы клоните? – насторожился Гауке.
– Исключено! – категорично заявила мисс Лемон – Стрихнин невероятно горький, его можно почувствовать даже в пропорции один к тысяче.
– Бред. Мои симптомы не имеют ничего общего со стрихнином, – заволновался Осип Фёдорович.
– Безусловно, – согласился Эркюль Пуаро. – Это больше похоже на мышьяк. Малые дозы мышьяка вызывают рвоту и спутанность сознания. Тот факт, что мы с вами сейчас разговариваем, тому яркое подтверждение.
– Какой смысл меня кому-то убивать?
– А вот сейчас мы подходим к самому интересному, mon ami. Во-первых, возможно, отравить хотели не вас, а толстяка, воду которого вы так неосторожно потянули…
– А во-вторых, Осип Фёдорович гениальный, украинский писатель, – вмешалась мисс Лемон, – чьи идеи значительно опередили своё время.
– С этим не поспоришь! – согласился Эркюль Пуаро.
– Не преувеличивайте, – немного смутился Осип Фёдорович.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.