Скиталец. Хромой Бог

Парень исчез. Надо же, чего я еще могу. Не хватает в козлиной шкуре вокруг бараков по ночам прыгать.

Часть 6

Придя домой, Роман не раздеваясь, прилег на постель. Быстро уснул. Никаких сновидений. Проснулся, когда за окном уже стемнело. Поднялся, поел и решил выйти на улицу подышать воздухом. Он вышел на детскую площадку. Редкие огни окон. Отдаленный лай бродячих собак. Начало летней ночи. Возле песочницы Роман устроился на скамейку. Поднял голову к небу, к тому небу, от глубины которого кружилась голова. Там сияли крохотные огоньки звезд. Где-то возникали и затихали голоса редких прохожих. Яркий свет фар, выезжающей со двора машины. Звуки молкнут, тишина. И звезды.

Когда-нибудь в час темной синевы я запущу руки в бездонный колодец,

Мои пальцы будут перебирать блеск дальних звезд,

Я услышу шелест листвы всех миров и почувствую запах их трав.

Окунусь в родники благоуханных вод чужих океанов.

Разорву тоску одиночества, покидая приют Земли. Я обопрусь ногами на зияющую бездну мирозданья,

Протяну руки навстречу восходу безбрежья.

С раскрытых ладоней отпущу стаи древних птиц:

Крылья моих драконов встретят космический ветер.

Крик драконов возвестит безмолвию созвездий:

Рожденный вами сын вошел в Дом Восходящего Солнца,

Взял бразды правления и тяжесть Ответственности.

Галактики скажут: Да, свершится во имя твое.

– Я чужд вам, люди, но я один из вас. – Думал Роман. – Я впущу вас в свой дом, а будите ли вы там желанными гостями, зависит от вас.

Еще он думал о том, что все эти звезды доступны для него, о бездне своей второй темной половины души. Те малые крупинки счастья, что он мог подарить людям, не заполнят бездонной глубины смертельной пустоты его темного мира. Как капли влаги, упавшие на раскаленный металл с шипеньем испарятся. Но человеческая сторона его сердца хранила надежду.

Из задумчивости его вывел голос:

– Отдыхаете, смотрю. – Возле Романа стоял молодой полицейский. Лет двадцать пять.

– Да, – ответил Роман, внимательно разглядывал человека, стоявшего возле него. В форме, полицейский, сержант. – А вы тоже вышли подышать воздухом?

– И это тоже. Служба у меня такая. Я здешний участковый. – Фуражка на голове сержанта лихо повернута чуть вбок. Ковбой в полицейской форме.

Сержант подошел ближе. Роман мог его разглядеть так как свет из окон соседнего дома упал на лицо сержанта. Молодой парень, карие глаза. Похоже, светловолосый. Да, короткие пшеничные волосы видны из под фуражки. Симпатичное лицо.

– Дозором обходите свои владения. Промеж земель сих бомжей и наркоманов отыскать пытаетесь?

– Кого отыскать? – Парень не понял. Пропустил слова Романа, вглядываясь в темноту в конце двора. В отличие от молоденького сержанта, Роман мог видеть в темноте, даже чувствовать присутствие людей и животных.

– Там вы ничего дурного не увидите, – Роман кивнул головой в сторону кустов. – Ине думается не стоит их тревожить. Парень с девчонкой за теми кустками целуются. И ей нравится. Как думаешь, сержант, в шестнадцать лет это не запрещено?

– Если не заходит за пределы дозволенного. Это не самое страшное нарушение. Вы уверены, что хорошо их разглядели? Можно присяду? – Участковый не торопился. Теплая ночь располагала к неторопливости. Возможно, ему просто хотелось переброситься словцом.

– Да, я не ошибся. Отчего ж, место не купленное, садись. – Роман подвинулся, давая участковому присесть.

– Меня зовут Сергей Ковалев, а вас? – Сержант пригляделся к любителю поздних прогулок.

– Роман. Роман Скворцов. – Вот будет забавно. Если и в полицию сообщили, в бараках живет колдун. И мессы кровавые. Это не пьяные дебоширы, а секта.

– Вы живете где-то здесь? – Поинтересовался Сергей.

– Вон мой барак номер шесть. Квартира два. У вас профессиональный интерес? – Начнет голову осматривать, рожки искать. Хвост ему еще покажи.

– Нет, так. Просто любопытно. Ну, и знать жителей района не плохо. – Похоже, до полиции слухи о колдунах не дошли.

– А что, район не очень спокойный? – Любопытно, как полиция оценивает обстановку в районе его трех бараков.

– Хватает всего. Дома здесь в основном новые, да ваши три барака. Съехались тут люди все разные. Вот и пошаливают, особенно поздним вечером. Не стоит здесь очень-то разгуливать. – Парень оценивающе посмотрел на Романа. Возможно с один, двумя хулиганами справится. Но если их много, не сможет убежать на костыле.

– Мне то что. Кто инвалида убогого обидит. – Роман указал взглядом на свой костыль. Не рассказывать же первому встречному, что он справится и целой армией.

– Здесь бывают всякие отморозки. Им все равно. – Сержант был прав. Всегда найдется тот, кто готов унизить человека, не способного оказать должного сопротивления.

– Авось пронесет. – Роман усмехнулся. Ему не нужно и делать ничего самому. Можно позвать того парнишку, что притащил ему французские духи, молодого демона среднего класса.

– Так все думают, пронесет. А лучше бы сидели дома. – Так и участковому спокойней. Меньше происшествий на участке, меньше головной боли. Все это явно отразилось на лице участкового.

– Не сидится что-то. Думаю, выйду, подышу перед сном, глядишь, сон будет крепче. А подонков и средь белого дня можно встретить.

– Может ты прав. Всю жизнь прятаться в норке не получится. – Сергей искренне хотел, что б на его участке соблюдался закон.

– Ты, сержант, здесь в этом районе живешь? – Так лучше, если участковый не приходящий, а живет в этом районе.

– Да. За тем домом, мой. Старенький трехэтажный. У меня на первом этаже однокомнатная. Служебная. – Сержант лишь чуть развел руками. Что бог послал или по службе выделили.

– Из-за этого и пошел служить в полицию? – Как просто все в этой жизни.

– Да. Жилье, зарплата кой – какая. А ты?

– Я со службы вернулся. Видишь, костылем наградили. Комнатку дали в шестерке. Работу дали в госпитале. Главное, не далеко здесь до работы. Зарплата не самая большая, но жить можно. Могу сказать, повезло. Я сам детдомовский. Один, как перст. А ты, женат?

Двое одиноких пацанов ведут разговор про жизнь, по-пацански.

– Нет, не женат. Я здесь как год, приезжий. – Ясно, решил перебраться в город покрупнее. Отыскать мечту на развалинах мира. Еще один скиталец в дороге к своему дому.

– А что однокомнатная? – Роман понимал. Сержант и такое жилье считает раем.

– Больше нет. – Сержант не претендовал на дворцовые покои.

– Купил бы себе. Кругом новые дома строятся. Купи там себе двушку.

– Купила нет. Зарплата не та. – Вот и говори, не в деньгах счастье. Они фундамент для счастья.

– Вы, полицейские, приработать можете. – Роман усмехнулся. Забавно, что думает этот парнишка об использовании власти, маленькой, но власти.

– Ты это о чем? – Парень возмущается. Всех людей в форме грязью мажут.

– Так, неудачно пошутил. Вас в сериалах как показывают? То вымогаете, то девками приторговываете. Реклама вашей работе, место доходное, служи и будешь, как сыр в масле кататься.

– Таких у нас не так много. Больше наговаривают. – Тебе хочется в это верить, сержант. Деньги – соблазн большой. За тридцать серебряников и любимого учителя можно предать.

– Сергей, а давай, купи себе квартиру. – Самому Роману это было без нужды. Помочь парнишке он мог, даже не почувствует такой малой траты.

– Я сказал, денег нет. – Сержант с удивлением смотрел на собеседника. Он же объяснил, денег у него на такие покупки нет.

– Я дам тебе денег. Я не жадный. Захочешь, вернешь в далеком будущем, а забудешь – не беда. – В его распоряжении не только сокровища Древних. Полезные ископаемые многих планет в его власти. Золото, алмазы. Редкие металлы.

– Денег? Откуда они у тебя детдомовского? – Смеется над ним этот Роман.

– Я зачем здесь сижу? Место хорошее. Наркота по вечерам влет идет. – Роман лукаво улыбнулся. Как прореагирует этот полицейский?

– Может тебя обыскать, для порядка. – Сергей принял шутку.

– У меня родственники отыскались. Люди не бедные. Мне самому не надо, я не привык к большим деньгам. А они дали. Вот могу поделиться. – Не шутил, правду сказал.

– Ты себе купи квартиру, машину. Твои родственники не обрадуются тому как ты разбазариваешь их деньги.

– Квартира есть. Я в этом бараке несколько дней всего живу, а сердце прикипело. Палат дворцовых не хочу. Сносить будут, с тоской на другое место поеду. Первое мое собственное жилье, понимаешь. Тебе на квартиру денег дам. Моя родня не контролирует эти деньги. Они их не интересуют.

– Взятку предлагаешь? – Не серьезно все это. Сидят и травят баланду.

– Считай, во искупление грехов жертвую. Если не прошлых, то будущих. В рай билетик загодя покупаю. Помочь хорошему человеку. Помощи от полиции мне не надо, как на духу говорю.

– С чего решил, что я хороший. – Вот ведь как разговор повернулся.

– В людях разбираюсь. Над предложением моим подумай, я не шучу. – Роман подумал, оказывается это приятно иметь возможность помочь ком-то.

– Пойду я, а ты дыши воздухом. – Сказал Сергей. Пустые это разговоры.

– Погоди минутку, не торопись. У тебя служба не простая. Я решил сделать тебе подарочек, на счастье. Видишь, монетка пятирублевая. Ее на счастье подарю тебе. – Роман достал из кармана монету и протянул Сергею. В легкой дымке, в белесом тумане видел он тело сержанта, лежащее на земле. Кровь на мундире. Так проходит слава мирская, так закончится скоро твой поход за лучшей жизнью. Роману стало жаль его. Был шанс изменить судьбу. Бог судьбы, Кайрос, откорректирует свои записи в информационном поле.

– С каких щей? – Пять рублей – не деньги. И за сувенир не примешь. Таких монет полно.

– Поверье раньше было. Были монетки пятикопеечные, медные. Их на глаза покойнику клали, что б закрыть. Потом монетки снимали. Их берегли на счастье. Если идешь на суд или экзамен, положи под ступню в обувь, непременно выручит. Времена настали другие, а мудрость поколений сохранилась. Ты эту монетку, в карман возле сердца положи, в обувь это по старым приметам. Время другое. По новому живем и обычаи осмыслить следует иначе. Я в левый карман твоего кителя положу, ты не вынимай его. Счастье придет.

– Ты, часом, не гадалка. Заговоренными амулетами торгуешь. – Забавно. С чего бы это, дать пять рублей. Интересный парень живет в этих бараках.

– Не гадалка. Я – шаман. – Признался Роман.

– В шаманы как тебя занесло? – Сколько талантов прячется в этом жилом квартале.

– Наследственное это. От родни передалось. Помни, монетку не вынимай, не тобой положено, не тебе брать. Иди.

Они пожали друг другу руки и расстались.

Сергей шел, осматривая дворы, и думал. Странный этот Роман. Выдумал. Монетка. Шаман. Деньги на квартиру. Много у нас людей со странностями. У каждого свои тараканы в голове.

Роман вернулся в свою квартиру. Разделся, лег спать. Сон для него лишь дань привычке. Вселенные не спят. В такие часы он искал единства со своими предшественниками. Вот так шаманы разговаривают с духами предков. Не так уж он был далек от истины, называя себя шаманом. Только вместо бубна – костыль, маленькая червоточина, так он назвал своего деревянного помощника, в первый раз выходя из своего универсама. Он слышит звон. Палуба «Скитальца». Капитан Свен заряжает пистолет. Будут стрелять по мишеням. Стрелять из этого? А из бамбуковой палки не пробовали? На грех и палка стреляет. Данька зажимает эту штуковину в руке. Даня, а корабельную пушку слабо зажать в ручонке? Выстрел. Глазенки у тебя в раскос. Мимо. Снова стреляет. Матросы правы, тебе в кита с двух шагов не попасть. Без божьей воли на то вы ничего не можете. Роман гонит волну по правому борту «Скитальца», задерживает ее, позволяет ударить в корпус в момент выстрела. Данька чуть качнулся, пуля попала в цель.

– Молодец, Дэн. У тебя получается. – Хвалит капитан юнгу. – Надо закрепит успех. Заряжай пистолет.

– Никакой благодарности! – Ворчит Роман. – Если успех, то это ваша заслуга, а если неудача – боги виноваты. Не благодарные! Я вам не нанимался корабль раскачивать. Сами справляйтесь.

Но Роман знает, Данька будет стрелять прекрасно. Древний вновь качнул лодку сознания мальчишки.

Ночь завершается. Тоска перед рассветом, час, когда жизнь готова покинуть тело. Четыре часа после полуночи. Среди ночи Павла Павловича разбудил телефонный звонок. Он не вправе выключить это орудие пыток. В любой момент в госпитале может потребоваться его помощь.

– Алле. – Павел трясет головой, пытаясь сбросить сон. Смотрит на часы. Опять крадут самые сладкие минуты сна.

– Павел Павлович, это Константин. – Костя сегодня дежурит в госпитале. Обычно справляется сам с самыми сложными проблемами.

– Что случилось, Костя? – Звонок в такой час не сулит ничего хорошего. Сменить место работы. Уйти в частную клинику. Там больше платят. Как там в старой песне? Немножко люблю, немножко боюсь, а в общем, хочу другую. Не уйти ему с этой работы, не сможет.

– Сложный случай. Привезли больного. – Говорит Костя в трубку. – Летчик, разбился. По кускам собирать надо. Я боюсь, один не справлюсь. Множественные внутренние повреждения. До утра не дотянет.

– Еду, Костя. – Впрочем, уже утро. Дотянул летчик. Потерпи чуток, еду.

Павел Павлович быстро оделся, выскочил во двор, где под окном стояла его старенькая машина, завел мотор и поехал. Случай, видимо, крайне тяжелый. Костя запаниковал. Заехать к Роману? Чем черт не шутит. Обещал помочь. Через двадцать минут он звонил в дверь квартиры номер два.

Ромка проснулся. Кого нелегкая несет в такой час. Подхватил костыль и захромал к двери.

– Кто?! – Костылем бы им по шее.

– Роман, это я, Павел Павлович. – По голосу можно догадаться, в госпитале что-то случилось.

Ромка открыл дверь.

– Помощь твоя нужна, срочно, – прямо с порога сказал Павел. – Там тяжелый случай. Летчик разбился. До утра не дотянет.

– Шалить заставляешь. Проходи. Я оденусь, и пойдем. – Не его это дело, людские проблемы решать. Созвездия, галактики, сверхновые звезды. А люди? Мелкотравчатость какая-то. Родители удружили, засунули на эту планету. Привык он к ним, к людям. Вот и возись теперь.

Они заезжали на территорию госпиталя.

– Павел Павлович, в операционной сразу буду смотреть. Время поджимает. – Заявил Роман. – Я возле вас в операционной посижу. Ты мне стульчик поставь. Я по ходу подскажу.

Роман мог увидеть любого, кто был на грани жизни и смерти. Чувствовал дыхание, биение пульса.

– Ладно. Я в твоих фокусах не разбираюсь. Сделаю. Лишь бы помогло. – Талант врача дает надежду, а не гарантию.

Больного быстро подготовили к операции. Проводить ее должны Павел Павлович и Константин. Роман в уголочке присел на стул, костыль приставил к стене. Несколько метров до операционного стола.

– Готовы, врачеватели? Приступайте. – Велел Роман. Все, что нужно было перед мысленным взором. Не надо чутких приборов контроля, яркого света операционной.

– А ты, Роман, не посмотришь? – У Павла не было опыта в подобных ситуациях. Как поможет Роман не представлял себе.

– Нет. Я все отсюда вижу. Начинайте. У парня времени осталось мало. Я его подержу для вас на этом свете. Часы судьбы отсчитывают минуты.

Павел Павлович обернулся взглянуть на Ромку. Тело шамана застыло. Лицо окаменело. Застывшие глаза потухли, потом загорелись страшным желтым светом.

– Пора, – проговорили окаменевшие губы Романа.

В мозг Павла Павловича ударила волна чужого вторжения. Четко, до боли, главный хирург видел план операции. Каждую деталь. Руки были его и чужие в тоже время. Бригада хирургов работала слаженно. Пот застилал глаза Павла, ноги подгибались. Роман постоянно торопил: быстрее, еще быстрее. Константин, операционные сестры и Павел Павлович работали в сумасшедшем темпе. Не человеческом. Их держала чужая воля. Последний шов Павел Павлович наложил, когда за окном было позднее утро. Там давно начался рабочий день.

– Все, – сказал он. – Закончили. Больного в реанимацию.

– Подожди, – остановил врача шаман. – Сестры в коридор. Клава, кликни дежурных из солдатиков. Я скажу, когда можно будет зайти.

В госпиталь для помощи направляли наряд солдат, помочь помыть полы, расчистить газоны или перенести какие тяжести. Каждый день новые дежурные.

– Рано в реанимацию, – обратился Ромка к Павлу и Косте. – Я немного поработаю. С вас довольно. Отойдите.

Павел Павлович неуверенно отошел от операционного стола. Рома подошел к больному, протянул руки. Ощутил в ладонях жар. Несколько раз провел над телом открытыми ладонями. Голубое сияние облаком соскользнуло с пальцев. Окутало тело летчика. Несколько минут сияние сохранялось. Роман отвел руки, сияние погасло. Павел Павлович подошел к столу. Свежие раны на теле затянулись. Для Константина все действия Романа были странными. Само его присутствие на операции – нарушение всех правил. Но он безгранично доверял своему учителю, Павлу. Операционные сестры верили в золотые руки главного хирурга. Сама мысль перечить Павлу Павловичу в этом отделении казалась святотатством.

– Вот сейчас, Павел Павлович, можешь в реанимацию везти удохлика. – Слово «удохлик» отчего-то нравилось Роману. Он награждал им тех, кто нуждался в заботе и уходе. В сочувствии. Нежное слово.

Больной открыл глаза.

– Где я? Что со мной? – Произносит с хрипотцой. Осматривается, пытается понять, что произошло.