- -
- 100%
- +
– На хутор. – Страх в глазах Кайроса. Губы дрогнули. Он стольких потерял. Деда, бабушку. И этого спутника в дороге может потерять. Светлый безразлично взирал с вершин на малых сих.
– А что там? Ты что парень? – Какая блажь вселилась в мальчишку. Спать в мягком стоге сена после хорошего ужина, что лучше.
– Сердце мое чует, не надо туда. Есть тут хуторок один. Вон там за леском должен быть. Здесь вокруг больше ничего нет. Слышал, не хорошо о нем говорят. – В груди Кайроса гулкий удар сердца. Так у него было, когда в деревне мужик с сарая упал. Накануне. Упал и сломал шею. Не к добру.
Шли по дороге, вокруг жужжали насекомые, щебетали птицы. Край мира и благодати. И ласковый закат.
– Что говорят? – Арчик готов отмахнуться от слов паренька. Как сельская старуха, всюду чудится беда. Так это не для воина. Он не баба. Всякие предчувствия не его дело.
– Не знаю, только не следует туда ходить. У меня денежек то нет, я и так бы не пошел. А вы, вроде, хороший дяденька. Не надо бы вам туда. – Настаивал Кайрос.
Э, так вот в чем причина. Нет денег. Так на постое на соломе и денег не возьмут. С паломников тоже не берут, а на ночь приют дают. Слава Светлому, люди сердцем не очерствели. Это в землях Темного иначе. Постучи кто в дом его отца среди ночи, так всегда найдется угол. Пусть приляжет путник. И пища найдется. Как отказать страждущему. На том мир людской держится, ты поможешь. Тебе благом откликнется.
– А что так? За малую монету нас приютят. Обоих. Не кручинься. – Арчик знал, что говорит. В их доме бывали проезжие. Отец и мать не отказывали бедному люду, хоть сами жили небогато. Горстку зерна положить в похлебку, лишняя ложка сметаны на заправку. Пусть, хоть тайно, путник помянет за их столом умерших родственников. Это святой долг.
– Ну, пожалуйста. – В голосе Кайроса мольба. Слезы в глазах. Отчаяние.
Арчик посмотрел на паренька. Что ему, воину, ночь под звездами. Хороший мальчишка, но пугливый. Не оставлять же его одного. Пугливый больно. Это бывает с детьми. Подрастет, сам будет смеяться над страхами. В сердце Арчика вспыхнуло чувство подобное тому, что он испытывал к своему меньшому брату. Тот всего боялся маленьким. Они спали в одной комнате. И когда брат вздрагивал в угоду ночной тьме, он поднимался с кровати, брал брата за руку и шептал слова о рассвете. О восходе солнца. Брат подрос и перестал мочиться в постель. Перестал бояться ночных теней и шорохов.
– Ну, посмотрим. Подойдем хоть поближе. – Арчик не сетовал, что ему выпало возиться с этим ребенком, его спутником. Ему было даже спокойнее, что надо заботиться об этом мальчишке. Не мог порвать пуповину своего дома. Там заботились друг о друге. Когда его старший брат Дерек лежал в лихорадке, он ночами сидел у постели, сменяя мать. Я не хочу быть первенцем твоею смертью. Живи, мой брат. Придется и с этим мальцом повозиться.
– А вы в столицу служить идете? – Спросил Кайрос.
– Надеюсь. Дядька у меня там в стражниках. Может, подсобит куда устроиться. Глядишь, на службу возьмут. Все лучше. – То были надежды. Вдруг столичный житель и не захочет знать племянника. Родство родством, а прошли годы.
– Так у вас родня, стало быть, в столице. – Кайрос с большим, чем ранее почтением посмотрел на своего спутника. Только последний дурак не знает, в столице живут знатные господа. Много, сказывали, там чудес. Что дом – то дворец. Одежа там другая. Мостовые, улицы, сказывали, каменные. Хоть одним глазком увидеть. Девушки там так наряжены, как у них на свадьбу не наряжаются. Все золотом шито. Телеги и те в золоте. А зачем? На такой зерно не повезешь. У них в деревне у старосты был возок. Расписной. На нем невест с женихами возили. Так его всем миром делали. То давно было. Тогда его дед был жив. Это он резные узоры делал. По деревне девушку в нем везли. Что б с прочетом замуж отдать. Свадьбы Кайрос видел. Там гостям сладкие пироги дают. На одной или двух и ему дали кусок пирога. Подумалось, в столице каждый день свадьбы играют и пироги раздают. И для него найдется кусочек свадебного пирога.
– Да есть, если дядька меня не забыл. – Он надеялся, узы крови не ослабли. Найти бы только, а там, пусть решает Светлый.
– Хорошо. – Откликнулся Кайрос, думая о кусочке пирога.
Они шли дальше. Смеркалось. Действительно, увидели хутор. Дом стоит большой такой, хороший. Навес и сараи кругом.
– Дяденька воин, не надо туда. – Вновь дрожащим голосом попросил Кайрос.
– Что ты заладил, не надо, да не надо. А куда? Ночь кругом, видишь. – Арчик ворчал, но что-то подсказывало ему, с парнем надо соглашаться.
– Хоть куда. Вон туды. Где заборчик, за ветром спрячемся и посидим. Оно опять и денежки сэкономите. – У самого Кайроса монетки редко были в руках. Каждый грош надо беречь.
– Ну, знаешь. – Но что-то запало в сердце Арчика. Тревога что ли в глазах парня подействовала.
– Слушай, сделаем, как ты говоришь. – Окончательно согласился Арчик.
Они пошли в сторону забора, спрятались за него. Присели. Из-за этого забора в щелку дом был
Виден отлично.
– А зовут то тебя, говоришь, как? – Хоть узнать, как зовут этого мальца.
– Кайрос я, деревенский дурачок. – Покорность судьбе в голосе. Парень посмотрел на воина широко распахнутыми глазами, словно просил прощения.
– Дурачок? – Изумился Арчик. Это ж кто себя по доброй воле дураком величает.
– Так меня все зовут. Еще помидоркой называют. – Кайрос улыбнулся. Светлая детская улыбка. Ребенок.
– Ой, а меня Арчик. Давай, перекусим сейчас. У меня тут кое-что осталось. – Пусть будет дурачок, подрастет – поумнеет. С детьми так всегда.
– Спасибо, дяденька, я потом корешков накопаю. – Пообещал Кайрос. Он отыщет самые полезные и вкусные корешки. Они с дедом в лесу луковицы находили. Дедушка найдет такую луковицу, оботрет и ему даст. Настоящее лакомство.
– Ты не стесняйся. Поделим, чего там. Вот хлебушек, мяса немножко. Что есть, чем богат, давай поделим пополам.
Они поделили то, что было в котомке у Арчика. Свет в доме погас. Кто-то вышел на крыльцо. Арчик глянул в щель. Вроде, мужик. Дошел до ворот, выглянул. Постоял немного и вернулся в дом. Прошло не так много времени, как скрипнули ворота. Арчик еще не спал. Он вглядывался в темноту. Группа мужчин входила во двор. Они тихо подошли к дому, вошли в открытую дверь. Хозяин ее не запер. Послышался шум из дома. Крики. Воин насторожился. Не к добру это. Но вскоре все стихло. В окнах появился свет, зажгли то ли лучины, то ли свечи. Из дома вышли два мужика. Нырнули под навес. Вывели пару подвод. Перегрузили с одной подводы что-то на другую. Потом из дома стали выносить тела. Это воин видел четко. Погрузили на вторую подводу. Разбойники. Вот оказывается, что тревожило сердце его спутника. Надо же, а ведь и он мог вляпаться. Убили бы не за что. Денег то у него немножко есть. Но помирать как-то не хотелось. И влазить в эту историю не стоит. Вон их сколько. Кто его знает, справится или не справиться, да и за что. Подводы ушли. Хозяин закрыл ворота, ушел в дом, запер за собой дверь, лязгнув засовом. На рассвете Кайрос и Арчик поднялись и тихо отошли от хутора, что бы продолжить свой путь к столице. Вначале шли молча, потом Арчик сказал:
– Ну, Кайрос, спасибо тебе, парень. Учуял ты беду.
– Я говорю, сердцем чую. Предчувствие, дяденька, нехорошее было. Думаю, нет, не стоит. Так оно и вышло. – Про волка он ничего не сказал. Серый брат предупредил об опасности.
– Ладно, идем. Глядишь, и до столицы так дотопаем.
– Дотопаем, дотопаем. – Бодро ответил Кайрос.
Ветерок шепотом напевал свою песню в листве деревьев. Солнце играло тенями. Упруго под ногами двигалась дорога.
– Вы, дяденька воин, коли кушать захотите, вы мне скажите. Мы тут пособираем. Я корешки знаю, какую травку можно есть. Меня дед научил. В лесу летом с голода не помрешь. Всегда можно найти, что пожевать. В лесу много чего есть. Травки, какие есть можно, какие от раны или от хвори. Батюшка лес богатый, добрый и щедрый.
– Любишь ты его, лес?
– Лес то? Конечно. И живность в нем всякая водится. Зайчики, волчата. Они тоже хорошие.
– И волки хорошие? – Ребенок, наслушался сказок.
– Так оно. И кабаны и лоси. Или еще какое зверье. Они только по-своему живут, не так как мы. Что им мешать. Это их царство, а наше царство в деревнях и городах. Они к нам не ходят, нам не мешают, так и мы не должны им мешать.
– Странно ты рассуждаешь. А как на дичь какую поохотиться?
– Не то это. Нехорошо. Пускай живут. – Кайрос говорил по-взрослому убежденно.
– Рассуждаешь ты, парень, как-то чудно. Волки они тоже охотятся. За дичью всякой. Им можно, а нам нет? – Рассмеялся Арчик.
– Не знаю. Волк, он как, он для пропитанья себе. А люди, порой, для забавы. Или шкурка какая понравится. Зачем это. Пускай бегают себе на воле. Им тоже охота. Разве они виновны в том, что у них красивый мех.
– Может ты и прав. Я ведь не охотник. Я воин, ратник. Мое дело жилье чье охранять. Господское. Или с врагом биться. Защищать страну. Охота дело не мое. Охота – дело господское, они пусть и разбираются. – Арчик знал, в дела господ лучше не лезть. Холопам от этого одни неприятности.
– А ты где-то служил?
– Служил у барона нашего. У него дом богатый. Крепким частоколом обнесен. Вот и держал он нас нескольких воинов от грабителей или еще от какой беды чтоб охраняли. Только жаден он. Платить не охота. Я думал, думал. Что уж, не привязан я к этому месту. Семьи у меня своей нет, дома нет. Уголок он мне выделил при своем доме. Там и ночевал. Когда был свободен от службы, ходил к отцу. Чем помочь в поле или по дому. Какая мне разница, пойду, счастья поищу. Вспомнил, дядька у меня в стражниках. Может и не выгонит. Вдруг счастье улыбнется. А ты чем собираешься заняться в столице?
– Работать буду. У меня руки нормальные. С дедом мы дом ремонтировали. С бабкой по огороду работали. В лес ходили по грибы, по ягоды. Соседям, чем мог, помогал, чтоб денег заработать. Бедненько мы жили. Но хватало. А тут, кто монетку даст, кто молочка нальет или еще чего. Хлебушка, опять же. Одежонку дадут. Может и не новую. Посмотри, какая на мне. Вот ведь, ее носить и носить. Им то все равно не надо, вот мне и отдали. У бабушки руки золотые были. Где что подштопает, подошьет, глядишь, мне и впору. Какая разница, в чем работать. Главное чтоб тепло к телу то было. И все. Мне не надо такую богатую одежду. В ней работать неудобно. Это который не умеет работать, тому оно и к лицу.
– Может, ты и прав. – Согласился Арчик. Здраво парень судит, хоть и зовется дурачком.
– Конечно, прав. Вот, дяденька воин, Арчик, посмотри на свою одежку.
– Ну?
– Так тут все по месту. Все по делу. У тебя какая работа? Ратная. Так для ратного дела твоя одежда и хороша. А моя – для другой работы. Чтобы в поле выйти, поплотничать или еще чего. Господская одежда для этого не приспособлена. Не хорошо в ней, не уютно. Потом, мы как, где испачкаешься, где как. Господскую новую жалко. Испачкаешь, куда ее. Ведь не напасешься. Так мне и хорошо. – Рад был Кайрос любой одежде. Не завидовал тому, кто был одет краше. Предложи ему расшитый кафтан – отказался бы.
– Да, Кайрос, хоть и звали тебя в деревне, как ты говоришь, местным дурачком, погляжу, есть что-то умное в речах твоих. Может они ошибались, парень? – Решил высказать свое суждение Арчик.
– Что ошибались то? Я не обижаюсь. Дурачок, так дурачок. Каким родился. Не всем же умными быть. Оно мне сойдет. Сойдет. Что умом то кичиться. Какой есть, такой и есть. Каким меня Светлый призвал в этот мир, таким я и уродился. Нечего тужить. Ты родился воином, вот ты воин и есть. Жизнь у каждого своя и прожить ее надо по своему, чтоб не стыдно было, когда Светлый к себе призовет. Светлый нас в этот мир позвал для своих дел, каждому свое дал назначение. Так я думаю, дяденька воин.
Часть 3
Главный дворцовый повар Гаттер с утра был ворчлив. А как тут не ворчать? Надо поспеть приготовить завтрак для господ. А там и за приготовление обеда приниматься. Овощей опять не подвезли. Позже привезут! Так он с обедом опоздает. А кому за это отвечать? Ему, главному повару. Что толку говорить управляющему Бордену, тот только радетеля хозяйского добра корчит. Тот еще вор. Но важный, будто сам император. Вот, опять воды в бадьях на донышке осталось. Ортису, помощнику этого благодетеля, надо сказать. Тот хоть работает. Без него все бы развалилось.
– Эй, парни, – Приказал Гаттер, – живо принести пару ведер воды. А то и посуду помыть будет нечем.
Один из поварят схватил ведра и бросился выполнять указание повара. В дверях чуть не налетел на Бордена.
– Куда смотришь! – Борден с силой отпихнул поваренка. – А ты Гаттер совсем не следишь за этим отродьем. Они так и императора ведром зашибут!
Управляющий величаво прошел на кухню. Осмотрел все. Принюхался. Поесть он любил. Аппетитные запахи успокоили его.
– Гаттер, вели в мою комнату подать завтрак. Утомился я нынче. С рассвета в трудах. – Борден нагло врал. Он только что поднялся. – И смотри у меня, чтоб посытнее. У меня дел еще много, а на голодный желудок плохо работается. Да что с вами разговаривать. Вам бы мои заботы.
Борден развернулся и вышел. Гаттер отвесил подзатыльник подвернувшемуся под руку поваренку. Эх, управляющему бы черпаком по башке!
Через широко распахнутые окна кабинета императора дует ветерок. Его величество Сельгер сидит за столом. Напротив верховный маг Астагер. Слуги принесли завтрак и удалились.
– Что скажешь, маг, об этом вине? – Император сделал глоток из бокала. Улыбнулся. – Его мне привезли на прошлой неделе.
– Вкус изумительный, император. Такое вино нужно приберечь к особому случаю. – Маг поставил на стол свой бокал, одобрительно кивая головой. Он был сведущ не только в магии, но и в виноделии. Искусство виноделия почитал равным магическим наукам. Творить волшебство пьянящего напитка сложно. Требует знаний и мастерства.
– А что творится в наших землях, Астагер? Ты давно не замечал активности черных магов? Это меня радует и беспокоит. Не замышляют ли чего? – Сельгер делал вид, что ослабил бразды правления. Все передал сыну.
– Меня это тоже беспокоит, Сельгер. Долгий срок прошел с той поры, когда Темные пытались пробиться в наши земли. Не думаю, что они оставили эти мысли. Выжидают. Слышал, у барона Вернера был мятеж. Крестьяне взбунтовались. Он ввел дополнительные подати на своих землях.
– Чернь вечно недовольна. Им кажется, они голодают. – Император поморщился. – Обязанность крестьян воздавать должное своим господам. Бароны защищают их. Содержат воинов, рискуют своей жизнью в лихие времена. – Мой сын часто проявляет слабость в отношении простолюдинов. Прав тот барон, который сурово карает бунтовщиков. Мрут от голода одни бездельники. Народа у нас предостаточно, недовольных надо примерно наказывать, наказывать смертью.
– Не стану спорить, Сельгер. Но иногда полезнее бросить кость голодной собаке. А вино, на самом деле, отличное. – Маг сделал еще глоток напитка из бокала. – Но стражу не помешает увеличить. Набрать молодых воинов. Из самых голодных. Прикормить их. Пусть лижут руку хозяина, дающего им пропитание.
Дорога Арчика и Кайроса подходила к концу. Столица была близко. День, другой и они доберутся до центра их мира. Они прошли через деревню. Арчик прикупил здесь хлеба, овощей.
– Мы перекусим с тобой, Кайрос, где-нибудь. Нам до столицы надо добраться побыстрее.
На том и порешили. В деревне задерживаться не стали. Топали дальше по дороге. Дошли до моста через реку.
– Об этом мосту мне и говорили. – Сказал воин. – Здесь передохнем и перекусим. Дальше пойдем. Тут не так далеко. Мне знающие люди рассказывали.
Отошли немного в сторону, присели на берегу. Арчик стал доставать провизию. Достал кружку.
– Попить надо. Вода свежая рядом. В моей фляге она теплая. Похолоднее хочется. – Воин направился к воде.
– Погоди, Арчик, нехорошо оно так. – Остановил Кайрос.
– Чего нехорошо? – Что худого в том, чтоб испить прохладной воды из речки.
– Речку то тревожить. Она вон воду несет. А мы так взяли и отняли у нее водичку.
– Так все так поступают. На то она и река, чтоб воду людям давать. – Не мог Арчик понять слов своего спутника.
– Не гоже так, дяденька. Она трудится. Попросить ее надо. – Кайрос подошел,. Что бы забрать кружку.
Да, – подумал про себя воин, – есть у него в голове нечто не от мира сего. Вот дурачком и прозвали. Чудит, но никому не мешает. Пусть. Отдал кружку.
– Черпай, как ты хочешь.
Дурачок подошел к берегу, наклонился к воде.
– Матушка речка, ты водицы нам дай. Мы устали. Шли долго. Пожалей нас, матушка. Облагодетельствуй нас. – Прислушался к чему то. Потом зачерпнул воду и протянул кружку Арчику. – Пей.
Тот жадно стал пить. Действительно, хорошая вода в речке, вкусная. Потом и Помидорка напился. Сели у воды.
– Давай, поедим. – Предложил воин.
– Вы кушайте, дяденька. Я корешков насобираю сейчас. – Кайрос поднялся, что бы пойти за корешками.
– Да кушай ты. Ты вот с рекой, не положено. А у нас воинов с кем в одной рати или в походе идешь куском хлеба делиться положено. Обычай у нас такой. Нельзя его нарушать. – Арчик понял, парень стесняется есть чужой хлеб. В обносках ходит, ест, что за его труд люди дадут. Малым довольствуется.
– Коли так, – согласился Кайрос, – не станем нарушать твой воинский обычай. У воинов обычаи справедливые. Но корешков я потом соберу.
И они вместе поели. Место, где сидели, прибрали. Что осталось из еды сложили в суму воина. Пошли к мосту, перешли его. Двинулись дальше. Шли, видать, не достаточно быстро. К городу подошли, когда городские ворота были закрыты.
– Что, друг мой, – заявил Арчик, – ждать утра придется. Пойдем, местечко себе найдем и дождемся утричка.
Отошли в сторонку от ворот, устроились возле стены подремать и дождаться открытия ворот. Когда рассвело, ворота открыли. Они вошли в город.
– Вот, Кайрос, пришли. Сейчас разойдемся, что ли. Ты что будешь делать? – Арчик не знал, стоит ли паренька одного отпускать в городе. Он и свою судьбу не знал. Как примет его дядя?
– Я работку поищу. Авось кто и даст. – Кайрос улыбнулся светлой улыбкой, полной надежды.
– А я дядьку поищу. Ты не теряйся. Город большой, народа много. Если что, сюда к воротам приходи. Я буду здесь бывать. Глядишь и встретимся. Не ровен час, не найти друг друга.
– Хорошо, дяденька. – Пообещал парень.
Арчик ушел, а Кайрос оглядывался по сторонам. Народа здесь было тьма тьмущая. Если всех жителей его деревни разом выгнать на улицу, так и то столько не будет. Надо же, изумлялся Кайрос. И дома какие. Ладные и богатые все. Этажа в два, а то и в три. На окнах богатые наличники. Резные. А кровли какие. Рассказывал ему дед о таком чуде. Говаривал. Видать, в юности бывал в городах больших. Чудно. Кайрос плутал по улицам. Это тебе не лес,. Здесь и заблудиться можно. Куда здесь, какая дорога, ведет, и не знаешь. Добрался до места, где базар. Тут и лавки и мастерские. Первым делом он пошел туда, где с деревом работают.
– Дядечки, у вас работы не найдется? – Спросил он у мастера.
– Ступай, ступай, парень. Не мешайся. – Прогнали.
Пойду дальше, решил он. Кайрос обходил одну мастерскую за другой.
– Мне б работу какую. Я парень крепкий. Руки хорошие, работящие. Я все могу.
Всюду получал отказ. Мастеровой люд посмеивался: опять деревенщина пришла. Вот так он и ходил. Дошел до мастерских железных дел.
– Дядечки, работка какая есть? Что поднести, что унести? Я мигом. Я крепкий, смотрите.
– Иди, парень, отсюда. Иди. Нет никакой работы. Ходят тут.
Так Кайрос мотался по городу, пока не стемнело. Улицы пустели. Редкие прохожие. В его деревне в этот час на улице никого не было. Тут в окнах свет горит. Устал он. Находился. Немного отчаялся. Потом решил, не сыскал сразу работы, так потом. Может, завтра. Свет в окнах гаснуть стал. Начал накрапывать дождичек. Куда бы пристроиться, приютиться. Вот дом двухэтажный. У входа навес, крыльцо деревянное. Может здесь? Кайрос залез под навес. Ветер дует. Но зато на крыльце можно поспать. На дереве теплее лежать. Свернулся он на крыльце калачиком, подсунул руку под голову и уснул. Проснулся парень рано и поспешил убраться с крыльца. Вряд ли хозяева будут рады, что он валяется тут. Вновь шел по улице, удивляясь. Вот ведь оно камнем все вымощено. Оно потому и чисто кругом. Удивительное дело город. Люди стали выходить из домов. Куда идти то? Вон улица широкая. Тут много домов богатых, поспрашивать, так может работу дадут. Он побрел по этой широкой мощеной улице. Кайрос понимал, богатые люди рано не встают. Стучаться по домам еще не срок. Так и дошел до местечка обнесенного стеной, в стене широко распахнутые ворота. Подошел к воротам, за ними домина то, домина. Так дворец же это, понял дурачок. Красивый. Ему хотелось подойти поближе, посмотреть. Он прошел. Смотрел, распахнув широко глаза. Окна-то какие. Ой, все резное. Колонны и опоры какие, загляденье. Он действительно загляделся, глаз не мог оторвать от красоты такой. Люди во дворе сновали туда, сюда, а он смотрел. Зазевавшись, налетел на кого-то.
– Ой, – сказал он, весь сжавшись, – дяденька. Перед ним действительно был дяденька воин, с которым они шли вместе. – Дяденька Арчик, вы?
– Я, Кайрос. Что ты здесь делаешь? – Арчик был рад встрече. Не потерялся паренек в большом городе.
– Не знаю, шел, загляделся. Дом-то, какой красивый. Я задумался и не видел вас.
– Работу нашел, парень? – Как устроился мальчишка на новом месте. Он же дурачок, немного не в себе. Пропасть может.
– Нет, не нашел. А вы дядю нашли? – У Кайроса за всех душа болела. Беда, если не встретились дядя с племянником.
– Нашел. Он меня сюда стражником и пристроил. Нынче моя смена караулить. С утра заступил. Слушай, парень, видишь дядька. Вон! Камзол темно-малиновый. Видишь? – Дядька первым делом представил его помощнику управляющего дворцом. Ортис ведал наймом слуг и отдавал распоряжения начальнику стражи по охране дворца.
– Вижу.
– Это, кажись, заместитель управляющего. Говорят, мужик не вредный. Попробуй к нему подкати. Может, какую работу даст. Во дворце часто требуется кто-то. Тебе должностей больших не надо.
– Нет, конечно. – Кайрос готов согласиться на любую работу. Ему б крышу над головой и кусок хлеба.
– Давай, иди. – Арчик подтолкнул парня.
– Боязно. Господин вон какой.
Но делать нечего. Кайрос подошел, поклонился.
– Господин, позвольте…
– Чего тебе? – Ортис неприязненно посмотрел на мальчишку.
– У вас господин, работы какой для меня не найдется? – Робкий взгляд, простодушное лицо.
Господин с высока посмотрел на парня.
– А что ты можешь? – Может и в правду взять на работу этого оборванца. Большой платы не попросит. Припомнил, повар сетовал, не принесли вовремя воду.
– Я все могу. Вот поглядите, и сильный. И починить что могу. Что принести, помыть. Огород прополоть.
– Огород полоть мне не надо. Вот что, пойдем. – Господин двинулся вперед.
Кайрос последовал за ним. Обошли дворец, вышли на задний двор. Люд здесь был попроще, но бегал шустрее. Они подошли к двери, вошли внутрь.
– Сейчас спросим, – они зашли на кухню. Пахло хорошо. – Где шеф-повар? Где Гаттер?
– Здесь я, сиятельный. – Откликнулся повар.
– Ты говорил, что тебе надо, чтоб кто-то воду таскал. Вот парнишка будет. Возьмешь. Потом пусть полы на втором этаже моет. Старшему уборщику скажешь. Поселят пусть в каморку на чердаке. – Была там какая. Вот и решен вопрос. Ортис был доволен собой. – Работать парень будешь хорошо, повар тебя и накормит. Гаттер, если что останется от господ, покормишь парнишку. Из остатков, чай наберется для него.
– Наберется. Наберется, сиятельный. Остатки всегда есть. – Одной заботой меньше. Остатки еды всегда есть. Готовят с избытком.
– Вот и оставайся с шеф-поваром. – Ортис удалился.
Гаттер провел Кайроса вглубь кухни.
– Бери ведра. Выйдешь, справа колодец. В баки воды натаскай, вот в эти. – Указал на три огромных бака. – Посмотрим, какой из тебя работник.
– Сейчас, господин хороший. Сделаю. – Кайрос схватил ведра и бросился на выход. Справа нашел колодец. Подошел, заглянул вглубь. В темноте плескалась вода. Кайрос еще раз заглянул.
– Колодец, колодец, дай водицы напиться. Дай свежей, да хорошей. Будь милостив, будь ласков. – Прошептал дурачок, сбросил привязанное к вороту ведро вниз, зачерпнул воду. Вертел ворот. Воду перелил в свои ведра. С этого он и начал службу во дворце. Пришлось бегать много раз, чтоб наполнить баки. Закончил.
– Господин повар, я закончил. – Кайрос был рад, он нашел работу. У него будет, где провести нынешнюю ночь.
– Пойдем, сейчас тебя пристрою. Молодец, быстро натаскал, а то б живо у меня отсюда вылетел. – Гаттеру понравилось, как быстро парень выполнил работу.