- -
- 100%
- +
Облачившись после душа в тот же отельный халат, я включила музыку и принялась ждать. Наконец в дверь постучали. Я посмотрела в глазок – Алиса. Наконец-то! За Алисой в номер вошли… моя сестра, Ольга, и мама. От них пахло сигаретами и духами, а от сестры вдобавок очень сильно пахло ненавистью. Прямо-таки воняло.
Ольга старше меня на три года, в детстве мы очень сильно ругались, особенно по мелочам. У нее была привычка сквернословить в мою сторону, даже когда я не давала поводов. Помню, как однажды мы лежали в кроватях и сестру, что называется, понесло. Она говорила что-то очень обидное. Я не отвечала. И тут Ольга встала, ударила меня в плечо и спросила, почему я не даю сдачи. Я молчала. В общем, с сестрой отношения были напряженными. Она постоянно брала мои вещи, пачкала их, на что я жаловалась маме. Маме было трудно. Это продолжалось до тех пор, пока мы не стали взрослыми: сестра уехала жить в отдельную квартиру, и наши отношения перешли в разряд более-менее сносных.
Но сегодня, в этот вечер, в сестре проснулась львица, которая отчаянно защищает своего детеныша:
– Какого хрена ты творишь, тупая сучка?! Что происходит в твоей голове?! Мы все так переживаем за тебя, пока ты тут бухаешь как проклятая! Ты врубаешься, что из-за тебя мне пришлось оставить ребенка, которому еще нет и полугода, дома одного с отцом?!
– Оля, потише, не груби Свете, – попыталась успокоить разбушевавшегося зверя мама.
– Оль, правда, надо быть сдержаннее, ей и так сейчас сложно, – поддержала маму Алиса.
– Что ей сложно?! Быть бухой на спизженные деньги?! Что тут сложного?!
– Ольга, иди ты на хуй! – закричала я. – Убирайся из моего номера, я тебя сюда не звала. Я звала Алису. Зачем вы пришли? Чтобы вывести меня еще больше? Я и так на взводе, мне этого не надо! Убирайтесь отсюда, биомусор! Оставьте меня одну с моим доктором Алисой! Я хочу побыть с ней наедине!
– Мы никуда не уйдем! – заорала сестра, надвигаясь на меня, и в этот момент я почувствовала такую концентрацию ненависти и злобы, что забилась между стеной и кроватью, скрючившись так, чтобы легче было переносить удары, которые не заставили себя ждать.
– Ты виновата во всем! Из-за тебя мне пришлось оставить дома голодного ребенка! Ты выводишь маму, которой уже не так мало лет! – на меня продолжал сыпаться поток негатива вместе с ударами. Наконец сестру оттащили.
– Биомусор, выйдите из моей комнаты! Это МОЯ комната! Я уже сбежала от вас, потому что вы меня все достали! Зачем вы пришли сюда?!
– Ты гребаная сучка, заткнись! Ты расстраиваешь маму!
– Ты расстраиваешь меня! Убирайтесь! Биомусор! Пусть Алиса останется со мной, я не хочу вас видеть! Только мой доктор будет со мной!
– Ольга, нам лучше уйти, пусть поговорит с Алисой, – настаивала мама.
– Да пошла она! Сука!
– Пошла бы ты!
– Ольга, идем, – это снова был голос мамы, и хотя я видела на лице сестры выражение самой искренней злости, ей однозначно хотелось врезать мне еще, они наконец-то ушли.
– Алиса, почему?! Я же им ничего не сделала!
– Они волнуются за тебя и волновались все эти дни.
– Они могли бы приехать сюда когда угодно и повидать меня, я не скрывалась. Зачем приезжать сейчас?! Чтобы побить меня? Я, честно говоря, не была к этому готова! Сейчас напишу Матвею, подожди!
– Кто такой Матвей?
– Матвей – мой батлер, мой личный дворецкий, – ответила я, отправляя Матвею стикер, изображающий Елену Малышеву, которая прикрывает лицо рукой, – знак того, что мне нужна медицинская помощь. Батлер не отозвался, хотя должен был быть на работе.
– Света, ты очень похудела. Что с тобой?
– Я не знаю, я не могу есть, еда мне противна! Я не знаю, что со мной происходит! Я знаю только, что стены здесь очень приятные, я по ночам обнималась тут со стенами. Посмотри как! – и я стала с остервенением обнимать стену, пытаясь показать, насколько я ее люблю.
– Слушай, может, мы все-таки закажем тебе что-нибудь поесть? У тебя прям кости торчат…
– Хорошо, давай, сейчас закажу! – согласилась я, поднимая трубку в номере. – Алло, здравствуйте! Это пятьсот тринадцатый, мне хотелось бы что-нибудь поесть.
– Что именно? – спросили с той стороны.
– Не знаю, что-то пиздатое, самое пиздатое, что есть у вас в меню! Я королева, мне нужно только все самое пиздатое!
– Простите, вы не могли бы уточнить, что конкретно вы хотите, чтобы вам принесли.
– Самое пиздатое! – продолжала орать в трубку я. – Алиса, вот видишь, все люди тупые, я им ору уже, что я хочу, а они не понимают! Как мне жить в этом мире тупых людей?!
Алиса решила взять ситуацию в свои руки, точнее, не ситуацию, а трубку телефона:
– Алло, принесите, пожалуйста, какой-нибудь суп… Какой у вас есть суп?
– Алиса, как ты не понимаешь, они все равно ничего не поймут! Зачем ты с ними разговариваешь?! Перестань!
– Тыквенный? Можно и тыквенный. А что у вас есть на второе?
– Слушай, перестань, они все равно тупые все! – я отняла у Алисы трубку и резким движением приземлила на телефонный аппарат. – Лучше скажи, что мне выпить, чтобы успокоиться? Я уже все перепробовала. Я так больше не могу! Помоги мне!
– Попей ромашки. У тебя есть ромашка?
– Есть. А давай сначала давление померим? У меня оно последние дни зашкаливает… Смотри, у меня есть тонометр, я украла у мамы, когда уходила из дома.
– Давай.
Мы измерили давление. Сто шестьдесят на сто.
– Вот она, цена успеха. Понимаешь, Алиса?! Вот так я расплачиваюсь за это!
– Успокойся, давай я заварю тебе ромашки. – Алиса взяла чайник, мою кружку Starbucks, из которой я недавно пила шампанское, и начала готовить зелье. В этот момент раздался стук в дверь.
– Подожди! – Я подошла к двери, посмотрела в глазок – люди в белых халатах. – Ну наконец-то!
Вслед за медработниками в номер просочились мама с сестрой и охранник. Я не ожидала такого внимания со стороны окружающих:
– Так, сейчас все, кто не доктор, должны покинуть помещение! Я не хочу вас видеть!
– Светлана, успокойся, мы здесь для того, чтобы помочь тебе, – мама хотела как лучше.
– Я видела, как Ольга пыталась мне помочь, уходите все! И ты, Алиса, уходи, ты не врач, ты так и не смогла помочь мне! Теперь мной будут заниматься настоящие врачи! Уходите все!
Но все остались в комнате. В этот момент я достигла максимума своей злости, хотелось, чтобы все моментально испарились. Первым это должен был сделать охранник, который вообще не имел никакого отношения к делу.
– Уходите, вы здесь вообще ни при чем! – крикнула я ему.
– Вы нарушаете общественный порядок уже который день, я вынужден здесь находиться.
– Я ни разу ничего не нарушила, вы лжете, убирайтесь все! Вы вторгаетесь в мое личное пространство! Я сняла этот номер, я имею право находиться здесь одна или с тем, с кем хочу находиться. Убирайтесь! – Я схватила со стола шкатулку, которую еще прошлой ночью так тщательно выбирала, и пульнула со всей силы в охранника. – Пожалуйста, уходите, я не хочу вас видеть, я не просила вас появляться здесь! Пожалуйста!
– Ладно, пойдем уже, она не успокоится точно, пока мы все не выйдем, – мама проявила благоразумие.
– Я никуда не уйду! Эта психованная должна ответить за все, что она наделала! – прокричала Ольга. – Я оставила своего новорожденного ребенка, чтобы приехать сюда, я никуда не уйду, пока не выясню, в чем тут дело. До тех пор пока эта сучка не поплатится за содеянное.
– Пожалуйста, уйдите, оставьте меня с врачами!
В этот момент врачи смотрели на все происходящее округлившимися глазами, готовыми вылезти из орбит.
– Все, пойдем, пойдем уже, Ольга, – мама пыталась как-то успокоить разъяренную сестру.
– И ты, Алиса, ты тоже проваливай! Все, уходим все! – И действительно, все ушли, оставив меня наедине с врачами.
– На что жалуетесь? – спросил доктор.
– А вы сами не видели?! Люди доводят меня до безумия своей тупостью! Я прошу их уйти, а они остаются. Я прошу их принести самое лучшее, что есть в меню, а они не понимают меня.
– Давайте сделаем кардиограмму?
– Зачем? Не надо, я и так знаю, что со мной что-то не так. У меня уже практически неделю давление зашкаливает, пульс под сто пятьдесят. Зачем мне ваша кардиограмма?! Не надо мне ее.
– Хорошо, похоже, это не наш случай. Подождем коллег.
– То есть вы тоже не знаете, что со мной?! Ох, как же меня достало, что никто ничего не знает! Как же это бесит!
– У меня есть предположения, но их должны подтвердить мои коллеги.
– Хорошо, давайте подтвердим их с помощью ваших коллег. Кто вас вызвал, кстати? Матвей?
– Нет, нас вызвали ваши родственники.
– Господи! И Матвей тоже тупица! Я же просила его о помощи! Ну как так?!
– Вы, главное, не волнуйтесь, сейчас приедут наши коллеги…
Мы прождали около пятнадцати минут. Я пыталась показать врачам, как обнимаю стену, рассказывала, как провела последние дни. В общем, определенный контакт установить удалось. Нам даже было весело. В итоге в дверь постучали. Опять люди в белых халатах. Я открыла. Они вошли вместе с мамой, Ольгой и Алисой. Стали осматривать меня, взяли зачем-то кровь из пальца, померили давление. Затем первая бригада уехала, а вторая осталась. Врач второй бригады вызвал во мне еще больше доверия. Он наконец-то предложил мне какую-то таблетку. Я взяла и выпила. Вторую таблетку попросила положить мне в таблетницу, которую давеча купила Регина. Доктор исполнил пожелание.
– Я уже стала успокаиваться, вы хороший доктор! Спасибо вам!
– Да не за что!
И опять стук в дверь.
– Мама, открой, а я пока прилягу, мне так хорошо, я готова заснуть.
Пришел Лев Николаевич. Дело в том, что мой папа долгое время страдал алкоголизмом, который у него, как это часто и бывает, не лечился. Мама регулярно пользовалась услугами наркологов, чтобы вывести папу из запоя.
Одним из этих врачей был Лев Николаевич – человек большой души, который сам иногда крепко закладывал, насмотревшись разных историй из жизни своих пациентов, не всегда дружелюбных к нему. Лев Николаевич окончил медицинский институт на врача-терапевта, женился на женщине практически вдвое старше, работал на скорой, в девяностые перешел работать с алкоголиками.
Мой папа давно умер, именно от алкоголизма, но контакт Льва Николаевича у мамы остался, так как за долгие годы общения на почве папиного алкоголизма они стали друзьями.
– Да, Светлана, не ожидал я тебя увидеть при таких обстоятельствах, – Лев Николаевич вошел в номер.
– Я тоже, Лев Николаевич, не ожидала вас увидеть. Хотя я вообще практически никого из присутствующих не ожидала здесь увидеть, но так сложились обстоятельства. А теперь, Лев Николаевич, пожалуйста, прилягте со мной, вот здесь, на кровати, давайте послушаем, что нам скажут врачи. Не волнуйтесь, просто я хочу полежать в кровати с МОИМ врачом. Пожалуйста, ложитесь!
Лев Николаевич не стал сопротивляться, прилег на кровать, спустив ноги в ботинках, видимо, чтобы не испачкать белоснежные простыни.
– Вот так уже лучше! Наконец-то я стала успокаиваться, это потому что мой врач пришел. Как хорошо, что вы пришли, Лев Николаевич!
– Нет, это не мой случай, – сказал «мой врач» маме.
– Нужна госпитализация, – заявил врач скорой, – по-другому не обойтись. Мы тебя отвезем на исследование мозга, пойдет?
– Я согласна на госпитализацию, согласна на исследование мозга, только мне нужна вода, очень хочется пить! Матвей, я хочу пить! Я хочу, чтобы вода лилась мне прямо в рот!
– Кто такой Матвей? – поинтересовался санитар.
– Неважно, ты сходи и принеси ей воды, – отозвался доктор.
Санитар принес воды.
– Вот видите, Матвей может читать мои мысли!
– Так кто такой Матвей? Парень ее, что ли?
– Не задавай лишних вопросов, Олег. Ты же знаешь, – отрезал доктор.
– Матвей, я люблю тебя! Спасибо за воду! – кричала я.
В моей голове образовалась четкая цепь событий: я кричала Матвею, что мне нужна вода, это услышали окружающие, позвонили Матвею или как-то передали ему информацию о случившемся, после чего Матвей прислал воду с одним из санитаров. Это была неоспоримая теория. Если бы кто-то попытался доказать, что санитар просто сходил в ванную комнату, где стояла вода в бутылках, взял ее и принес, я бы, наверное, врезала этому человеку. Но, слава богу, никто не решился. Им, действительно, повезло.
– Так, давайте одевать ее, и в карету! – скомандовал доктор скорой.
На мне были только трусы и отельный халат. Я хотела спокойно встать, пойти за джинсами… Но тут началось что-то невероятное, что на самом деле удивило мой разгоряченный мыслями мозг. Толпа, в составе которой мама, Ольга, два огромных санитара, Алиса и Лев Николаевич, обступила меня, у каждого был какой-то предмет моего гардероба, который они намеревались на меня надеть. Больно схватив за ноги и за руки, толпа начала кое-как напяливать на меня одежду. Когда дело дошло до обуви, все стало еще хуже. Ноги откровенно не хотели залезать в кеды, но не по моей вине. Я тут была вообще ни при чем! Просто они впопыхах перепутали левый кед с правым, я-то почувствовала:
– Блядь, люди, вы кеды поменяйте местами! Вы мне левый тапок на правую ногу суете, вашу мать! Отпустите меня, я уже успокоилась, я сама оденусь, я умею одеваться!
Люди быстро поменяли кеды местами.
– Вот видишь, как тебя все любят, столько людей к тебе приехало для того, чтобы одеть, – сквозь усилия произнес Лев Николаевич.
В итоге силы сопротивляться покинули меня. Я размякла на кровати и позволила этому шабашу продолжиться. Только когда дошли до того, чтобы раскрыть халат, я стала кричать:
– Не трогайте меня! Мама, у меня под халатом ничего нет, я не хочу, чтобы незнакомые люди пялились на мои сиськи! Вашу мать, да будьте вы людьми! Что с вами?! Ведете себя точно биомусор!
– Ладно, хватит! Куртку наденем на халат, – скомандовала мама, и они водрузили мою ярко-голубую веселую куртку на бледный скучный халат.
– Все? Довольны? Как я теперь выгляжу вообще? Нельзя было дать мне нормально одеться? У меня еще волосы не высохли, наверное, я могу заболеть.
Во время всего происходящего только один доктор сидел спокойно и наблюдал. Тут он поднялся, стал собирать свой чемоданчик и сказал санитарам:
– Выводите!
Санитары очень крепко схватили меня за руки с двух сторон, под плечи, и повели по коридору к лифту. В лифте один из них заявил:
– Ну ни хера себе, в такие уже места стали ездить! Куда в следующий раз поедем? В Смольный?
– Да не говори, Олег, – хмыкнул второй.
– Может, вы меня отпустите? Я сама могу дойти, мы сейчас на улицу будем выходить, там много моих знакомых, не хочу, чтобы они меня видели в таком виде.
– Нет, не положено, ты уж извини, – сказал Олег. – Вдруг ты сбежишь.
– Я обещаю никуда не бегать, тем более я уже спокойна.
– Не положено.
Мы спустились в холл. Проходя мимо ресепшен, я заметила испуганное лицо Матвея. Я улыбнулась ему из-под взлохмаченных длинных волос. «Ничего, мы еще увидимся с тобой, любовь моя! – подумала я. – Спасибо за воду!» На улице санитары поволокли меня к карете скорой, припаркованной у входа. Я не сопротивлялась, поэтому их хватка значительно ослабла, а когда мы сели в «газель», они и вовсе меня отпустили. Наконец-то я смогла вздохнуть свободно:
– Друзья, нет ли у вас закурить?
– Не положено, – пресек всякое панибратство Олег.
– Да ладно вам, не будьте так серьезны, друзья, ничего такого не случилось, ну подумаешь, пульнула в охранника шкатулкой. Сейчас мы сделаем мне исследование мозга, и вы повезете меня домой… или сюда, посмотрим, как договоримся.
В этот момент на улицу вышли сестра с Алисой.
– Ольга, есть закурить? Дай, пожалуйста, а то санитары жадничают, – милосердная сестра протянула мне пачку.
– На, укурись, наркоманка чертова.
– Полегче, я тебе не хамила. Друзья, я выйду на улицу?
– Кури здесь.
– Окей, – я закурила прямо в машине. – Глядите, народ, в скорой я еще не курила, что-то новенькое! А куда мы поедем сейчас? Можно узнать адрес клиники, где будут исследовать мой мозг? – обратилась я к санитарам.
– Сейчас все увидишь сама, подожди немного, тебе понравится.
– Я в нетерпении. Правда, ваш доктор так мне помог, я теперь так спокойна, неделю этого добивалась. Он с нами поедет? Я бы хотела выразить ему особую благодарность.
– Поедет, не переживай, еще успеешь выразить благодарность.
В этот момент из отеля вышел доктор с мамой и Львом Николаевичем.
– Доктор, спасибо за помощь! Лев Николаевич, вы с нами? Поехали на обследование мозга!
– Да, я поеду, тоже хочу посмотреть на больницу.
В итоге в скорую забралась Ольга с санитарами, доктор сел впереди, рядом с водителем, меня заставили выкинуть сигарету, а остальные сказали, что поедут следом, и разошлись по машинам.
14 февраля
День всех влюбленных – один из самых дебильных праздников в году. Вообще я все праздники, кроме дня рождения, cчитаю дебильными. Но этот праздник дебильный по-особенному. Придуманный проклятыми капиталистами, чтобы вытянуть у населения все то, что осталось после Рождества (в нашем случае – Нового года), этот дебильный Валентинов день вынуждает миллионы людей по всему миру скупать дурацкие открытки, плюшевых медведей, розы, золото-бриллианты и тому подобную чушь. Женщины кричат, что им чего-то не хватает, мужчины бегут это покупать… «Общество, что с тобой?!» – «А что со мной?!»
По дороге на исследование моего мозга мне, кстати, его полновластной владелице, снова стало скучно, хотелось поговорить. Сестра уже немного отошла (а может, просто на людях не решалась бросаться), но меня больше заинтересовали санитары.
– Вы знаете, друзья мои, – мой собственный голос со стороны звучал вполне жизнеутверждающе, – наконец-то я успокоилась, спасибо! Наконец-то мне проведут исследование мозга, и я смогу довериться целиком и полностью врачам. Я так рада!
Санитары явно пребывали в приподнятом состоянии духа, кажется, я произвела на них положительное впечатление. Тем лучше, надо дружить с тем, кто тебе помогает, и помогать тем, с кем дружишь.
– Друзья, а вы вот знаете, почему Владимир Путин владеет миром? А я знаю. Да это ж элементарно! Владимир владеет миром, это ж очевидно из этимологии имени. В его имени два корня – «влад», что значит «владеть», и «мир», что то же самое и значит. Да, уже очень скоро мы с Владимиром будем ужинать в лучших ресторанах нашего прекрасного города. Ведь он такой красивый, согласитесь!
– Путин-то?
– Путин тоже ничего, но я вообще-то про город. Вот вы знаете, я же хакнула жизнь, поэтому и веду себя так. Вы спросите меня любой вопрос, я сразу же дам ответ, на любую тему.
– Как заработать денег?
– Плохой вопрос. Надо просто найти то, что ты любишь, я про занятие, а потом активно и креативно подходить к решению любых вопросов, связанных с этим занятием. Просто найдите то, что вам самим очень нужно и чего еще нет, и сделайте это в первую очередь для себя, максимально пытаясь монетизировать плоды своих трудов.
– Ну, кстати, да, – согласились санитары.
– Давайте следующий вопрос.
– Олег, у тебя еще есть вопросы к девушке?
– Нет, после разговора про Путина уже нет.
– Эх, зря вы так, господа… Неизвестно, увидимся ли мы еще хоть раз в такой непринужденной обстановке. Очень зря.
Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Каждый думал о своем. Едва карета скорой помощи остановилась, как санитары открыли двери и вывели меня на улицу. Всей честной компанией мы направились в приемное отделение.
Стоит признать, что приемное отделение больницы выглядело довольно убого и бедненько. «Для института исследования моего мозга как-то слишком скромно», – подумала я, но пути назад не было, система уже взяла меня в нешуточный оборот. Все еще надеясь, что это институт исследования мозга с плохим приемным отделением, я подписала бумаги, которые мне дали, после чего меня попросили подняться по лестнице. Все сопровождающие должны были остаться внизу. «Ничего, мы же скоро увидимся», – мысленно успокоила себя и всех я, отдала куртку маме и направилась наверх в отельном халате…
Дальше началось что-то на самом деле страшное. Три женщины, сначала ласково приговаривая, заставили меня снять с себя все украшения и каждое упаковали в отдельный маленький пакетик, в которых раньше лично я видела только наркотики. Покончив с моим золотишком, три женщины заставили меня снять всю одежду, осмотрели и выдали халат в цветочек. «Интересно, с чего будет начинаться исследование мозга?» – спрашивала себя я, пока мы шли по коридору. По-видимому, в палату. Наконец моему взору открылась «палата», где соседями оказались еще человек тридцать женщин разного возраста и комплекции. Палата, надо отдать должное, была большая, но из-за количества людей в ней все койки стояли впритык, а с потолка и стен чуть ли не летели куски штукатурки.
– Ложись вон туда, – указала одна из медсестер.
– Я тут спать не буду! Я хочу назад в отель! – начала кричать я.
– А ну не ори, а то мы тебя заколем! Ты нам сейчас всех разбудишь!
– Я не буду здесь спать, я хочу в отель или домой! Мне обещали исследование мозга, а не спать в таком месте!
– Все, мы тебя предупреждали, – произнесла, словно приговор, одна из медсестер, после чего две другие взяли меня за руки и потащили к койке.
Я, разумеется, серьезно сопротивлялась, но эти тетки были настолько сильными и упертыми, что им удалось уложить меня в койку, из которой я то и дело норовила выпрыгнуть. В итоге втроем они принялись привязывать меня бинтами к койке. Я и тут отчаянно сопротивлялась, но мастерство, как говорится, не пропьешь: тетки без труда справились со всеми моими четырьмя конечностями, а потом что-то вкололи. Я продолжала дергаться по-взрослому и требовать, чтобы отпустили в отель, из-за чего медсестра поцарапала мне всю жопу. Минут через пять или десять после укола я отключилась.
Проснувшись все в той же палате, первой, кого я увидела, была женщина средних лет, довольно полная, с коротко подстриженными темными волосами… в смирительной рубашке. И тут я все поняла. Никакой это не институт исследования мозга, а обыкновенная психушка! Приехали! Встав с койки (за ночь, видимо, меня успели развязать), я пошла бродить по отделению. Вокруг были, мягко говоря, маргинального вида личности, пахло очень странно, к тому же совершенно непонятно, сколько сейчас времени и какой сегодня день. Всех позвали на завтрак. «Видимо, еще утро». Всем раздали клейкую овсяную кашу. Меня чуть не стошнило от одного ее вида. После завтрака одна из медсестер, которые вчера «укладывали» меня спать, выдала мне пакет с какими-то вещами. Не моими. Расческа, на вид новая, «Записки охотника» Тургенева, зубная щетка, паста и мыло. Вот и все, что лежало в передачке.
А буквально за пару часов до этого у моей мамы случился следующий разговор:
– Добрый день, я мама Светланы Барановой – Елена Львовна. Можно войти?
– А, здравствуйте, Елена Львовна, заходите. Меня зовут Алла Анатольевна, я лечащий врач Светы. Что я вам могу сказать… В данный момент ваша дочь пребывает в остром состоянии.
– Мы бы хотели отказаться от лечения. Это возможно?
– Абсолютно невозможно. Отказаться от лечения может только сам пациент.
– Когда ее можно будет увидеть и передать вещи?
– Точно не в ближайшее время. Понимаете ли, у нас тут карантин по гриппу, сейчас к больным нельзя, даже в приемные дни.
– А можно ли ее куда-то переместить? В другую больницу?
– В данный момент – нет. Я же вам говорила, она пребывает в остром состоянии.
– Вы уверены, что это невозможно?
– Абсолютно.
– Алла Анатольевна, у меня есть определенные материальные возможности. Вы уверены, что ничего нельзя сделать? Я бы хотела перевести Свету в частную клинику. Понимаю, лечение необходимо, но я не хочу, чтобы оно проходило… ммм… в таких условиях.
– Вы понимаете, я никуда не могу отпускать пациентов в остром состоянии. Через пару дней Свету переместят в областную психиатрическую лечебницу в Гатчине, так как она прописана в области. К нам привозят всех, а потом мы уже по прописке распределяем. Правда, в областной тоже карантин по гриппу, поэтому вряд ли вы ее и там сможете повидать в ближайшее время, – язвительно заметила Алла Анатольевна. – Перемещение в частную клинику в остром состоянии абсолютно невозможно, только в государственное учреждение, согласно прописке. А то, на что вы мне намекаете под «материальными возможностями», вообще карается законом.
– Я вам ни на что, в общем-то, не намекала. Я все понимаю, Алла Анатольевна. А если она добровольно откажется от лечения? Так ведь можно сделать? Это ведь не тюрьма?
– Да, отказаться может. Вот только, боюсь, она об этом не знает, – усмехнулась Алла Анатольевна. – И даже если она как-то об этом узнает, мы можем подвергнуть ее принудительному лечению, если посчитаем нужным. Понимаете ли, ваша дочь может быть опасна для окружающих. Она тут ночью такое вытворяла, вы бы знали.