Европа Гутенберга. Книга и изобретение западного модерна (XIII–XVI вв.)
- -
- 100%
- +
В церквях тоже повсюду книги, как в коллегиальной церкви Сент-Амэ в Дуэ, от которой сохранилась опись XV века; за датой 18 августа 1463 года в ней значится:
Старый миссал, который использовался на большом алтаре […]; еще один новый миссал, подаренный сиром Жаком Стюркэном, на который нужно поставить жуковины[36]; один новый миссал в двух томах, которым ныне пользуются на большом алтаре и на котором серебряные жуковины начали ржаветь.
Среди большого числа томов, указанных в описи, выделяются экземпляры закрепленные цепью, требующие переплета, подаренные верующими, книги, убранные в шкафы, плюс, конечно же, «книга по мариологии, которую целуют дети»[37]. Это заметное присутствие книг в церкви, особенно на клиросе, – важный элемент ознакомления с ними всей общины верующих. В крупнейших городах предложение услуг по обучению очень велико. В Париже, наряду со школой Нотр-Дама, прославившейся благодаря Петру Ломбардскому (ум. 1160), услуги по обучению предлагают также аббатства Сен-Жермен-де-Пре и Сент-Женевьев. Кроме того, следует учитывать школы при конгрегациях регулярных каноников, прежде всего школу при аббатстве Сен-Виктор. Основанный Гильомом из Шампо возле горы св. Женевьевы в 1113 году, этот монастырь в конце Средних веков располагает одной из самых богатых городских библиотек. В 1508 году для книг будет создано новое помещение, в котором на 52 пюпитрах будут располагаться 1049 закрепленных цепями манускриптов[38]. Этой библиотекой воспользуется великий книгопечатник-гуманист Жос Бад (1461–1535), который будет брать из нее тексты для своих изданий.
Церковь – это еще не все. Начиная с XII века некоторые городские магистраты тоже озаботились созданием образовательных структур. Кроме того, не следует забывать о многочисленных частных учителях, о которых у нас порой остались замечательные свидетельства, такие, например, как вывеска, написанная Гольбейном-младшим для учителя письма, практиковавшего в Базеле, хотя и гораздо позднее (1516)[39]. Анри Пиренн детально прослеживает организацию школ в Генте во второй половине XII столетия[40]. Порой некоторые их этих школ достигают замечательных успехов, например латинская школа Селесты, которой в конце XIV века руководит некий Готфрид: в ней на начальном уровне преподают чтение и письмо, счет и пение, а затем на более продвинутом уровне переходят к приобщению к trivium (грамматика, риторика и диалектика). Под руководством Людвига Дрингенберга (ум. 1477), воспитанника «Братства общей жизни», а затем студента в Гейдельберге, Селеста становится первой «гуманистической школой» в Южной Германии. Глобальный вес этих явлений трудно себе представить, но есть ощущение, что повсюду растет спрос на образование, а, значит, и на книги. А поскольку привычных способов распространения рукописных книг оказывается недостаточно, удобное решение предлагается такой структурой, как библиотека, позволяющая использовать книги совместно.
Университеты и колледжи
Кульминацией движения становится учреждение университетов: преподаватели и их помощники, чтобы выжить, должны привлекать учеников и брать с них плату. При этом интеллектуальный труд не производит никакого объективного блага и не подчиняется обычным категориям рынка – слово «рынок» нам еще встретится и дальше. Преподаватели из Болоньи (1088), Парижа (ок. 1150) и Оксфорда (1167) организуются в корпорации, называемые universitas, чтобы удовлетворять постоянно растущий спрос на образование. После этих первых учреждений в дальнейшем основываются университеты в Салерно (1173), Виченце (1204), Паленсии (1208), Ареццо (1215), Тулузе и Кембридже (1229). В ходе модернизации политической модели университеты также создаются в Центральной Европе: в Праге, Кракове (1364), Вене и Пече, а также в Лувене (1425), а в период Великой Схизмы этот процесс еще больше ускоряется, в особенности в Германии (Эрфурт, Кёльн, Гейдельберг, Лейпциг и т. д.). Во второй половине XV века в Европе насчитывается около 65 учебных заведений, которые нередко имеют свою специализацию: Болонья продолжает традиции школ римского права, которые уже работали в городе, а Салерно – медицинских школ. Париж прославился теологией и философией, и известность профессоров привлекает туда толпы учеников: родившийся около 1032 года в Кёльне и получивший первоначальное образование в Реймсе Бруно Кёльнский принят в качестве доктора теологии и философии в Париже, после чего он возглавит школу при Реймском соборе, где одним из его учеников станет будущий папа Урбан II.
У нас до сих пор мало сведений о том, как функционировали библиотеки при университетах. Кёльнский университет основан в 1388 году, и при нем сразу же создается библиотека. Библиотека факультета Свободных искусств известна с 1418 года и располагает отдельным залом, оборудованным шестнадцатью пюпитрами для книг (1427). Каталог 1474 года, к счастью сохранившийся, насчитывает 342 тома, все из которых рукописные. Когда собрание библиотеки расширилось, в 1478 году ей отвели еще два зала, при этом некоторое число других библиотек существует при городских колледжах (которые начиная с 1490-х стали называться Gymnasien, лицеями). В Испании в XIV веке вопрос об обращении с книгами оговаривается в конституциях Алькалы, а библиотека Саламанкского университета, самая богатая на полуострове, получает в дар книги Иоанна Сеговийского, архиепископа Морьена. В 1480 году ей предоставляется специальное помещение.
Существование университета предполагает, что студенты должны иметь возможность доставать необходимые им для занятий книги, и спрос на них может оказаться немалым – в Париже около 1300 года насчитывается до 10 000 студентов[41]. В наиболее крупных центрах письменность распространена настолько, что появляются лавки, специализирующиеся на продаже письменных принадлежностей: пергамена, а затем и бумаги (в случае нехватки обеспечивается их производство), а также всего необходимого для работы[42]. Такой город, как Болонья, находится в очень выгодном положении в этом отношении, в нем все общество связано с университетским миром: сохранилось одно из самых старых изображений мастерской и лавки по продаже пергамена, в которой также продаются бумага и письменные принадлежности[43]. В другом манускрипте XIV века изображены занятия по праву: профессор в красной мантии стоит на кафедре, перед ним лежат записи, слушатели сидят на скамьях или на полу, кто-то держит перо в руке, кто-то следит по книгам. С правой стороны мы видим уличную сценку: юрист, окруженный жалобщиками, дает консультацию и составляет акт. Монах с тонзурой и еще один персонаж спорят друг с другом над книгой: повсюду письменность и отсылки к ней[44]. В университетских городах постепенно организуются мастерские переписчиков, над которыми есть определенный контроль университетов (они являются их «подопечными»). С появлением и распространением системы pecia, к которой мы еще вернемся, контроль становится более прямым, а вскоре книготорговцы начинают продавать книги, которые больше не нужны их владельцам. Понятно, что с этого момента уже не так далеко до перехода к настоящей книготорговле.
Система колледжей, связанных с университетами, начинает создаваться в XIII веке. Речь идет о заведениях, позволявших малоимущим студентам посещать занятия, и которые в XV веке будут все чаще принимать учеников за плату. Эти учебные заведения финансируются меценатами, часто для приема студентов из определенного региона: так, например, происходит с Испанским колледжем в Болонье, который в 1364 году основал Хиль Альварес де Каррильо Альборнос, архиепископ Толедо и папский легат. В распоряжении учебного заведения, принимающего 24 студента-испанца, имеются два капеллана и собственная библиотека легата. Во Франции хорошо известны колледжи университетских городов Юга: Авиньона, Монпелье, Тулузы и Каора[45]. В Монпелье, где университет был основан папой Николаем IV в 1289 году, в XIV веке создаются колледжи Пезанас, Сен-Руф, Сен-Бенуа и Менд, за которыми последует и некоторое число других. В Париже крупные аббатства учреждают свои колледжи, в которые отправляют монахов обучаться на стипендии. Колледж Сен-Бернар открыт в 1244 году для монахов из Клэрво, а могущественное аббатство Сен-Дени, помимо школы, имеет колледж в городе (XIII в.), посещаемый десятком учеников. Отдельное внимание следует уделить колледжу, организованному около 1257 года Робером де Сорбон (1201–1274) – Сорбонне. Колледж Наварры – королевское учебное заведение (1316) и резиденция «нации» Франции, одной из четырех «наций» университета. Петр д’Альи, духовник короля, архиепископ Камбре и кардинал, станет его реформатором. И Наварра, и Сорбонна имеют в своем распоряжении прославленные библиотеки[46]. В конце концов образуется около шести десятков учебных заведений, таких как Колледж де ла Марш или же Колледж Бове, основанный епископом Жаном де Дорманом (1370). Наконец, то же самое происходит и в Англии с Баллиол-колледжем (1262), Мертоном (1263) и университетским колледжем (1280) в Оксфорде.
Книги в нищенствующих орденах
В XIII веке церковь переживает очень серьезный кризис, самыми яркими проявлениями которого становятся ереси, но который также приводит к усилению попыток реорганизации и реформирования. Создаются новые религиозные ордена, ставящие своей целью восстановить евангельский идеал абсолютной бедности и проповедь веры. Главные среди них «нищенствующие ордена» доминиканцев (братья-проповедники) и францисканцев (братья-минориты), а также кармелиты и орден отшельников св. Августина; их аскетизм и религиозный пыл способствуют успеху. Все они играют важную роль в том, что относится к образованию, потому что, вопреки сложившейся традиции, они обосновываются в центре городов. Доминиканский орден, основанный в 1215 году в Тулузе св. Домиником (ум. 1221), разрастается быстрыми темпами: в XIV веке он насчитывает порядка 600 монастырей и 12 000 монахов. Когда Парижский трактат кладет конец альбигойскому кризису (1229), доминиканцам поручается проведение Инквизиции (1232), а их якобитский монастырь в Тулузе приютил новый университет, за создание которого должен взяться граф Раймунд VII. Повсюду, где появляется орден, он стремится организовать обучение на высоком уровне, как было предусмотрено его основателем в 1217–1220 годах и устроено последующими капитулами, начиная с 1259 года. В основе этой системы лежат монастыри, каждый из которых имеет «доктора» для обучения теологии и помощника-преподавателя (maître des étudiants). Далее, в каждом регионе есть одна или две школы (studia solemnia), лучшие ученики из которых затем переходят в различные studia generalia, принадлежащие ордену. Эта организация подчиняется факультету теологии в Париже, где доминиканцам принадлежат две кафедры и где они готовят преподавателей, наделенных jus ubique docendi (универсальным правом преподавания). Их монастырь на улице Сен-Жак (отсюда название «якобиты»), основанный в 1221 году и являющийся первым studium generale, принимает уважаемых наставников: Альберта Великого, Фому Аквинского и других.
Это учебное учреждение дает проповедникам несравненную научную подготовку; она обеспечивает децентрализацию преподавания теологии, до сих пор сосредоточенного в Париже, и позволяет в середине XIV века создать в университетах многочисленные факультеты теологии[47].
В Провансе настоятель Монпелье учреждает studium generale с библиотекой[48]. Наряду с Тулузой, в 1224 году орден обосновывается в Авиньоне и открывает там третий по счету studium в провинции. Библиотека Авиньона начинает быстро пополняться с приездом пап благодаря значительным дарам и работе монахов-переписчиков:
Библиотека […] обладает почти что современным книжным фондом […], динамичным, постоянно пополняющимся и предназначенным для активного использования, короче говоря, это библиотека для работы, которой могут пользоваться проповедники. Почти полное отсутствие литургических книг, имевших повышенную ценность, наводит на мысль о том, что эта библиотека была справочной…[49]
Сеть расширяется, и библиотеки появляются даже в более скромных монастырях: в 1300-е годы монастырь Сен-Максимин имеет служебную библиотеку, и в конце XV века в нее записано 25 учащихся[50]. В Эксе – особая ситуация, поскольку город одновременно был резиденцией архиепископа и университетским городом: орден получает контроль над университетом, когда Авиньон Николай, приор госпитальеров в 1401 году, назначен епископом Экса (1422), а затем становится канцлером университета (1436). С этого времени два звания оказались связаны. В Германии школа Кёльна становится studium generale в 1248 году, задолго до того, как в городе возник университет (1388). В 1224 году орден появляется в Страсбурге, где общий капитул собирается в 1260 году, за ним следует второй капитул в 1294 году: Альберт Великий выступает в качестве лектора, а за докторами схоластики XIII века там последуют проповедники-мистики XIV века. В 1303 году орден приходит в Эрфурт, еще один центр современной мистики. Повсюду большое внимание уделяется библиотекам, для которых устанавливаются четкие законодательные нормы, так что роль доминиканцев в книжном деле трудно переоценить. Провинциальный капитул Авиньона[51] провозглашает в 1288 году, что их
оружие – книги и что ни один из братьев без книг не может быть подготовлен к проповеди или к принятию исповеди. А потому мы призываем настоятелей и других братьев трудиться ради приращения числа книг на книжных полках общего пользования.
Францисканцы с такими великими фигурами, как Александр Гэльский или святой Бонавентура (ум. 1274), следуют похожей модели, но менее систематично. При этом миссионеры-францисканцы играют важную роль на восточных путях вплоть до Китая. Живопись отражает особую связь орденов с письменной культурой: в 1501 году Гольбейн-старший напишет для алтаря доминиканцев во Франкфурте генеалогическое древо ордена, в котором представит его основателя и главных докторов и ученых мужей-доминиканцев с книгами в руках[52].
Событие политики
Последний важный фактор, благоприятствующий прививанию культуры через письменность, связан с ростом влияния юристов и администраторов – мы уже упоминали этот факт, – при этом также развиваются модели политического управления. В Средние века, как и сегодня, управлять – значит быть информированным и уметь с полным знанием дела принимать определенные решения.
Администрация и управление
Когда вокруг самых могущественных правителей и городских магистратов начинает формироваться администрация, появляются новые потребности в сферах правосудия, финансов и армии, не говоря уже о коммуникации и о том, что мы, рискуя впасть в анахронизм, назвали бы управлением информацией и данными. Этими задачами начинают заниматься администраторы, советники, юристы, профессора права, которые все чаще получают соответствующее образование. Они составляют специализированные трактаты, а также начинают собирать библиотеки. На заднем плане мы видим, как начинается рост «контор», при этом важную роль играют секретари, курьеры и посланники, а вместе с ними и историографы: Карпаччо изобразит это в своем «Посольстве Ипполита», представив в профиль молодого писца, склонившегося над письменным столом[53].
Цель состоит в том, чтобы рационализировать управление ресурсами, заложить основы богатства и могущества власти, но также в том, чтобы теоретизировать политическую систему и укрепить ее. Политико-административное управление с опережением возникает в некоторых государствах, образец которых дают нормандские государства, от Нормандии до Сицилии. Ту же тенденцию можно наблюдать, с некоторым хронологическим смещением, в королевстве Капетингов: хотя прево появляются при Роберте II Благочестивом (996–1031), пока что речь идет лишь о частных лицах, управляющих доменом короля. Установление аппарата власти происходит начиная с XII века, когда вокруг королей организуется двор и постепенно растет централизованная и специализированная администрация. При Филиппе II Августе (1180–1223) прево обычно становились королевскими чиновниками (их насчитывается около 250, в особенности в провинциях Орлеане и Гатине), а полномочия бальи оговорены в «Завещании» короля (1190). Мало-помалу складываются основные институты власти: Счетная палата (1203), Парламент (1239) и Канцелярия, в которых работает группа образованных людей – нотариусов и секретарей короля[54]. То же самое происходит в Нюрнберге с его исключительным свидетельством о близком знакомстве администрации с письменностью – речь идет о блокноте со складными листами для письма, который начальник фортификации города возил с собой на инспекцию около 1425 года[55].
Резко вырастает объем административных и финансовых архивов, а теоретики власти берутся за свод правил, касательно материалов делопроизводства и практики управления[56]. Эта систематизация основана на письменности и связана с постепенным заимствованием юридических категорий римского права. Хорошей иллюстрацией этого явления могут служить «легисты» Филиппа IV Красивого (ум. 1314). У дофина было обстоятельное образование, позволившее ему, в частности, открыть для себя стоиков. Став королем, Филипп превратился в «фанатика королевской власти» (Э. Перруа) и окружил себя группой верных советников, с которыми он работает. Curia, первоначально сформированная из сеньоров домена, теперь в большом количестве принимает в свои ряды мелкую знать южных регионов, например, канцлера Пьера Флота и его ученика Гийома де Ногаре, они оба связаны с университетом Монпелье. Именно эти интеллектуалы с Юга, как ни парадоксально, особенно энергично разрабатывают теорию превосходства королевской власти. Политика Филиппа Красивого направлена на то, чтобы навязать королевскую волю всему королевству, и здесь можно ограничиться напоминанием того, что именно он ратифицирует по всему югу Франции статут королевского нотариата[57].
Постепенно образование получает роль особого социального лифта, множится число примеров, когда люди сделали карьеру в церкви или в светской администрации благодаря «талантам», приобретенным в школе и университете. Это становится новой нормой. Согласно конституции Климента VII от 1378 года, члены капитулов крупных городов должны иметь по меньшей мере диплом ès-arts. Действительно, в капитуле Лана, изучавшемся Элен Милле, в 1409 году из 82 каноников 72 были обладателями дипломов[58]. Но отныне эта модель не ограничивается одним только миром духовенства. Конечно, торговец, даже самый крупный, еще долго не будет нуждаться в высшем образовании, и известно, например, что Жак Кёр представлен как sine litteris, «без грамот» – не в том смысле, что он был неграмотен, а в том, что не посещал никаких университетских курсов. Однако это замечание вызывает у его автора своего рода удивление: начиная со второй половины XIV века старое отождествление духовных лиц и выпускников университетов больше не является абсолютным и начинают появляться светские обладатели дипломов. Этот феномен в то же время свидетельствует о возникновении большого спроса, в частности в юридической сфере, и о том, что в ряде случаев университет открывает возможности для укрепления социального положения некоторых групп семей. Во Франции XV века городские олигархии Амьена, Реймса, Санлиса, Тура, Пуатье или Лиона отправляли своих сыновей в университеты за дипломами, в особенности за дипломами по праву. Вскоре они займут большинство управляющих постов в магистрате и будут направляться на судейские должности[59]. Мы увидим, что между университетами и миром книгопечатания на начальном этапе были самые тесные отношения, идет ли речь о финансистах, например, о неком Бартелеми Бюйе из Лиона, или о типографах, начиная с самого Гутенберга.
То же самое происходит во Флоренции, коммуне, которая организует свой contado, преимущественно в XIV веке, и чьи советы прилагают усилия по постепенному упорядочиванию административного управления, которое хотят видеть максимально эффективным[60]. С этим связано и составление статутов 1408–1409 годов, и ряд реформ, запущенных в 1420-е годы, а также особое внимание к подбору чиновников и контролю их работы. Административные компетенции распространяются на экономические вопросы, включая проблему налогообложения и учет: регистрация деятельности contado (1426), затем учреждение нового кадастра (1427), на который будут опираться финансы, а, следовательно, и реформа государства. Повсюду по мере складывания и развития политического управления письменная регистрация становится главным его инструментом. В той же Флоренции юристы, стоящие за Бартоло да Сассоферрато, не только направляют и оформляют действия правителя, но также оперируют солидным и эффективным теоретическим корпусом. На местном уровне штат чиновников довольно-таки велик, численность подесты (капитаны, губернаторы) в различных городах contado в XV веке доходит до сотни, у каждого из них есть свое служебное помещение и технический персонал, более или менее многочисленный в зависимости от значимости места. В Пизе первым подчиненным флорентийского капитана является судья, который обязательно должен иметь диплом юриста. Как мы видим, у этих изменений политического и административного управления позитивный исход, особенно в экономическом плане.
Выделиться через книгу
Ядро постепенно устанавливающейся политической модели чаще всего образует двор (curia) – инструмент управления, но также и место, в котором утверждается «стиль жизни», отмеченный «отличием», которое оправдывает привилегированный статус правителя, чья власть тяготеет к абсолютизму[61].
Культурный и художественный аспекты по сути дела становятся центральным элементом политической структуры эпохи, правитель, его приближенные, а вслед за ними все высокопоставленные лица демонстрируют исключительный характер своего статуса через ту или иную форму репрезентации. Отсюда определенная парадность образа жизни (замки, сады, лес для охоты), заказ произведений искусства (в том числе рукописей), меценатство и идущая вместе с ним практика посвящения художественного произведения покровителю, а также различные представления, празднества и т. д. Множество миниатюр «Великолепного часослова герцога Беррийского» представляют сцены, которые как в зеркале отражают роскошную жизнь двора[62]. Через подражание эта модель постепенно распространяется в высших кругах городского общества, и некоторые виды книг, созданных для феодальной знати, «копируются» для более широкой публики – чаще всего это случается с часословами. Иллюстрация этого стиля жизни, наделенного духом нового времени, дана в картине «Райский сад» рейнского художника 1410-х годов: в цветущем и тщательно огороженном саду, населенном разноцветными птицами, группа людей предается изысканным занятиям, музицированию, беседам, сбору фруктов – и чтению. На заднем плане художник расположил легкие закуски[63]. Мы находимся среди праздного общества (otium), и можно отметить, что на картине изображены только женщины.
Эта модель политической организации отдает предпочтение «городам-резиденциям», будущим столицам: в первую очередь Парижу, а также таким городам, как Лилль, в котором располагаются главные институты управления землями Бургундии, или же Гейдельберг, резиденция одного из курфюрстов, не говоря уже о крупных итальянских городах, столицах королевств (Неаполь) или главных городах более или менее крупных территорий. Во Флоренции не действует логика принципата, но постоянные отсылки к античности и к «добродетели» res publica
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
http://www.enssib.fr, puis suivre les signets.
2
http://www.ihmc.ens.fr/.
3
http://www.ephe.sorbonne.fr/enseignements/4livre.htm.
4
Trois révolutions, passim. CNAM, passim. DEL, passim. Eisenstein E. La Révolution de l’imprimé à l’aube de l’Europe moderne. Paris, 1991. Incunabula and their readers. Printing, selling and using books in the 15th century, London, 2003.
5
Marichal R. L’écriture latine et la civilisation occidentale du Ier au XVIe siècle // Histoire et art de l’écriture. Paris, 2005,p. 650–700.