Следуй за мной

Глава 9

Одри

Я уже представляла это повышение, воображая, как говорю: «Здравствуйте, я Одри Миллер, директор по цифровому контенту музея Хиршхорна». «Директор» впечатляет больше, чем «администратор», а «цифровой контент» звучит куда серьезнее по сравнению с «социальными сетями». Мне не терпелось рассказать обо всем маме, которая считала, что я «зря трачу время» на Инстаграм и вообще страдаю от «интернет-зависимости». Но благодаря этому у меня работа мечты и, может быть, повышение в рекордные сроки! Только сначала надо справиться с первым проектом и успешно провести в соцсетях рекламную кампанию выставки Ирины Венн.

Все утро ушло на заполнение документов и краткое обучение. Мне так не терпелось приступить к работе, что я решила пропустить обед. С телефоном и крекерами я вернулась в закрытый выставочный зал.

В темной комнате выстроился ряд стеклянных витрин, рассказывающих роковую историю – интригующую и в то же время отталкивающую. Я подошла к одной из диорам и заглянула внутрь: Розалинда сидит на небольшом потертом диванчике и читает сценарий, светлые волосы накручены на крошечные бигуди, на облезлом столике – баночка диетической колы. Конечно, все это не по-настоящему, и тем не менее живот скрутило при мысли о том, что прототип Розалинды – реальная женщина. Мне казалось, что я подглядываю за чужой трагедией.

Чтобы избавиться от тревоги, я сунула в рот пару крекеров и сделал несколько снимков на телефон. Когда я фотографировала крошечное личико Розалинды, на котором застыла мечтательная улыбка – она и не подозревала, какие кошмары ждут ее впереди, – у меня по шее вдруг побежали мурашки.

Хватит переживать. Это просто искусство.

Я подошла к другой диораме, заглянула в комнатку и вскрикнула – сквозь стекло на меня смотрели чьи-то бесстрастные темные глаза.

От неожиданности я отшатнулась, а напугавший меня человек выпрямился. Это был парень лет двадцати трех. В темной одежде и с темными волосами до подбородка он сливался с полумраком помещения.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, прижав руку к груди – сердце едва не выскакивало. Я постаралась добавить строгих ноток в голос: – Этот зал закрыт.

Он склонил голову набок, рассматривая меня.

– Вы знаете, кто я такой?

Я замялась. Вдруг он сотрудник музея? Заметив мое беспокойство, парень улыбнулся и сделал шаг в мою сторону.

– Какая сцена нравится вам больше всего?

От хищного взгляда его прищуренных глаз по спине побежали мурашки. Нет, он точно не один из моих новых коллег.

– Покиньте помещение, иначе я вызову охрану, – твердо заявила я.

– Не волнуйтесь. – Он поднял крупные ладони в знак притворной капитуляции. – Уже ухожу.

Я провожала его суровым взглядом, скрестив руки на груди. У выхода он обернулся.

– Мне нравится та, где за ее окнами стоит мужчина с топором в руках.

По его лицу медленно расплылась улыбка.

Я натянуто улыбнулась в ответ, стараясь скрыть страх.

– Приятной экскурсии по открытой для посетителей части музея.

Он ухмыльнулся и помахал.

– До встречи.

Сердце бешено колотилось в груди. Я вышла следом за ним и смотрела ему в спину, пока он не скрылся из виду.

После работы мой новый коллега Лоуренс, явно любитель модных очков и глупых шуток, пригласил меня отпраздновать мой первый день, и я сразу согласилась. Кэт все равно была занята сегодня вечером, а возвращаться в пустую квартиру я не спешила. Уже на выходе Лоуренса вызвали обратно решить какое-то срочное дело, и я решила подождать его на улице.

Я направилась в сад, расположенный между музеем Хиршхорна и Музеем искусств и промышленности. Этот зеленый оазис привлек мое внимание еще утром. Я вытащила телефон и сделала несколько кадров с пышными кустарниками, лианами и яркими цветами. Потом сделаю контрастность снимков более насыщенной и самый красивый выложу в Инсту. Каждый день я получаю десятки сообщений от подписчиков, желающих добиться того же художественного эффекта при редактировании фотографий, и все обещаю сделать пресеты[7], да руки никак не доходят.

Когда я шла вокруг изысканного фонтана, урчание в желудке напомнило о пропущенном обеде. Надеюсь, мы с Лоуренсом пойдем в такое место, где можно не только выпить, но и поесть. Я достала из сумки крекер и едва поднесла его ко рту, как по спине и шее побежали мурашки. Я беспокойно осмотрелась – в саду никого не было, если не считать пары резвящихся в фонтане воробьев.

Я перевела взгляд на крекер – и опять появилось ощущение, будто за мной наблюдают. Это чувство ни с чем не спутаешь. Застыв на месте, я задержала дыхание и напрягла слух. Чьи-то шаги.

Резко обернувшись, я увидела лишь исчезающий за изгородью темный рукав.

Я поспешила следом – и выскочила на Национальную аллею, где было полно людей: фотографировались, прогуливались с детьми, шли, взявшись за руки. Конечно же, многие из них были в темной одежде. Невозможно понять, кто именно был в саду.

Может, мне вообще показалось. Я пыталась убедить себя, что это история Розалинды так на меня повлияла и встреча со странным типом.

И все же, несмотря на ужасную жару, я дрожала.

Глава 10

Он

Я постоянно представлял себе смерть моих родственников. Например, подъезжаю я к просторному дому в пригороде, а он охвачен огнем – то ли утечка газа, то ли замыкание, – и все члены отвратительной семейки заперты внутри. Или как я сам добавляю в еду крысиный яд, а потом смотрю, как они медленно задыхаются.

Опасаясь повторения судьбы Рональда Дефео – убийцы из Амитивилля, застрелившего своих родителей, двух сестер и двух братьев, – я обратился за профессиональной медицинской помощью. В течение первых пяти минут приема психиатр сказал все, что мне нужно было знать: неуместные мысли (он называл их «навязчивыми») – это нормально, и они не означают, что я кого-то убью. Затем он добавил, что у меня есть нерешенная обида по отношению к семье, и предложил назначить еженедельные консультации за двести долларов в час. Я и без доктора знал, что родные меня раздражают, поэтому отказался. Вот оно мне надо – сидеть и выслушивать советы по налаживанию отношений с семьей от какого-то незнакомца? Мои близкие, в особенности родители, по эмоциональному интеллекту недалеко ушли от кошек. Они знали, что я чувствую, просто им было плевать.

Если бы не моя любовь к удобствам, я бы давно сбежал от них, однако ради денег, которые они мне давали, я переносил муки регулярных семейных ужинов в родительском доме. Приходили мои братья с женами и детьми, и все вместе мы делали вид, будто представляем собой настоящую ячейку общества.

Выдерживать эти встречи, не прикончив себя или кого-нибудь другого, было крайне сложно. Отец непременно доставал меня советами по поводу работы, а мать комментировала мою личную жизнь, точнее, ее отсутствие. Каждую неделю она жаловалась, что я никак не могу порадовать ее внуками, после чего Тэг, средний брат, обязательно добавлял: «Может, у него есть дети, только мы о них не знаем». Эта дурацкая шутка ему не надоедала, тем более отец и старший брат Саймон всегда одобрительно смеялись, мать возмущалась, а мне казалось, что я застрял во временной петле.

Эти вечера были настолько однотипны, что я мог в мельчайших деталях предсказать, о чем пойдет беседа, что приготовит мать и сильно ли она напьется. Поэтому когда Ли, жена Саймона, спросила, нет ли у меня кого на примете, я приготовился дать стандартный ответ: мол, хочу пока что сосредоточиться на карьере. Но не успел я открыть рот, как Эстер, семилетняя дочка Ли, вставила:

– Зачем ты все время его об этом спрашиваешь? Сама же знаешь, он отталкивает от себя людей.

Ли хватило приличия изобразить смущение, ведь Эстер наверняка повторяла слова, услышанные от родителей, тогда как все остальные согласно закивали.

– Вообще-то, я кое-кого нашел, – ответил я, разрезая стейк и представляя на его месте толстенькие пальцы моей племянницы.

Воцарилась тишина. Я сунул кусок мяса в рот и начал жевать.

– Это же замечательно, – наконец сказала Ли, перестаравшись с искренностью в голосе.

Сидевшая рядом с ней Ариэль, жена Тэга, ухмыльнулась. Судя по выражению ее лица, она мне не поверила.

Ну и зря. Можно сказать, что я встречался с Одри. Несколько не в том смысле, что подразумевал Ли, но пройдет совсем немного времени, и все изменится.

– Неужели? – спросил Тэг, искоса глянув на Ариэль.

– И кто же эта счастливица? – вторил ему Саймон.

Я решительно покачал головой. Этим людям нельзя доверить и крупицу информации – они найдут способ все испортить.

– Ну же, Снупи, – поддразнила Ариэль, вспомнив мое детское прозвище, которое я много раз просил не использовать. – Чего ты?

Я с такой силой сжал под столом кулаки, что ногти вонзились в кожу. Боль помогла прийти в себя и подавить желание схватить Ариэль за наращенные желтые волосы и разбить ее лицо о фарфоровую тарелку.

– Нам ты можешь рассказать, – подхватил Тэг.

– Ладно вам, угомонитесь, – сказала Ли. – Хватит доставать беднягу Снупа. Только гляньте, как он покраснел!

Она сочувственно улыбнулась, а я испытывал по отношению к ней лишь одно – ненависть. Я всех их ненавидел: и самодовольных братьев с их женами-подлизами и жуткими детьми, и помешанных на своей репутации родителей. Я еще крепче сжал кулаки, отгоняя темные, наполненные яростью мысли.

– Мы просто прикалываемся, Снупи. Разве ты не любишь веселиться? – спросил Тэг. – Любишь ведь, правда, Снуп?

Я не мог открыть рот, из него бы вырвался первобытный крик. Ногти все глубже впивались в кожу, из ран сочилась кровь, а я лишь натянуто улыбнулся братьям.

Мать, сидевшая во главе стола, поднялась.

– Кто-нибудь хочет еще выпить?

После ужина мы, как всегда, вышли на заднее крыльцо, где нас ждали десерт и фруктовый ликер. Ли и Ариэль неизменно отказывались от десерта и уходили присматривать за детьми, мать засыпала с рюмкой в руке, отец обсуждал с братьями какую-то статью из «Уолл-стрит джорнал». Я же совсем не разбирался в финансовых терминах, поэтому вышел из-за стола, чтобы отлучиться в туалет. Никто этого не заметил.

Проходя мимо гостиной, я услышал гнусавый голос Ариэль:

– Понятно же, что он все это выдумал.

Я остановился. Вены на шее вздулись от злости.

– Да ладно тебе, – возразила Ли. – Симпатичный парень, вполне способен кого-нибудь найти. Я думала, у него тогда все сложится с…

– Да, но не сложилось, – перебила Ариэль. – А внешность обманчива. Ты же сама понимаешь: с ним что-то не так. Помнишь, что случилось, когда…

В ушах застучала кровь. Я сжал кулаки, представив на мгновение, как мои пальцы смыкаются на покрытой автозагаром шее Ариэль и давят, давят, пока она не перестанет дышать. Сначала ее лицо становится красным, потом приобретает синеватый оттенок, она пытается сделать вдох, моля о пощаде… Окажись жизнь Ариэль в моих руках, она бы восприняла меня всерьез.

Конечно, ничего подобного я делать не собирался. Самые обычные неуместные мысли, порожденные неприязнью к родственникам. Высоко держа голову, я прошел мимо гостиной и туалета и вышел на улицу через парадную дверь.

Глава 11

Кэт

Я мечтала стать одним из партнеров фирмы с тех самых пор, как впервые переступила порог «Баркер и Лью» четыре года назад. Достичь вершины было непросто – каждый год компания предлагала партнерство двадцати юристам в своих офисах по всему миру, и среди этих двадцати женщин насчитывалось от силы две. Путь наверх был полон преград, но, как говорил мой отец, важные достижения не даются легко.

Так оно и было. В партнеры брали тех, кто отдавался делу с нечеловеческой самоотверженностью. Рабочий день растягивался до ночи, ела я практически всегда прямо за столом, а несколько раз в год задерживалась чуть ли не до утра. Мало кто выдерживал такой график. Некоторые счастливчики сбегали на непыльную работенку в крупной корпорации, большинство же переходили на государственную службу или в фирмы поменьше, соглашаясь на более скромную плату в обмен на полноценный ночной сон и время с семьей.

Меня же дома все равно никто не ждал, а выспаться можно и на том свете. У меня было ровно одно социальное обязательство: играть с друзьями в квиз – викторину в баре – по четвергам. Мы ходили в один и тот же убогий спортивный бар с последнего года обучения на юридическом, когда моя подруга Прия предложила хоть один вечер отдохнуть от подготовки к экзаменам. Мысль о том, чтобы пить пиво кувшинами и отвечать на какие-то глупые вопросы, вместо того чтобы учить правила сбора вещественных доказательств, меня шокировала. Самой собой, я никуда не собиралась… пока Коннор не спросил, пойду ли я. Тогда я согласилась.

С тех пор я ходила на квиз почти каждый четверг, не считая года, когда Коннор уезжал на стажировку в другой штат. Хотя теперь мы работаем в одной юридической фирме, только в четверг вечером я могу увидеться с Коннором за пределами офиса. В этот раз пришлось позвать и Одри, сама ведь обещала помочь ей устроиться в новом городе.

Я опоздала минут на десять. Одри, одетая в короткие черные шорты и кружевную белую рубашку, сидела на барном стуле, потягивала розовое вино и болтала о чем-то с барменом, обладателем детского лица и множества татуировок. Судя по плотоядному взгляду, его интересовал тот же вопрос, что и меня: надела ли Одри что-нибудь еще под эту кружевную рубашку?

Она что-то бросила с кривой усмешкой, а бармен чересчур громко рассмеялся, запрокинув голову. Слушая его ответ, Одри кокетливо наклонила голову и стала накручивать на палец длинный золотисто-рыжий локон. Я не знала, стоило ли мне прерывать их флирт.

Одри вдруг развернулась на стуле и окликнула меня:

– Кэт, ну наконец-то!

– Извини, застряла на работе. – Я поспешила подойти к ней. – Давно ждешь?

– Заскучать не успела, – сказала она, улыбнувшись бармену.

– Давай…

– Извините. – Между нами втиснулась знакомая мне официантка, молодая девушка с изумрудно-зелеными волосами и неспособностью отработать смену, не разлив хотя бы одно пиво. В одной руке она держала поднос с опасно накренившимися пустыми бокалами. – Вы ведь Одри Миллер?

Подруга одарила ее счастливой улыбкой.

– Да, а вы, простите?..

– Джоди. Я давно на вас подписана. – Она с грохотом поставила поднос на стойку и протянула мне свой телефон. – Сфоткайте нас.

Одри пожала плечами и слегка улыбнулась мне, прежде чем небрежно приобнять Джоди за плечи и улыбнуться в камеру. Каким-то чудом Одри удалось создать впечатление, будто они с Джоди давние подруги, а не случайно встретившиеся в баре люди. Я не сомневалась, что, как только мы уйдем, официантка выложит фотографию во все социальные сети.

– Может, мне тоже на тебя подписаться? – ухмыльнулся бармен.

– На меня все должны быть подписаны.

– Ну, я подумаю. – Парень произнес это таким тоном, что у меня все сжалось внутри, однако Одри уже достала из сумочки визитку. Я едва удержалась, чтобы не выхватить карточку у нее из рук. Не стоит заигрывать с незнакомцами в барах, особенно если у этих незнакомцев татуировка в виде черепа во всю руку.

– Идем уже, – решительно сказала я. – Сейчас начнется игра. Пошли к нашим.

– Конечно. Дай только расплачусь.

– За счет заведения, – отозвался бармен.

– Ты просто прелесть! – Одри слезла с барного стула, захватив свой бокал и упаковку крекеров-зверюшек.

– Вижу, любимая закуска у тебя все та же, – улыбнулась я.

– Каюсь, виновата!

Одри протянула мне упаковку. Я взяла пару крекеров и повела ее к столику, за которым всегда сидела наша команда под названием «Фертильные восьмидесятилетние»[8] (это понятие из сферы права собственности казалось нам ужасно смешным во время подготовки к адвокатскому экзамену). Я представила Одри всех собравшихся: вот Прия, моя подруга по юридической школе, Джесса, коллега Прии из «Американской федерации планирования семьи», Ламар, парень Джессы, Гарри, друг Ламара по колледжу, и Лон, который работает вместе с Гарри в Министерстве юстиции.

– Всем привет! Спасибо, что разрешили присоединиться, – с улыбкой сказала Одри и села рядом с Гарри, положив упаковку крекеров в центр стола. – Угощайтесь.

Лон, у которого была отвратительная привычка ковыряться пальцами в ушах, тут же потянулся к пакетику, и я решила, что больше не буду их есть.

Одри усадила меня рядом с собой и, держа телефон на вытянутой руке, сделала селфи. Я заставила себя улыбнуться, хотя заранее знала, что из этого выйдет. На снимке Одри будет кокетливо улыбаться, широко раскрыв глаза и идеально наклонив подбородок, а я получусь очень неестественно и обязательно с полуприкрытыми глазами. Со времен учебы в колледже у меня остались сотни таких фоток.

– А где Коннор? – спросила я, стараясь казаться максимально непринужденной. Я проходила мимо его кабинета, но дверь была закрыта, и я не поняла, ушел он или нет.

– А вот он я.

У него был глубокий властный голос, о котором мечтали все юристы. Сердце колотилось, когда я его слышала. Коннор стоял у стола, приглаживая густые волосы кофейного цвета. Он улыбнулся, и мое сердце заколотилось еще сильнее. Мне нравилась его улыбка в ее несовершенном совершенстве: левый уголок губ приподнимался чуть выше и виднелся сколотый передний зуб.

– Привет, Харрелл. – Он сел рядом. – Кто это с тобой? Познакомишь?

– Привет! – Подруга наклонилась к нему через меня. – Я Одри.

– Коннор, – представился он и одарил ее такой улыбкой, что все мои надежды разом рухнули. Очень хотелось, чтобы на Одри было надето что-то посерьезнее рубашки, смахивающей на кружевную салфеточку.

Ощутив, к своему стыду, ревность, я подалась вперед, чтобы прервать их визуальный контакт, и сказала:

– Одри, Коннор учился вместе со мной и Прией на юридическом факультете, а теперь мы с ним коллеги по «Баркер и Лью».

– Значит, шуточки про юристов лучше держать при себе? – В ее зелено-голубых глазах появился озорной блеск.

– Ну почему, я люблю хорошие шутки, – запротестовал Коннор. – Вот, например: в чем разница между бухгалтером и юристом?

– В чем?

– Бухгалтер осознает, что он зануда.

– Ба-бамс! – Лон стукнул мускулистой рукой по столу и захохотал.

Я бросила на него сердитый взгляд. Гарри так часто приводил Лона на квиз, что пришлось взять его в команду. Этот парень отлично разбирался в вопросах про спорт, но проблема заключалась в том, что Лон очень много пил и приставал к девушкам. Зачастую его просто выгоняли из бара, а девчонка из другой команды рассказывала, что ей однажды пришлось вызвать полицию, потому что Лон шел за ней до дома и потом ломился в дверь. Пусть даже не смотрит на Одри.

Моя подруга не обратила на него внимания, продолжая беседу с Коннором:

– Неплохо, но я знаю получше. В чем разница между комаром и адвокатом?

– Боюсь, сравнение будет не самое лестное.

– Один из них – кровососущий паразит, – ухмыльнулась Одри, – а второй – насекомое.

– Огонь! – Лон наклонился через весь стол и протянул руку, чтобы она дала ему пять. Одри храбро шлепнула по ладони.

– Ой-ой. – Коннор сделал вид, будто у него закололо сердце. – Харрелл, какая у тебя жестокая подруга. Слышала, что она о тебе думает?

Как часто бывало в присутствии Коннора, я потеряла дар речи, но потом сморозила какую-то глупость:

– Она просто шутит.

– Ладно, ребята. – Коннор приготовился встать. – Пойду возьму чего-нибудь выпить. Кому еще принести?

Лон допил пиво и стукнул пустым бокалом по столу:

– Еще одно светлое.

– Без проблем, Лон, – снисходительно ответил Коннор. – Больше никто не хочет?

– Мне тоже надо выпить. – Я вылезла из-за стола вслед за ним. – Заодно помогу тебе донести.

Коннор улыбнулся мне, и сердце опять бешено застучало. Что самое приятное, улыбался он, глядя на меня сверху. С четырнадцати лет я была выше всех своих кавалеров, а тут я могла почувствовать себя миниатюрной и женственной. Как же я завидовала крошечным девушкам вроде Одри, которым не приходилось волноваться из-за огромного роста.