Люфтваффе во Второй мировой войне. Победы и поражения германских военно-воздушных сил. 1939–1945 гг.
- -
- 100%
- +
Результатом стало то, что немецкие ученые были вынуждены прекратить все свои долговременные исследовательские работы, особенно в области сантиметровых радиоволн, в то время как английские ученые уверенно продвигались все дальше и дальше вперед.
Оберст Остеркамп полагал, весьма осторожно, как он думал, что в атаке на Англию могли участвовать около 1500 истребителей. Но действительность оказалась неутешительной. Согласно официальным данным, в августе, когда нападение началось, Германия имела 760 истребителей, 1200 бомбардировщиков, 280 «Штук» и 360 самолетов других типов. В сравнении с фантазиями Геринга эти цифры произвели отрезвляющее впечатление на немецкое руководство. Информация, которой обладало британское правительство, также была преувеличена. Она насчитывала только истребителей около 1200, а, согласно Черчиллю, всего Германия сконцентрировала для нападения 2669 самолетов.
Лиддель-Харт оценивал численность английских истребителей в начале августа приблизительно в тысячу, без учета резервов. Официальные британские данные на 7 августа были таковы: 714 истребителей и 471 бомбардировщик. Производство самолетов в Англии в июле составило 1665 самолетов, включая 496 истребителей. Между 10 июля и 31 октября общая средняя ежедневная численность оценивалась в 49 эскадрилий с 608 самолетами.
Оценки потерь противника расходились значительно. Согласно британским источникам, с 10 июля по 31 октября потери люфтваффе составили 2698 самолетов, в то время как за тот же период Англия потеряла 945 истребителей. Немецкие официальные цифры потерь люфтваффе за это время – 1733 потерянных и 643 поврежденных самолета.
Задача, с которой столкнулся в начале Битвы за Англию эйр-маршал Доудинг, была нелегкой. Истребительное командование должно было причинить врагу максимально возможные потери, разумно, насколько это возможно, расходуя собственные силы. Истребители Доудинга должны были находиться повсюду, и прежде всего защищать жизненно важные английские предприятия, в первую очередь авиазаводы и заводы авиационных двигателей, поскольку без их производства Англия оказалась бы потеряна. Несмотря на критические ситуации, которые часто возникали, и сверхчеловеческую нагрузку, лежавшую на нем, Доудинг никогда не терял уверенности. В наихудшей ситуации он всегда имел под рукой несколько резервных эскадрилий, чтобы бросить их в бой в критический момент.
В частности, организационная сторона истребительной обороны была первоклассной. Штаб истребительного командования находился в Стенморе95, а штаб авиагруппы под командованием Парка96 – чьей задачей с его 25 эскадрильями была защита южных и восточных графств – неподалеку в Аксбридже97. Центр противовоздушной обороны Англии еще перед войной был размещен в 15 метрах под землей и при помощи радиосвязи и подземных кабелей находился в постоянном контакте со всеми авиастанциями98 истребителей. Поэтому для люфтваффе было практически невозможно вывести его из строя, даже самыми мощными бомбежками.
Командный пункт был подобен амфитеатру. Галерея вокруг была закрыта стеклом, а в яме располагалась огромная карта. Вокруг нее сидели служащие WAAF99 в наушниках, которые находились на прямой связи с радиолокаторами и наблюдательными постами по всей Южной Англии. Как только радары обнаруживали немецкие самолеты, приближавшиеся к побережью, начинали поступать сначала радио-, а позднее и телефонные сообщения об их количестве, высоте, местоположении и курсе. При помощи стрелок и символов, передвигаемых по огромной карте, графически отображалось передвижение нападающих и позиции обороняющихся истребительных эскадрилий в течение всего сражения.
Одна стена этого командного пункта представляла собой огромную доску, разделенную на секции, соответствующие истребительным авиагруппам, и в каждой из этих секций были данные о каждой доступной эскадрилье, лампочки показывали состояние их готовности в любой момент. На доске также боевое расписание: какие эскадрильи находились в воздухе и вели поиск противника, обозначалось, какие эскадрильи атаковали цель, какие возвращались на свои аэродромы для дозаправки, и т. п.
Из-за стекла офицер наведения мог одновременно видеть и стол и доску и таким образом владел ситуацией в целом, наблюдая за ее поминутными изменениями. Были записаны даже фамилия пилотов и их позывные. На столе офицера наведения находились многочисленные телефоны, связанные с коротковолновой радиостанцией, и в любой момент он мог войти в прямой контакт с командиром любой эскадрильи или, если это было необходимо, с любым пилотом. Поблизости от офицера наведения находились хорошо обученные люди, получавшие всю поступающую информацию и передававшие ее вниз «крупье»100 с их длинными лопатками, чтобы те отражали ее на карте. В специальной секции сидели офицеры, отвечавшие за управление зенитными батареями.
С течением времени была создана высокоэффективная система, и офицер наведения на главном командном пункте в Стенморе мог сообщить позицию немецких самолетов в воздухе над Францией и над Западной и Северо-Западной Германией. Этот нервный центр – идея Доудинга – сыграл решающую роль в успешной защите Англии от атак люфтваффе.
Доудинг был не единственным человеком, столкнувшимся с трудной задачей. Благодаря Герингу, Мильху, Удету и Ешоннеку в подобном положении с другой стороны оказались два человека: Кессельринг, командующий 2-м воздушным флотом, и Шперрле, командующий 3-м воздушным флотом. Воздушная война против Англии была трудным делом, но ее никто всерьез не планировал, и потому не было сделано никаких значительных приготовлений. Так, всего лишь в прошлом году Гитлер называл войну с Англией бессмысленной, и Геринг был полностью согласен с ним – по этому поводу он набросал сердитое замечание на официальном документе. Но теперь все неожиданно изменилось.
Однако нападение на укрепленный остров на первый взгляд казалось легким делом, благодаря великолепным успехам, достигнутым в кампаниях во Франции и Фландрии, и, конечно, вследствие хвастовства Геринга. Гитлер был убежден, что имеет неукротимую воздушную армаду, чтобы поставить население Англии на колени. Еще в 1938 году, исключительно как мера предосторожности, в Северо-Западной Германии начала создаваться основа для воздушной атаки на Англию. В то время 2-м воздушным флотом командовал генерал Фельми, человек, который во время Первой мировой войны служил летчиком в Турции и знал свою работу досконально. Он понимал, что будет практически невозможно вывести из строя сразу все английские аэродромы, если когда-либо в этом возникнет потребность. Радиус действий истребителей был слишком малым, и предоставленные сами себе бомбардировщики, несомненно, столкнутся с неприятностями. Кроме того, имелись большие проблемы с навигацией, и не хватало информации, чтобы составить список приоритетных целей для бомбардировки. Также экипажи бомбардировщиков были недостаточно хорошо обучены для таких заданий.
Учитывая мощь противника, Фельми предупредил свое руководство о том, что британский военный потенциал очень высок, в особенности благодаря почти неистощимым запасам сырья, получаемого из-за границы. Также Фельми был категорически настроен против бомбардировок городов, указывая, что сама Германия в еще большей степени уязвима для бомбардировочных ударов со стороны Англии. Поэтому в целом Фельми был против любого нападения на Англию с воздуха.
Меморандум, в котором он излагал свою точку зрения, был очень плохо встречен его руководством, и Ешоннек, честолюбивый начальник Генерального штаба, заявил, что это оскорбление рейхсмаршала, то есть Геринга, который объявил, что если он бросит люфтваффе против Англии, то небо над Лондоном станет темным от его самолетов. Хотя стратегические выводы Фельми были отклонены, большинство его тактических предложений теперь были приняты. Однако он сам оставался в опале и, когда в самом начале войны произошел инцидент в Мехелене, был снят с должности вместе со своим начальником штаба оберстом Каммхубером.
После поражения Франции и эвакуации английских наземных войск ситуация в некоторой степени изменилась в пользу Германии. Например, она больше не должна была полагаться только на базы в Северо-Западной Германии. Ее аэродромы были теперь намного ближе и простирались от Бретани до Голландии. Их было так много и они были так широко разбросаны, что можно было не бояться никакого серьезного ущерба со стороны англичан. Расстояние, которое нужно было пролетать, стало намного короче, – самолеты могли, если необходимо, совершать по нескольку вылетов в день. Соотношение сил было неплохим, хотя ни в коем случае не таким хорошим, как большинство людей думало. Главный план теперь состоял в уничтожении Королевских ВВС в воздухе и на земле атаками, следующими волна за волной. На первом этапе сражения Лондон не должен был быть затронут.
Однако все еще сохранялись некоторые значительные неудобства. Самолеты люфтваффе должны были пересекать море и действовать над английской территорией, где, возможно, столкнутся с сильным противодействием истребителей и с мощной противовоздушной обороной. В связи с этим бомбардировщики нуждались в истребительном прикрытии, но его, чисто технически, было нелегко обеспечить. Бомбардировщики, летевшие на высоте около 4600 метров, замедляли скорость истребителей эскорта. Если английские истребители, летевшие на максимальной скорости, внезапно атаковали бы немцев, то эскорт оказался бы в невыгодном положении.
Далее, в то время дневные истребители не могли оставаться в воздухе более часа с тремя четвертями. Из этого времени приблизительно полчаса уходило на сбор в боевой порядок и встречу с бомбардировщиками, затем бомбардировщики летели относительно медленно, так что проходило еще много времени до того, как они достигали района цели, в результате у истребителей оставалось бензина всего на несколько минут боя, если они хотели затем благополучно вернуться на свои базы.
Следующим, и действительно очень серьезным, неудобством было то, что если пилот выпрыгивал на парашюте, то делал он это над вражеской территорией и попадал в плен, в то время как выпрыгнувшие на парашютах британские летчики, если они благополучно приземлились, могли сразу продолжить участие в боях. А требовалось по крайней мере восемнадцать месяцев, чтобы подготовить хорошего летчика-истребителя.
В характеристиках между английскими и немецкими истребителями большого различия не было. Ме-109, основной немецкий истребитель, возможно, обладал более высокой скороподъемностью, но его противник «Спитфайр» имел более сильное вооружение. Ме-110, более тяжелый, двухмоторный и двухместный самолет, оказался несостоятельным – он был таким медленным, что вскоре сам стал нуждаться в истребительном прикрытии.
В качестве ударной силы нападающие использовали Ju-87, пикирующий бомбардировщик, и позднее Ju-88, двухмоторный пикирующий бомбардировщик. Последний впервые был использован в Западной Европе, и стало очевидным, что он имеет множество дефектов. Другим бомбардировщиком, использовавшимся над Англией, был Do-17, но он так же был далеко не идеальным самолетом и постоянно изменялся и модифицировался. Не-111 не обладал способностью пикировать при бомбометании и был гораздо тяжелее Ju-88, но к его преимуществу следует отнести способность оставаться в воздухе в течение шести часов.
Но что же дальний стратегический бомбардировщик, который называли «Ural Bomber»101 и который генерал Вефер, первый начальник Генерального штаба, непрерывно требовал? После того как он погиб в авиакатастрофе, Дейхманн102, его способный преемник, сохранил это требование действующим. И Вефер и Дейхманн были сторонниками оборонительной стратегии. Но лучшая защита, считали они, это нападение на нервные центры врага, находящиеся далеко в тылу, и для этого они хотели иметь четырехмоторный дальний бомбардировщик, способный атаковать такие цели, как электростанции, доки, узловые железнодорожные станции, ключевые заводы и т. д.
Все страны имеют жизненно важные точки. Вефер и Дейхманн полагали, что их атака даже небольшим числом первоклассных дальних бомбардировщиков принесет большие дивиденды, чем всеобщая бомбардировка. Например, Германия имела следующие слабые точки: производство шарикоподшипников, производство синтетических масел и отдельные участки ее железнодорожной системы.
Мильх отклонил требование на дальний бомбардировщик, мотивируя свое решение нехваткой алюминия, хотя можно было построить несколько меньшее число средних бомбардировщиков и одновременно небольшое число дальних бомбардировщиков, что оправдалось бы, когда пришло время. В Англии они, конечно, достигли бы больших успехов, чем средние бомбардировщики. Однако они так никогда и не были построены, и, когда время настоятельно потребовало таких самолетов, люфтваффе пришлось обходиться без них.
Глава 6
БИТВА ЗА АНГЛИЮ
7 августа 1940 года Кессельринг долго не мог заснуть. На следующее утро должна была начаться большая атака, от которой очень много зависело. В приказах были учтены все детали, и, насколько он мог видеть, было сделано все, что возможно, для того, чтобы это рискованное предприятие имело успех. Каждый командир эскадры, каждый командир эскадрильи, каждый член экипажей бомбардировщиков и каждый летчик-истребитель точно знал, что от него требовалось. Прогноз погоды также был благоприятным.
До сих пор все шло хорошо. В Польше, в Норвегии и во Франции люфтваффе одержали длинную серию побед, которые часто оказывались решающими для результата всей кампании на земле. Почему же теперь нужно было опасаться, что на сей раз все сложится по-другому? Кессельринг не мог ответить, однако чувствовал себя не в своей тарелке. Британские наземные войска были малочисленны, это правда, но как люфтваффе должны были вывести из строя британский военно-морской флот? Никто лучше Кессельринга не знал, насколько трудно поразить с воздуха корабль. Прицелы не были достаточно точными, чтобы обеспечить попадание с большой высоты, и атакующий самолет должен был лететь на малой высоте перпендикулярно курсу своей цели, если надеялся попасть в нее торпедой. И множество восторженных докладов об успехах были слишком оптимистичными – фактически многие награждения Рыцарскими крестами103 были произведены на основании донесений, которые, как впоследствии оказалось, были неточными.
Не стоит сомневаться, что Кессельринга терзали сомнения по поводу вторжения в Англию в целом. Например, до этого совместные действия между всеми тремя родами войск всегда тщательно согласовывались, но на сей раз – и по вопросу такой огромной важности! – не было ни одного совещания с участием Гитлера или Верховного командования вермахта. Хотя воздушные удары по Англии должны были начаться на следующее утро, Кессельринг даже не мог объяснить, какая точная связь между его задачей и собственно вторжением. И никто, ни Геринг, ни Ешоннек, не сказал ему, каким должно быть взаимодействие между армией, флотом и люфтваффе. Что-то не складывалось. Кессельринг даже начинал всерьез задаваться вопросом, действительно ли Гитлер намеревался начать вторжение.
Конечно, в портах Северной Франции были сконцентрированы паромы «Зибель» вместе с, возможно, тысячами десантных барж всех типов. Но было ли этого достаточно? Если Гитлер действительно не имел никакого намерения вторжения, в чем заключался смысл большого воздушного сражения, которое должно было начаться в пределах нескольких следующих часов? Предполагалось, что оно будет продолжаться на протяжении пяти недель, до 15 сентября, дня, установленного для вторжения. К этому времени люфтваффе были бы истощены. Как после пяти изнурительных недель можно было надлежащим образом выполнять все задачи, возникающие с вторжением?
На взгляд Кессельринга, запланированное воздушное наступление было слишком продолжительным. Короткие, точные и мощные атаки, по его мнению, более подходили для того, чтобы парализовать оборону. Затем немецкие самолеты должны внезапно появиться над Лондоном – все налеты на Лондон пока были запрещены, – и тогда сразу же начнется вторжение.
На следующее утро Кессельринг отправился на свой подземный командный пункт на мысе Гри-Не. Там имелась лишь одна комната, и его штаб должен был работать в очень стесненных условиях. Из подвала генерал-фельдмаршал поднялся по деревянной лестнице на наблюдательный пост. На противоположном берегу Ла-Манша невооруженным глазом были видны скалы Англии. Над ними висели маленькие белые облака. Вполне мирная картина, но над головой генерал-фельдмаршала небо было заполнено гулом самолетов. Люфтваффе начали атаку. Четыреста самолетов пересекали Ла-Манш. Маленькое число по сравнению с армадами британских и американских самолетов, которые позднее будут летать в противоположном направлении, чтобы атаковать Германию.
Еще до того, как силы люфтваффе достигли побережья, их яростно атаковали английские истребители. Боевой порядок соединений нарушился, были сбиты первые самолеты, и начались неисчислимые одиночные схватки. Но немецкие бомбардировщики достигли своих целей, и много английских аэродромов были выведены из строя. В конце первого дня командиры авиастанций с тревогой всматривались в небо. Выбросят ли в завершение немцы ночью парашютистов?
Идея использования аэростатного заграждения была для Англии не нова; оно применялось еще в войне 1914—1918 годов. Теперь страна была обеспечена привязными мягкими аэростатами104, которые должны были причинить так много неприятностей люфтваффе. В начале войны они защищали Лондон, все районы доков и гаваней и многие жизненно важные предприятия.
В те августовские дни небо над южными графствами редко было пустым и тихим. В нем почти всегда слышался гул самолетов, иногда громкий, иногда отдаленный, и оно было исчерчено следами, которые оставляли в разреженном воздухе самолеты, сошедшиеся в бою с противником.
Самым важным днем стало 15 августа, когда в воздухе одновременно находилась тысяча самолетов, невероятное число в то время. Немецкий план состоял в том, чтобы вынудить все имевшиеся английские истребители сосредоточиться на юге для отражения налета люфтваффе, в то время как группа приблизительно из 100 бомбардировщиков, сопровождаемая двухмоторными Ме-110, направлялась к Тайнсайду105, чтобы атаковать находившиеся там завод авиационных двигателей и химический завод. Но Доудинг, обдумав положение, не поддался на эту уловку и оставил на севере семь эскадрилий. Бомбардировщики и их эскорт были внезапно атакованы «Харрикейнами» и «Спитфайрами» и понесли тяжелейшие потери, медленные и неповоротливые Ме-110 показали свою неспособность обеспечить бомбардировщикам должное прикрытие. Были сбиты 30 самолетов из числа участвовавших в налете106. Тем временем в боях на юге были сбиты 46 немецких самолетов ценой потери 34 английских самолетов. Еще раз, как и в Дюнкерке, люфтваффе обнаружили, что Королевские ВВС – опасный противник.
На другой стороне Ла-Манша Кессельринг и Шперрле начинали все больше тревожиться из-за высокого процента потерь. Узнав новости из Тайнсайда и посмотрев на карту, они поняли, что девять десятых Англии днем оказывались вне досягаемости их бомбардировщиков, потому что не было возможности обеспечить им истребительное прикрытие. Это означало, что, пока семь из английских заводов авиационных двигателей и авиазаводов находились в пределах досягаемости, остальные восемнадцать, лежавшие вне радиуса действий немецких истребителей, могли безмятежно продолжать работать.
Два командующих люфтваффе также обнаружили, что Королевские ВВС имели большую численность, чем они полагали. И по возвращении пилоты рассказывали: «Их поднимается все больше и больше. Если вы сумеете сбить одного, то его место занимают сразу два».
Нет, Битва за Англию складывалась не слишком хорошо для люфтваффе.
Владелец и исполнительный директор авиационного завода «Зибель» в Галле теперь отвечал за восстановление авиационной промышленности на оккупированной французской территории, но однажды в его контору прибыла делегация офицеров.
– Нам требуется нечто подходящее для переправки войск через Ла-Манш в Англию, – коротко сказали они ему. – У вас есть какие-нибудь идеи?
Герр Зибель был хорошо знаком с морем, и после некоторого размышления ему на ум пришла весьма простая идея. Десантная баржа или паром, независимо от того, как их называть, должна была быть прочной, чтобы противостоять бурному морю, иметь мелкую осадку, чтобы торпеды проходили ниже, не причиняя вреда, и легко транспортироваться. Она должна быть хорошо вооружена зенитными пушками и не зависеть от портов, гаваней, причалов и т. п., чтобы иметь возможность высаживать войска на открытом берегу. И прежде всего, их конструкция не должна требовать никаких специальных материалов, а сборка вестись из доступных материалов.
Герр Зибель думал, что сможет выполнить все эти требования. Он знал, где находились военные понтоны, и также знал, где без употребления лежали 3 тысячи резервных двигателей «BMW». Он засел за расчеты и эскизы, а немного позднее приступил к изготовлению опытных образцов. После нескольких экспериментов окончательная модель состояла из двух понтонов, соединенных платформой, и приводилась в движение двумя двигателями «BMW» в задней части. Так родилась десантная баржа, или паром Зибеля.
К началу сентября 450 таких паромов были готовы к использованию в портах и гаванях Северной Франции. Их было достаточно, чтобы перевезти через Ла-Манш две дивизии. Генерал-фельдмаршал Браухич107 присутствовал при успешных испытаниях, которые были проведены в Антверпене. Когда они закончились, он перекинулся несколькими словами с изобретателем.
– О да, – сказал он в завершение, – а как насчет их использования зимой?
– Зимой?! – воскликнул с удивлением изобретатель. – Но если мы будем ждать зимы, то проиграем второе сражение на Марне!108
Он вернулся на свою фирму в смятении, задаваясь вопросом, имело ли Верховное командование вообще какое-нибудь намерение вторгаться в Англию.
Паромы Зибеля никогда не были использованы с той целью, с которой были созданы, но не пропали впустую; они оказали огромные услуги немецкой армии, особенно в Северной Африке. В то время, когда ни одно итальянское судно не могло показаться в Средиземном море, паромы Зибеля снова и снова пересекали его, перевозя пополнения и снаряжение для Роммеля109. Когда же потребовалось эвакуировать Кубанский плацдарм, паромы Зибеля спасли тысячи людей.
В дополнение к паромам Зибеля немецкие военные власти мобилизовали много рейнских барж, усилив их корпуса и установив на них двигатели, хотя они и подобные им суда не могли противостоять бурному морю так же, как паромы Зибеля. Флот десантных барж вместе с множеством других судов, пригодных для перевозки войск через относительно узкий пролив в Англию, был сконцентрирован в Северной Франции. Имелись 155 пароходов, 471 буксир, 1160 моторных лодок всех видов и 1722 плоскодонные баржи, и, учитывая такие большие приготовления, все те, кто сомневались относительно того, действительно имелось ли какое-то намерение вторжения, теперь затихли.
Тем временем Битва за Англию продолжалась. Геринг говорил, что Королевские ВВС должны были быть сброшены с неба и уничтожены на земле в течение трех дней, но теперь об этом пришлось забыть. Королевские ВВС по-прежнему все еще находились в небе. Однако и у них также были видны признаки значительных проблем. Их потери были ужасно высокими, и Доудинг имел все основания для беспокойства, особенно потому, что вместе с другими английскими руководителями верил в то, что люфтваффе имеют ресурсы большие, чем они были. Число аэродромов вокруг Лондона, которые получили тяжелые разрушения, увеличивалось, а из тысячи обученных пилотов приблизительно 25 процентов уже не участвовали в боях. В конце августа стало казаться, что силы истребительной авиации скоро иссякнут.
В сентябре начались мощные налеты на устье Темзы, и в ходе одного из них эскадрилья бомбардировщиков Дейхманна110 приблизилась к Большому Лондону111 и сбросила бомбы на парфюмерную фабрику, которая не имела никакой ценности как цель. Но приказ Гитлера о том, что Лондон не должен подвергаться налетам, еще соблюдался, и Дейхманн получил официальный выговор.
С 4 августа по 7 сентября, всего лишь за немногим больше месяца, истребительное командование потеряло 503 машины. Это было значительно меньше, чем потеряли люфтваффе, но этот факт мало утешал Доудинга: английская противовоздушная оборона могла быть полностью сведена на нет, невзирая на любые потери люфтваффе. В этот период англичане полагали, что люфтваффе потеряли 1402 самолета, но это было преувеличением – каждая из сторон переоценивала потери противника. Потери «Харрикейнов» и «Спитфайров» не так сильно волновали Доудинга, хотя это тоже было достаточно плохо, как потери обученных пилотов, которые не могли быть легко восполнены112. Но затем – по какой-то неизвестной причине – люфтваффе прекратили налеты на английские аэродромы, и бомбардировщики были перенаправлены на другие цели. Облегчение наступило в самый последний момент. Это походило на чудо.