Тёмный Властелин идёт учиться – II

Глава 4

Хаос в баре «У Гаврилы» достиг своего апогея. Воздух, густой от дыма, пыли, запаха разлитого алкоголя и жженого «аромата» магии, звенел воплями, руганью и грохотом падающей мебели. Это выглядело прекрасно. Достойное зрелище для Наследника Трона Тьмы.

Но мне сейчас было немного не до восторгов. Мое внимание оказалось целиком поглощено фигурой в темном углу.

Леонид. Лорд Лжи. Пропавший, преданный анафеме дядя, которого я считал если не погибшим, то навсегда утраченным для семейных игрищ, снова решил явить себя. Вот, пожалуйста, сидит в подвальной забегаловке для смертных, потягивает вино и наблюдает за представлением, которое устроили людишки.

Мысль о том, что этот мастер интриг и манипуляций с самого начала находился именно в данном заведении, честно говоря, изрядно напрягала. В случайности я не верю.

Это насколько же дядюшка все просчитал? Он следил за мной? Пару часов назад я сам не знал, где именно окажусь.

Ну и, конечно, меня разрывало на части огромное желание поговорить с Леонидом, докопаться до сути происходящего. Хотелось выяснить, как он ухитрился оказаться в мире смертных и не превратить его в мертвую, выжженную пустыню, а главное – зачем ему вообще это понадобилось?

Лорд Лжи и Обмана всегда являлся самым неуловимым, самым опасным из моих родственников. Его я, пожалуй, остерегался больше, чем Морфеуса.

А еще, если Леонид здесь, в этом баре, значит, у него на то есть веские причины, которые наверняка касаются меня.

– А-а-а-а-а…

Мимо, орущей «рыбкой»», пролетел один из смертных. Его вопль отрезвил мой мозг. Я скинул оцепенение и принялся активно прокладывать себе путь через свалку из человеческих тел в сторону столика, за котором сидел Леонид.

Моя цель находилась всего лишь в другом конце зала, но расстояние до нее казалось непреодолимым. Дерущиеся, обезумевшие от адреналина и алкоголя людишки, мешались под ногами, размахивали конечностями, падали и валились на меня со всех сторон.

Я, пытаясь пробиться к Леониду, хотел просто оттолкнуть пару вцепившихся друг в друга смертных, но один из них, получив мой толчок, развернулся и с диким рыком замахнулся кулаком, собираясь ударить меня в челюсть.

Рефлексы, отточенные веками тренировок в Бездне, сработали сами собой. Я уклонился, избежал удара, а затем, используя инерцию противника, отправил его пинком в полет. Человечишка, пролетев пару метров, врезался в группу дам, яростно царапавших лицо охранника Гири, и все они рухнули на пол в виде общей, копошащейся кучи.

Черт. Эти смертные как тараканы…

Следующей преградой на пути стал Звенигородский. Мой сосед по комнате, забыв все запреты, с диким воплем «За Империю!» швырнул в толпу магический сгусток чистой энергии. Это не было боевое заклинание, но ударная волна все равно опрокинула стол, за которым прятались двое молодых дворянчиков.

Я одним прыжком преодолел препятствие в виде стола и скулящих под ним людишек, но снова оказался в тупике. На этот раз путь мне перекрыли Трубецкая и один из магов-охранников.

Алиса, с сияющими от возбуждения глазами, демонстрировала бедолаге какой-то сложный боевой прием, в итоге которого смертный оказался зажат в захвате, а его лицо стало медленно синеть.

– Отпусти его! – рявкнул я, оттаскивая Трубецкую за куртку. – Ты ему шею сломаешь!

Вообще, плевать я хотел на сломанные шеи каких-то там смертных, но Алису пора было притормозить.

– Расслабься, Оболенский! – весело крикнула она., – Я же профессионал!

В этот момент где-то снаружи, заглушая гам и грохот, заорала сирена. Резкая, пронзительная, она взорвалась в ушах, заставив на мгновение замереть даже самых яростных бойцов. Потом к первой сирене присоединилась вторая, третья…

– Стражи порядка! – кто-то дико завопил из глубины зала. – Менты! Валим отсюда!

И тут же, как по команде, общее безумие сменилось общей паникой. Все, кто секунду назад с наслаждением лупцевал друг друга, теперь ринулись к выходу, опрокидывая остатки мебели на своем пути.

– Идиоты… – Высказался я, наблюдая, как буквально через мгновенье в дверях образовалась самая настоящая давка.

– Оболенский! Сергей! – где-то рядом прозвучал голос Звенигородского.

Я обернулся. Артем, с разбитой губой и горящими глазами, пробивался ко мне сквозь рвущуюся на улицу толпу. Эти смертные и правда неимоверно глупы. Они, вместо того, чтоб использовать любой другой выход, который здесь непременно должен быть, по сути бодро и резво бегут прямо в руки стражей.

– Пара валить! Если нас зажопят стражи – это трындец! Баратов всех отчислит к чертовой матери! Особенно тебя. У него к твоей физиономии особая любовь имеется.

Я собрался было ответить Звенигородскому, что бежать никуда не собираюсь, как чья-то цепкая рука схватила меня за запястье. Холодные, тонкие пальцы сжались с неожиданной силой. Я обернулся, готовясь отбросить наглеца, и… встретился взглядом с Анастасией Муравьёвой.

Княжна была бледна, но абсолютно спокойна. Ее глаза, холодные, ясные, смотрели на меня без тени паники.

– Черный ход. Идем, – голос был тихим, но она говорила так, будто не допускала возражений.

Я обернулся, посмотрел в сторону того места, где всего лишь пять минут назад сидел Леонид.

Его там не было.

Честно говоря, не удивился. Более того, зная дядюшку, уверен, к тому факту, что я так и не смог до него добраться, он немного приложил руку. Сила Лорда Лжи в том числе умеет отлично сеять разброд и шатания даже в самые стройные ряды смертных.

Леонид специально меня дразнит. Маячит перед глазами, чтоб я точно знал, что он рядом, но к себе не подпускает. Старый лис…

Муравьева дернула мою руку, и я не стал сопротивляться. Мысли о Леониде все еще будоражили сознание, но трезвый расчет подсказывал – попасть в лапы стражам – будет лишним. Во всяком случае, для моих планов, связанных с получением диплома.

Анастасия, не выпуская мою ладонь, уверенно потянула меня вдоль стены, ловко огибая горы разбитой посуды и опрокинутые столы. Она явно уже «прощупала» пространство заведения и точно понимала, куда идти. Звенигородский, Алиса, Воронцова и Никита следовали за нами.

– А где этот чертов Гнус?! – спросила вдруг Софья.

Я обернулся. У входа по прежнему толпились и лезли друг на друга люди. Побитые официанты пытались собирать мусор, осколки и обломки. А вот Гнуса и правда нигде не было видно.

– Идём вперед, – я кивнул Анастасии. – Веди. Где запасной выход? Ты же его почувствовала? А Гнус сам выберется. Это вам точно говорю. Если стражи додумаются его арестовать, им же хуже.

Через пару мгновений мы проскользнули в узкий, темный проход, скрытый за портьерой с безвкусным золотым узором.

Я пропустил друзей вперед и шёл последним. Перед тем, как покинуть зал, бросил еще один взгляд в темный угол. Стул, на котором сидел Леонид, был все так же пуст. На столе оставался недопитый бокал. Мое сердце сжалось от досады. Он снова исчез и мы снова не поговорили.

Черный ход вывел нас в темный и грязный переулок.

– Бежим! – прошептал Строганов. Весь его боевой пыл сошёл на нет.

Никита первым рванул прочь от двери, глубже в переулок, который по ощущениям Анастасии должен был вывести нас на проезжую улицу.

– Наследник.

Голос прозвучал негромко, но я его услышал настолько хорошо, будто говорили мне прямо в ухо.

Вся наша компания замерла как по команде. Я медленно обернулся.

В самом конце переулка, ровно там, откуда мы только что появились, стоял Леонид Чернослав.

Он вышел из темноты бесшумно, словно призрак. Его темный костюм сливался с мраком и смотрел дядюшка прямо на меня.

– Это что за хрен? – удивился Звенигородский, как всегда абсолютно откровенный в выражении своих эмоций.

Дело в том, что Лорд Лжи обратился ко мне на языке, который смертным был не знаком – старое наречие одного из демонских племен Бездны. Поэтому мои спутники ничего не поняли, но почувствовали исходящую от незнакомца угрозу. Звенигородский шагнул вперед, заслоняя девушек.

– Эй, ты! – крикнул Артем. – Отвали! Не до тебя!

Леонид проигнорировал его, как проигнорировал бы лай дворовой собаки. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, был прикован ко мне.

– Зачем ты здесь, племянник? – спросил он насмешливо, все на том же наречии. Для смертных это звучало как набор щелкающих и шипящих звуков. – Мой брат прислал тебя, чтобы ты, наконец прикончил самого неугодного Чернослава? Неужели у него не нашлось кого-то… посерьезнее?

Я почувствовал, как Тьма внутри меня встрепенулась. Она ощутила близость родственной Силы.

Я попытался просканировать родственника. Любопытно, но он, словно приглушал свою Тьму. Мощь Чернослава работала лишь на одну сотую. Вот, наверное, почему дядя спокойно шляется по Десятому миру. Только… Я мог сказать наверняка, Силу Леонида сдерживал не тот ритуал, который мы проводим для путешествия к смертным. Это что-то другое.

– Ошибаешься, дядя, – ответил я на том же языке. – Отец мертв. Сгорел дотла на собственном погребальном костре.

Лицо Леонида, до этого момента выражавшее лишь холодную насмешку, исказилось гримасой недоверия. Он резко тряхнул головой.

– Ложь! – его шипение стало громче. – Не может этого быть! Темный Властелин не умирает, пока жива сама Тьма! Ты врешь, мальчишка!

– К чему мне лгать тебе? Его правление окончено. Теперь я – Темный Властелин.

Леонид замер, его пронзительный взгляд выискивал на моем лице следы обмана. Я видел, как в глазах Лорда Лжи сменяют друг друга надежда, разочарование, неверие. Пожалуй, новость о смерти брата его не порадовала. Наоборот. Он словно… Расстроился?

– Нет… Нет, я не могу поверить… Неужели все было зря… – Лорд Лжи отрицательно качнул головой. – Не обессудь, племянник, но мне придётся использовать Силу, чтоб убедиться в твоих словах.

Леонид медленно поднял руку. Его пальцы сложились в странную, изломанную фигуру, от которой меня буквально начало выворачивать наизнанку. Я вдруг понял, что до одури сильно хочу рассказать дяде, как в детстве испортил его любимые туфли. Подложил их маленькому грифону и тот навалил в обожаемую обувь Лорда Лжи солидную кучу.

– Ах ты… сволочь… – вырвалось у меня сквозь сжатые крепко зубы, но уже на языке смертных.

Треклятый родственник пытался влиять на меня своей Тьмой!

Мои спутники не понимали, что происходит, но мою фразу расценили как угрозу со стороны Леонида. Для них все выглядело так, будто этот незнакомец атаковал меня магией.

– Руки прочь от него! – прорычал Звенигородский.

Артем выскочил вперед, оттолкнув меня за спину, и, не долго думая, выбросил вперед руку. Сгусток пламени, яркий и неистовый, рванулся из его ладони прямо в грудь Леониду. Это было чисто инстинктивное, боевое заклинание, которому Артема научила Трубецкая.

Я хотел остановить Звенигородского. Потому что, мягко говоря, он поступил очень неумно.

Да, я побледнел и скрипел зубами, но вовсе не от боли, а от нежелания говорить правду Леониду. Любую. Чего бы он не хотел узнать. Мне требовалась всего пара минут, чтоб скинуть его Аркан Истины. Однако Артём оказался слишком шустрым.

Леонид даже не шелохнулся. Он не стал уворачиваться или ставить щит. Просто посмотрел на летящий огненный шар с выражением брезгливого презрения, будто в него плеснули грязной водой.

И тогда случилось то, чего я боялся. Тьма Лорда Лжи ответила смертному, который посмел посягнуть на Чернослива.

Вспышка абсолютной черноты, беззвучная и ужасающая, поглотила огненный шар, не оставив от него и следа. А потом, холодная, живая, поползла по переулку, пожирая свет, звук и, казалось, саму реальность. Камни мостовой трескались и рассыпались в пыль. Воздух застыл, став густым и ледяным.

Это все еще была не полноценная сила Лорда Лжи. Здесь, в Десятом мире, он сдерживал себя каким-то удивительным способом, без ритуала. Но для людей, для этих хрупких созданий из плоти и крови, даже такая порция Тьмы была смертельна.

Мои товарищи не понимали, что происходит, однако эту пугающую черноту узнали. Нечто подобное произошло и в симуляции. Смертные чувствовали это внутренними рецепторами одаренных.

А я смотрел на лицо Леонида. В нем не было злобы или ярости. Лишь холодное, отстраненное любопытство ученого, наблюдающего за реакцией подопытных кроликов на новый яд. Ему плевать, что он убьет парочку людей. Для него они были букашками.

И снова передо мной встал выбор. Свои интересы или жизнь смертных. Тех, кто считает меня другом. Раскрыться и показать всем, кто я есть на самом деле? Или позволить Тьме поглотить Артёма?

Понимание пришло стремительно, как удар молнии. Я не мог допустить гибели Звенигородского или кого-то еще. Не потому, что они были мне дороги. Нет. Это просто мои ресурсы, мои пешки, моя опора в чужом мире. Я вложил в них время, силы. Они – моя собственность.

Я рванул вперед, оттолкнул Артема. Успел секунда в секунду. Только Звенигородский отлетел в сторону, только я закрыл его собой, отгораживая пространство и притягивая Силу Леонида, как волна Тьмы накрыла меня.

Боль и холод. Они прожигали насквозь Это была не магия смертных, а настоящая Сила, рожденная в Бездне, сила отрицания, разрушения, пустоты. Она впивалась в меня тысячами когтей, пытаясь разорвать на части, растворить, стереть.

Но уже в следующую секунду Тьма Лорда Лжи поняла, с кем имеет дело. Я – сын Темного Властелина. Я сам Темный Властелин!

Внутри все горело. Я чувствовал, как сосуд, тело Сергея Оболенского, буквально трещит и плавится, но отступить не мог. Впитывал Силу Леонида в себя, заставлял ее подчиниться.

Со стороны, для смертных все выглядело так, будто я снова своим собственным телом прикрываю друзей от опасности. Ну и еще, конечно, они видели, как меня корёжит и ломает, как черная клубящаяся Тьма проникает в мое тело.

На самом деле, конечно, не совсем в мое… Но откуда людям это знать? В их глазах я выглядел самоубийцей, решившим отдать жизнь за товарища.

В этот миг тишины раздался сдавленный возглас Анастасии. А потом – резкий хлопок. Просто – раз! И мы, всеми дружно, исключая, естественно Леонида Чернослава, буквально провалились сквозь землю, чтоб кубарем выкатиться на кафельный мокрый пол. Я даже не успел осознать происходящее, а уже понял, что лежу на какой-то шевелящийся и матерящейся куче.

Звенигородский оказался в самом низу, на нем распластались Воронцова и Трубецкая, Никиту и Анастасию откинуло чуть в сторону, а я приземлился уже сверху остальных.

Некоторое время никто не мог вымолвить ни одного приличного слова, потому что Воронцова отдавила Звенигородскому руку, Трубецкая ухитрилась наступит ему на лицо, Никита с перепугу засадил Анастасии локтем в ребро. А я проклинал того, кто утащил нас в портал. Видимо, Анастасию.

Мне оставалось всего лишь пара секунд и я подчинил бы Аркан Истины, а потом впитал бы окончательно ту Силу, что дядя потратил на свой удар, предназначавшийся Звенигородскому!

Наконец, мы смогли распутаться, расползтись и выдохнуть.

– Ого… Не знала, что ты так умеешь, – с уважением кивнула княжне Трубецкая. – Стихийный портал за одну секунду, по щёчку пальцев – мощно.

Алиса сидела на полу, прислонившись к стене. Артем и Никита уже встали на ноги и теперь изучали свои лица в зеркале. Воронцова со слезами на глазах пыталась прилепить обратно на любимое платье оторванный кусок.

А вообще, все мы находились в душевой мужского общежития. Портал выкинул нас именно сюда.

– А это не я, – мрачно сказала Анастасия, поднимаясь на ноги. – Я ничего не делала.

Пожалуй, если бы она начала раздеваться, а потом пустилась плясать нагишом, мы бы удивились гораздо меньше.

– Как не ты? – Вытаращилась на Муравьеву Софья. Она даже перестала страдать об испорченном платье. – А кто же тогда?

Однако, ответ так и не прозвучал. Потому что до нас донеслись яростные крики. Их источник, судя по всему, находился на первом этаже, у входа в общежитие, рядом с комнатой коменданта:

– Никто не выходил?! Никто, говоришь?! – Бесновался князь Баратов, оглашая своими криками спящую общагу. – Только что сработала система безопасности. Кто-то грубо, варварски нарушил пространственный контур Института! А весь интернет последний час пестрит кадрами дикой драки из кабака «У Гаврилы»! Совершенно непонятно, кто с кем дрался, мелькают только руки да ноги, но я заметил кое-что очень знакомое. Розовое платье, в котором не так давно блистала Воронцова! Я был на той вечеринке, я его видел собственными глазами! Матушка Софии хвалилась моей дочери, что наряд существует в единственном варианте. Его шили на заказ. Поэтому, могу дать руку на отсечение, что это снова Оболенский и его банда! А ты говоришь, никто не выходил! Вот и проверим!

Мы переглянулись, а потом в едином порыве, не сговариваясь, рванули из душевой. Только в разные стороны. Я, Звенигородский и Строганов кинулись к своим комнатам, а Воронцова, Трубецкая и Муравьева – к окну. Их задача была сложнее, им требовалось срочно оказаться в женском общежитии. Княжна на ходу создала портал, в котором они дружно исчезли.

Мы с Артёмом влетели в свою комнату, срывая с себя пропахшие дымом и дешевым алкоголем вещи. Звенигородский хотел закрыть дверь, но случайно со всей дури прищемил пальцы Строганову, который почему-то побежал не к себе, а вместе с нами. Никита безмолвно взвыл, зажимая рот здоровой рукой.

– Ты чего с нами поперся?! Иди к себе! – шипел Артём, одновременно пытаясь выпихнуть Строганова в коридор.

– Он уже не успеет, – тихо высказался я, а потом схватил Никиту за шиворот, затащил его в комнату и всучил ему учебник по физике, который лежал на столе.

Ровно через пять минут дверь комнаты с грохотом распахнулась, на пороге возник князь Баратов. Лицо у него было красное и злое.

Однако, взору декана предстала восхитительная картина. Мы со Звенигородским лежали в своих постелях, натянув одеяло до самого подбородка, а между нами, в центре комнаты, на стуле сидел Строганов, который тихим, менторским тоном читал нам законы магического равновесия при использовании текучего материала.

– …следовательно, согласно второму закону структура тела может влиять на… – Никита осёкся, а затем поднял на князя и коменданта, маячившего за спиной Баратова, удивлённый взгляд, – Ваша светлость… Что-то случилось? Вы простите, время позднее, но мы тут увлеклись теорией…

Баратов прищурился, с подозрением окинув комнату взглядом. Прошёл внутрь, повел носом сначала в одну сторону, потом в другую.

Наверное, пытался унюхать пары алкоголя. Три раза ха-ха! Звенигородский сразу, пока мы стягивали одежду и прятались под одеяло, сделал бытовой магический фокус. Обнулил все запахи в пределах нашей спальни.

– Да тут, знаете, в городе забавное приключение произошло…. – князь прошёлся к окну, остановился, снова оглянулся. – Драка там приключилась. Прямо в городе, в одном заведении. Как обычно бывает, все социальные сети полны кадрами этой вакханалии. Кадры, правда, не сильно удачные. Снимал кто-то из непосредственных участников. Только ноги, руки и кривые лица. Но… Я заметил там одну любопытную деталь… Подумал, не имею ли мои любимые студенты к этому отношения.

– Да вы что? – искренне удивился Звенигородский. – Разве ж мы успели бы из города вернуться? За такое короткое время.

– Ну да, ну да… – задумчиво протянул Баратов, потом вдруг резко подскочил к кровати Артёма, присел и заглянул под нее. – Но у вас же есть целый пространственный маг…

– Знаете, ваши инсинуации даже как-то оскорбительны, – обиделся я. – Если что-то где-то случается, сразу готовы на нас всех собак повесить. Мы, между почим, изучаем…

– Да, да, да… Я понял… – Перебил меня Баратов. Он сделал два шага в сторону выхода, потом внезапно крутанулся на месте, подбежал к шкафу и распахнул створки. Увидел вещи, висящие рядочком – расстроился.

– Постите, ваша светлость, но что вы ищите? Давайте мы вам поможем, – заботливо предложил Артём.

– Нет уж… Премного благодарен, – мрачно ответил декан, а затем, прихватив с собой коменданта, вышел из комнаты.

Глава 5

Утро началось с новостей, которые разнеслись по кампусу быстрее, чем чума в средневековом городе. Что-то, а сплетничать смертные умеют лучше всего.

Сообщения о массовой и коллективной драке в кабаке «У Гаврилы» гуляли по всем информационным лентам и социальным сетям. К счастью, Баратов оказался прав. Кадры были сняты на трясущиеся телефоны дерущихся участников, и разобрать что-либо практически не представлялось возможным. Крик, шум, гам и человеческие лица, искаженные яростью или гневом. Кто там кого бил, а кто был избит – совершено не понятно.

Наша дружная компания, собравшись за завтраком, вздохнула с коллективным облегчением. Пожалуй, в этот раз мы были искренне счастливы, что все разговоры и восторженные обсуждения не касались нас.

– Прибежал, глаза на выкате, – тихонько рассказывала Воронцова, наклонившись вперед, чтоб ее слова слышали только те, кто сидели за столом: я, Строганов, Звенигородский, Трубецкая и Муравьева. – Начал орать. Где ваше платье?! Подайте мне его сюда! А как я подам, если его в тряпку превратили?! Хорошо, Анастасия создала пространственный карман. Маленький такой. Как раз для платьишка хватило. Так Баратов, представьте, принялся все мои вещи выкидывать из шкафа. Я ему, главное, говорю, нет больше платья. Еще после той самой вечеринки подарила его кому-то из прислуги. Даже не помню кому. А он, словно умалишённый. Одно по одному – где ваше платье, Софья?!