Правление волков

9. Зоя

Зоя устроилась у окна в спальне Николая, глядя, как зимний ветер играет в дворцовом саду, заставляет голые ветви деревьев скрипеть и вздыхать, словно смиряясь с приходом темных времен. В это время года сад, все еще не укрытый снегом, выглядел ужасно уныло. Эри забрали в Малый дворец, где она должна была находиться под присмотром тех же целителей-гришей, которые вернули ее двойника, Майю Кир-Каат, практически с того света всего несколькими неделями раньше.

Зоя слышала, как за ее спиной Николай судорожно втянул воздух. Он лежал на кровати, прямо поверх покрывала, пока целитель занимался его ожогами. Еще на месте он обработал его руки, которые пострадали сильнее всего, но на все остальное требовалось гораздо больше времени.

Зоя подошла к нему.

– Ты что, не можешь дать ему что-нибудь от боли?

– Я дал ему самое сильное лекарство из всех, что у меня есть, – ответил целитель. – Если принять еще что-нибудь, он может просто не проснуться. Я мог бы погрузить его в кому, но…

– Нет, – выдохнул Николай, распахнув глаза. – Ненавижу это чувство.

И Зоя знала почему. Когда он боролся с демоном, она месяцами поила его мощным сонным зельем, чтобы он спал всю ночь. Он тогда сказал, что по ощущениям это было похоже на смерть.

Целитель наполнил миску каким-то резко пахнущим раствором.

– Было бы проще, будь он под наркозом. Нельзя, чтобы он шевелился, пока я работаю.

Зоя присела на кровать рядом с Николаем, стараясь не задеть его.

– Ты должен лежать спокойно, – прошептала она.

– Не уходи.

Он прикрыл глаза и сжал ее руку в своей. Зоя знала, что целитель все видит, понимала, что он, возможно, начнет распускать сплетни. Но сплетни она могла пережить. Святые свидетели, она сталкивалась с вещами и похуже. И, возможно, ей самой нужно было ощутить его руку в своей после того потрясения, которое они сегодня пережили. Видение горящих заживо женщин никак не хотело покидать ее.

– Вам не стоит при этом присутствовать, – заметил целитель. – Зрелище отвратительное.

– Я никуда не уйду.

Целитель вздрогнул, и Зоя задумалась, не вылез ли опять на свет дракон, мелькнув серебром в глазах. Что ж, пусть посплетничают и об этом тоже.

Николай вцепился в Зою, едва целитель начал удалять обгоревшую плоть с его рук. Только после этого можно было начать восстанавливать кожные покровы. Казалось, процесс – сперва одна рука, за ней другая – растянулся на много часов. Стоило Зое отлучиться от кровати короля – взять прохладный компресс ему на голову, зажечь лампы, чтобы целителю хватало света, – как Николай тут же открывал глаза и бормотал: «Где мой генерал?»

– Я здесь, – отвечала она снова и снова.

Когда целитель закончил работу над обожженными руками короля, на них не осталось даже волоска, но вот шрамы на ладонях – прожилки теней, оставленные Дарклингом, – никуда не делись.

– Ему нужен отдых, – сказал целитель, поднимаясь и распрямляя спину после отлично выполненной работы. – Повреждения были довольно поверхностными.

– А принцесса Эри? – спросила Зоя.

– Я не знаю. Ее ожоги значительно более серьезны.

Целитель ушел, и Зоя принялась ждать, пока дыхание Николая станет глубоким и ровным. Наступили сумерки. В саду зажгли фонари, похожие на скопления звезд, раскиданные по окрестностям. Она скучала по этой комнате и по тому, каким Николай был в этой комнате, когда позволял мантии королевского авторитета скользнуть с плеч, по тому, как он доверял ей, погружаясь в сон под ее присмотром. Ей нужно было вернуться в Малый дворец, проверить, как там принцесса Эри, поговорить с Тамарой, разработать план. Но, возможно, это последний раз, когда она видит его таким.

Наконец она поднялась и погасила лампы.

– Не уходи, – попросил он сквозь сон.

– Мне нужно помыться. От меня пахнет горелым лесом.

– От тебя пахнет полевыми цветами. Как обычно. Что мне сказать, чтобы заставить тебя остаться?

Его слова превратились в невнятное бормотание, и он снова погрузился в сон.

«Скажи, что ты говоришь мне эти слова не только из-за войны и тревог. Скажи, что они могли бы означать, не будь ты королем, а я – твоим солдатом». Но на самом деле она не желала ничего из этого слышать. Сладкие слова и обещания были для других людей, для другой жизни.

Она убрала прядь волос, упавшую Николаю на лицо, и поцеловала его в лоб.

– Я бы осталась навсегда, если бы могла, – шепнула еле слышно. Он все равно ничего не вспомнит.

Несколько часов спустя Зоя сидела в своей гостиной, полной людей. Она никого не приглашала; они сами собрались здесь, устроившись у камина и попивая сладкий чай. И, видят святые, она была этому рада. Обычно она тщательно оберегала свое уединение, но сегодня нуждалась в компании.

Несмотря на принятую ванну, ей казалось, что запах смерти пристал к ней – к ее волосам, к ее одежде. Она свернулась калачиком рядом с Женей, на диване у огня. Его подушки были вышиты парчовой нитью, и обычно она не позволяла людям забираться на него с ногами, но сегодня ей было абсолютно все равно. Она отхлебнула из кружки приличный глоток подогретого вина. Чая ей сегодня было недостаточно.

Давид и Надя устроились за круглым столом в центре комнаты. Он раскладывал небольшие аккуратные стопки бумаги в, вероятно, очень важном порядке и с головой погрузился в ряды сложных вычислений. Время от времени он передавал какую-нибудь бумагу Наде, которая работала над собственными расчетами, уместив ноги на коленях Тамары. Толя сидел на коврике у выложенного плиткой камина и смотрел на огонь. Сцена была бы более чем уютной, но ужас произошедшего этим утром навис над ними черной тучей.

Женя изучала свои эскизы свадебного платья традиционно золотого цвета, с дополнением в виде расшитого драгоценностями кокошника. Она выбрала один.

– Это не слишком?

Зоя коснулась пальцами искусно разрисованного подола платья.

– Для королевской часовни? Нет. Чем больше блеска, тем лучше.

В часовне было довольно мрачно.

– Я понимаю, – сказала Женя. Она поправила повязку на отсутствующем глазу. – Если бы только мы могли провести церемонию в саду.

– В середине зимы? – спросил Николай, заходя в гостиную и направляясь сразу к графину с вином, стоящему на боковом столике. Выглядел он так, словно недавно и не лежал раненый, совершенно беспомощный. Он принял ванну, надел свежий костюм. И теперь просто излучал уверенность. – Ты хочешь заморозить всех приглашенных насмерть?

– Что ж, это был бы неплохой способ выиграть войну, – предположила Женя.

– Тебе не стоит пить вино, – укорила Зоя. – Твой организм еще не успел очиститься от обезболивающего.

Николай наморщил нос.

– Тогда, полагаю, мне придется пить чай, словно какой-нибудь пожилой даме.

– В чае нет ничего плохого, – возразил Толя.

– Я далек от того, чтобы вступать в споры с великаном размером с гору. – Николай налил себе чаю и принялся рассматривать бумаги, лежащие на столе. – Это все расчеты для нашей системы запуска? – Давид кивнул, не отрываясь от бумаг. – И как они продвигаются?

– Никак.

– Почему?

– Меня все время отвлекают, – многозначительно сказал Давид.

– Чудесно. Приятно знать, что я тоже внес свой вклад.

Николай устроился в огромном кресле рядом с камином. Зоя видела, что он пытается собраться с мыслями, чтобы подколоть Давида или восславить преимущества, которые дадут им новые ракеты против фьерданцев. Но даже неиссякаемый оптимизм Николая пасовал перед тем, что они увидели сегодня на дворцовой лестнице.

Наконец он опустил свою чашку на колено и сказал:

– Помогите мне понять, что произошло этим утром.

Тамара с Толей обменялись взглядами.

– Это было послание от королевы Макхи, – сказала Тамара.

– Так она не одобряет свадьбу? Могла бы просто выразить сожаления по этому поводу в письме.

– Она сделала ход, – продолжила Тамара. – И почти выиграла. Если бы ей удалось убить Эри, у нее появился бы и повод развязать войну, и возможность хорошо обыграть свой план покушения на тебя.

– Нам было бы чертовски нелегко, если бы пришлось объяснять все произошедшее как есть, – добавила Зоя. – Как бы мы объяснили смерти восьми важных заключенных, находившихся на нашем попечении?

– Эри видела, что произошло, – спокойно сказал Толя. – И от нее зависит, скажет ли она правду. Всю правду.

– Всю, – повторила Тамара.

Надя положила ручку на стол и взяла жену за руку.

– Вы полагаете, что королева Макхи действительно прибудет на свадьбу?

– Прибудет, – заверила Тамара. – Но я бы не стала исключать возможности того, что она использует этот визит для какой-нибудь провокации. Она коварный тактик.

– Хорошая королева, – заявила Зоя.

– Да, – не стала спорить Тамара. – Или, лучше сказать, решительная. Ее мать проводила политику запретов в отношении экспериментов над гришами и даже начала наделять их определенными правами в обмен на согласие служить в армии или работать на государство.

– Как в Равке, – сказал Николай.

Толя кивнул.

– Пусть гришам по-прежнему не разрешалось владеть никакой собственностью или занимать государственные посты, но начало было весьма неплохим.

– Там нас никогда не считали неправильными, – продолжила Тамара, – просто опасными. Но не все поддержали реформы. Некоторым шуханцам не по вкусу пришлась идея, что гриши могут считаться обычными людьми.

– Так Макхи тоже не нравилась политика ее матери? – спросил Николай.

Теперь Тамара нахмурилась. Она взяла свою и Надину чашки и направилась к сервировочному столику, чтобы наполнить их.

– Еще до того, как получила корону, Макхи высказывала собственные идеи того, как укрепить Шухан. Когда изобрели юрда-парем, у нее был выбор. Она могла бы попытаться сохранить все в секрете, уничтожив Бо Юл-Баюра. Вместо этого Макхи решила восстановить старые лаборатории и начать использовать парем как оружие.

– Именно это привело к появлению кергудов, – подхватил Толя, и голос его был полон скорби, как у человека, указывавшего на пробоину в судне, а затем ставшего свидетелем кораблекрушения. Вот когда все пошло не так.

Кергуды были самым смертоносным оружием Шухана, хотя правительство никогда и не признавало их существования официально. Они были перекроены портными-гришами под воздействием парема, получив в процессе обострение всех чувств, а также укрепленный и отчасти измененный скелет. Некоторые даже могли летать. Зоя вздрогнула, вспомнив, как ее оторвали от земли, как сомкнулись на ней стальными обручами руки кергуда.

Тамара поставила полные чашки на стол, но садиться не стала. Она возглавляла разведывательную службу Николая. И знала лучше, чем кто-либо из присутствующих, что творили с гришами под руководством и с благословения Макхи.

– Создание кергудов… – Она замялась. – Это процесс проб и ошибок. Гриши, которых приводят в лаборатории, считаются добровольцами, но…

– Нам-то лучше знать, – прорычал Толя.

– Именно, – согласилась Тамара. – Выбор, предоставляемый этим гришам, в основном иллюзорный. Власть, которой наделено правительство Табан, слишком близка к абсолютной.

– Так, значит, это и не выбор вовсе, – подытожила Женя.

Толя пожал плечами.

– Именно таким образом Дарклинг собрал свою Вторую армию.

Услышав это, Зоя ощетинилась.

– Вторая армия была убежищем.

– Может, для кого-то и так, – не стал спорить Толя. – Дарклинг забирал гришей у родителей, когда они были еще совсем детьми. Они учились забывать родные места и тех, кого когда-то знали. Они служили короне, чтобы не пострадали их семьи. Разве это выбор?

– Но экспериментов на нас не ставили, – возразила Зоя. «А некоторые из нас были просто счастливы забыть родителей».

– Нет, – подтвердил Толя, устраивая свои огромные ладони на коленях. – Вас просто сделали солдатами и отправили сражаться в чужих войнах.

– Не скажу, что он не прав, – сказала Женя, вглядываясь в свой бокал. – Разве вы никогда не задумывались, какой была бы наша жизнь, не окажись мы в Малом дворце?

Зоя откинула голову на шелковую спинку дивана. Да, она задумывалась. Когда она была маленькой, эти мысли преследовали ее в кошмарных снах, заставляя просыпаться с криком. Она закрывала глаза и видела себя, идущую между рядами скамей. Видела тетушку, истекающую кровью на полу. А еще в этих снах всегда была ее мать, подталкивающая Зою вперед, озабоченная тем, чтобы дочь не наступила на подол своего маленького подвенечного платья золотого цвета, и отец, молча сидящий на скамье. Он тогда опустил голову, вспомнила Зоя. Но не сказал ни слова в ее защиту. И лишь Лилиана осмелилась возразить. Но Лилиана уже давно умерла. Была убита Каньоном и непомерными амбициями Дарклинга.

– Да, – сказала Зоя. – Я думаю об этом.

Тамара пробежала рукой по своим коротким волосам.

– Наш отец пообещал матери, что у нас будет выбор. Поэтому после ее смерти он отвез нас в Новый Зем.

Был бы этот путь лучше? Может быть, и Лилиане стоило посадить ее на корабль, чтобы пересечь Истиноморе, вместо того чтобы приводить ее к воротам дворца, где обучали гришей. Николай положил конец обычаю разлучать маленьких гришей с родителями. Не существовало никаких правил, обязывающих забирать детей из их домов. Но для гришей, у которых не было дома, для тех, кто никогда не чувствовал себя в безопасности там, где всегда должно быть безопасно, Малый дворец всегда был убежищем, местом, где можно укрыться. И Зоя должна была уберечь это место, что бы ни устраивали фьерданцы, шуханцы или керчийцы. И, возможно, когда завершится эта нескончаемая война, наступит будущее, в котором гришам не нужно будет жить в страхе, в котором они сами перестанут вызывать страх, в котором «солдат» станет для них лишь одним из возможных путей.

Она поднялась и встряхнула свои браслеты. Хотелось и дальше сидеть у огня, спорить с Толей, рассматривать Женины наброски и наблюдать, как Николай хмуро всматривается в свой чай. И именно поэтому пришла пора уходить. Времени на отдых не было. По крайней мере, пока ее страна и народ не будут в безопасности.

– Ваше величество? – позвала она. – Мы и так слишком долго откладывали.

Николай поднялся на ноги.

– По крайней мере, не придется больше пить чай.

– Нужна компания? – спросила Женя.

Зое она была нужна. Ей бы хотелось, чтоб за спиной стояла целая армия. Но она видела, как Женя сжала в руках свои наброски, как Давид кинул на нее встревоженный взгляд, ведь лишь желание защитить жену могло оторвать его от работы.

– Когда ты будешь готова, – спокойно ответила Зоя. – Не раньше. – Она хрустнула костяшками пальцев. – Кроме того, – добавила она, уже выплывая из комнаты, – этому платью необходим подобающий шлейф. Мы же не хотим, чтобы королева Шухана сочла нас деревенщинами.

– Это был правильный поступок, – сказал Николай, когда они шли по дворцовому парку в сторону старого зверинца. Поднималась полная луна.