Без права на эмоции

Я вскочила с дивана и засеменила за ним, укутавшись в полотенце. Открыв дверь и отойдя в сторону, давая ему выйти я проговорила:

− Спасибо вам…Андрей.

Мужчина едва заметно улыбнулся и вышел за порог, оставив меня одну.

Закрыв за ним дверь, я удивленно подняла брови, явно не до конца еще осознавая то, что сейчас произошло. Сам Чернов Андрей Владимирович собственной персоной в моем доме! Скажи мне кто о таком в мои студенческие годы, я бы только рассмеялась. Зайдя на кухню, я выглянула в окно на улицу, наблюдая за тем, как мужчина вышел из дома и направился к стоящей у обочины машине. Словно почувствовав, что я за ним наблюдаю он поднял голову и посмотрел на мое окно. Я подняла руку и помахала, он же кивнул с улыбкой и сев в свой автомобиль уехал. Я же продолжала все так же смотреть на улицу, размышляя над всем тем, что он сказал. Вспоминая, каким он был тогда и сравнивая с тем, каким он стал сейчас, я сделала для себя вывод, что он практически не изменился. Два года прошло после окончания университета. Сколько ему было сейчас лет? Тридцать шесть где-то, наверное. Странно так, вот ведь как может закручивать судьба наши жизненные дороги. Мне тогда, на выпускном, казалось, что я вряд ли увижу этого мужчину еще раз. А вышло так, что я не просто его увидела, а снова попала под его строгий контроль, из которого так хотела в свое время вырваться в университете. Андрей. В жизни не подумала бы, что он попросит так его называть! С такой мыслью я пошла в спальню и упав на кровать проспала до следующего утра, поскольку выпитый алкоголь взял свое от моего организма, заставив его провалиться в зыбучую пучину тревожного сна. Когда на следующее утро прозвенел будильник, оповещая о том, что мне пора вставать, я на удивление быстро пришла в себя и приняв холодный душ, который смыл остатки вчерашнего моего единоличного кутежа, зашла на кухню, где уже завтракал мой отец.

− Доброе утро, дочка, − улыбнувшись проговорил отец. – Я тебе омлет сделал, позавтракай. И кофе в кофеварке только что сварил, еще горячий.

− Что бы я без тебя делала! – радостно проговорила я, целуя своего отца в щеку.

− Ты, вижу, радостная сегодня, − проговорил отец, с интересом наблюдая за тем, как я напеваю себе под нос детскую песенку, которую всегда пела еще маленькой в те минуты, когда что-то замышляла.

− Мне, папа, Андрей шанс дал, представляешь! – радостно проговорила я, усаживаясь за стол. – Он вчера сюда приходил и сказал мне, что я могу пройти подготовку наравне с Ниной, а потом он решит, кто из нас поедет в Краков.

Отец нахмурил брови и строго посмотрел на меня, грустно проговорив при этом:

− Даже здесь добилась того, чего хотела.

− Ну, я еще не добилась ничего. Но я буду стараться и очень надеюсь, что у меня все выйдет, − уплетая омлет за обе щеки проговорила я.

− А я буду надеяться, что ты провалишь все, ты уж меня извини, дочка. Но это не то, за что я буду скрещивать пальцы, в надежде, что ты все осилишь, − ответил отец.

− Папа,− укоризненно проговорила я, посмотрев обиженно на отца.

− Ладно, буду надеяться на то, что Андрей так же, как и тогда в университете, будет натягивать твои поводья и ты не выдержишь и психанув забросишь все к черту, − недовольно проговорил отец и встал из-за стола.

− Не заброшу. Я уже не та девчонка, которая мечтала только о красивых нарядах и прекрасном принце. Интерес к нарядам потерял свою прелесть, а прекрасного принца убили, − строго ответила я отцу и закинув тарелку в мойку пошла одеваться на работу.

Надев строгое платье серого цвета и черные туфли-лодочки, я заплела косу и уложила ее вокруг головы, заколов затейливыми шпильками с бусинками на конце, и поглядев в зеркало была вполне довольна своим образом молодой строгой барышни, которая готова учиться, учиться и еще раз учиться. Затем я вышла на улицу и села в машину моего отца, который сегодня лично решил меня отвезти в штаб подготовки, дабы как всегда все держать под своим неусыпным контролем. Мы с отцом практически не разговаривали всю дорогу, погруженные каждый в свои мысли и спустя час езды остановились подле невысокого трехэтажного здания, которое стояло на окраине Москвы. Выйдя из машины, мы зашли внутрь. Отец сразу пошел в кабинет к тому, кто курировал деятельность штаба, я же, оставшись одна покружилась вокруг себя, рассматривая строгую военную обстановку сего здания. Затем задумчиво подошла к окну и остановилась, разглядывая снующих снаружи людей в военной форме.

− Ну что, Оленька, папина дочка, и сюда пробралась? – услышала я за спиной слащавый голосок и испуганно обернулась.

Передо мной стояла Нина, наигранно радостно улыбаясь и хлопая своими длинными накрашенными ресницами.

− Не пробралась, а была назначена. И я тоже рада тебя видеть, − ответила я ей тон в тон.

− Как же, была назначена. Кем? Папочкой? – спросила с насмешкой девушка, накручивая на палец свои длинные волосы, которые тяжелой гривой ниспадали ей до самого пояса.

− А хоть бы и так. Тебе-то что с того? – ответила я, окинув ее презрительным взглядом.

− Мне – ничего. Но только ты не думай, что Андрей возьмет тебя в Краков вместо меня. Избалованная девочка решила отомстить?! Похвально! Да только не потянешь ты такое задание, уж больно ты привыкшая к роскоши и обходительному отношению. А там то что? Там же фрицы, смерти вокруг, стрельба, ужас просто! − закончила она насмешливым устрашающим шепотом.

− Я думала, что ты рада будешь появившейся возможности как всегда миновать опасностей. А ты рвешься в самое пекло. Помереть хочется, да, Ниночка? – ответила я таким же шепотом.

− Я не помру. Никто не помрет…Если конечно вместо меня не поедешь ты, − ответила Нина и окинула меня презрительным взглядом.

− Какая ты, Нинка, злая. Откуда это в тебе? – осуждающе спросила я девушку.

− Ты бесишь меня просто, Соколова, с самого первого дня нашей учебы в университете ты меня бесишь, − зло прошипела девица мне в ответ.

− И что, легче становится, когда ядом поливаешь меня?

− Легче, представь себе!

− Ну ты и стерва, − вспылив сухо кинула я.

− Сама такая, − выкрикнула в ответ Нина.

− Ану прекратить! – услышали мы за спиной строгий выкрик Андрея и разом обернулись к нему. – Не забывайте, где находитесь!

− Извините, Андрей Владимирович, больше такое не повторится, − тоненьким голоском промолвила Нина и потупив глазки быстро забежала в кабинет, откуда только что вышел наш командир.

Мужчина недовольным взглядом окинул меня и нахмурился.

− А что сразу на меня так смотрите? – воскликнула я.

− Иди в кабинет, Ольга, − сухо кинул мне Андрей и когда я зашла в комнату закрыл за нами дверь и уселся за стол.

В кабинете помимо нас был еще один человек, мужчина высокого роста и крепкого телосложения, с пронзительными карими глазами, волевым подбородком и темными волосами, подстриженными по последней моде. На вид мужчине было около сорока – сорока пяти лет. Он то и дело прищуривал глаза и периодически осуждающе качал головой, словно был не в восторге от того, что под его крыло попали такие молодые и неопытные разведчицы. Он посмотрел на нас с Ниной и представился:

− Я капитан Гордеев Владлен Юрьевич.

− Очень приятно, товарищ капитан, − в один голос ответили мы с Ниной.

− Я, товарищ майор Чернов и одна из вас, девочки, будем выполнять задание под прикрытием в Кракове, − проговорил Гордеев и прикрепил на доску три фотографии.

На одной из них была изображена красивая молодая женщина с игривой улыбкой, тонкими чертами лица, большими глазами, обрамленными длинными ресницами и русыми волосами, причудливо уложенными в затейливую прическу. На двух других были изображены мужчины, возраст одного из которых примерно совпадал с возрастом Андрея, возраст другого же с возрастом Владлена.

− Это Вернер, барон фон Штольц, − проговорил мужчина, указывая на одного из мужчин, − один из засекреченных контрразведчиков Абвера. Направляется обычно в самые важные части оккупированной немцами территории для выявления там деятельности вражеских агентов. Цель его – наш агент при фон Герцене и вся подпольная агентура Кракова. Ехать он будет с якобы репортершей-помощницей, Хильзой Миллер, которая на деле является его любовницей и правой рукой. Сам же он в этот раз будет работать под видом репортера газеты «Ангриф».

− То есть одна из нас будет играть любовницу? А товарищ майор Штольца? – напряженно спросила я.

− Да, − ответил Гордеев и продолжил, − Хильза Миллер, умная, ветреная, капризная, бесшабашная молодая немка, любительница драгоценностей, красивых нарядов и развлечений, такова ее роль при Штольце. На самом деле такой типаж выбран ними не случайно. Закатывая приемы для офицерского состава Хильза пристально наблюдает за всеми и умело может определять тех, на ком нужно поставить знак вопроса. Да и развязывать языки мужчинам она может так же мастерски, как и организовывать развлечения. Она хорошо играет в карты, поет и танцует. В общем является образцом этакой красавицы-распутницы при своем любовнике. И третий персонаж, − продолжил Гордеев, указывая на третью фотографию. – Правая рука Штольца, Гельмут Штайнер, на котором держатся все организационные вопросы. Гельмут–человек немногословный, строгий и проницательный. Часто по приезду в назначенное место выходит в люди в образе гражданского и наблюдает, собирая информацию, пока Хильза и Штольц занимаются делами среди офицерского состава армии. Это мой объект, его буду играть я.

− А что до реальных людей? Что с ними? – спросила Нина.

− Через две недели они будут на подъезде в Краков. Наш отряд захватит их машину, и мы займем их места, − ответил Андрей. – Они же будут ликвидированы.

− А фон Герцен не знает, как выглядят эти люди? – с опаской спросила я.

− Никто не знает. Информация о Штольце и Миллер не передается никогда и никому. Никаких фотографий или записей. Его самого и его группу по факту принимают по приезду и все. Это точная информация от нашего человека в Абвере, поэтому переживать по этому поводу не стоит, − ответил Андрей.

− Наша задача, − продолжил Гордеев, − на месте по возможности попытаться выяснить, кто доносит информацию о перебросках наших людей в Польшу и собрать по максимуму информацию о минировании города, ну и сделать вид, что ищете в рядах офицеров советского разведчика.

− А фон Герцен? Что с ним? – едва сдерживая волнение спросила я.

− По нему все указания будут получены нами на месте по факту выполнения задания первостепенной важности, − ответил Андрей.

− Мы должны быть очень осторожны, поскольку фон Герцен еще та птица. Вряд ли он будет доверять на все сто тем, кого не знает в лицо. А поскольку проверить эту тройку у него возможности не будет, то он будет проверять прибывших, дабы удостовериться, что мы те, кем представились. Человек он очень осторожный, поэтому мы должны отнестись к его персоне с должной осмотрительностью. Поэтому здесь, − сказал Гордеев, протягивая нам с Ниной толстые папки, − вся информация по Хильзе, Штольцу и Штайнеру. Привычки, образ жизни, предпочтения, и прочее, что мы должны знать, дабы сойти за этих немецких агентов. То, что их фон Герцен не знает лично, не снимает с нас обязанность выглядеть как они, думать как они и действовать тоже как они. За две недели вы, Нина, и вы, Ольга, должны назубок знать материалы этой папки от корки до корки. На Миллер лежит львиная доля обязанностей по отведению подозрения от нашего агента, который есть в рядах немцев, сыграть эту женщину нужно безупречно. Кроме того, фон Герцен, скорее всего, в любом случае по максимуму разузнал все о наших немецких контрразведчиках, дабы понимать, кому он будет доверять информацию о своих офицерах. Поэтому мы все должны быть убедительными как никогда, играя эту троицу, − проговорил Гордеев и поставил перед нами с Ниной две коробки. – В этих коробках разные мелочи, которыми пользуется в обыденной жизни Хильза. Мыло, духи, сигареты, косметика. Помаду она предпочитает исключительно красного цвета, поэтому никакой другой цвет использовать нельзя. Хильза большая поклонница творчества Вивьен Ли, поэтому стиль она поддерживает соответствующий. Одежда по размеру одной из вас будет ждать вас в Польше у одного нашего агента, женщины, которая занимается тем, что обшивает жен из правящей верхушки Кракова. Миллер элегантна, у нее утонченный вкус, но поведение порой слишком вызывающее, подробнее вы прочитаете из донесения. Они со Штольцем одержимы друг другом, возможно поэтому у них такой великолепный тандем в работе. Об этой их привязанности знают все в Абвере, даже те, кто никогда не сталкивался с ними. Фон Герцену, скорее всего, об этом тоже будет известно. Нужно суметь разыграть такую страсть, дабы у него не закралось и тени сомнения насчет привязанности пары. Помимо всего прочего, вам, девочки, нужно научиться играть в карты так, будто бы колода провела в вашей сумочке пол жизни. В этом вам поможет Игорь, криминальный авторитет по прозвищу Туз. После нашего инструктажа вы, Ольга, сразу пойдете к нему в соседний кабинет, куда его приведут из камеры. Миллер великолепно играет в карты, фон Герцен, более чем уверен, заинтересуется ее такой страстью к игре, поскольку и сам частенько засиживается за карточным столом. Далее необходимо выучить пару песен на немецком, которые придется исполнить, если того кто-либо пожелает. Миллер всегда с удовольствием откликается на такую просьбу, поэтому нужно уметь делать и это. Не думаю, что для вас это будет проблемой, поскольку вы пели в ансамбле при университете. С репертуаром вам поможет Мария Федоровна, к ней пойдете после Туза. Далее танцы, но я думаю, здесь особо заострять внимание не будем. Я говорил с вашим бывшим учителем танцев, танго и прочее для вас сущий пустяк. В общем первый день у вас на раскачку, с завтрашнего дня начинаете вживаться в образ. Я буду курировать эти две недели вас, Ольга, а Андрей Владимирович вас, Нина. Через две недели Андрей посмотрит вас обеих на деле и решит, кто составит ему компанию, так сказать, в Кракове. Все ясно? Вопросы есть? – закончил Гордеев и окинул нас взглядом.

− Нет пока, − пожав плечами ответила я и Нина меня поддержала.

− Ну и прекрасно, − улыбнулся Гордеев. – Я вас отпускаю. Сейчас вы, Нина, к Марии Федоровне, вы же, Ольга, к Тузу. Потом поменяетесь местами и по домам изучать дела. Завтра жду вас в такое же время, − добавил он и мы с Ниной вышли из кабинета, прихватив с собой увесистые папки, которые нам необходимо было изучить.

− Ну, как тебе заданьице? – на удивление дружелюбно спросила Нина.

− Не знаю. Сыграть такую особу-дело не из легких, − напряженно ответила я.

− Вот и я о том же, − ответила Нина и мы с ней направились каждая в свой кабинет.

Зайдя в комнату, я очутилась в небольшом помещении, по центру которого стоял круглый стол, накрытый бархатной скатертью бордового цвета. На высоких окнах красовались решетки, из чего следовало, что мой учитель карточной игры, если его можно было так назвать, личность довольно таки скользкая и на свободе, мягко говоря, нежелательная. За столом сидел мужчина лет сорока с густыми русыми волосами, тронутыми сединой на висках, легкой щетиной, голубыми глазами и аристократическими чертами лица, которые с лихвой выдавали его непростое происхождение. Особое мое внимание привлекли к себе его длинные красивые пальцы, которыми он перебирал вощеную колоду карт. «Таким пальцам не карты бы перебирать, а клавиши фортепиано», − мелькнула у меня такая мысль. Поодаль стоял военный с автоматом в руках на тот случай, если Туз решит выкинуть что-то, выходящее за рамки его теперешнего задания.

− Кааакая краля, мы такую не видали. И не видали, и не… − нараспев проговорил пошлую фразу бархатным баритоном Туз, откидываясь на спинку стула. – Чего, начальник, не сказал, что нужно будет учить играть такую деваху смазливую? – засмеявшись спросил мужчина у стоявшего у стены военного.

− Язык не распускай больно, а то сам знаешь, − строго проговорил военный и Туз скривил губы услышав такой ответ.

− Да я бы тут не только язык распустил, а еще и лапам бы волю дал, − все так же усмехаясь проговорил он и военный хотел было уже подойти к нему, дабы усмирить немного, но я едва уловимым движением руки остановила его и села за стол.

− Здравствуйте, Игорь. Или Туз? Как вы предпочитаете, чтобы я вас называла? – спокойно спросила я, улыбнувшись мужчине.

− Да и так, и так пойдет. Как самой нравится, так и называй. Такой конфете все позволю, − проговорил мужчина, похабно облизнув свои губы.

Я удивленно посмотрела на мужчину и у меня в голове уж никак не вязалась его аристократическая внешность с его нахальным поведением.

− Хорошо, тогда буду называть вас Туз. Раз уж вас так прозвали, значит не зря, − ответила я, внимательно наблюдая за мужчиной.

− Туз так Туз. Тебя-то как звать, милаха? – спросил мужчина.

− Ольга, − ответила я.

− А по батюшке? – прищурив глаза спросил мужчина.

− Для вас просто Ольга, − ответила я и улыбнулась.

− Ну, значит будем с тобой на ты, Ольга, − ответил мужчина, проделав с колодой карт такое, от чего мои глаза в восхищении расширились.

− Вы виртуоз, − сделала я комплимент Тузу.

− А то! Не зря же сама разведка вызвала именно меня, − проговорил мужчина. – Куда-то тебя направили, если нужно такое умение освоить? – спросил он, начиная быстро раздавать карты.

− К немцам под прикрытием. Нужно войти в образ женщины, которая виртуозно играет в карты, − ответила я и взяла карты со стола.

− Такую девку и к немцам? Ты, красавица, дальше папкиного дома то выходила куда-нибудь? – спросил Туз, окинув меня насмешливым взглядом.

− Нет, − ответила я честно.

Туз, не переставая на меня смотреть, повел бровью и спустя минуту молчания сказал:

− Фрицы ты хоть представляешь себе, что с тобой сделают, если раскроют?

− Не раскроют, − ответила я, решив не обращать внимания на то, что говорил Туз.

− А то так оно и будет думаешь? – прищурив глаза спросил мужчина, выкладывая передо мной две карты.

− Так оно и будет. Не раскроют, если и ты внесешь свой вклад в освоение того, что мне нужно, чтобы отменно сыграть свою роль, − проговорила я, положив свои две карты на стол.

Туз посмотрел на мой ход и скривился:

− Ну что это такое!? У тебя же там дама пик и валет крестовый, а ты такую шушваль мажешь!

− А ты откуда знаешь? – удивленно спросила я.

− Дак я же карты сдавал. Я знаю, − озорно сверкнув глазами ответил Туз, довольный тем, что произвел на меня впечатление.

− Ну вот и научи меня всему по максимуму. Всему, что сам знаешь. Это задание для меня-все! Прошу тебя. Как человека прошу, − тихо проговорила я, накрыв своей ладонью крепкую руку Туза.

Мужчина удивленно на меня посмотрел и погладив большим пальцем нежную кожу моей руки строго спросил:

− У тебя личное?

− Личное, − ответила я.

− Погиб кто?

− Расстреляли…мужа…любимого мужа, − ответила я и почувствовала, как слезы предательски начали застилать мои глаза. – Офицер один. Всю группу под расстрел. Ненавижу гада. И ещё скотина одна там, которая доносит, информацию сливает.

Туз молча забрал у меня карты и начал их перекидывать из руки в руку, проделывая такие манипуляции с ними, что я напрочь позабыла, что передо мной просто преступник. У меня было такое ощущение, что Туз – фокусник высшего пилотажа. Затем он положил колоду посередине стола и сказал:

− Я научу…За две недели будешь моей копией в женском обличье. Но, скажу тебе так, милаха. Пока ты свою вендетту не похоронишь глубоко внутри и не станешь смотреть на задание как на выполнение долга перед Родиной и не более того, заранее можешь считать операцию проваленной на все сто.

− Почему? – нахмурившись спросила я.

− Эмоции, детка. Под действием эмоций только дров наломаешь и все, − сказал Туз, глядя на меня, сцепив руки в замок при этом.

− А как побороть эти эмоции? – спросила я.

− Смотри на прошлое как на свершившееся и безвозвратное, которое нельзя вернуть, сколько бы пуль ты не выпустила в немецкого офицера, забравшего у тебя твоего мужчину. Это все прошло. Впереди твой путь, твоя жизнь, твоя судьба. Земной же путь твоего мужа окончен. Все. Помни, что отомстить ты сможешь только тогда, когда трезво будешь оценивать ситуацию, а не лезть голой грудью на амбразуру. Вот как покопаешься в себе, сможешь сделать в груди своей штиль из бушующего моря ненависти, вот тогда и сыграешь хорошо свою роль, и отомстить сможешь, и пулю ответную в лоб немцу пустишь. А если не утихомиришь себя, это все так, − проговорил Туз, снисходительно махнув рукой в сторону колоды карт, давая мне понять, что учись – не учись, все равно погибнешь.

Не то, чтобы я не знала того, что он мне говорил, но слова этого прожженного криминальной жизнью красивого мужчины почему-то возымели на меня свое действие. Я посмотрела на него и отчего-то к нему у меня возникла симпатия. Взяв колоду в руки, я перетасовала ее и поглядев серьезно на Туза сказала:

− Учи. У меня есть две недели, чтобы все освоить и добиться штиля в груди.

Мужчина довольно улыбнулся и ободряюще кивнув мне в ответ занялся моим обучением такому непростому, как оказалось, ремеслу.

Выйдя от Туза, я прошла в комнату где меня ждала Мария Федоровна, педагог по вокалу. С ней мы выбрали несколько песен из самых наиболее любимых немцами и пробежавшись по ним довольные закончили занятие. Забрав свою папку и коробку, я вышла в коридор и подошла к кабинету, на котором висела табличка «Майор Чернов Андрей Владимирович». Тихонько постучавшись и услышав разрешение войти, я открыла дверь и переступила порог кабинета.

− Ты закончила? – спросил мужчина, отрывая взгляд от стопки каких-то бумаг и строго глядя на меня.

− Вы опять на меня так смотрите, − нахмурившись проговорила я.

− Как? – приподняв бровь спросил мужчина.

− Как тогда, в университете, когда я в третий раз приносила вам переписанный мной курсовой и знала, что вы отправите все переделывать в четвертый, едва взглянув на исписанные мной листы, − строго проговорила я.

− Мне нужно время, Ольга, чтобы твой прежний образ выветрился из моей головы. Если выветрится, конечно, − ответил мужчина, с интересом разглядывая меня.

− Тот образ уже не имеет ничего общего со мной теперешней. Слишком много воды утекло, − проглотив подкатывающий к горлу комок ответила я. – Тогда я была счастливой юной барышней, любимицей папы, предметом мечтаний мальчишек и зависти девчонок. Мое прошлое «я» было похоронено под толстым слоем земли вместе с моим мужем и моим нерожденным малышом. Поэтому, не надо более на меня смотреть таким взглядом, будто бы перед вами все та же нерадивая студентка, которая превращала каждую проводимую вами пару в ад, − закончила я и одинокая слеза, которую я не смогла сдержать, скатилась по моей щеке.

Мужчина кивнул в ответ и сказал, переведя тему разговора в другое русло:

− Как тебе Туз?

− Туз? – пожав плечами спросила я. – Он умный, проницательный, хороший я бы даже сказала, если бы не знала, что он с криминальным прошлым, да и с настоящим тоже. Мне он понравился. Мы нашли общий язык и думаю я быстро освою все, чему он меня учит.

− Странно. Нина сказала все с точностью до наоборот, − сузив глаза ответил Андрей.

− Вы учили и Нину, и меня. Поэтому, раз уж вы обо мне имеете свое представление, то и о Нине тоже. Вы сами должны понимать, почему она так сказала, − уклончиво ответила я.

− Знаешь, что мне в тебе нравится, Ольга? − не переставая изучающе рассматривать меня спросил мужчина.

− Что?

− Ты никогда никого грязью не поливаешь. А это о многом говорит.

− Вам виднее, − пожав плечами ответила я и добавила, − мне можно идти?

− Да. Конечно. Завтра здесь в такое же время. И не забудь, с завтрашнего дня вживаешься в образ Хильзы Миллер. Прическа, макияж и прочее. А теперь можешь идти, − сказал мужчина и кивнул мне на дверь.

Я поблагодарила и выйдя из кабинета направилась домой, по пути заскочив в пару магазинов одежды, где подобрала себе несколько подходящих под нужный образ платьев, туфель и аксессуаров.

Зайдя домой и скинув со своих ног туфли, я на ходу начала развязывать папку с биографиями нашей тройки и сразу же пошла на кухню. Усевшись на диван подле стола, я достала скрепленные скрепкой бумаги с надписью: «Хильза Миллер». Поверх страниц была прикреплена фотография женщины и я, вытащив ее, взяла в руки и начала рассматривать, пытаясь сначала только по изображению понять, что в этой женщине такого особенного, что она занимала такую важную нишу в немецкой контрразведке. С фотокарточки на меня смотрела, бесспорно, очень красивая женщина, но не только красотой она брала то, что хотела, скорее всего. Она была умна. Я видела это по ее затянутым поволокой соблазнения большим красивым глазам, обрамленным длинными ресницами. Было что-то в ее взгляде такое, от чего даже мне, ни разу в жизни не видевшей эту женщину, захотелось поежиться. Отложив фотографию в сторону, я начала читать донесение нашего агента.