Первый эскиз новой жизни
- -
- 100%
- +
Но был один уголок, где она все еще чувствовала себя собой. Мастерская. По ночам, когда университет пустел, а вахтерша тетя Зина уходила на обход, Алиса пробиралась в мастерскую и работала. Там, среди запаха красок, бумаги и клея, она забывала о Вике, о бойкоте, о группе «Лучница», которая разрослась уже до ста пятидесяти подписчиков.
Она рисовала. Это было единственное, что у нее осталось. В тот вторник она работала над макетом для итогового проекта по объемно-пространственной композиции. Задание было сложным — создать архитектурный макет здания в стиле конструктивизма. Материалы — пенокартон, пластик, дерево. Размер — не меньше полуметра в высоту. Оценка шла в диплом.
Алиса вложила в макет всю душу. Две недели она вырезала, клеила, шлифовала. Покупала дорогие материалы — на последние деньги, которые мама прислала на еду. Спала по четыре часа, чтобы успеть к сроку. Макет получался красивым. Даже Ирина Борисовна, которая обычно не хвалила просто так, задержалась возле него на паре и сказала:
— Алиса, это очень достойно. Чувствуется стиль. Если так продолжишь, на выставку можно будет отправить.
Алиса светилась от счастья. Вечером того же дня она оставила макет в мастерской — накрыла пленкой, чтобы не пылился, и поставила на свой стол. Завтра нужно было доделать мелкие детали, и можно сдавать. Она ушла домой почти счастливой. Впервые за долгое время.
Утром она пришла в мастерскую первой. Открыла дверь, включила свет и замерла. Макет лежал на полу. Она не сразу поняла, что это он. Серая груда обломков, перемешанная с осколками пластика и кусками пенокартона. Кто-то просто смахнул его со стола. А потом, судя по следам, еще и наступил несколько раз.
Алиса стояла в дверях и смотрела. Смотрела на стены, которые она вырезала вручную ночами. На крышу, которую клеила три раза, потому что никак не получалось ровно. На колонны, которые выпиливала из деревянных реек и шлифовала наждачкой до гладкости. Все это лежало на полу вперемешку с мусором.
Кто-то прошел мимо нее в коридор. Что-то сказал. Засмеялся. Алиса не слышала. Она подошла к столу. Опустилась на колени. Подняла один из обломков — кусок стены с окном, которое она так старательно вырезала канцелярским ножом. Он рассыпался в пальцах. Руки задрожали.
— Нет, — сказала она вслух. — Нет, нет, нет...
Она перебирала обломки, пытаясь найти хоть что-то целое. Но все было уничтожено. Кто-то сделал это тщательно, с наслаждением. Слезы потекли сами собой. Она даже не пыталась их вытереть. В мастерскую начали заходить люди. Кто-то ахал, кто-то шептался, кто-то проходил мимо, делая вид, что ничего не замечает.
— Ой, бедненькая, — раздался знакомый голос. — Какая неприятность.
Алиса подняла голову. В дверях стояла Вика. Рядом — Света и Карина. Вика смотрела на разгром с выражением легкого сочувствия на лице. Слишком легкого. Слишком фальшивого.
— Кто-то, видимо, неаккуратно проходил, — продолжала Вика. — Задел, упало, разбилось. Бывает. Ты не расстраивайся, Лучница. Новый сделаешь.
Она улыбнулась. Той самой улыбкой — холодной, довольной. Алиса медленно поднялась с колен. В руках она все еще сжимала обломок стены.
— Это ты, — сказала она тихо. Голос сел, сорвался. — Ты это сделала.
Вика удивленно подняла брови.
— Я? Солнце, ты чего? Я только что пришла. Спроси у Светы. Спроси у кого хочешь. Мы вместе зашли, да, девочки? Света и Карина закивали, как китайские болванчики.
— Да мы только что пришли, — подтвердила Света. — А оно уже вот так. Наверное, сама плохо поставила, ветром сдуло.
— Каким ветром? — Алиса повысила голос. — Здесь нет ветра! Здесь окна закрыты!
— Ну не знаю, — Вика пожала плечами. — Может, мыши. В общаге же мыши есть, говорят. Перебежали, смахнули.
Она засмеялась. Ее смех разнесся по мастерской, отразился от стен. Алиса стояла посреди обломков и смотрела на нее. Внутри что-то перевернулось. Она сделала шаг вперед. Потом еще один.
— Ты... — начала она.
Но договорить не успела. В мастерскую вошла Ирина Борисовна. Увидела разгром, увидела Алису с обломком в руках, увидела Вику с ее свитой.
— Что здесь произошло? — спросила она строго.
— Макет упал, — быстро сказала Вика. — Алиса, наверное, плохо закрепила. Мы только вошли.
Ирина Борисовна посмотрела на Алису.
— Это правда?
Алиса открыла рот. Хотела сказать: «Они врут, они все врут, она специально, я знаю, я чувствую». Но вместо этого посмотрела на Вику. На ее спокойное, уверенное лицо. На Свету и Карину, которые синхронно кивали. На одногруппников, которые отводили глаза. Она поняла: доказательств нет. Никто не скажет правду. Никто не встанет на ее сторону.
— Да, — сказала она мертвым голосом. — Наверное, плохо закрепила.
Ирина Борисовна вздохнула.
— Алиса, я понимаю, ты расстроена. Но надо быть внимательнее. Макет — дорогая вещь, ты же знаешь. Сколько материала перевела. Теперь придется все переделывать. У тебя есть неделя.
— Неделя? — переспросила Алиса. — Но я две недели делала!
— Я не могу сдвигать сроки для всей группы, — твердо сказала Ирина Борисовна. — Неделя. И постарайся в этот раз ставить макет так, чтобы он не падал.
Она развернулась и вышла. В мастерской повисла тишина. Алиса стояла посреди обломков, сжимая в руке кусок стены. Вика подошла ближе. Наклонилась к самому уху.
— Слышь, Лучница, — прошептала она. — Ты думала, что твой талант тебя спасет? Ничего подобного. Талант — это просто вещь. А вещи можно сломать.
Она выпрямилась, улыбнулась и пошла к выходу. Свита потянулась за ней. У двери Вика обернулась:
— И да, удачи с новым макетом. Буду ждать на выставке.
Дверь закрылась. Алиса стояла одна посреди разгрома. Руки дрожали. В груди горело что-то темное, тяжелое, никогда раньше не испытанное. Она опустилась на корточки и начала собирать обломки. Один за другим. Как будто это могло что-то изменить.
Кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась. Коля. Он стоял с перекошенным от злости лицом.
— Я видел, — сказал он хрипло. — Я пришел рано и видел. Это Света. Она зашла, скинула макет, потом позвала остальных. Я успел спрятаться за шкафом.
Алиса смотрела на него.
— Ты видел?
— Да. Я могу подтвердить. Пойдем к Ирине Борисовне, скажем.
Алиса покачала головой.
— Не пойдем.
— Почему?!
— Потому что они скажут, что ты врешь. Потому что ты мой друг, и твои слова ничего не значат. Потому что у них — компания, а у нас — только мы.
Она продолжила собирать обломки. Коля стоял и смотрел, как она поднимает с пола куски своего труда, своей души, своей надежды.
— Алис, — сказал он тихо. — Ты чего? Ты плачь. Или кричи. Или иди бей морду. Но не молчи.
Алиса подняла на него глаза. Пустые, сухие, страшные.
— Я не могу, Коля. Я ничего не могу.
Она положила последний обломок на стол и вышла из мастерской. Колян остался стоять среди пустоты. В туалете Алиса заперлась в кабинке и просидела там до обеда. Она не плакала. Слез не было. Только пустота внутри и одна мысль, которая крутилась в голове как заезженная пластинка:
«Они сломали не макет. Они сломали меня».
Глава 12. Не тот парень
После того как разбился макет, Алиса перестала чувствовать время. Дни сливались в один бесконечный серый поток. Она вставала, шла в университет, сидела на парах, не слыша ни слова, возвращалась в общежитие, ложилась лицом к стене и снова вставала. Ела через силу, только чтобы не упасть в голодный обморок. Не рисовала — руки не слушались. Не думала — мысли вязли в вате.
Коля пытался ее растормошить. Приносил бутерброды, садился рядом, рассказывал глупые истории. Алиса кивала и улыбалась, но он видел: ее здесь нет. Она где-то глубоко внутри, в темноте, куда не доходит свет.
— Алис, ну пожалуйста, — уговаривал он. — Ну не убивайся так. Новый макет сделаешь. Лучше старого. Ты же талантливая.
— Талант можно сломать, — отвечала она словами Вики. — Это просто вещь.
Коля замолкал и отворачивался, чтобы она не видела его лица.
В субботу Алиса поехала в центр. Сама не зная зачем. Просто надо было выйти из общежития, из этого серого бетонного склепа, где каждый угол напоминал о том, что она здесь чужая. Она бродила по улицам, разглядывая витрины, которых не видела. Зашла в какой-то парк, посидела на скамейке, глядя на голубей. Купила кофе в автомате — горячий, безвкусный, обжигающий. Пила и смотрела, как мимо проходят люди. У всех были дела, друзья, смыслы. У нее не было ничего. Начинало темнеть. Пора было возвращаться. Она пошла к метро и вдруг услышала:
— Алиса?
Она обернулась.
Дима. Он стоял в нескольких шагах, в той же серой толстовке, с растрепанными волосами и удивленной улыбкой. В руках — большой тубус с чертежами и сумка через плечо.
— Ты? — сказал он и подошел ближе. — Вот так встреча. Ты что тут делаешь?
— Гуляю, — ответила Алиса. Голос прозвучал хрипло — она не разговаривала ни с кем, кроме Коли, уже несколько дней. — А ты?
— С проекта еду, — он показал тубус. — В выходные мастерская закрыта, а мне доделать надо. Вот думал в антикафе засесть, поработать. Там тихо и чай бесплатный.
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Алисы когда-то подкашивались ноги. Сейчас она просто смотрела на него и чувствовала... ничего. Пустоту.
— Слушай, — вдруг сказал Дима. — А пойдем со мной? Ну, в антикафе. Посидим, чай попьем. Ты какая-то бледная. Замерзла, наверное.
Алиса хотела отказаться. Хотела сказать: «Извини, мне пора», развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Воздух стал холодным, руки дрожали, а впереди было пустое общежитие, Лиза с ее презрительным молчанием и стена, в которую можно смотреть до утра.
— Пошли, — сказала она.
Антикафе оказалось маленьким, уютным, с мягкими диванами и настольными играми на полках. Пахло печеньем и чаем. Дима взял им по кружке, принес вафли и устроился напротив.
— Ну рассказывай, — сказал он. — Как учеба? Как проект?
— Нормально, — Алиса пожала плечами. — Проект... сдала. Вернее, переделываю.
— А что случилось?
Она посмотрела на него. Рассказать? Зачем? Чтобы он пожалел? Чтобы посмеялся? Чтобы передал Вике?
— Ничего, — сказала она. — Неудачно поставила, упал.
Дима внимательно посмотрел на нее. Слишком внимательно.
— Алис, — сказал он тихо. — Я же вижу. Ты не в порядке. Что-то случилось?
— Ничего, — повторила она. — Правда. Просто устала.
Он не стал настаивать. Откинулся на спинку дивана, помешивая чай.
— Знаешь, я тебя в библиотеке искал, — вдруг сказал он. — Недели две назад. Думал, может, встречу. А ты пропала.
Алиса подняла глаза.
— Искал?
— Ну да, — он смутился. — Ты... мне показалось, с тобой интересно. Тихо так, спокойно. В библиотеке. Не то что в универе — вечно галдеж, суета, все друг перед другом выпендриваются. А с тобой можно было просто сидеть молча. И не напряжно.
Алиса смотрела на него и не верила.
— А как же... — она запнулась. — Ты же с Викой дружишь. С ее компанией.
Дима поморщился.
— Дружу? Ну, общаюсь. Она с моего потока, мы в одной группе были на первом курсе. Но дружим — это громко сказано. Просто... ну, знаешь, как бывает. Со всеми надо поддерживать отношения, чтобы не быть изгоем.
— Чтобы не быть изгоем, — эхом повторила Алиса.
— Ага. — Дима вздохнул. — Глупо, конечно. Но у нас на архитектуре свои расклады. Вика — она... ну, она может помочь, если захочет. Или навредить, если не захочет. Проще быть с ней в нормальных отношениях. Ты же понимаешь?
— Понимаю, — сказала Алиса. И правда понимала. Лучше, чем кто-либо.
Они замолчали. Пила чай, жевала вафлю, смотрела в окно на вечернюю Москву. И вдруг, впервые за долгое время, ей стало чуточку легче. Просто оттого, что рядом кто-то сидел и не требовал ничего. Не дразнил. Не игнорировал. Просто был.
— Слушай, — сказал Дима. — А давай еще как-нибудь встретимся? Ну, просто посидеть. Если хочешь.
Алиса посмотрела на него. Красивый. Добрый. Внимательный. Почему он не может быть просто другом? Почему он должен быть в компании Вики?
— Давай, — сказала она. — Если хочешь.
— Хочу, — улыбнулся он. — Тогда на следующей неделе? В среду? В это же время?
— Хорошо.
Он проводил ее до метро. На прощание махнул рукой и крикнул:
— До среды, Алиса! Не пропадай!
Она улыбнулась. Впервые за много дней.
В понедельник Алиса шла по коридору и вдруг услышала за спиной:
— Ну надо же, Лучница умеет улыбаться. А я думала, у нее лицо застыло в вечной гримасе жертвы.
Она обернулась. Вика стояла в компании Светы и Карины. И смотрела на нее. Не презрительно, не насмешливо, а как-то... изучающе. Холодно. Опасно.
— Чего тебе? — спросила Алиса.
— Мне? Ничего, — Вика пожала плечами. — Просто интересно стало. Где это ты так разулыбалась в субботу? В каком таком антикафе?
У Алисы внутри все оборвалось.
— Откуда ты...
— Маленькая птичка напела, — перебила Вика. — Или большая. Света, это была большая птичка или маленькая?
— Большая, — хихикнула Света. — С тубусом.
Алиса похолодела. Они видели. Кто-то из них был там, в антикафе. Следил. Или просто случайно увидел. Но результат один.
— Ты про Диму, — сказала она. — Мы просто чай пили. Он мой... знакомый.
— Знакомый, — повторила Вика. — А Дима знает, что он твой знакомый? Или он думает, что он просто одногруппник, который проявил вежливость?
— Не твое дело.
Вика подошла ближе. Встала вплотную.
— Слушай сюда, Лучница, — сказала она тихо, чтобы слышала только Алиса. — Дима — это мое дело. Поняла? Мы с ним вместе тусим, вместе учимся, вместе в будущем работать будем. А ты кто? Никто. Провинциальная мышь, которая приползла в Москву и думает, что ей все можно. Так вот, нельзя. Запомни: Дима — не твой парень. И никогда им не будет. А если ты продолжишь с ним встречаться за моей спиной...
Она не договорила. Просто улыбнулась, отступила на шаг и сказала громко:
— Удачи, Лучница. Наслаждайся учебой.
Компания ушла. Алиса стояла в коридоре и смотрела им вслед. Внутри было пусто и холодно. И еще — противный липкий страх. Она знала, что Вика не шутит. И знала, что Дима, скорее всего, даже не узнает об этом разговоре. Потому что Вика не с ним будет воевать. Она будет воевать с ней. Как всегда.
В среду Алиса не пошла в антикафе. Она написала Диме: «Извини, не могу. Много дел». И выключила телефон. Лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как Лиза перешептывается с кем-то по телефону.
— Да она вообще чокнутая, — шептала Лиза. — Ни с кем не разговаривает, жрет в углу, на парах молчит. Диагноз. И еще к парням клеится. К Диме, представляешь? А он с Викой дружит. Ну куда она лезет?
Алиса закрыла глаза.
«Не тот парень», — подумала она. — «Не тот город. Не та жизнь. И я — не та девушка».
Глава 13. Слухи
После того разговора в коридоре Алиса знала, что Вика просто так не отстанет. Но она не представляла масштаба. Все началось с шепота.
На первой паре в четверг Алиса сидела на своем обычном месте — в углу, окруженная пустыми стульями. И вдруг заметила, что на нее смотрят. Не так, как раньше — с презрением или равнодушием. А как-то иначе. С интересом. С брезгливым любопытством.
Двое парней с ее потока переглянулись и заржали, прикрывая рты ладонями. Алиса отвела глаза. Показалось. На перемене она пошла в туалет. В коридоре перед дверью стояла компания девчонок. Увидев Алису, они замолчали и уставились на нее. А когда она проходила мимо, одна громко сказала:
— И не стыдно такой страшной?
Остальные захихикали. Алиса зашла в кабинку, заперлась и прижалась лбом к холодной двери. Что происходит?
К обеду она поняла. Она сидела в столовой, когда к ее столику вдруг подошел парень. Незнакомый, с параллельного потока. Сел напротив и уставился на нее в упор.
— Чего надо? — спросила Алиса, сжимая ложку.
— Да так, — он усмехнулся. — Интересно стало. Говорят, ты по парням тащишься. Это правда?
Алиса замерла.
— Что?
— Ну, слухи ходят. Что ты вешаешься на всех подряд. К Диме, говорят, клеилась. К Коле. К Петрову с третьего курса. Даже к Сергею с архитектуры, а он вообще страшный. Говорят, ты не брезгуешь.
Он говорил это спокойно, буднично, как обсуждают погоду. Алиса смотрела на него и не верила своим ушам.
— Это ложь, — сказала она. — Я ни к кому не...
— Да ладно, — перебил парень. — Ты не стесняйся. Каждому свое. Просто интересно: это правда, что ты готова на все, лишь бы с кем-то переспать? Типа, от отчаяния уже?
В голове зашумело. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставив ледяную пустоту.
— Пошел вон, — сказала Алиса. Голос дрожал.
Парень поднял руки в примирительном жесте.
— Ладно-ладно, не кипятись. Я ж по-доброму спросил. Вдруг договориться можно?
Он подмигнул и ушел. Алиса сидела за столом, сжимая ложку так, что побелели костяшки. Еда остывала. Вокруг шептались. Она встала и вышла. Поднос остался на столе.
К вечеру слухи разрослись до невероятных размеров. Алиса узнала об этом от Коли. Он ворвался в библиотеку, где она пряталась, красный, злой, с трясущимися руками.
— Ты знаешь, что они несут? — выпалил он. — Ты вообще в курсе?
— В курсе, — Алиса смотрела в книгу, не видя букв. — Мне уже сказали.
— Это кошмар, — Коля рухнул на стул напротив. — Они говорят, что ты... ну... что ты со всеми подряд. Что ты в общагу водишь, что ты предлагала себя Петрову, что ты с Димой уже... ну, ты понимаешь. И что якобы у тебя была какая-то болезнь, поэтому ты из своего города и уехала.
— Что? — Алиса подняла глаза. — Какая болезнь?
— Ну... — Коля замялся. — Типа венерическая. Я не знаю, Алис. Они такое несут, что волосы дыбом. Я одного послал уже, чуть в морду не дал. Но их много, а я один.
Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается ледяная пустота.
— Это Вика, — сказала она. — Она обещала.
— Что обещала?
— Что если я продолжу с Димой общаться, она... Ну вот. Вот что.
Коля стукнул кулаком по столу.
— А Дима? Он знает? Он что-то делает?
Алиса горько усмехнулась.
— Дима? А что он сделает? Он с ними дружит. Он в их компании. Зачем ему проблемы из-за какой-то Лучницы?
Коля замолчал. Потому что она была права.
На следующий день слухи стали обрастать подробностями. Кто-то «видел», как Алиса целовалась с парнем на лестнице. Кто-то «слышал», как она договаривалась о встрече в общежитии. Кто-то «точно знал», что она делала аборт на первом курсе (хотя какой первый курс, она же только приехала — логика никого не волновала).
В групповом чате появился новый мем. Фото Алисы с подписью: «Общажная принцесса. Беру любым». В коридорах, когда она проходила, парни свистели вслед. Кто-то кричал: «Эй, Лучница, сколько берешь?». Кто-то просто ржал и показывал пальцем. Девчонки шарахались, как от прокаженной. Причем буквально — отступали в стороны, прижимая сумки, будто боялись заразиться.
Алиса перестала выходить из аудиторий на переменах. Сидела в классе, уткнувшись в телефон, делая вид, что читает. Но телефон не спасал — уведомления сыпались одно за другим. Ее отмечали в комментариях, присылали скриншоты, писали в личные сообщения гадости. Она заблокировала всех. Но новые аккаунты появлялись снова.
В субботу Алиса сидела в комнате одна. Лиза ушла к друзьям, Таня — неизвестно куда. Было тихо, только за окном шумела трасса. Телефон зазвонил. Мама. Алиса посмотрела на экран долгим взглядом. Не брать трубку нельзя — мама будет волноваться, начнет названивать Коле, поднимет панику. Придется врать.
— Привет, мам.
— Доченька, как ты? Что-то давно не звонила. Я уже волноваться начала.
— Все хорошо, мам. Учеба просто завал. Проекты, зачеты. Сама не своя.
— Ты кушаешь-то нормально? Деньги есть?
— Есть, мам. Все есть. Не волнуйся.
— А с ребятами как? Подружилась с кем-нибудь?
Алиса закрыла глаза.
— Да, мам. С ребятами хорошо. Подружилась. Все отлично.
— Ну слава Богу, — мама вздохнула с облегчением. — А то я переживала, что ты там одна. Ты же у меня такая тихая. А в Москве, говорят, люди злые.
— Нет, мам. Люди нормальные. Добрые.
— Ну и хорошо. Ты это... если что, звони. Мы с папой всегда поможем. Чем сможем.
— Спасибо, мам. Я люблю вас.
— И мы тебя, доченька. Целуем.
Алиса нажала отбой и уставилась в потолок. Слез не было. Была только пустота и одна мысль: если бы мама знала правду, она бы умерла.
В понедельник Алиса шла по коридору и вдруг столкнулась с Димой. Он шел с компанией — с теми самыми парнями, которые свистели ей вслед. Увидев Алису, он замедлил шаг. На лице появилось что-то странное — смесь вины, неловкости и... облегчения?
— Алиса, — начал он. — Слушай, я хотел...
— Не надо, — перебила она. — Все нормально. Иди.
— Но я...
— Иди, Дима. Правда.
Она прошла мимо, не оборачиваясь. Сзади кто-то из компании засмеялся:
— Димон, а че это она так с тобой? Неужели отказала? Ты же говорил, она на все согласна!
— Заткнись, — глухо ответил Дима.
Алиса шла дальше по коридору. В ушах шумело. В груди горело. Она знала, что Дима не виноват. Он просто слабый. Как и все они. Но легче от этого не было.
Вечером она зашла в группу «Лучница и ее приключения». Там было уже триста подписчиков. Новый пост: фото Алисы, выходящей из антикафе в тот самый вечер. С Димой. Подпись: «Лучница на охоте. Добыча — Дима с архитектуры. Интересно, сколько она берет за час?»
Комментарии пестрели грязью. Алиса смотрела на экран и думала о том, что это уже не просто травля. Это война. И она проигрывает.
Глава 14. Изнанка вечеринки
Приглашение пришло от Карины. Самой тихой из Викиной свиты. Той, которая обычно молчала в углу и только поддакивала. В среду вечером она подошла к Алисе в коридоре — подошла, когда рядом никого не было — и заговорила тихо, почти заискивающе:
— Алис, слушай... Я понимаю, что мы не общались. Но это все Вика, ты же знаешь. Я на самом деле не такая.
Алиса смотрела на нее настороженно.
— Чего тебе?
— Я хочу извиниться, — Карина опустила глаза. — Мы все вели себя как дуры. Вика... она просто привыкла командовать. Но я устала. Правда. Я хочу... ну, попробовать по-человечески.
Алиса молчала.
— В пятницу у нас вечеринка, — продолжила Карина. — На квартире у Вики. Соберется много народу. Будут ребята с курса, с архитектуры, с журфака. Музыка, танцы, все дела. Я поговорила с Викой, она сказала... ну, она сказала, что если ты придешь и не будешь выпендриваться, то она готова забить стрелку. Типа перемирие.
Алиса не верила своим ушам.
— Вика? Предлагает перемирие?
— Ну да, — Карина пожала плечами. — Она, знаешь, тоже устала от этой войны. Ей это надоело. Она хочет просто тусоваться и не париться. Если ты придешь, покажешь, что ты нормальная, без обид — все будет хорошо. Честно.
Алиса смотрела на Карину. Та стояла, переминаясь с ноги на ногу, и выглядела искренней. Немного забитой даже.
— Я подумаю, — сказала Алиса.
— Подумай, — кивнула Карина. — Будет весело. Правда. Адрес скину в личку.
Она ушла, оставив Алису в растерянности.
Весь вечер Алиса прокручивала в голове этот разговор. Перемирие. Вика предлагает перемирие. Может быть, Карина права? Может быть, Вика правда устала? Может быть, это шанс все закончить?
Коля, когда узнал, засмеялся ей в лицо.
— Ты серьезно? Ты веришь этой крысе? Алиса, она же подстилка Викина! Она слова без нее сказать не может! Это ловушка, сто процентов.