- -
- 100%
- +
Ева просыпается от щебетания будильника. Потягивается. Надо вставать, работа ждёт.
Мать уже, наверное, готовит завтрак.
Устало плетётся в душ, вчерашние полтора бокала дают о себе знать ноющей болью в виске.
Под струями воды вспоминает жаркий поцелуй с Даниилом.
«Нет, нет, не могу! Всё переходит границы. У меня уже есть любовник! Жизнь моя настроена так, как мне удобно! Он не претендует на мою свободу – в плане женитьбы. Познакомились мы в спортзале, приятной внешности мужчина... Пришёл в зал подкачаться, привести тело в порядок. Два года вместе. Очень привязалась к нему, несколько раз звал замуж и просил ребёнка, но это не моё – через это всё проходили, ничего хорошего не вышло. Повторять нет желания! Мы договорились, что встречаемся на его территории. И всё нас устраивает.
Он меня любит, и я его вроде... тоже. У нас всё спокойно и стабильно».
Телефон засветился. Сообщение.
Администратор оповестила, что клиентка отменилась и спрашивает перенести ли на её место другую?
Ева строчит «да», но тут же стирает.
Вместо этого: «приеду позже, никого не переноси».
Бежит к маме. Складывает приготовленный ею завтрак в одноразовый контейнер и аккуратно кладёт его в тоненький пакетик, объясняя матери, что торопится. А сама едет к своему любовнику, обрадовать его и позавтракать вместе.
Ключ поворачивается в замке с тихим щелчком. Ева задерживает дыхание, бесшумно переступая порог. В приоткрытую дверь спальни льётся мерцающий свет телевизора – на экране мелькают клипы, музыка тихо звучит на фоне.
Антон стоит спиной к двери, торопливо натягивая джинсы. Пуговицы рубашки дрожат в его пальцах – одна соскальзывает в петлю, другая нет. На смятой простыне, не прикрываясь, раскинулась соседка по лестничной площадке – та самая, что всегда «случайно» оказывалась в лифте, когда Антон приходил с работы.
Горло сжалось так, будто кто-то намертво затянул шарф. Ева оцепенела, а в ушах застучало: тук-тук-тук – то ли кровь, то ли её собственные пальцы, впившиеся в дверной косяк комнаты.
Эту девку, занесённую в спальню Антона шилом в заднице и его дорогим парфюмом, зовут Ирка – брюнетка с хитрыми глазами и жирной задницей.
– Как это понимать? – голос ровный, будто вымороженный, а пальцы на дверной ручке сжимаются до побелевшей кости.
Антон резко оборачивается, и в его глазах – паническая арифметика: сколько секунд осталось на оправдания.
– Подожди, я... – глотает воздух, как рыба, выброшенная на берег, – давай не здесь...
Ирка подскочила и начала быстро собирать с пола предметы одежды. А красное бра она подобрала прямо с изголовья кровати.
Антон загородил её от греха подальше, но Еве было неинтересно выяснять отношения выдёргиванием её веника с затылка и рассеканием когтями этой наглой морды!
Одевшись, Ирка живо свалила.
– Давай сядем? – стыдливо, как пёс, погрызший дорогой сапог.
– Я блинчики принесла с маминым джемом из земляники... и сметану, – показываю ему пакет, двигая только предплечьем, всё остальное до сих пор в оцепенении.
– Слушай, я знаю, как это всё выглядит... Я сейчас всё объясню...
– Это не то, что я подумала?
– Это... Ну... Я... Тьфу! – сдаётся он, понимая, что после такого болота бегемота не отмоешь. – Слушай, прости меня... Реально, прости, – пропуская все козыри, сразу делает ставки на жалость, сводя ладони в мольбе.
– Объяснил? Ага... Чего тебе не хватало-то? – измученно, тихо. – Ну чего?
– Не знаю... – с иронией, – может, семьи и ребёнка?! – обводит тем же жалостливым взглядом, стреляя в меня обвинениями, – роди мне, а? Я клянусь, не буду изменять!
И тут Еву прорвало. Она, зная, что если не выплеснет всё, что о нём думает, то это блоками останется в ней, а болеть она совсем не хотела!
– Сама невинность прям. Смотрит, словно ничего такого не случилось: просто изменяю своей женщине, потому что... внимание – о боже! – она не рожает мне ребёнка! – гневно, язвительно.
– Ну, что ты заводишься? Давай обсудим всё конструктивно.
Ева с непроизвольной резкостью размахивает пакетом с блинами, а он в лёгкой панике прикрывается руками.
– Я завожусь? Вот теперь я завожусь! – с размаху несколько раз бьёт его этим пакетом. Первый удар по плечу – крышка пластика ломается и прорезает пакет. Второй взмах – и контейнер внутри переворачивается, крышка отлетает.
Горячие блины шлёпаются на его грудь, сметана и джем сползают по его кипельно-белой рубашке.
– ...что ты наделала? Я два дня её вымачивал и отстирывал! – возмущается Антон, для которого любое пятно на одежде – это крах всего сущего, в то время как дома полный бардак.
– Ты сейчас о рубашке думаешь? – её зрачки пляшут, но в голосе безнадёжность.
– Блядь! Я её почти за тыщу баксов купил в Австралии!!! Как ты предлагаешь эту дичь отстирывать?
В пакете запутался контейнер с оставшимся джемом. В нервном порыве Ева разрывает его, голой рукой сгребает джем и резко хлопает со всей силы об грудь Антона, размазывая остатки джема по его рубахе.
Он в шоке хватается за голову:
– Мне говорили, что ревнивые бабы ебанутые, но ты выдала... – не успел он договорить, как Ева остатки джема засунула ему в рот и размазала по брезгливой роже. Антон взревел, глаза вылезли из орбит. Он двинулся на Еву, руки с растопыренными пальцами метнулись к её горлу – то ли чтобы сдавить, то ли в бессильном жесте примирения.
Ева отпрыгнула, ладонь нащупала на столе холодное стекло. Молнией взмахнула – и красное вино хлынуло Антону в лицо, заливая щёки и капая на рубашку за тыщу баксов. Опешивший изменщик, опустив руки, схватил полотенце и начал судорожно оттирать рубашку – если после джема и блинов был шанс на спасение в химчистке, то сейчас...
– Дура! Ебанутая!
– Я сейчас всё объясню, – спокойно говорит Ева, наигранно делая жалостливо-испуганное лицо.
– Да что ты объяснишь? Ты уже всё испортила, ничего не исправишь!
– Ну ты понял, да?
Антон застыл. Ева вышла, хлопнув дверью.
***
– Папа, ты ещё не спишь? – удивлённо.
Ксюша зашла в кабинет Александра Леонидовича, тот сидел за бумагами.
– Работаю, дочка. Что хотела?
– Да так, ничего, – собирается уходить.
– Подожди... Это... Как тебе вчерашний вечер? – с любопытством спрашивает отец, будто хочет узнать подробности, которые его не коснулись.
– Ой... Даня, по-моему, окончательно послал Лизу и нашёл себе женщину постарше. А в остальном всё как обычно, – пожимает плечами Ксюша.
– Ты заметила, как на тебя смотрел Алексей, анестезиолог твоего брата?
– Пап, у меня есть парень! Опять ты это начинаешь?
– Какая у него профессия?
– Он пока ещё ищет себя!
– Не найдёт! А у Алексея перспективы и хорошая семья, – строго смотрит на дочь.
– Ты лучше за братом следи! А то вскружит ему голову эта непонятная тётка.
– Не волнуйся, это быстро пройдёт. У него мои гены, значит, скоро он захочет семью и детей, а их сможет ему дать только молодая.
– Возможно, ты прав.
***
– Добрый вечер, – заглядываю в кабинет отца, Ксюша сидит у него, в кресле напротив.
– Добрый. Заходи, сынок.
– Уже поздно, а ты работаешь, не пора ли отдыхать?
– Пора, заканчиваю. Кстати, что у вас с Лизой произошло? Она танцевала с другим мужчиной, а ты с другой женщиной. Ты что, расстался с ней?
– Да, я сказал ей об этом.
– Ну, спасибо хоть, что поставил её в известие, – вбрасывает колкость сестра.
– После её выходок я больше не хочу с ней быть!
– Она так напилась! – недоумевает отец. – Я и не знал, что она движет на алкогольном топливе...
– Да не бухает она. От ревности напилась, потому что идиотка, мол, я не обращал на неё внимания.
– Приревновала тебя к твоей новой знакомой?
– Да она ко всем ревнует и к ней в том числе.
– Ты дал повод?
– Я просто был обходителен и потанцевал с Евой.
– Ага, и прилип к ней аж до дома, – подтрунивает Ксюша.
– Она тебе нравится? – продолжает отец, то ли из любопытства, то ли в угоду своим планам.
– Ну да, она красивая женщина, самодостаточная, – мой голос ровный, как полёт кондора.
– Да ты втюрился, братец!
– Ксюш, да мы просто друзья, общаемся.
– У тебя плохо получается врать, – задирается Ксения, – я надеюсь, ты не свяжешься с женщиной за сорок? – морщится она, – представь, когда тебе будет сорок пять и ты будешь в самом расцвете сил, ей уже будет где-то... – закатывает глаза, – шестьдесят! – выкатывает глаза, будто они вот-вот выпадут и покатятся по полу, и делает вид, что её тошнит.
– У тебя разыгралось воображение, сестрёнка, успокойся! – начинаю злиться, – мне это даже в голову не пришло, – нагло вру.
– Не пришло, так придёт, – поддерживает Ксюшу отец, – такая женщина может соблазнить любого. А ты очень привлекательный парень и вполне возможно, что между вами возникло притяжение, но всем известно, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Это закончится ясно чем.
Вчера я видел, как отец норовил подступить к этой женщине. Может, у него к ней свой интерес? Вот и пытается меня с рельс сбить...
– Мне жаль Лизу, – Ксюша крутит в руках статуэтку, – бедная, она же любит тебя.
– А меня она раздражает.
– Не простишь её?
– У нас и так всё наперекосяк, давно надо было с ней расстаться, а я всё тянул. Всё, нафиг вас... я пошёл спать!
– Ты не хочешь слушать потому, что папа прав!
– Будь осторожнее, Даниил, не влюбись. Твоя карьера только начинается и вся жизнь впереди.
– Не попади в капкан, братец!
Но я уже захлопнул дверь и чуть ли не на крыльях поплыл к себе.
Весь в мечтах о Еве.
***
Ева присела за столик у окна. Время обеда, и она как обычно пришла поесть в любимый ресторанчик неподалёку. Официант принёс ей суп-пюре из овощей, витаминный салат и сок сельдерея.
Не успел он отойти, как она услышала знакомый голос за спиной:
– Ева? Здравствуй! Какая неожиданность...
Это был Александр, он проезжал мимо и увидел, как она заходила в ресторан. Решил не упускать возможность провести с ней время.
– О-о... Добрый день. Действительно, неожиданность! Как Вы здесь?
– Видишь ли, голод – лучший повод для встречи. Зашёл перекусить, а тут ты. Судьба, не иначе. Я присяду?
– Да-да, пожалуйста. Вы...
– Можно и на «ты», – перебивает Александр и плюхается на мягкий стул, щёлкая пальцами, чтобы вернуть уходящего официанта.
– Ах да, хорошо... – произнесла она с лёгкой неуверенностью, перебирая в голове темы для разговора.
Подходит официант.
– Мне как обычно, – стреляет в него глазами.
– Извините, – в полном недоумении. – Как обычно это как?
– Новеньких, что ли, понабрали? Мне... Это... Нет. Знаете что? Давайте лучше блюдо от шефа, – захлопывает меню. – И американо с тёплым молоком.
Официант уходит.
Неловкое молчание прерывает Александр:
– Совместные обеды... – он делает паузу, ловя её взгляд, – обычно ведут к совместным завтракам. – Уголок его рта дёргается в подобии улыбки, но глаза остаются серьёзными, почти испуганными собственной смелостью.
Ева нахмурила брови, переваривая такое заявление.
Александр, осознав, что сморозил что-то неподобающее, быстро исправился:
– Шучу-шучу, – показывает свои идеальные зубы в двусмысленной улыбке. – Просто есть такая фраза в народе.
– Я слышала ты увлекаешься лошадьми? – Ева решает сменить тему.
Александр засиял. Его молодая жена Ирина никогда не поддерживала разговоры о лошадях, наоборот, они её очень раздражали. Его глаза загорелись, и он с энтузиазмом принялся рассказывать:
– Да, у меня своя конюшня. Моя страсть. Я занимаюсь верховой ездой с детства. Лошади – это не только животные, это мои друзья. Каждая из них имеет свой характер и историю.
– Я всегда мечтала научиться ездить верхом, но никогда не находила времени...
– Серьёзно? Нам есть что исправлять! Я тебя приглашаю, проведёшь день на свежем воздухе, а я научу тебя основам верховой езды.
– Ой... Как-то неловко. Твоя жена не станет ревновать? – Ева смотрит в телефон, десять пропущенных от Даниила. Переворачивает его экраном вниз.
– Мы не будем давать повода, не так ли? К тому же мы не будем одни. А ты можешь взять подругу.
– Да... Я подумаю.
Ева заметила, что Александр не только успешный врач, но и человек с глубокими чувствами.
***
Ева вернулась с работы поздно. Зашла к матери, сообщила, что сыта и пойдёт сразу спать.
Дом, в котором она живёт, разделён на две половины с разными входами. Она вошла в свою половину дома и закрыла дверь. Приняв душ, устроилась в мягком кресле возле телевизора.
Раздался звонок.
– Иду!
Открывает дверь.
Перед лицом – букет цветов и бутылка шампанского. Букет медленно опускается, и она видит светящееся от счастья лицо Даниила.
Адреналин ударяет в виски слаще, чем могло бы ударить это шампанское.
– Какой сюрприз! – поправляет халатик на груди.
Глава 4 – Близкое знакомство
– Я так легко не сдамся! Ты не отвечаешь на звонки, я решил заехать... – нагло щемлюсь к ней в дом.
– Сегодня было столько работы, что некогда даже было взять телефон в руки, вот только из душа вышла и как раз собралась перечитать все сообщения. Обязательно бы ответила, – стеснительно улыбается она, – ты что, через забор перелез?
– Ты не закрыла задвижку на калитке.
– Да-а? Это от усталости...
– Долго на пороге держать будешь?
– Проходи-проходи.
– К тебе не подступиться!
– Тебе показалось, правда, тяжёлый день.
***
– Куда отправился твой брат, Ксюша?
– Откуда ж мне знать, пап? Прикинь, он взял шампанское в ведре со льдом, сел в машину и укатил!
– Ещё чего доброго напьётся и сядет за руль...
– Да не...
– Наверное, поехал в свою компанию, к девчонкам, – ухмыляется Александр Леонидович, – а работа, видимо, подождёт!
– Главное, чтобы не к этой тёте, – язвительно добавляет его дочь.
– Ксения! Некрасиво так себя вести, нужно уважать людей.
– Хмм... А что я сказала?
– Даже не что, а как. Грубовато и неуважительно.
– Ну захотел парень повеселиться, пусть отдыхает! – вставила Ирина, – он молодой, горячий! У него кровь закипает, нужно остужать, а то до белой горячки доведёте.
– Да я не против, пусть окучивает хоть десять девиц сразу, но молодых. А то он, по-моему, приударил за этой Евой! – недовольно произнёс Александр Леонидович.
– Тебе-то что? Ты мамочка его, что ли? Большой мальчик, разберётся, – зевает Ирина.
***
– Прости, что долго...
Ева заносит в гостиную поднос – на нём два бокала для шампанского, орехи, сухофрукты и тарелка свежих нарезанных фруктов. Ставит всё на стол, передо мной. Перехватываю её руку:
– Ты волнуешься?
– Нет. С чего ты взял? Я совершенно спокойна.
– Мне показалось, ты суетишься.
– Ты принёс шампанское, я нарезала фрукты.
– Хорошо, садись, не беспокойся.
Ева садится рядом.
– Я тебе не помешал?
– Нет. Но...
– Что но?
– Ты нарушил моё одиночество, – улыбнулась она застенчиво.
– Я этому рад, такая красивая женщина не должна быть одна.
– А я люблю одиночество, я могу спокойно думать, строить планы и просто отдыхать от шума. Ты помирился со своей девушкой? – вдруг переключилась она.
– Бывшей девушкой!
– Так вы не помирились?
– И никогда не помиримся...
– Она просто приревновала, зачем ты так строг с ней? И её можно понять, ты очень красивый мужчина. Ну да, немного перебрала, но не надо так жёстко с ней, это же из-за любви. Ты тоже вёл себя с ней не очень вежливо.
– Не лечи меня. Давай лучше откроем шампанское, – потянулся я за бутылкой.
Ева следит, как мои пальцы обвивают бутылку и плавно срывают фольгу, обнажая горлышко. Затем я беру её за основание и немного наклоняю, чтобы избежать резкого хлопка. Медленно раскручиваю мюзле. Поворачиваю пробку и в воздухе раздаётся характерный звук – сначала лёгкий шип, затем громкий хлопок.
Ева вздрогнула и слегка улыбнулась.
Шампанское начинает струиться в бокал. Она наблюдает за пузырьками, поднимающимися к поверхности.
Я поднимаю бокалы и один протягиваю ей.
Шампанское в её ухоженных руках смотрится так соблазнительно, будто бутылка – просто повод продемонстрировать изящную игру запястий и идеальный маникюр.
– Знаешь, – начал я свой тост, – несмотря на наше не очень приятное знакомство, оно всё же было одним из самых лучших в моей жизни.
– Я тоже очень рада, что с тобой познакомилась. Даже несмотря на мой шрам, – смущается Ева, дотрагиваясь до ссадины. – Давай уже выпьем, пока холодное.
– Ева? – бесцеремонно заходит какая-то женщина, очевидно её мать, больше-то некому, калитку я замкнул.
Ева подскочила, щёки покрылись румянцем.
– Мама? А это Даниил! Тот самый парень, который разбил мою машину!
– Очень приятно, – я тоже встаю.
– Аааа, тот папинькин сынок? Приехал отметить знакомство? – улыбается она, осматривая стол с шампанским и закуской.
Ева от стыда закрыла лицо руками, но быстро убрала их и посмотрела на мать:
– А это моя мама, Нина Алексеевна.
– Можете не вставать, я думала попросить у тебя мёда, хотела на ночь выпить с молоком, уснуть не могу.
– Возьми на кухне. Там на второй полочке...
– Какой ещё полочке? Не знаю где. Пойдём покажешь!
Шепнув мне «извини», Ева плетётся на кухню за матерью и я слышу, что они о чём-то говорят, но не могу разобрать.
У меня начинает звонить телефон. Сестра.
– Чего тебе?
– Ты где? Уже поздно, мы беспокоимся.
– В гостях. Скоро буду. Отец заставил позвонить?
– Ну, типа.
– За меня беспокоиться не надо, мне не пятнадцать лет.
– Ты же знаешь отца... Так где ты именно?
– У Евы.
– Аааа, я так и думала! Блин... Ты понимаешь, во что впутываешься?
– Не сейчас, Ксюш, я не ребёнок, – строго отвечаю. – Мозги мне не пудри.
– Было б чё пудрить! Я думала у моего брата мозги есть, ан-нет, ошиблась.
Скидываю вызов. Вот же заноза.
Ева выпроваживает мать и возвращается на диван.
– Завтра мозги мне вынесет...
– Не позволяй. Ты уже большая девочка, не обязана разрешение спрашивать.
Берёт бокал с грустным лицом. Похоже, мать со своим старческим опытом и лекциями испортила ей настроение.
Кладу руку на спинку дивана, прикасаясь к её плечу.
Шампанское брызнуло на меня – Ева дёрнулась так резко, будто её током ударило.
– Ну вот, рубашку обмыли, – улыбаюсь я.
Теперь у меня есть повод её снять.
– Новая? – её брови поползли вверх.
– С иголочки.
– Ой, господи… – она потянулась за салфеткой, но я уже расстёгивал пуговицы. – Да подожди ты!
Я не спешил. Рукава соскользнули с плеч, ткань прилипла к груди. Ева замерла, будто пыталась решить – то ли отвести взгляд, то ли дать по рукам.
– Чего уставился? – её голос дрогнул.
– Любуюсь тобой, – я нарочно сказал это просто, без намёков.
Она фыркнула, но кончики ушей покраснели.
– Мальчишки... – проворчала она. – Тебя, наверное, уже дома потеряли? И вообще неправильно всё это.
– Что именно?
– То, как ты смотришь на меня! Спасибо, что зашёл, но тебе пора домой.
Я скинул рубашку, Ева бросила взгляд на мой обнажённый, накаченный торс. В таких ситуациях он никогда меня не подводил, надеюсь на него и сейчас.
– Не надо, пожалуйста, – она встаёт с дивана, будто пытаясь сбежать.
Поднимаюсь следом. Она отворачивается. Стою сзади неё. Аккуратно поправляю волосы и кладу горячие от возбуждения руки на её скрученные от смущения плечи.
– Давай оставим всё как есть, давай будем друзьями? – шепчет она мне.
Убираю руки.
Поворачивается.
– Ты обиделся?
– Разумеется, нет, – натягиваю улыбку. – Я всё понимаю... – а про себя думаю, что всё равно моя будешь!
Она облегчённо выдыхает.
– Что тебе мешает? Есть мужчина?
– Нет, никого нет. Но что-то мне подсказывает, что нам не надо этого делать. Наверное, здравый смысл, – отводит взгляд.
– Хорошо, тогда... я пойду?
– Да, так будет лучше...
Провожает меня до двери.
– Последний поцелуй, на прощание, – притягиваю её за талию к себе.
Ева замерла, но не убрала мои руки.
Её продолжительное молчание для меня значило «да».
Сближаюсь медленно. Даю шанс остановить.
Её губы встречают мои. Сначала робко. Потом увереннее.
Дыхание сбивается. Поцелуй становится глубже.
Я закрыл глаза и растворился в нём.
Сейчас мне казалось, что нет более ничего важнее этого момента.
Я почувствовал, как Ева мне открывается и её поцелуй становится более страстным.
Мои пальцы скользят под шелковистую ткань халата, сбрасывая её с этих безупречных женственных плеч. Её кожа под моими губами – горячая, чуть солоноватая от капель шампанского. Я ощущаю, как она вздрагивает, когда мои поцелуи опускаются ниже, к ключице. Её тихий стон, сдавленный и стыдливый, заводит меня ещё сильнее.
– Ева, пойдём в спальню?
– Нет! – внезапно, но тихонечко отталкивает меня, точно просыпаясь от забвения. – Тебе пора домой.
– Раз так...
Моя рука уже на ручке – щёлк, и я в проёме.
Внезапно её пальцы впиваются в мой пояс – она резко притягивает меня к себе, трепеща от возбуждения. Тело прижимается, дрожит. Её губы находят мои и она страстно меня целует, вцепившись в мой торс.
Губы – жаркие, влажные, без права на отступление.
Я пытаюсь ногой прикрыть дверь – она ловит движение, отстраняется на мгновение, но не даёт мне это сделать.
– Ева... – голос срывается.
– Тшшш... молчи – её палец прижимается к моим губам, а взгляд говорит яснее слов.
Снова сливаемся в поцелуе.
Глажу её волосы, накручиваю на руку и принуждаю наклониться немного назад. Целую шею, спускаюсь ниже, обхватив другой рукой грудь.
Неожиданно Ева приходит в себя, берёт меня за подбородок:
– Достаточно, Даниил, тебе пора...
Всё моё тело полыхает. Я, ничего не соображая, отрываюсь от неё и несколько секунд прихожу в себя.
Что за смешанные сигналы?
Она резко выталкивает меня за дверь и медленно закрывает её прямо у меня перед носом.
Ни одна женщина ещё не позволяла себе такого со мной.
Глава 5 – Бывшая в употреблении
– Дань, мы волновались, ты так поздно вернулся, – недовольно смотрит тётя Инга.
После смерти родителей она переехала в наш дом и занялась моим воспитанием.
– Разумеется, как обычно, – усмехаюсь с лёгкой улыбкой.
– Неправда, не как обычно. Когда ты со своими друзьями, с людьми своего возраста, которые строят планы на будущее и не имеют прошлого, тогда я не волнуюсь.
– Очень грубо, тётя. Мне неприятно такое слушать!
– Но это правда, милый.
– Перестаньте, не надо ссориться, – отец пытается остановить назревший конфликт.
– Хорошо, не будем, я в душ, – улыбаюсь тётушке.
Захожу в свою комнатулю, скидываю одежду и быстро в ванную – встаю под душ, включаю воду, закрываю глаза и чувствую её губы: мягкие, тёплые, сладкие... Губы моей Евы...
Моё тело наполняется необузданным желанием и страстью, я чувствую, как внутри меня разгорается пламя, и я мечтаю только об одном – снова оказаться рядом с ней и ощутить эту близость.
С твёрдыми мыслями о ней выхожу из душа.
Тётя Инга бесцеремонно заходит ко мне в комнату:
– Даниил, нам надо поговорить! Ты не должен связываться с этой женщиной!
– Я не хочу с тобой разговаривать, ты груба и вульгарна! – поправляю полотенце на бёдрах.
– Но я права! Ты запал на неё!
– Это твои выдумки.
– Эта женщина не идёт у тебя из головы с того самого дня, как вы познакомились! Ты только о ней и говоришь, постоянно ей названиваешь! Как звонит телефон ты подскакиваешь, и засыпаешь с ним в обнимку!
– Хорошо, допустим это правда. И что в этом плохого?
– То, что молодой человек, недавно закончивший университет, должен думать о работе, о практике, об учёбе заграницей, вспомни, как мы мечтали об этом? Ты не должен забивать себе голову такими женщинами, как она!
– Что значит такими, как она? Какая она по-твоему? – сердито смотрю на неё, в готовности спустить всех собак.
– О господи! – сделала тётя несчастное выражение лица, – из-за неё ты ссоришься со мной? Всё зашло гораздо дальше, чем я думала.
– Ничего никуда не зашло. Между нами ничего нет! Просто меня взбесило, что ты говоришь о ней неуважительно.
Тётя Инга выдохнула и сменила агрессивный взгляд на взгляд жертвы.
– Что ты против неё имеешь? Чего ты взъелась?
– Я ничего не имею против неё! Я беспокоюсь за тебя! Ты молод и перспективен и тебе нужна молодая и такая же перспективная девушка, которая станет хорошей женой и родит тебе детей!