- -
- 100%
- +
– Я закончила, – смотрю на Адама, молодого хирурга, в клинике которого я работаю косметологом.
– Зашёл посмотреть, как дела у моей пациентки, – наклоняется над женщиной, которой я только что сделала процедуру и проводит пальцами по её едва заметным шрамам, после круговой подтяжки.
– Замечательно, прекрасно, – рассматривает он её лицо, – ещё несколько процедур микротоков и отёчность практически исчезнет.
– Я решила добавить ультразвук.
– Думаю, не помешает, – с улыбкой смотрит на меня Адам.
Темноволосый, небольшая щетина, очень красивое накаченное тело. Все его пациентки смотрят на него с большим интересом. Ну а он не оставляет надежду затащить меня в постель. Избалованный красавчик богатых родителей.
– Мне очень, очень нравится моё лицо, – смотрит на Адама довольная женщина.
– Вы попали в хорошие руки, – протираю ей лицо и промакиваю салфеткой.
– Адам Георгиевич, я уеду пораньше? У мужа юбилей.
Моему любимому мужу сегодня сорок пять. Пациентов сегодня больше нет, и я надеюсь, что Адам отпустит меня без проблем.
Пациентка встаёт, я подаю ей распечатанный листок, на котором написала сумму для оплаты. Она прощается и выходит.
– Ты офигенно пахнешь... – подходит он ближе.
Отступаю, снимая белый халат, под ним вечерний наряд. Снимаю резинку и волосы рассыпаются по плечам. Адам, резко замерев, жадно оглядывает меня.
– Прекрати, я замужем и люблю мужа, – снова повторяю ему.
– Не устану восхищаться...
– Адам, тебе сколько?
– Уууу... тридцать три уже.
– А мне сорок, – с серьёзным видом показываю ему указательный палец.
– Прекрасный возраст, – улыбается он, засовывая руки в карманы и облизывая свою верхнюю губу.
– Перестань, – достаю из шкафа туфли на каблуках и клатч.
Он перехватывает мой взгляд и приближается.
– Дина Александровна, – заглядывает администратор, – срочная консультация, не больше десяти минут, возьмёте? – с мольбой в глазах.
– Серьёзно? Пфф... Ну что ж, хорошо, пригласи через минуту, – в спешке накидываю халат. – Адам Георгиевич, у меня мало времени...
– Эх, Дина Александровна... Моё предложение так же в силе, – уходит Адам, якобы случайно касаясь моего бедра тыльной стороной ладони.
Я поправляю халат и сажусь за стол.
Адам с тех пор, как я пришла работать в его клинику, не перестаёт намекать всеми способами, что хочет встречаться со мной. Я об этом даже не думаю. Да и как могу? У меня семья и любимый муж.
Единственный рабочий вариант – игнорировать его. Ведь на любую мою реакцию он находит ответ пожёстче и попошлее.
С мужем мы вместе двадцать два года, вырастили двух детей, дочь и сына и самое время наслаждаться друг другом, но... у него очень много работы. Он руководит огромной строительной компанией и его практически не бывает дома. И я тоже стала всё чаще проводить время в клинике.
Мои мысли прерывает вошедшая в кабинет молодая девушка. Стройная длинноволосая блондинка с ярким макияжем, в вечернем красном платье и туфлях на шпильке. На вид не больше двадцати пяти.
– Что у Вас случилось? – равнодушно мелю языком.
– У меня случилась любовь! – высокомерно, словно сама Мария Антуанетта, садится рядом на кресло.
– Я за Вас рада, – так же безразлично осматриваю её вульгарное одеяние, – Вы пришли ко мне это сообщить?
– Да, – резко ставит на стол сумочку и достаёт телефон.
– И что Вы от меня хотите? – наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в стерильную стойку. Мой взгляд скользит по её лицу – слишком ровный контур губ, свежий филлер в скулы, идеальные брови микроблейдингом. Фальшивая кукла.
– В общем-то сообщить В-а-м это, – ядовито, с пренебрежением. – Я и.. Ваш муж, кхм-хе... давно вместе. У нас сын растёт, сынуля, да... Поймите, устала просто ждать, всё обещает развестись и тянет, – нервно кладёт правую руку на расшитую пайетками чёрную сумочку Прада, на безымянном пальце я вижу кольцо с приличным бриллиантом и россыпью маленьких.
Остолбенев, смотрю ей в глаза:
– Что за дурацкие шутки?
– Ой, дорогая моя, какая же это шутка, – фальшиво сожалеюще качает головой моя собеседница. – Просто я устала быть любовницей. Пора узаконить положение.
В горле пересохло, голову распирает, я начинаю глохнуть, медленно до меня доходит, что вообще происходит. Дрожащей рукой беру стакан воды и выпиваю залпом.
Так, у моего мужа здоровье уже ни к чёрту, проблемы с простатой, постоянно на таблетках... из-за простатита и частых воспалений, как нам говорит врач, сперматозоиды стали вялыми, и мы давно не предохраняемся.
– Сколько?
– Что сколько?
– Сколько вы уже ээмм...
– Встречаемся? Два с половиной года. Кхм. Значит так, – продолжает нахалка, – Вы с ним пожили и хватит, уступите место молодым, тем более ребёнку отец нужен, сами знаете. А Ваши уже выросли, им больше не требуется.
Я прокашливаюсь, не в силах что-либо произнести, так же в шоке смотрю на эту наглую и дерзкую девицу:
– Я тебе не верю.
– Так и думала, – закатывает глаза и начинает рыться в телефоне, смахивает по экрану и что-то перелистывает несколько раз, тыкает пальцем и поворачивает ко мне экран.
– На, смотри.
Она сует мне телефон под нос. На экране – шевелящиеся пятна кожи, прерывистые стоны. Камера сняла сбоку, но я сразу узнаю его спину – эти родинки у лопатки, как созвездия, которые я помню наизусть.
Прохор. Мой.
Он пыхтит, как паровоз, вгоняя в эту бледную куклу с раскиданными ногами всё, что, оказывается, у него ещё осталось.
«Сейчас я накормлю мою маленькую шлюшку», – рычит он ей в ухо.
А та, с вытаращенными глазами и пеной у рта, только мычит: «Да, пожалуйста, ещё!»
Вот и всё. Теперь я знаю, чем мой муж ужинал, пока я грела ему борщ.
Отворачиваюсь. Боль пронзает сердце, начинаю глохнуть.
Голова раскалывается. В висках стучит, в ушах – белый шум. Эта психопатка не просто приперлась ко мне на работу – она устроила показательную казнь. И теперь я стою тут, сжимая кулаки, а мир вокруг расплывается, как грязная акварель. Мысли путаются, не могу собрать их в кучу. Тошнит. Предательство – оно пахнет теперь её дешёвыми духами и его враньём.
– Сейчас я поеду на юбилей моего Прохора, надеюсь, Вы не будете портить ему праздник своим присутствием и скандалом? – смотря в свою лопату, проводит пальцем по сенсору и снова тычет экраном мне в лицо.
На фото Мой муж, она и маленький ребёнок, которого он трепетно целует. Пихает телефон в сумочку и демонстративно выходит.
Складываю трясущиеся руки на стол и кладу на них голову. Надо признаться, она застала меня врасплох, ввела в шоковое состояние и только после её ухода меня окончательно накрыло. Не в силах заплакать, я перевариваю информацию, которую только что услышала.
Заходит Адам.
– Дин, ты что?
Поднимаю голову, глаза уже опухли.
– Эта девчонка выбежала, не расплатившись? Что здесь произошло?
– У моего мужа любовница и сын, – начинаю ещё громче рыдать, закрывая лицо руками.
Вдруг твёрдые, надёжные руки осторожно обнимают меня, пальцы гладят по спине, как будто собирают по кусочкам.
– Значит, сегодня праздник отменяется? – он говорит это тихо, почти шёпотом, и в его голосе нет ни капли насмешки. Только забота.
Я тоже его обнимаю и рыдая кладу голову ему на плечо.
– А мне она сразу не понравилась, – замечаю администратора Наташу в дверном проёме, – стерва и вела себя нагло, – жалуется она.
– Ты иди, Наташа, – отправляет её Адам, – я отвезу Дину Александровну домой.
Он усаживает меня на диван и наливает воды. Подаёт мне стаканчик.
– На, пей, станет легче.
Беру стакан и выпиваю.
– Адам, я сама доеду... спасибо за заботу.
– Тебе нельзя в таком состоянии.
– Такси возьму.
Адам уносит стакан на место, подходит и садится рядом.
– Одну не отпущу.
Наташа возвращается и садится с другой стороны.
– Дина Александровна, а у меня идея!
Поднимаю голову и смотрю на неё так, будто она сейчас вернёт время вспять или скажет, что это был всего лишь сон...
– У меня сегодня фотосессия, мне подруги на день рождения подарили. Туда и услуги стилиста входят и визажиста. Давайте Вы пойдёте вместо меня? У меня и платье с туфлями шикарное с собой. Адам Георгиевич, отвезёте? – радуется Наташа своей идее, ожидая одобрения Адама.
– Я за любой кипиш, – поддерживает Адам. – Сейчас преобразим тебя и отвезём поздравить этого ублюдка.
– Может это какая-то ошибка? Прохор не похож на разгульного... на гулящего...
– Прохоров не так уж и много, да? – смотрит на меня Наташа.
– Наташа, ты всё слышала? – поднимаю на неё опустошённый взгляд.
– Простите... я немного подслушала. Мне просто стало интересно, что такой наглой девице вдруг срочно понадобилось.
– Ну всё, едем, – бьёт ладонями по коленям Адам, встаёт и подаёт мне обе руки, выглядит довольным.
– Ты серьёзно? – смотрю заплаканными глазами.
Вкладываю свои руки в его тёплые ладони, и он помогает мне подняться. Я беру сумочку, надеваю плащ, и мы выходим.
Подходим к его молочного цвета мерседесу. Адам, как джентльмен, открывает мне дверь и помогает сесть. Наташа тоже садится на заднее сидение.
Трогаемся.
Адам включает романтическую музыку, но мне не до этого. Моя голова занята думами об этой наглой девице, расслабиться не получается.
Наташа кому-то звонит и договаривается о нашем приезде, очень просит помочь.
А у меня в голове мелькают мысли, как эта блондинка с коляской и... МОИМ родным и любимым мужем, счастливые, вдвоём гуляют по парку!
Подъезжаем к прямоугольному длинному кирпичному зданию, здесь располагаются студии и иногда снимают фильмы, выходим из машины и идём внутрь. Проходим одни двери с надписью «оборудование», другие с табличкой «королевский зал», мы заходим в третьи, «Скайлайт».
Перед нами большая, светлая и очень красивая студия, где нас встречают: фотограф, парикмахер и визажист.
Мы все здороваемся. Я чувствую себя неловко. Но группа поддержки из хирурга и нашей администраторши не дают мне снова распустить нюни.
– Вот, – подталкивает меня Наташа внутрь, – Дина Александровна сегодня будет за меня.
Мне улыбаются и приглашают в кресло, где без промедления берутся за дело. Адам бросает на меня восхищённые взгляды, прячась за экран телефона, а Наташа готовит платье в пол, золотое с пайетками, с разрезом и открытыми плечами и такой же клатч.
Зазвонил телефон.
– Подруга звонит, – смотрю на Адама, словно он должен сказать мне, что делать, но тут же беру себя в руки, – мне нужно ответить, – перевожу взгляд на визажиста, – она спокойно отходит в сторону.
– Инесса?
– Дина, ты где пропала? Тут уже твоего мужа во всю поздравляет какая-то сучка белобрысая! Ведёт себя уж больно нагло, а сама малолетка ещё.
– Я... я припоздаю, мне причёску как раз делают.
– Поторопись!
– Мои дети уже там?
– Да. Вика с мужем, а сынок твой прям вьётся возле этой белобрысой.
– Скоро буду, – сбрасываю вызов.
В груди всё сжимается от боли. Любимый муж, самый близкий человек, предал меня. Почему он это сделал? Зачем? Она возраста, примерно, как наша дочь. Зачем ему это?
Неужели он меня разлюбил и нас больше ничего не связывает? Или это всего лишь мимолётное помутнение рассудка? Хотя... сын...
Мы столько вместе пережили, столько раз муж оставался без работы, а я тянула нашу семью, мы так долго и тяжело шли к тому, что сейчас имеем.
Мы оба слишком много работаем, а он порой даже ужинает где-то в ресторане, потому что у него встречи по работе. А я часто даже не готовлю ужин, перекусываю тем, что есть... он приходит, в душ и спать.
Дочь вышла замуж и уже полгода живёт в квартире мужа, а сын с нами. Он на четвёртом курсе института, отец купил ему машину, и мы почти не видим его дома.
Я задерживаюсь в клинике, и поработать и за собой последить. Поэтому выгляжу максимум на тридцать, и на пляже не стыдно раздеться.
В постели, к сожалению, у нас давно стало намного спокойнее, чем было раньше, но и муж уже не мальчик. Видимо, это его перестало устраивать, раз он нашёл себе девочку. Да ещё и ребёнка решил «зародить» на старость лет.
И вот я уже за ширмой надеваю платье, туфли и выхожу.
– Я украду несколько минут, – фотограф рукой показывает на фотозону.
Я бросаю взгляд на Наташу.
– Дина, десять минут, – складывает она руки в мольбе.
Я опускаюсь на стул перед объективом. Вспышки камеры слепят, щелчки затвора отдаются в висках ритмичным стуком.
– Немного наклони голову... Да, вот так, – командует фотограф, поправляя мою позу.
Внезапно рядом оказывается Адам. Его плечо касается моего – тёплое, твёрдое. Фотограф оживляется:
– О, отлично! – и делает серию кадров, пока мы сидим, почти соприкасаясь.
Через пять минут мы уже садимся в машину Адама и выезжаем в ресторан, по дороге завозим Наташу домой.
Машина резко останавливается у парадного входа, шины чуть взвизгивают на мокром асфальте.
– На всякий случай я буду ждать.
– Не надо, Адам, правда...
– Сказал, буду ждать. Полчаса, – его голос становится жестким. – Не появишься – сматываюсь.
Молча киваю, выскальзываю из машины. За спиной слышу, как он глушит двигатель – действительно останется.
Глава 2 – Разборки
Дверь ресторана маячила впереди, то открываясь, то закрываясь от потока проходящих людей. У самого входа, словно часовые, застыли коллеги мужа – все в костюмах и с сигаретами в руках. Я знаю их давно. Завидев меня, они оживились, глаза заблестели.
– Какая ты сегодня... ослепительная! – воскликнул Алексей, галантно целуя мою руку.
– Прохор – счастливчик, – промурлыкал Андрей, окинув меня долгим, оценивающим взглядом. Его глаза, казалось, проникали сквозь ткань платья.
Я попыталась изобразить улыбку, чувствуя себя неловко под их пристальным вниманием.
Переступив порог ресторана, я сразу же окунулась в атмосферу праздника. Приглушенный свет, музыка, столы, уставленные изысканной посудой и сверкающими бокалами, ломились от всевозможных деликатесов. В воздухе витали дразнящие ароматы, пробуждая во мне зверский аппетит, о котором я и не подозревала.
Вдруг, с ветерком, ко мне подлетает подруга.
– Он уединился с этой малолеткой, Дина, – округляет она глаза.
– Инесса, тшшш.. тише..
– И ты ничего не сделаешь? Иди, устрой ему скандал!
– Дииина, – раскрывает объятия мне начальник мужа, – боже, ты божественна.
Эдуард Сергеевич давно пускает на меня слюни. Скромно обнимает меня, целует руку.
– Можно тебя пригласить на танец? – чуть ли не насильно тащит меня в центр танцующих пар.
Грациозно иду по залу, ловлю восхищённые взгляды мужчин и завистливые, колючие – женщин.
Спустив руку чуть ниже талии, Эдуард Сергеевич смотрит мне в глаза, сжимая мою ладонь второй рукой.
– Ты купаешься в эликсире молодости, Дина? – спрашивает на ушко он.
Я только молча улыбаюсь ему. Его жена выглядит хорошо, насколько это возможно для её сорока восьми лет, лишних десять или пятнадцать килограммов, но всё ещё симпатичная женщина.
– Дина, можно тебя украсть сегодня на ночь?
– Эдуард Сергеевич, постыдитесь, – вижу, как его жена ревностно пожирает нас глазами.
– Ну а что такого? Посмотри на своего, не постеснялся любовницу на юбилей притащить, а ты стесняешься немного расслабиться, – водит пальцами по моей голой шее.
Вдруг я замечаю своего мужа, он стоит, задумчивый и отстранённый, смотрит прямо на меня, а рядом с ним стоит эта блондинистая мегера. Вот-вот лопнет от того, сколько яда в себе накопила.
Ярость волной поднялась изнутри, обжигая каждую клеточку. Как же мерзко видеть его рядом с ней, знать, что он прикасается к ней, говорит ей те же слова, что когда-то говорил мне. И, самое ужасное, она – мать его ребёнка.
Эдуард прижимается ко мне ближе, а я закрываю глаза и вспоминаю наше с мужем знакомство: лето только начиналось, я ехала в автобусе. Жара, форточки открыты, тормозит машина, за рулём симпатичный парень. Мы зацепились взглядами и долго глядели друг на друга, пока не загорелся красный. Автобус затарахтел, а он всё ещё ехал рядом до следующей остановки, потом быстро вышел из машины и протянул в форточку мне свою визитку. Он крикнул: «Позвони мне!» Я позвонила только через неделю, он безумно обрадовался и сказал, что уже не надеялся. Целый месяц он таскал мне охапки роз, стоял под окнами, но мама меня с ним никуда не отпускала. Тогда он сделал мне предложение. Сказал, что жутко боится меня потерять. И вот, двадцать один год брака и двое прекрасных детей.
Последние ноты музыки затихают, зал взрывается аплодисментами. Я медленно открываю глаза, наблюдая, как танцующие пары расходятся.
Ведущий с улыбкой подходит ко мне, протягивая микрофон:
– Слово – жене именинника!
Снова аплодисменты.
Я беру микрофон. В зале воцаряется тишина. Мой взгляд скользит по гостям, останавливаясь на муже. Он замер, как вкопанный. Рядом с ним всё ещё стоит она, будто метит территорию.
– Дорогой... – мой голос звучит мягко, но чувствую, вот-вот сломается. – Я желаю тебе счастья. Такого же, какое было у нас тогда... Помнишь?
Делаю паузу, давая ему время вспомнить. Тот вечер. Берег реки. Его дрожащие руки, когда он доставал кольцо. Мои слёзы.
– ...Ты сказал, что будешь любить меня вечно, – я улыбаюсь, но глаза мокрые. – И я поверила. Так что будь счастлив, любимый. Пусть тебя окружает только искренняя любовь.
Его лицо бледнеет. Губы слегка приоткрываются, но ни звука.
Я вижу, как его недовольная любовница резко отворачивается и уходит, а он продолжает неподвижно стоять. А я всё смотрю ему в глаза. Без слёз. Без криков. Он всё понял, я вижу по его глазам, понял, что я всё уже знаю.
Возвращаю микрофон ведущему и уходя слышу аплодисменты, оставляя мужа одиноко стоять среди толпы.
Ко мне подлетает Инесса и утаскивает меня подальше от всех.
– Зачем ты это терпишь?
– Мааам, а что здесь происходит? Что за девка таскается за папой? – плетётся за мной дочь.
– Вика, – начинает Инесса.
– Инесса, прошу, не надо, – еле сдерживаю слёзы.
– У папы что, любовница? – закрывает рот рукой Вика, в другой продолжает держать бокал.
– Скажи ей, всё равно узнает, – требует Инесса.
– Вик, она приходила сегодня ко мне на работу, всё рассказала, – дрожащей рукой вытираю слёзы, – папа с ней больше двух лет и у них сын растёт.
– Что? – выкрикнула Вика.
– Тшшш..
– Да что ты всё шикаешь? Давай опозорим их сейчас и всё! – не унимается Инесса.
– Не надо, Инесса, мы только сами опозоримся, я хочу уйти отсюда.
– Мам, я тебя так люблю, не плачь, пожалуйста. Я с тобой, ты у меня такая умница и красавица, ты обязательно справишься, – обнимает меня дочь.
– Как он мог? Как он мог так со мной поступить? – вытираю слёзы, – я же его поддерживала, болел, я выхаживала его...
– Мужики, – махнула рукой Инесса, – неблагодарные твари.
– Я хочу уехать, не могу тут больше находиться.
– Позволишь им наслаждаться праздником? – кипит Инесса, взводя кулаки.
– А что мне сделать? Устроить скандал и выставить себя на посмешище? Нет, не могу...
– Надо вызвать такси, я поеду с тобой.
– Нет, Вика, не надо мужа оставлять. Меня ждёт Адам, снаружи. Он и Наташа, с работы, привезли меня.
– Это твой работодатель? – удивляется дочь.
– Да, он и наш администратор Наташа помогли мне, Наташа отдала своё платье.
– Вот молодцы, настоящие друзья, – хвалит их Инесса, – ещё и утёрла нос своему гаду! Такою красотку теряет.
– Ой, не дави... и так плохо...
– Так, давай, мы проводим тебя и убедимся, что ты села и поехала.
– Скажи лучше, как бы незаметно проскользнуть?
– Папа идёт сюда, – испуганно произнесла Вика.
– О нет, я не в силах сейчас с ним разговаривать... Задержите, а я выскочу из этого проклятого места, – судорожно прячусь за зелёную стену, в цветах меня не видно, но я хорошо их слышу.
– Подлец ты, Прохор, тьфу...
Слышу голос подруги. Дочь отвернулась от отца.
– Тебя это дело, Инесса, не касается, не лезь. Вика, где мать?
– В туалет пошла, – она грубо ответила ему. – Ты даже не пытайся, она не будет с таким как ты разговаривать! – кричит она уже ему вслед.
Прохор уже быстро шагал в сторону туалета, а я выскочила на улицу и побежала к машине Адама. Запрыгнула и захлопнула дверцу.
– Поехали, поехали, – со страхом в глазах смотрю на него.
Адам без вопросов ударил по газам, и машина задребезжала.
– Куда едем?
– На работу отвези, в подсобке диван, я там посплю.
– С ума сошла? Ещё чего, я не дам тебе там спать.
– Мне уже без разницы где, лишь бы не видеть его. Вези.
– Э нет, нельзя. Ко мне поедем, места много, выспишься, потом решишь, что делать.
– Адам, я не могу так. Ты же знаешь...
– Исключение из правил. И я как «босс» запрещаю тебе спать на работе.
– Адам...
– Не спорь.
Нажимает на рычаг, и спинка сиденья медленно опускается назад. Я отворачиваюсь от него к окну и смотрю на мелькающие дома и деревья.
Что-то ёкнуло в груди.
– Нет.
– Что нет?
– Вези меня домой.
– Может не надо?
– Надо. Я вещи его соберу, и вообще, мне подумать нужно. Не хочу тебе мешать...
– Как скажешь, Дина. Только если что, обещай, что позвонишь, я помогу тебе.
– Хорошо, – тихо шмыгаю носом, чтобы он не понял, что я плачу.
Как мы доехали, и я дошла до квартиры почти не помню, была в каком-то забытьи. Пока открывала замок, уронила ключи, сквозь слёзы едва попала в замочную скважину, открыла с трудом дверь и зашла. Включила свет на кухне и посмотрела в окно. Адам увидел, что включился свет, завёл машину и медленно уехал.
Приняв душ и использовав половину бутылька мицеллярки, смыла с себя все слои макияжа. Вдруг я почувствовала такое сильное одиночество, что в груди начало гудеть. Залезла под одеяло и закрыла глаза. Как уснула не помню.
Провалилась в вязкий сон, который не принёс мне успокоения и отдыха.
Проснулась я от шороха и знакомых, приглушённых голосов. Первые несколько секунд мне почудилось, что вчерашнее лишь плохой сон, но это быстро прошло.
Умывшись и расчесав волосы, я иду на кухню. Муж и сын сидят за столом, разговаривают и пьют кофе. При моём появлении разговор затих. Смотреть на них было просто невыносимо.
Вдруг муж холодно обращается ко мне:
– Доброе утро, Дина. Надо поговорить.
Сын молча пьёт кофе, даже не смотрит на меня, словно в этом всём звездеце, который с нами произошёл, виновата я.
– Видимо, давно уже надо поговорить, что-то ты долго откладывал этот разговор. Так долго, что твоя любовница не выдержала и первая пришла ко мне всё рассказать.
Я посмотрела на своих мужа и сына, внезапно ставших для меня такими чужими и далёкими. Макс сидит нахмурившись, что-то разглядывает в телефоне, перелистывая картинки, муж стучит пальцами по столу. По его выражению я поняла, что он не в курсе, что его белобрысая приходила ко мне. Очевидно, он не готовился к этому разговору вчера. Интересно, когда он хотел сообщить мне об этом?
Ссутулившись, муж молчит, вероятно, собирается с мыслями.
– Ну и когда вы собирались мне сказать? – не выношу я тишины. – Судя по всему ты, Макс, давно в курсе? – держу себя в руках, хоть это и довольно трудно, внутри всё клокочет, сердце рвётся на части.
– Дина, не драматизируй, мы вчера поняли, что ты всё знаешь.
– Прохор, я не понимаю, почему так вышло? Когда это случилось? Когда, в какой момент мы стали чужими? – слёзы непроизвольно покатились из моих глаз, меня затрясло, но я стараюсь не сорваться.
– Максим, – перевожу взгляд на сына, он по-прежнему уставился в телефон, не поднимая глаз, таращится в одну точку, – почему ты считаешь, что обманывать свою мать нормально?
– Мама, хватит. Я не выдаю чужие тайны, а это была папина.
– Дина, прекрати давить на сына, – жёстко сказал Прохор, – этот разговор в любом случае состоялся бы. Но так вышло, что состоялся он раньше, чем я планировал. Да и нет смысла оттягивать то, что всё равно случится.
– Кто она такая? Ты влюбился? Давно ты с ней? – накидываюсь на мужа с вопросами.
– Это же Кларисса, мам, – сын смотрит на меня, как на дурочку, – она знаменитая тик-токерша. У неё пять миллионов подписчиков.
– Пять миллионов? А что она делает там, в этом тики-токе, эта Клава?
– Ну мам, во-первых, Клара. Во-вторых, что и все, ролики снимает.
– Это такие глупые, никчёмные видео?
– Ну всё, хватит, Дина! – стукает кулаком по столу муж.