Контент

Глава 3

Я едва могла дышать, и вовсе не потому, что мой последний TikTok взорвал интернет. Просто Колорадо решил устроить мне личный ад на Земле, играя в какие-то ролевые игры «горячо-холодно» с погодой. Пот струился по вискам, пока я пробиралась к общежитию Арчи. Раскалённый асфальт, который ещё вчера был влажным от проливных дождей, сейчас, казалось, вот-вот прожжёт мои босоножки на платформе от Steve Madden, оставив от них лишь дымящиеся воспоминания.

Бросив быстрый взгляд на телефон, я отметила, что успела как раз к возвращению Арчи. Всего два дня назад, когда мы «уладили» очередной кризис по видеосвязи, он в который раз убедил меня приехать. Мол, мне же проще, у меня же «не так много предметов», а учиться на факультете журналистики и медиаисследований — это, видите ли, пустяк. Я ненавидела то, как он обесценивал мою загруженность, вечно перетягивая чёртово одеяло на себя. В такие моменты я и сама начинала сомневаться в собственных силах, но быстро очухивалась от этого транса, сидя над учебниками и ноутбуком в пять утра и чувствуя себя героиней какого-то инди-фильма про вечного студента.

Присев на скамейку у входа в общежитие Арчи, я заметила несколько взглядов. Вероятно, люди узнавали меня из социальных сетей, но все еще не могли поверить, что это действительно я.

Странно быть популярной в интернете, но никогда не привлекать внимания вне сети. То ли жители Колорадо так сильно уважают личное пространство, то ли я интересна всем только как Элла Джи в брендовых шмотках, вертящая задницей под Билли Айлиш, а не как Элоиза. Та самая, что сейчас сидела в очках, с растрёпанным пучком на голове (ставшим ещё более неряшливым после долгой дороги) и в цветастом платье, которое Марк в шутку называл «платьем доярки» за рукава-колокола и узорчатый рисунок. Оно было почти до пят, но, честно говоря, мне было наплевать — я обожала свои летние платья и сарафаны.

Мой телефон зазвонил. Я надеялась увидеть имя своего парня, но вместо него звонила мама. Оглядевшись и не обнаружив Арчи, я решила ответить. Этот парень всегда опаздывал, как на свидание, так и на собственную казнь.

— Привет, мам, — ответила я, откидываясь на деревянную спинку скамейки, которая, казалось, еще помнила поколения влюбленных парочек времен молодости моих родителей. — Как дела?

Шум на другом конце провода говорил мне, что она где-то на лесопосадке. Отдаленно работающая техника, спиливающая деревья, и крики мужских голосов подтверждали это. Моя семья владела ранчо в трех часах езды от Гранд-Джанкшена.

— У нас всё хорошо, — сказала она. Голос звучал ласково и немного устало, отчего мне стало не по себе. Я поехала на выходные к Арчи вместо того, чтобы поехать домой и помочь по хозяйству. — Просто хотела услышать твой голос, всё в порядке? Я видела эфир, и мне жаль, что Арчи себя так повёл, у вас двоих всё наладилось?

— Эмм… — единственное, что мне не нравилось в моей работе, так это то, что родители были частыми зрителями моих эфиров. — Я как раз в Гранд-Джанкшене, приехала на выходные к Арчи. Всё в порядке, эти двое просто, как обычно, не ладят.

Мама хихикнула.

— Честное слово, Марк когда-нибудь и правда доведёт Арчи, — смеясь, сказала она, и от этого звука моя собственная улыбка появилась на лице. — Как тебе удаётся держать их в узде столько лет, я не понимаю.

— Годы тренировок, мам, — пошутила я, а затем решила переключиться на другую тему. Мне не хотелось обсуждать свою личную жизнь с женщиной, которая считала, что Арчи мне не подходит и была безумно влюблена в моего лучшего друга. — Как Клара? Она уже вернулась из Лос-Анджелеса?

Моя младшая сестра несколько дней назад уехала с друзьями и их родителями в Лос-Анджелес на экскурсию, организованную Актёрской академией, о которой Клара грезила, кажется, всю свою сознательную жизнь, и должна была вот-вот вернуться. Я уже видела её посты в Инстаграме и прослушала множество аудиосообщений, состоявших исключительно из восторженных визгов и криков. Было бы преуменьшением сказать, что ей понравилось: Клара была в восторге от всего и, вероятно, уже начала отсчитывать секунды до того, как сможет наконец-то сдать последний вступительный экзамен. Все было строго, но два первых этапа она прошла безупречно. Глупо было бы сомневаться в ее успехе — я была уверена, что моя талантливая сестренка сразит всех наповал и получит своё заветное место.

Не успела я узнать у мамы про Клару, как послышались шаги, и знакомый голос проговорил:

— Привет, детка.

Я подняла глаза и увидела Арчи, который, как обычно, стоял с такой идеальной стрижкой, будто у него был свой собственный стилист, и в рубашке поло, которая сидела на нём как влитая, не менее идеально. Он выглядел так, словно только что сошел с рекламного щита Abercrombie & Fitch или, может быть, с особенно привлекательного каталога J.Crew. Единственная проблема? Рядом с ним стоял небольшой чемодан, до жути похожий на тот, что я оставила у него давным-давно.

Я попыталась улыбнуться, но, уверена, получилось нечто среднее между гримасой и тем выражением лица, которое я делаю, когда кто-нибудь предлагает на ужин капусту.

— Арчи, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже назревал ураган пятой категории, готовый прорваться сквозь всё вокруг, как канзасский торнадо под воздействием кофеина. — Что случилось? Ты наконец решил присоединиться ко мне на ранчо?

— Не-а. — Он покачал головой, и его обычно тёплые карие глаза внезапно стали… наполняться болью? Я понятия не имела, что происходит. Он даже не наклонился для поцелуя и не потрудился пригласить меня войти.

Какого черта он хотел, чтобы я была здесь?

— Скажи мне, что это шутка, — выпалила я, медленно осознавая, что происходит, подпитываемая его странной отстранённостью и этим чемоданом, несомненно, набитым вещами, которые я хранила в его шкафу. Мой парень просто стоял и молчал. — Ты что, издеваешься надо мной?

— Ладно, Элоиза, — вздохнул Арчи, пытаясь взять ситуацию под контроль, — давай не будем устраивать сцен. Мы можем поговорить…

— Поговорить? — Я выпрямилась, совершенно забыв о своей маме, которая, судя по звукам, теперь активно кричала на заднем плане. — Рассказать о том, как ты заставил меня ехать пять чёртовых часов, как будто я участница «Холостяка», только для того, чтобы порвать со мной? Какого. Мать. Твою. Хрена?!

— Элоиза, ты же знаешь, я терпеть не могу разговаривать по телефону, и я хотел поговорить с глазу на глаз, но из-за учёбы я просто не смог приехать сам. — В его руке зажужжал телефон, и я мельком увидела Шелли с чёртовым эмодзи в виде сердечка рядом с её именем. Я знала только одну Шелли, и это была его напарница по лабораторной. — Ха, — невесело усмехнулась я, когда он сбросил звонок на голосовую почту. — Шелли, да?

Так вот чей голос был у него тогда?

Отличная лабораторная работа с привкусом предательства.

— Я не хотел, чтобы всё так получилось, — сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная форма жалости к себе. — Боже, Эллс, я серьёзно… Я… мы с Шел этого не планировали. Она была рядом последние два года… и, в общем, это просто случилось. Я… чёрт возьми, я запутался, понимаешь? Я люблю тебя, но, чёрт возьми, мы отдалились друг от друга, малышка…

Я ущипнула себя за переносицу, истерически смеясь и запрокидывая голову к небу. Это была шутка, да? Я что, была героиней какого-то до смешного банального любовного романа, и мой автор решил не заморачиваться по поводу любовной линии и просто разыграть дешёвую сцену, чтобы убрать помеху в виде дерьмового парня?

Эй, идиотка, перестань драматизировать!

Когда ни один всезнающий писатель не откликнулся на мою внутреннюю мольбу, я выдохнула, наконец-то признав, что я не героиня какой-нибудь мелодрамы. Я открыла глаза и снова уставилась на идиота напротив меня, на лице которого теперь было выражение притворного раскаяния, достойное Оскара.

— Так ты не отрицаешь моих подозрений? Ты и Шелли? Та самая Шелли, которая всегда восхищалась тем, как «идеально» мы с тобой смотримся вместе? Это полный бардак, Арч…

Я фыркнула, чувствуя тот же прилив гнева, который возникает, когда забываешь все свои пароли от социальных сетей разом.

— Сначала ты устроил истерику, пока я работала, прямо в моей чёртовой трансляции, прекрасно зная, что там куча людей, а теперь тащишь меня сюда, чтобы «поговорить»? Поговорить о том, что ты не смог удержать свой член в штанах, несмотря на то, что мы были, ну, знаешь, сексуально активны? Ты вообще в своём уме? Мы вместе со старшей школы…

— И именно поэтому я хотел поговорить с тобой лично. Боже мой, Элоиза, почему ты так драматизируешь?

Он считал, что я, черт возьми, драматизирую? Какой же мудак.

Пальцы сами собой сжались в кулак. Перед глазами стояло только его недовольное лицо. Арчи оглянулся по сторонам на собравшуюся толпу, которые пялились на нас так, будто мы были актерами на Бродвее, а они — преданной публикой. Боковым зрением я заметила, как кто-то достал телефон, но мне уже было плевать. Все, что копилось месяцами — несправедливость, обесценивание и обида, — в секунду рвануло наружу.

С криком, который, казалось, оглушил весь Гранд-Джанкшен, я замахнулась.

Целью был Арчи.

Удар пришелся не совсем так, как планировалось. Возможно, помешал гнев или сказались долгие часы над учебниками, но вместо того чтобы попасть в его наглую физиономию, я каким-то образом врезалась кулаком в… ближайшую деревянную скамейку, на которой только что сидела.

Раздался странный, хрустящий звук. Не громкий, но совершенно отчётливый. Боль пришла не сразу, а как-то постепенно, нарастающей волной, начиная с мизинца, словно кто-то решил проверить прочность моего скелета. Я посмотрела на свою руку. Мой мизинец, казалось, решил жить своей собственной, совершенно отдельной жизнью, изящно изогнувшись под совершенно неестественным углом.

Блондинка, проходящая мимо, выпучила глаза, будто увидела призрака. Арчи, который только что пытался отскочить, теперь застыл с открытым ртом, глядя на мой палец.

— Ой, — только и смогла выдохнуть я, а потом, когда боль окончательно накрыла, добавила: — Ну вот, придурок, это ты во всём виноват. Из-за тебя я теперь не смогу печатать посты о том, какой ты кретин. — И, решив, что я какой-то боец кунг-фу из старых фильмов про Джеки Чана, я замахнулась здоровой рукой и влепила звонкую пощёчину Арчи, которой он совсем не ожидал. Моя ладонь тут же отпечаталась на его лице, мгновенно оставив ярко-красный след.

— Твою мать! — закричал он, хватаясь за щеку. — Какого чёрта, Элли!

— Пошёл ты, Арчибальд!

— Это не моё имя!

Я инстинктивно перехватила запястье, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Из динамика телефона все еще доносился испуганный крик мамы — я быстрым движением сбросила вызов. Потом перезвоню.

Арчи бледнел на глазах, выглядя так, будто это ему только что сломали руку. А я? А я стояла посреди улицы с вывихнутым — или к чёрту сломанным — мизинцем, в дурацком «платье доярки» и отчетливо понимала: это, пожалуй, самое позорное и неловкое расставание в истории штата Колорадо.

Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть отличный контент для следующего эфира. И, возможно, история о том, как я буквально сломала себя из-за бывшего.

— Хэштег «мудак», Арчи, теперь официально принадлежит тебе. Катись к чертям, — я с силой пнула чемодан, развернулась на каблуках и, высоко вскинув здоровую руку, продемонстрировала средний палец теперь уже бывшему парню и заодно всем зевакам. Прямо как героиня блокбастера, уходящая в закат на фоне взрыва. — И я лично позабочусь, чтобы Марк превратил твою жизнь в сущий ад. Счастливо оставаться!

— Не ты одна в этом виновата! — крикнул мудак мне в спину. — Еще скажи, что ты не трахалась со своим «лучшим другом», который, вероятно, был в тебе чаще, чем ты мне звонила?

Я замерла. Затем медленно повернулась к нему лицом. Как я могла быть такой слепой, не замечая, что мной откровенно пользовались? Мой гнев стал сменяться чем-то похожим на слезы, и я едва сдержалась, чтобы не разреветься, то ли от боли в пальце, то ли от всей этой ситуации, в которой я оказалась.

— Марк был прав, — удалось мне сказать, — ты и правда меня недостоин. Жаль, что я никогда не слушала его и слепо любила самого дерьмового человека во всей вселенной. Удачи тебе, Арчи. Я сочувствую Шелли, ты и её тоже недостоин.

Дойдя до парковки, я увидела парня, стоявшего около заведённой машины. Чувствуя себя всё ещё смелой, несмотря на пульсирующую боль в руке, я подошла к нему.

— Это твоя машина? — спросила я. Брюнет широко распахнул глаза и быстро кивнул. — Отвезёшь меня в ближайшую больницу? — Ещё один кивок. — Фантастика, поехали.

Итак, с пальцем, слава богу, всё в порядке, за исключением небольшой трещины. Один бывший парень, который строчит мне сообщения и просит поговорить, как взрослые люди, один лучший друг, избегающий меня, и новый личный хэштег.

#эллатерминаторджи

Глава 4

Мой локоть взлетел, а кулак сжался, готовый обрушить последний, сокрушительный удар на эту ухмыляющуюся рожу. Я не собирался уродовать его на всю жизнь, но готов был заложить свои винтажные «Джорданы»: после этого его лицо станет похоже на полотно Джексона Поллока.

Во рту стоял вкус меди, но я не чувствовал ни капли раскаяния. Металлический привкус — всего лишь напоминание о рассеченной губе, на которую мне было сейчас плевать. Долговязый ублюдок, распростёртый на земле, получил всего пару ударов — жалкое зрелище, если честно. Но он заслужил.

— Это тебе за Элоизу, мудак! — выплевываю я. Вытираю кровь с подбородка рукавом дорогой толстовки, окончательно размазывая багровое месиво. — Я же предупреждал! Говорил тебе: увижу хоть одну ее слезу из-за тебя — выпотрошу как паршивую рыбу.

Арчи — вернее, то, что от него осталось — захрипел, отчаянно пытаясь набрать в лёгкие воздуха. Наш «любезный обмен мнениями» подошёл к концу. Конечно, это далеко не первое наше родео, но уж точно и не обычная дружеская потасовка. В этот раз все было иначе.

Все изменилось пару часов назад, когда моя кровь буквально закипела от одного видео в сети. На нем Элли, моя Элли, дает этому ублюдку пощечину за то, как подло он ее бросил. Пощечина? Не смешите. Для того, что он сделал, этого ничтожно мало.

Поэтому я не потерял ни секунды. Запрыгнул во внедорожник и помчался прямиком к нему. До сих пор не верится, что этот идиот когда-то был моим лучшим другом. Ключевое слово — «был». У нас слишком долгая общая история, и если вам сейчас кажется, что я проявил излишнюю жестокость, обрушивая на него удар за ударом... вы ошибаетесь. Арчибальд заслужил каждый грёбаный удар. Все годы сдерживаемых обид и злости наконец-то вырвались наружу.

— Ты все еще влюблен в нее, да? — усмехается он, качая головой. — Всегда был ее рыцарем, всегда был не в ее лиге, великий Марк Кэллоуэй, которого отшила девчонка.

— Заткнись.

— Держу пари, тебе интересно, какая она на вкус, а? Каково это, Марк, знать, что я был первым?

Я говорил, что ударил его в последний раз? Черта с два. Все рациональные мысли испаряются. Забыв обо всем, кроме чистой, обжигающей ярости, я бросаюсь вперед, и моя нога со свистом впечатывается ему прямо в живот. Арчи сгибается пополам, а я, словно вырвавшийся на свободу зверь, набрасываюсь сверху. Оседлав его грудь, я заношу кулак, готовый превратить его лицо в кровавую кашу.

Но прежде чем я успеваю сделать первый удар, несколько рук обхватывают меня сзади, грубо отрывая от ублюдка. Арчи снизу лишь хрипло смеется, захлебываясь собственной кровью. Я извиваюсь, реву, пытаюсь вырваться, но тщетно — двое моих друзей, которые приехали вместе со мной, держат меня мертвой хваткой, буквально спасая от обвинения в убийстве.

— Господи, как она вообще могла встречаться с тобой? — рычу я сорванным голосом. — Что, чёрт возьми, с тобой не так, манипулирующий ублюдок? Она любила тебя, чёрт побери! Клянусь Богом, я превращу твою жизнь в ад!

— Хватит, мать твою! — рычит Нокс мне в ухо, его хватка как тиски. — Мы не для того сюда приехали, чтобы его убивать, Марк. Ты хотел преподать ему урок, и ты это сделал. Поехали обратно в Боулдер, пока не приехала полиция. У тебя и так не лучшие отношения с местными копами.

Хорошо, что поблизости никого не было, и дружки Арчи не осмеливаются вмешиваться в нашу разборку, как и Нокс с Колтон. Это дело между мной и Арчи.

Я бросаю на него последний испепеляющий взгляд.

— Ты не стоишь и дюйма её души, Арчибальд, — спокойно говорю я, отступая на шаг.

— А ты, приятель? Ты что, чёртов принц на белом коне? — Гнев в его голосе говорит мне, что мы, прежде всего, соперники.

Я качаю головой.

— Нет, я ей не ровня, но, по крайней мере, я не водил её за нос все эти годы, чтобы доказать что-то себе. И если она захочет, чтобы я был этим грёбаным принцем, то я им буду.

— Тебе нравятся мои объедки?

— Хватит! — Нокс хватает меня за плечо, когда я снова пытаюсь наброситься на этого придурка. — Он того не стоит.

Делаю шумный и долгий вдох, киваю, поворачиваюсь и направляюсь к машине, передавая по пути ключи Ноксу. Я не в состоянии сейчас вести автомобиль.

— Поехали, я здесь закончил.

Обратная дорога в Боулдер проходит в облаке адреналина и приглушённых проклятий. Костяшки пальцев пульсируют тупой болью, но это ничтожная цена за мимолетное удовлетворение, которое я получил, глядя на разбитое лицо Арчи.

Нокс — мой голос разума — то и дело поглядывает на меня через зеркало заднего вида. На его нахмуренном лице застыла смесь беспокойства и раздражения. Колтон, вечный хренов опекун и курица-наседка, только качает головой с переднего сиденья, бормоча что-то о «размерах члена» и о том, что «все проблемы из-за девчонок».

Они не понимают. Они не видели выражения лица Элли на том видео. Им не понять, на что я готов пойти, чтобы защитить тех, кого люблю. И дело вовсе не в том, что я испытываю к ней что-то большее, чем дружеские чувства. Дело в уважении. Я просто безгранично уважаю эту девушку. Ну и люблю, наверное — какой-то своей, странной, непонятной мне самому любовью. Элли — моя лучшая подруга, моя опора. Моя маленькая личная семья, созданная в противовес родной, которая всегда слишком занята, чтобы замечать моё существование.

Я был ходячим стереотипом о золотой молодежи с трастовым фондом. Знаете, из тех парней, которые бывают на у парикмахера чаще, чем у психотерапевта, и покупают новый «Феррари» каждый раз, когда портится настроение. Да, это все обо мне. По крайней мере, таким меня вырастили родители — они всегда предпочитали откупаться от меня деньгами вместо того, чтобы просто любить.

Я рос в окружении прислуги и бесконечной сменяемости нянь. Конечно, родители не то чтобы совсем забили на меня — время от времени они честно пытались изображать идеальную семью. Сейчас-то я понимаю, что они работали круглыми сутками ради того, чтобы я сегодня ни в чем не нуждался и жил лучшей жизнью. Но разве пятилетний ребёнок способен это понять? Никто так и не удосужился объяснить мне, почему всех остальных детей в школу отводят мамы и папы, а меня — чужой мужик в строгом костюме и с наушником в ухе.

Я так же вырос в атмосфере обиды и неверных решений. Я жил мечтой, или, по крайней мере, тем, что многие считают мечтой. Частные самолёты, яхты, еда и сладости в холодильнике, дизайнерская одежда, самые лучшие игровые приставки — у меня было всё. Но вот в чём подвох: это чертовски скучно. Это как есть икру на завтрак каждый день. Через какое-то время тебе просто хочется грёбаный чизбургер.