Я заберу твой Дар. Долг

Я вернулся с дозора Стены и сразу прошел в Зал Советов. Минуя длинный стол, сел во главе, чувствуя за спиной тепло от огромного камина. В дверном проеме появилась и быстро исчезла полная фигура Ниисы. В ее голове промелькнуло, что «вайгар вернулся и ему немедленно нужно принести горячей еды». Дева побежала на кухню. Пока по замку разносились глухие удары посуды, я лениво размышлял о Стене, стараясь гнать от себя мысли об Ариадне. Ничего не менялось. Сотни грайдеров и десятки аармонов вот уже три года несут круглосуточные вахты, наблюдая за изменениями источающей невыносимый жар преградой. Но в том-то и проблема, что никаких изменений не наблюдалось. Четверо оставшихся в живых Видящих, включая меня, каких-либо перемен с обратной стороны тоже не видели. Там по-прежнему курсировали визромы. Вроде бы даже численность их оставалась прежней. Но здесь мы вполне могли ошибаться.

В Зал вернулась Нииса, неся широкий круглый поднос с серебряными вензелями. Она споро выставила передо мной три тарелки с мясным наваристым супом, жарким из оленины и нарезку из разносолового мяса. Рядом примостился небольшой кувшин с прохладной водой и глубоким стаканом, вырезанном из бивня горнобуя. Завершила этот натюрморт небольшая плетенка с хлебом. Дождавшись, когда дева поклонится и покинет Зал, я, без особого энтузиазма, принялся есть.

Еда не вызывала во мне ни удовольствия, ни иных чувств. Она воспринималась не более чем необходимость для поддержания жизни и энергии для поиска камня.

Я приступил к жарко́му, когда услышал, как тяжелые двери замка отворились, а по полу раздались гулкие шаги, приближающиеся к Залу. До ноздрей добрался знакомый запах Интара. Так что, когда он вошел в полукруглую арку, я заковал свой разум в уже привычное безразличие.

– Мир твоему дому, брат мой, – зычно поздоровался вайгар Чиндара, без приглашения отодвигая ближайший ко мне стул и усаживаясь за столом.

– Светлых тебе помыслов в доме моем, брат, – равнодушно отозвался я, продолжая трапезу.

Думал Интар быстро, суетливо. В его голове проскальзывали лишь обрывки фраз, не несущие особого смысла. Я так устал, что расшифровывать их не желал, ведь куски мыслей касались лимгары, Арки, Стены, моего внешнего вида. Ничего нового и интересного.

Боковым зрением я видел, как брат буравит меня взглядом, явно вынуждая посмотреть на него. Молчание затягивалось. Откинувшись на высокую спинку стула, Интар барабанил пальцами по лакированной столешнице. Тяжело вздохнув, я всё же перевел на него равнодушный взор.

– У меня сын родился, – без особых изменений в голосе объявил он, но в мыслях его пролетела масса бессвязных восторженных слов от имени Дирс до «будущий вайгар».

Как ни странно, эта новость вызвала у меня довольно смешанные эмоции. То, что лимгара брата носила под сердцем дитя, мне известно не было, поэтому первое чувство – удивление. К нему примешалась очень спокойная – радость. А следом, их затмило нечто темное и бездонное – пустота. Будь Ариадна со мной, у нас тоже уже мог бы родиться сын.

– Поздравляю, Интар. Пусть он будет здоров и крепок, а Зверь его вберет самые славные Дары, – подняв стакан с водой, спокойно произнес я положенное среди вайгаров пожелание.

И хоть оно и прозвучало довольно сухо, поздравления шли от сердца.

– Да поможет ему Цайнар, – с улыбкой кивнул Интар. – Мы дали ему имя Ди́рсар. Я хотел сообщить тебе эту новость лично.

– Благодарю, Интар.

После этого повисло молчание. Я был слишком вымотан и утомлен, чтобы поддерживать не то что беседу, а даже ее видимость, несмотря на прекрасную для рода Драйграмэн новость. В голове стоял туман. Не уверен, что происходящее не плод моего воображения.

– Есть изменения в Стене? – решил побороться за вялый диалог Интар.

– Нет.

– А с Аркой? – осторожно поинтересовался он, опасаясь моей реакции.

– Нет.

– Рэйгар, ты уверен, что есть смысл в поиске этого камня?

– Да.

Интар замолчал, неуютно поерзав на стуле.

– Рэйгар, меня… огорчает твое состояние. Я поговорил с Софи… Ариадна ей говорила, что она не успокоится, пока не вернется домой – на Землю. Эта дева оказалась очень хитра. Ты не думал, что она действительно всё продумала с самого начала и просто воплотила свой план в жизнь? На Земле у нее был какой-то мужчина… Возможно, она уже давно с ним, а ты…

– Не утруждайся, Интар. Я всё это знаю. Ничего нового ты мне не поведаешь.

За прошедшее время я действительно передумал разное. Могла ли Ариадна сбежать, продумав всё заранее? Вполне. Могла ли она желать этого даже после ритуала связи наших душ? Не знаю. Может и могла. Оракул сказал, что ей под силу подчинить всех пятерых Видящих. Мне просто повезло оказаться ближе других. Возможно, для Ариадны ничего не стоило разорвать наш союз, освященный самим Харном. Я же постоянно ощущал фальшь. До ритуала у меня и в мыслях не было – доверять ей. Но как только она стала моей лимгарой… Быть может, я наивный дурак, что поверил ей? Но я видел глаза Ариадны в Астролании. Румянец смущения на персиковой коже. Неловкость в движениях и мыслях. Неужели она настолько искусная лгунья? Она сбежала. Могла ли Ариадна за это время воссоединиться со своим женихом?.. Ответ на последний вопрос, я каждый раз гнал от себя с ужасом.

– Тогда ты понимаешь, что за три года, она уже могла связать себя с другим и родить детей.

– Чего ты добиваешься, Интар? – неприязненно поморщился я, хотя прыгающие мысли в голове брата могли многое сказать, но разгадывать ребусы у меня сейчас не было сил.

– Ты нужен Харну, Рэйгар, а… – Интар запнулся.

– Договаривай, договаривай. «Ты нужен Харну, а не ей», – без каких-либо эмоций помог я, отпив воды и поставив стакан на стол.

– Рэйгар, то, что ты делаешь, бессмысленная суета! – уперевшись локтями в столешницу, подался вперед брат, с тревогой заглядывая в глаза. – У аармонов не выходит воссоздать Арку, а мы и вовсе утратили способность к построению порталов. Ты медленно гонишь себя в могилу. Я почти не вижу тебя в Мари. Ты вообще спишь? Я волнуюсь за тебя, брат.

– А ты пореже суй свой нос в мои сны, тогда и волноваться не придется.

– Ты понял, о чем я, – нахмурился Интар.

– Я-то понял. А теперь попробуй понять меня ты, брат. Представь, на одно лишь мгновение, что сбежала не Ариадна, а твоя Софи. Через день после ритуала связи. Обманула тебя и бросила, сбежав в другой мир. И ты ничего не можешь сделать. Не можешь добраться до нее. Не можешь спросить, почему она так поступила. Не можешь посмотреть в глаза. Не можешь коснуться и почувствовать ее запах. Представь, что сын, который у нее родился не от тебя, а от другого…

– Довольно, Рэйгар! – оборвал меня вайгар Чиндара, сильно побледнев.

В отсутствии фантазии одного из лучших Марьевиков Харна сложно упрекнуть, так что я замолчал, зная наверняка – в голове брата мои слова нарисовали очень живописные картины. Он шумно пыхтел, потирая пальцами лоб и рассеянно разглядывая каменный пол. Грайдеров сложно напугать. Особенно сложно выбить из колеи вайгаров. Мы практически неуязвимы. Но у нас есть слабое место. У всех. Одно и то же. Избранная дева. А если дева дарит нам ребенка, то мы становимся еще слабее. Что, собственно, Интар очень наглядно продемонстрировал.

Потеряв интерес к беседе, я взял с тарелки полоску вяленого мяса и чисто механически начал ее пережевывать, разглядывая на дальней стене гигантскую карту Харна, досконально повторяющую рельеф всех гор, равнин, рек и морей мира.

До меня долетали тихие обрывки из головы Интара, якобы нас нельзя сравнивать. Ведь Софи он знал со своего самого первого погружения в Марь, где они впервые встретились. Уже тогда из его сердца протянулась связующая нить к ней. Я же, по его мнению, не могу испытывать к Ариадне глубоких чувств, ибо знал ее в общей сложности несколько месяцев.

– Ты прав, Интар. Наши привязанности даже сравнивать нельзя, – согласно кивнул я его мыслям. – У меня, как у пограничного вайгара, есть небольшое преимущество перед остальными. Я в курсе, кому подходят прибывшие лимы. И за всё время пребывания земных дев, ты отбирался четырежды. Просто лимы избрали других вайгаров. Но твой Зверь с удовольствием бы принял их. То есть, теоретически, если что-то случится с Софи, у тебя еще существуют шансы на обретение счастья. У меня – нет. С самого начала проявления Дара, Видящие не питают иллюзий по поводу своей судьбы. Мы избираем долг. Мы не не хотим. Мы просто не можем. Зверь Видящих не принимает дев. А у меня принял. Ты знал, что мы практически ничего не чувствуем? Не чувствуем и не сожалеем об этом, потому что не знаем, каково это. Оказывается, пробудить нас способна лишь дева. И оказывается, обратной дороги после этого нет. С Ариадной мой мир стал таким… объемным. Красивым, ярким, острым и бесконечным. В нем так много красок, запахов и вкусов. Таким он стал с ней. Теперь ее нет в моем, новом мире. Она пропала и забрала всё с собой. Оставила мне лишь сухую пустыню. И мне теперь приходится учиться жить во всем этом. Равно как после изобилия, роскоши и тепла переместиться в убогость, голод и холод. После света и красоты погрузиться в пустую серость. Да, раньше я так и жил. Но узнав иное, вернуться туда, где ничего нет – бессмысленно. Бессмысленно становится жить. И я не хочу так жить, Интар. Поэтому мне нужна Ариадна. Поэтому я выполняю всё, что говорят мне аармоны и больше этого. Я сделаю всё, чтобы вернуть свою лимгару. Она дала клятву быть со мной, принадлежать мне. Возможно, для нее это ничего не значит, но это слишком много значит для меня. Я заберу ее, чего бы мне это ни стоило. Придется потратить целую жизнь на поиски способа открыть портал? Прекрасно. По крайнее мере, целую жизнь у меня будет цель. Если остановлюсь, боюсь, уже не поднимусь.

Так что, возвращаясь к вопросу, можно ли наши случаи сравнивать? Нет, нельзя. Привязанность моего Зверя к Ариадне несравнима с привязанностью твоего к Софи, так как твой может привязаться и к другой деве. У моего не существует больше ничего и никого, кроме нее.

Закончив свой монолог совершенно равнодушным тоном, я вновь принялся за тарелку с мясом. Интар застыл. В его голове проносились сотни мыслей. Удивление, несогласие, тревога даже стыд. Однако ничего из этого меня не трогало.

Спустя пять минут молчания, во время которого брат сумбурно обдумывал что-то связанное с его Марью, он начал нервно ерзать на стуле, не решаясь озвучить свою идею вслух.

– Хватит возиться. Говори, – подогнал я его, желая избавиться от чужого присутствия и остаться в одиночестве.

– Думаю… Мне кажется, есть способ попробовать связаться с Ариадной, – наконец выдал Интар, сосредоточенно сведя брови.

Я прекратил жевать, почувствовав, как во рту в один момент пересохло, а мясо превратилось в колючий шар.

– Когда ты сказал про клятву, до меня вдруг дошло, что вы же связаны. Духи соединили вас. Погрузив тебя в сон, я могу попробовать выйти на Ариадну через твою с ней связь, с помощью Мари. Ведь я смог выйти к Софи в другой мир, может получится и в твоем случае?

Надежда так сильно раздула мою грудь, что стало сложно дышать. Со скрипом отодвинув стул, я встал.

– Пошли.

***

Идея Интара была прекрасна, но, как и многие канувшие в лету мои прежние гениальные идеи – бестолкова. Две недели он погружался в мои сны, пытаясь по связи выйти на Ариадну. Но либо мы никак не могли попасть на ее сон, либо теория Интара не жизнеспособна, либо выходить было некуда… О последнем варианте, я даже думать не хотел. Эти две недели, пожалуй, были худшие за последние два года. Так как мне приходилось постоянно пребывать во сне, избежать участи своих выжигающих душу грез не удавалось. Это доконало меня. В итоге, пришлось признаться брату, что я больше не могу. Хотя он пообещал, что будет продолжать пытаться найти мою лимгару в Мари.

Очередная ослепляющая надежда умерла. Жизнь вернулась в прежнее русло бесконечного движения. Стена, дозор, обязанности вайгара, раз в две недели непростое путешествие до Астролании, либо отправка грайдеров до столицы аармонов, чтобы узнать новости. И так по кругу.

Новый день не предвещал значительных изменений в уже накатанной хронологии моей жизни. После ночного дозора, где я наблюдал привычную картину скользящих за источающей жар Стеной визромов, пришлось спуститься в шахту вафрания, где произошел обвал, и вытаскивать пострадавших людей, а после разгребать завалы. Такие дни, забитые бурной тяжелой деятельностью, нравились мне больше. Усталость после столь насыщенных суток могла принести сон без сновидений.

Ближе к полуночи, я стоял в кабинете возле стола и читал письмо от О́рега – вайгара риала Горху́н, что располагался не так далеко от места падения злосчастной кометы. По моей просьбе он пытался отыскать черный камень в своих владениях. Но результат был вполне ожидаем – жирное ничего. Хотя, признаюсь, получив письмо, сердце мое взволновано забилось, надеясь на положительный результат.

Обычно тихая дверь скромно скрипнула. Я не чувствовал запах чужака или другого грайдера. Подумал, что кто-то из прислужниц осмелился войти в кабинет. Но странно, и человеческого запаха мой нос не уловил. Как не пронеслось ни одной чужой мысли, даже невнятного обрывка какого-либо слова.

Я поднял голову. От входа к стулу следовал невысокий встрепанный мальчишка в рваной одежде, с босыми ногами и чумазый до неприличия. Его лицо ничего не выражало. Он просто шел к стулу, не смотря больше никуда, кроме своей цели, будто кроме него в кабинете никого не было. Опустив письмо на стол, я с интересом наблюдал, как странный гость усаживается поудобнее, прилежно складывая руки на коленях, после чего поднимает на меня взгляд больших темных глаз.

Он смотрел на меня… никак. В его взгляде не просматривалось ни мысли, ни чувства, ни какого-либо выражения, ровно как в голове. Мальчишка меня заинтриговал. Для Зверя он оказался невидим и неслышим, словно его не существовало вовсе.

– Чем обязан? – первый нарушил я молчание, желая выяснить, кто же ко мне пожаловал.

– Легче сказать, чем ты мне не обязан, – бодро ответил малец, заставив меня удивленно вскинуть брови. – Но сейчас не об этом. Никак камень найти не можешь, да?

Внутри мгновенно растянулась звенящая струна.

– Ты кто? – подозрительно спросил я, напрягшись от осведомленности этого ребенка и его странной неопознанности всеми моими органами чувств.

Прежде чем ответить, он театрально вздохнул и поморщился, после чего нехотя протянул:

– У тебя здесь, в Паргне, меня зовут Ульф.

– Ты живешь в моем риале? Почему я тебя не знаю?

– Да ты много чего не знаешь. Чему ты так удивляешься?

Не отрывая рук от коленей, мальчишка непосредственно пожал плечами. Он явно не испытывал страха перед Видящим вайгаром. Странно, дети обычно инстинктивно держатся от нас подальше. С этим же определенно что-то не так.

– Ты понимаешь, с кем разговариваешь?

– Странные, странные… Что та, что этот… Сами что ли вечно всего не понимают, и других за идиотов держат? Непонятно, – тихо забубнил Ульф, почесывая грязными пальцами не менее грязную щеку, словно я его не слышал, после чего уже звонким голосом произнес: – Наверное же понимаю, раз в кабинет вайгара пришел. Кто еще здесь может быть кроме тебя – Рэй-га-ра.

Мое имя он произнес по слогам. Это что, издевка? Даже не припомню, чтобы кто-то смел не то что издеваться, со мной лишний раз и шутить-то опасались. Всем казалось, что Видящий юмора не понимает (или не ценит), и если его разозлить, то тот непременно обернется и разорвет на части. Многие верили в эту глупость.

Кто ко мне пожаловал и с какой целью, я так и не понял, поэтому предпочел пропустить сарказм, дабы выяснить, откуда мальчишке известно о камне. В его наличие не верилось, однако проверить не мешало.

– В таком случае, что привело тебя ко мне, Ульф? – сел я в кресло, продолжая следить за каждым движением гостя.

– Так я камень тебе принес.

В ушах поднялся шум, а сердце пропустило пару ударов. Мне показалось, что я ослышался.

– Что?

– Камень, говорю, принес. Камень Сути. Ты его уже два года ищешь. Вот он.

Ульф оторвал от коленки руку и поднял ее ладонью кверху, где в перепачканной землей ямке лежал черный пыльный камень. Похож! Очень похож! За два года это первый настолько похожий камень. У меня сперло дыхание. Я не мог оторвать от черного невзрачного минерала жадного взгляда. Но разве так бывает?

– Откуда ты узнал, что я его ищу? – вопрос прозвучал сипло и неуверенно.

– Важно ли откуда я узнал? Главное, я тебе его принес. Так нужен он тебе или обратно нести?

– Нужен.

– Хорошо. Тогда перейдем к делу, – с серьезной физиономией кивнул Ульф, пододвигаясь на самый край стула. – Ты получишь его за клятву отдать мне то, что я попрошу у тебя со временем. То, что, скорее всего, отдавать тебе не захочется.

Я негромко рассмеялся. Искренне. Не смог сдержаться (хотя для меня это совершенно не характерно). Он серьезно? Сидит напротив Видящего, держа в руках поганый камень, ради которого я весь Харн перевернул, и ставит условия? В самом деле? Этот сопляк?

– Положи камень на стол и отправляйся домой, малыш, – со снисходительной улыбкой приказал я, испытывая лишь душевный подъем.

Мальчишка не спешил. Он громко вздохнул, закатив глаза, а после медленно произнес, сурово сведя брови:

– Ты не понял, Рэйгар. Камень тебе не достанется, пока ты не дашь клятву.

Вот сейчас смеяться мне не захотелось. Зверь во мне заворочался от злости. Если бы напротив сидел взрослый грайдер, то он получил бы закономерный ответ на свое требование. С дерзким ребенком было сложнее.

– Ты полагаешь, что сможешь выйти из этого кабинета с камнем в руках, если я дам отрицательный ответ?

– Полагаю, что да.

Я уже почти растянулся в улыбке, как на протянутой грязной ладошке черный камень в мгновение исчез. Ужас выстрелил льдом в голову, заставив меня вскочить. Я хотел броситься на Ульфа и вытрясти минерал.

– Сидеть! – гулко отразился от стен детский голос, и меня пригвоздило обратно к стулу.

Неизвестная доселе сила придавила плечи и согнула колени. Ярившийся Зверь послушно опустил голову, признав… Голос!? Я изумленно смотрел на тщедушного мальчонку, не до конца сознавая, что передо мной не просто грайдер, которого не удается почуять, на стуле сидит потенциальный вайгар с такой силой Голоса, что способен подчинить Видящего. Вдобавок ко всему в нем, похоже, есть магия. Никогда не слышал о Даре материализовать или предавать исчезновению предметы. Что это за мальчишка? И кто его отец?

– Я не Ариадна. Со мной твоя сила не сработает, – зло сверкнул Ульф темными глазами, будто испытывал ко мне острую неприязнь. – Начнем сначала. Даешь клятву – я отдаю тебе камень. По-другому не получится.

Мальчишка знаком с Ариадной? Какую он там требует клятву? Отдать то, что мне дорого? Самую большую ценность для меня имеет Ариадна, всё остальное я бы и так отдал за этот камень, знал бы ранее кому – уже давно бы лично принес всё, что имею.

– Нет. Ариадна твоя мне не нужна, если ты переживаешь, что я попрошу у тебя именно это, – нетерпеливо протараторил Ульф, продолжая сидеть в странной позе прилежного ученика на краешке стула, что совершенно не вязалось со знанием, какая сила заключена в этой худой тростине.

Что тогда ценного он может у меня попросить? Дары? Так их не забрать. А остальное пусть берет, не жалко.

– Ты утверждаешь, что это именно тот камень, что позволит активировать Арку Света и создать портал? – уточнил я, начав воспринимать гостя намного серьезнее.

– Ох, до чего же все нынче умные стали. Ну конечно! Пришел бы я разве к тебе и стал бы требовать клятву жертвы?

Клятву жертвы? Эту клятву он собрался с меня брыть? Но без магии аармонов ее невозможно заключить.

– Ладно. Давай так тогда, – немного подумав, предложил Ульф компромисс. – Ты клянешься отдать мне то, что я у тебя попрошу, если этот камень поможет создать портал.

Я знал, что есть какой-то подвох. Усиленно искал его, пытаясь оценить, что так жаждет заполучить этот малец. То, что мне не захочется ему отдавать. Но кроме Ариадны и Даров, я не видел особой ценности в остальном. Даже если бы потребовалось, не раздумывая, отказался бы от титула вайгара, да вот только его нужно заслужить. Моего желания недостаточно. Что ж, если мне не нужно отказываться от Ариадны…

– Хорошо. Согласен, – уверенно произнес я.

Ульф тут же подскочил к столу и протянул свою худую грязную ручонку. Я протянул ему свою, и он вцепился в нее с неожиданной силой.

– Говори слова своей клятвы.

Блеск в карих глазах отдавал легким безумием. Мне стало не по себе от нетерпения и алчности в них.

«Крайхр…», – про себя подумал я, вслух же прозвучали совсем иные слова:

– Клянусь, что отдам тебе то, что ты попросишь у меня, если камень поможет создать портал. Отдам всё, кроме своей лимгары.

Эта клятва могла оказаться просто пустым звуком, если бы не обжигающая сила, заструившаяся от худой ладошки по моей руке к сердцу, где больно отпечатался договор. Смертельный, если его нарушить.

Я изумленно разглядывал мальчишку, который положил черный пыльный кусочек на стол. Так в нем заключены не Дары? А магия аармонов? При этом он владеет Голосом. Кто же это такой?