След, ведущий к тебе

Глава 5. Откровение

Подкрепление прибыло через три минуты.

Сотрудники оперативной группы оцепили участок дороги, изъяли пакет и начали прочесывать прилегающую территорию. Внедорожник Громова уже исчез за железнодорожной насыпью, но его номер и направление движения успели передать всем экипажам.

Женя стояла у патрульной машины, крепко сжимая в руке фотографию Алины. Бумага намокла по краям, но лицо девушки оставалось отчетливо видимым. Уставший взгляд, напряженные губы, темные круги под глазами.

Живая. Или кто-то очень хотел, чтобы Евгения в это поверила.

— Соколова, — позвал ее Воронов. — Отдайте фотографию экспертам.

Евгения не сразу отреагировала.

Андрей стоял неподалеку и наблюдал за ней. Еще утром он бы сказал, что она снова пытается все контролировать, снова держит в руках то, что давно должно было стать вещественным доказательством. Сейчас он видел другое.

Она боялась.

Не за себя. Не за карьеру. За женщину, которую однажды попыталась спасти и потеряла.

Это открытие изменило его взгляд на напарницу сильнее, чем он хотел признать.

До этого он считал ее резкой, тяжелой, неудобной. Женщиной, которая не просит помощи, потому что считает просьбу поражением. Ее холодность казалась ему высокомерием, а постоянные споры — привычкой давить на окружающих.

Но теперь Андрей замечал за каждым ее резким словом не презрение, а страх не успеть. За каждым приказом — попытку удержать ситуацию от нового провала. За раздражением — усталость человека, который слишком долго винил себя за чужую жестокость.

Он вдруг понял, что все это время смотрел на нее неправильно.

Евгения отдала фотографию эксперту и вернулась к машине.

Когда она открыла дверь, Андрей остановил ее, положив ладонь на крышу автомобиля.

— Ты в порядке?

— Да.

— Это неправда.

— Ты теперь специалист по распознаванию лжи?

— Нет. Просто уже знаю, как ты отвечаешь, когда хочешь, чтобы тебя оставили в покое.

Евгения посмотрела на его руку. Потом подняла взгляд.

— А ты теперь собираешься оставить меня в покое?

Вопрос прозвучал вызывающе, но Андрей услышал в нем другое. Проверку. Она хотела понять, отступит ли он, если она снова наденет привычную маску.

— Нет, — ответил он.

Женя едва заметно напряглась. Несколько секунд они молчали. Ветер трепал ее темные волосы, выбившиеся из хвоста. Андрей впервые позволил себе рассмотреть ее не украдкой, а открыто.

Темные пряди прилипли к влажным вискам. На щеке осталась тонкая полоска грязи. В карих глазах, обычно жестких и внимательных, сейчас было столько боли, что ему захотелось сделать невозможное: забрать ее себе, спрятать, оградить от всего, что она пыталась выдержать одна.

Это желание оказалось неожиданным и слишком сильным.

Андрей привык к простым вещам. Работа, футбольные матчи, редкие встречи с друзьями, квартира, в которой все лежало на своих местах. Его жизнь не требовала сложных решений и не заставляла каждое утро думать, кому он может доверять.

Евгения нарушала этот порядок одним своим присутствием.

Рядом с ней он начинал внимательнее следить за словами, запоминал, сколько сахара она кладет в кофе, замечал, когда она устает, и раздражался, если кто-то говорил о ней свысока. Он уже знал, как она хмурится, когда читает документы, как прикусывает нижнюю губу, если пытается сдержать злость, и как слегка отводит взгляд, когда разговор становится слишком личным.

Андрей не хотел знать эти вещи.

Но знал.

— Андрей, убери руку, — сказала Евгения.

Он сразу отступил.

— Прости.

Она удивленно посмотрела на него.

— Ты умеешь извиняться?

— Иногда.

— Не ожидала.

— Я тоже.

Она села в машину. Андрей обошел капот и занял водительское место. В салоне пахло мокрой формой, металлом и кофе, который давно остыл в подстаканнике.

Они не торопились возвращаться. Оперативная группа еще работала на месте, а Воронов отправил им распоряжение дождаться результатов первичного осмотра.

Евгения сидела, глядя прямо перед собой.

— Почему ты пошел в ДПС? — спросила она.

Андрей повернул голову.

— Внезапно захотелось узнать?

Она усмехнулась. Андрей выключил двигатель. В салоне стало тише, только дождь постукивал по крыше.

— Мой отец был водителем, — начал он. — Не сотрудником полиции. Работал на междугородних маршрутах, потом устроился в аварийную службу. Ездил на ДТП, помогал вытаскивать людей из машин. Я ребенком часто ждал его по ночам и злился, что он снова не пришел вовремя.

— А потом понял почему?

— Понял, когда вырос.

Он посмотрел на мокрую дорогу.

— Однажды зимой на трассе произошла авария. Автобус занесло, он пробил ограждение и упал в кювет. Отец был первым, кто приехал на место. Спасал людей до приезда пожарных. В тот день он вытащил из автобуса семерых.

— А сам не выбрался.

— Нет. Его нашли только утром.

Женя молчала.

Андрей говорил ровно, будто давно привык повторять эту историю, но она видела, как напряглась его рука на руле.

— После армии я не знал, куда идти. Мог остаться служить, но не захотел. Дома было пусто. Мать жила отдельно, друзей почти не осталось. В аварийную службу меня не взяли: не было образования и опыта. А в ДПС требовались люди.

— Ты пошел из-за отца?

— Сначала — да. Хотел понять, почему он каждый раз ехал туда, где остальные старались не оказаться. Потом понял, что дело не в форме и не в должности. Когда приезжаешь первым, у тебя нет времени выбирать, страшно тебе или нет. Есть человек, которому нужна помощь.

Евгения посмотрела на него.

— Поэтому ты полез в горящую машину.

— Поэтому.

— Ты мог погибнуть.

— Мог.

— И все равно говоришь об этом так, будто ничего особенного не произошло.

— Для меня произошло. Просто я не привык делать из этого историю.

Женя отвела взгляд.

— А я привыкла, что за каждое решение приходится платить.

— Ты заплатила за то, что нарушила приказ. Но это не делает твое решение неправильным.

— Очень удобная формулировка.

— Нет. Просто я знаю, что значит жить с чужой смертью в голове.

Женя снова повернулась к нему.

— Винишь себя за отца?

Андрей долго не отвечал.

— Иногда. Хотя понимаю, что это бессмысленно. Я был в армии и даже не знал, что он уехал на тот вызов. Но чувство вины не интересуется логикой.

Впервые они оказались по одну сторону боли.

Не одинаковой, не равной, но узнаваемой.

Женя медленно протянула руку и коснулась его запястья. Она сделала это почти машинально, не успев остановить себя. Под пальцами чувствовался ровный пульс.

Андрей посмотрел на ее руку.

Его дыхание изменилось.

Всего одно прикосновение, но оно оказалось интимнее любых слов. Евгения могла убрать руку, однако не сделала этого сразу. Ее пальцы лежали на его коже, легкие и теплые, а взгляд оставался серьезным.

— Ты не обязан был рассказывать это мне, — сказала она.

— Уже рассказал.

— Почему?

— Не знаю.

Но он знал.

Потому что она сидела рядом, уставшая, испуганная и все равно готовая снова броситься навстречу опасности. Потому что ему хотелось, чтобы она увидела в нем не просто обычного мужчину из ДПС, которого можно задеть одной фразой. Хотелось, чтобы она знала: его спокойствие тоже чего-то стоило.

И потому что рядом с ней впервые за много лет его молчание перестало казаться чем-то неправильным.

Женя убрала руку.

— Наверное, поэтому ты так реагируешь, когда я рискую.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— И еще, потому что ты мне небезразлична.

Слова прозвучали тише, чем он ожидал, но в замкнутом салоне их невозможно было не услышать.

Евгения замерла.

— Мы знакомы второй день, — произнесла она.

— Знаю.

— Ты почти ничего обо мне не знаешь.

— Знаю.

— Тогда это не может быть чувством.

— Возможно, еще нет.

— А чем это является?

Андрей задумался.

— Желанием узнать тебя. Желанием быть рядом, когда ты снова решишь спасать весь мир. Раздражением, когда ты смотришь на меня так, будто я уже тебя подвел. И страхом, когда ты входишь туда, откуда можешь не выйти.

Евгения слушала, не перебивая.

В глубине души она ждала от него другой реакции: самоуверенного флирта, легкой улыбки, попытки превратить напряжение в игру. Но Андрей говорил серьезно. Без давления. Он не требовал ответа и не делал вид, будто признание что-то меняет между ними прямо сейчас.

Именно поэтому оно меняло.

— Ты не должен так на меня смотреть, — сказала она.

— Как?

— Будто уже видишь больше, чем я показываю.

— А ты не должна делать вид, что тебе это неприятно.

Девушка хотела возразить, но не смогла.

В этот момент по рации передали, что группа обнаружила на насыпи следы автомобиля. Громова пока не нашли. Пакет направляли на экспертизу, фотографию приобщали к материалам проверки.

Обычная служебная информация вернула их в реальность.

Женя первой отстранилась и взяла планшет.

— Нам нужно доложить Воронову о том, что Громов видел нас.

— Да.

— А разговор, который был до этого, нужно забыть.

Андрей завел двигатель.

— Ты хочешь его забыть?

Она посмотрела на него. На лице снова появилась привычная сдержанность, но теперь Андрей уже умел различать оттенки ее эмоций.

— Я хочу, чтобы он не мешал работе.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Женя отвернулась к окну, но он заметил, как дрогнули уголки ее губ.

Патрульная машина тронулась к подразделению.

Андрей вел медленно, хотя дорога позволяла ехать быстрее. Ему хотелось продлить эти минуты, пока они оставались вдвоем и не должны были снова надевать на себя служебные роли. Он знал, что это опасно. Знал, что любое чувство между напарниками может осложнить работу, особенно если они расследуют дело, связанное с угрозой жизни.

Но впервые за долгое время опасность не заставляла его отступить.

Евгения сидела рядом. Она снова стала собранной, внимательной, готовой спорить с любым, кто встанет у нее на пути.

Только теперь Андрей видел в ней не холод.

Он видел женщину, которая слишком долго держалась одна.

И ему хотелось стать первым, кому она позволит не спасать ее, а просто остаться рядом.

Когда они подъехали к подразделению, Евгения не сразу открыла дверь.

— Андрей.

— Да?

— Если ты еще раз скажешь, что я тебе небезразлична, я внесу это в рапорт как попытку давления на напарника.

— Тогда буду молчать.

— Это было бы разумно.

— Но смотреть ты мне не запретишь.

Она повернулась к нему. В ее карих глазах впервые не было неприязни.

Только настороженность, любопытство и едва заметное тепло.

— Не уверена, что это надолго, — сказала она.

— Я не тороплюсь.

Женя вышла из машины, захлопнула дверь и направилась к зданию. Через несколько шагов остановилась и обернулась.

— Лапин.

— Что?

— Я тоже хочу узнать, чем все это закончится.

Она не стала уточнять, говорила ли о деле или о них.

Андрей понял, что именно такая неопределенность и будет держать его рядом.

Он вышел из машины и пошел следом.

Впереди их ждали экспертизы, поиски Алины Ветровой и человек, который уже однажды сумел стереть следы своего преступления.

Глава 6. Опасное обещание

К ночи дождь усилился.

Он стучал по стеклам подразделения, стекал по козырьку над входом и превращал парковку в черное зеркало, в котором дрожали желтые огни фонарей. Внутри было непривычно тихо. Дневная смена разошлась, дежурный говорил по телефону вполголоса, а за стеной монотонно гудел старый принтер.

Евгения сидела за столом и перечитывала протокол осмотра пакета, найденного у железнодорожной насыпи. В документе было слишком мало информации: окровавленная куртка, мобильный телефон без сим-карты, фотография Алины Ветровой.

«Она все еще жива».

Фраза не давала ей покоя.

Кто-то хотел, чтобы она поверила в это. Но кто-то же знал, что фотография сработает. Знал, какую реакцию вызовет. Значит, человек, оставивший пакет, либо следил за делом, либо внимательно изучал саму Женю.

Обе версии ей не нравились.

— Ты уже в третий раз читаешь один и тот же абзац, — сказал Андрей.

Он стоял у окна, прислонившись плечом к подоконнику. Форму он успел сменить только частично: расстегнул воротник, снял мокрую куртку, закатал рукава рубашки. На виске осталась тонкая полоска пластыря.

Женя подняла глаза.

— А ты уже в третий раз делаешь вид, что не наблюдаешь за мной.

— Я не делаю вид.

— Это должно успокаивать?

— Не знаю. Просто я не очень хорошо разбираюсь в успокоении следователей, которых временно перевели в ДПС.

— Я уже не следователь.

— Ты все еще думаешь как следователь.

— А ты все еще думаешь как человек, который считает, что достаточно просто следовать инструкции.

— Обычно инструкций достаточно.

— Тогда почему ты остался в ДПС?

Андрей едва заметно улыбнулся.

— Мы снова возвращаемся к этой теме?

— Ты не ответил.

— Ответил.

— Ты рассказал про отца. Это причина, по которой ты пришел. Но не причина, по которой ты остался.

Он отвернулся к окну.

Женя заметила, что вопрос задел его сильнее, чем он показал. Раньше она бы не стала продолжать. Теперь ей хотелось понять, что именно прячется за его спокойствием.

— Ты не обязан рассказывать, — сказала она чуть мягче.

Он отошел от окна и сел напротив. Между ними стоял стол, заваленный бумагами, но расстояние вдруг показалось слишком большим.

— После смерти отца я поступил в ведомственный институт, — сказал Андрей. — Не в академию. Обычный заочный факультет, пока работал. Думал, что так будет ближе к тому, чем он занимался.

— И что произошло?

— Через год я понял, что не хочу заниматься документами. Мне проще работать там, где решение нужно принять сразу. На дороге все понятно: есть нарушение, есть последствия, есть люди, которым нужна помощь.

— В следствии тоже есть люди.

— Знаю. Но там последствия иногда появляются через месяцы. А я не умею ждать, когда вижу проблему.

Женя посмотрела на него внимательнее.

— Не думал перевестись в уголовный розыск?

— Предлагали. Отказался.

— Почему?

Андрей провел ладонью по затылку.

— Потому что однажды уже не успел.

Евгения ничего не сказала.

— В первый год службы я приехал на вызов один из первых. Мужчина заперся в квартире и угрожал, что причинит вред себе. Мы ждали переговорщика. Руководитель приказал не входить. Я послушал.

— И что случилось?

— Он погиб до того, как мы вошли.

— Вы не могли знать, чем все закончится.

— Мог попытаться.

— Вам запретили.

— А потом все сказали, что приказ был правильным.

— Но вы с этим не согласились.

— Я согласился с приказом. Не согласился с собой.

Эти слова остались между ними.

Женя очень хорошо знала это чувство. Когда все вокруг говорят, что ты поступил правильно, а внутри снова и снова прокручивается один момент, в котором можно было сделать иначе. Подойти раньше. Сказать другое. Не закрыть папку. Не отпустить человека одного.

Она медленно убрала со стола фотографию Алины.

— Мы похожи, — сказала Евгения.

— Не торопись с выводами.

— Мы оба уверены в том, что могли предотвратить случившееся.

— Ты теперь анализируешь меня?

— Только когда ты сидишь напротив и сам все рассказываешь.

Женя почувствовала, как напряжение в кабинете меняется. Андрей смотрел на нее открыто. Не как на коллегу, не как на источник проблем, а как на женщину, которую нужно защищать. В его взгляде было внимание, от которого становилось трудно дышать.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросила она.

— Как?

— Будто хочешь что-то сказать.

— Я много чего хочу сказать.

— Например?

Андрей наклонился вперед, опираясь локтями на стол.

— Например, что ты не обязана все время быть сильной.

— Обязана.

— Перед кем?

— Перед собой.

— Женя, это не сила. Это наказание.

Она резко встала, но стул не упал, а отъехал назад и уперся в шкаф. Он тоже поднялся, и теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.

— Не говори со мной так, будто знаешь, что для меня лучше, — произнесла она.

— Я и не знаю.

— Тогда не делай вид.

— Я и не делаю вид.

Андрей стоял напротив, не касаясь ее, но его близость ощущалась сильнее любого прикосновения. От него пахло дождем, кофе и чистой тканью формы. Серо-зеленые глаза задержались на ее лице, потом опустились к губам.

Евгения заметила это.

И не отвернулась.

— Андрей, — тихо сказала она.

— Что?

— Если ты сейчас собираешься снова сказать, что я тебе небезразлична, лучше не надо.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что на это ответить.

— Тебе не обязательно отвечать.

Он поднял руку и медленно убрал темную прядь с ее щеки. Кончики пальцев едва коснулись кожи у виска. Женя замерла. Она могла отойти, могла перехватить его руку, могла напомнить о службе и границах, которые сама проводила между ними с первой встречи.

Но не сделала ничего.

Андрей провел пальцами по ее скуле и остановился у линии подбородка. Его дыхание коснулось ее губ.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он.

— Ты всегда такой осторожный?

— Только с теми, кто мне важен.

Ее сердце ударило сильнее. Она положила руку ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки чувствовалось напряжение мышц и быстрый, тяжелый ритм сердца. Андрей опустил взгляд на ее пальцы, затем снова посмотрел ей в глаза, слегка наклонился, и их губы встретились в коротком, почти робком поцелуе. Но стоило ей ответить, как осторожность исчезла. Поцелуй стал глубже; словно они годами убеждали себя, что не голодны, пока перед ними вдруг не поставили тарелку с едой. На несколько секунд кабинет, старое дело и все опасности за стенами перестали существовать. Накопившееся напряжение, тревога и невозможность дальше делать вид, что между ними ничего не происходит, — смешались воедино.

В этот момент рация на столе взорвалась резким сигналом.

— Экипаж двенадцать, срочный вызов! Нападение на сотрудника полиции. Район старой насосной станции, выезд со стороны объездной дороги. Подозреваемый скрылся на автомобиле темного цвета. Возможна связь с ранее объявленным ориентированием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.