Радость – в награду

Глава 2

Андрей всегда хвастался:

– Когда Ника впервые меня увидела, она чуть не упала в обморок.

– А ты так испугался, что чуть не сбежал, – смеясь, отвечала она.

– Я не испугался, а притворился, чтобы не испугать тебя. Иначе ты все-таки упала бы в обморок, – не сдавался муж. – И никуда я бежать не собирался. Я что, дурак? Кто же от своего счастья бежит.

– Так уж сразу понял, что это твое счастье, – улыбалась Ника.

– Именно сразу, – убежденно продолжал Андрей. – Представляете, вхожу. Пустая комнатка. Два стола. За одним – девушка. Склонилась над клавиатурой. Вижу у нее только коротко стриженную темную макушку. А потом она голову поднимает: синющие глаза в пол-лица. И все, ребята, я умер. Смотрю на нее, а она сама почти умерла. Враз побелела. Даже эти хорошенькие пухленькие губки тоже белыми стали. И глаза уже чуть не закатываются.

– Прекрати сочинять! – возмущалась Ника. – Ну испугалась чуть-чуть от неожиданности.

– Не-ет, – с довольным видом басил Андрей. – Ты натурально собиралась грохнуться в обморок. Вот я свой мужской шарм-то и притушил, чтобы смягчить для тебя удар.

– Да, – наступала Никина очередь поехидничать. – Так притушил, что едва не перестарался, изображая из себя зануду и придиру. То ему, видите ли, не так, другое не эдак.

– Правильно. Если чувство серьезное, надо показать себя с разных сторон. И с положительных, и с отрицательных. Чтобы потом никаких неожиданностей и претензий.

– Ух, как мы были в себе уверены! – Ника шутя ударяла его кулачком в плечо. – Все заранее рассчитали и распланировали. А если бы вы мне, милостивый государь, не понравились? Отошла бы девушка от первого шока и с сожалением убедилась бы: нет, вы совсем не то, что ей надо, а всего лишь павлиний хвост.

– Фу, как грубо! Я вам не какой-нибудь павлиний хвост, и мое мудрое поведение в период ухаживания красноречиво об этом свидетельствует. Я как раз старался показать все свои наихудшие стороны, чтобы потом не было разочарований.

Разочарований и не было. Андрей оказался именно тем человеком, с которым Ника мечтала связать свою жизнь и каким он показался ей с самого начала. Карманы у него не пухли от денег. Президент фирмы – звучало громко и эффектно, однако в то время практически каждый второй именовался президентом чего-нибудь. Доход при этом Андрей получал достаточно скромный.

Впрочем, на жизнь им с Никой вполне хватало. Да она и не была избалована достатком. Главное, они идеально подходили друг другу, и каждое утро, расставшись, с нетерпением ждали вечера, чтобы вновь оказаться вместе.

Вскоре после женитьбы на Нике дела у Андрея резко пошли в гору. Объемы продаж возрастали, и ассортимент расширялся в сторону более высокой ценовой ниши.

– Ника, ты мой талисман! – часто теперь повторял Андрей. – Тьфу-тьфу-тьфу, – суеверно плевал он через левое плечо, – боюсь сглазить, но, полагаю, скоро мы сможем улучшить наши жилищные условия. Не все же мне держать такую красавицу-жену в хрущобе.

– Да, по-моему, у нас и тут замечательно, – отвечала она. – Две комнаты на двоих. Куда больше?

– Во-первых, больше всегда есть куда, – не соглашался муж. – А во-вторых, не сегодня завтра у нас маленький появится, и я хочу, чтобы у него была большая светлая отдельная комната. И чтобы погулять ему было где. И чтобы школа хорошая рядом. А тут всего этого нету. И шоссе это ужасное под окнами. Вот подрастет, одного гулять отпускать придется, первая ведь с ума будешь сходить от волнения. Нет уж, Никуся, надо перебираться. И, как только будет возможность, мы это сделаем. Обещаю тебе! Это моя задача. А твоя – родить нам наследника.

Свою задачу муж решил очень быстро. Они переехали в большую трехкомнатную квартиру в Сокольниках. Почти центр, но в то же время рядом парк, где замечательно будет гулять с маленьким. А когда он подрастет, в соседнем дворе есть хорошая школа. И даже детский сад совсем близко. Тоже, по слухам, вполне приличный. Хотя Ника заранее решила в детский сад ребенка не отдавать. Сама может себе позволить посидеть с ним, пока не пойдет в школу, и мама поможет. Они с отцом тоже ждут не дождутся внуков.

Дело оставалось за главным – родить. Вернее, зачать. А вот этого-то у Ники как раз и не получалось. При всех их с Андреем стараниях.

– Может, тебе с работы уйти? – какое-то время спустя начал волноваться он. – Устаешь слишком, вот организм и сопротивляется.

Ника отшучивалась:

– Когда мы с тобой вместе, ты, значит, стал замечать, что я устаю?

– Не начал, – вполне искренне отвечал Андрей. – Но просто твоя работа уже никому не нужна. Слава богу, я достаточно зарабатываю, чтобы содержать семью. Сосредоточься на главном.

Ника обиделась:

– Я работаю теперь не для денег, а потому что мне интересно. И, между прочим, если бы не наша реклама, неизвестно, как бы «Офис-стайл» сегодня себя чувствовал.

Однако она и сама уже не на шутку тревожилась. Два года, как они вместе, а детей нет и нет. И она тайком от мужа начала ходить по врачам.

Диагноз они поставили единодушно: абсолютно здорова. Ей посоветовали обследовать Андрея. Муж заметно расстроился, но возражать не стал: надо так надо. Ему безумно хотелось сына.

Врачи и его не разочаровали. По их мнению, с ним все было в порядке. «Почему же тогда нет детей?» – спрашивала Ника. Светила медицины лишь пожимали плечами. Мол, такое случается, а почему, сказать трудно. По всей видимости, какая-то несовместимость. Вероятно, временная. Наберитесь терпения.

А одна пожилая врачиха посоветовала Нике:

– Попробуйте сменить обстановку. Уезжайте с мужем куда-нибудь подальше. Другой климат, другая еда… Организм встряхнется, и вы переключитесь. Иногда помогает.

– А если не поможет? – с волнением взирала на нее Ника.

– Можно родить из пробирки. Вы молодая. Шансы хорошие. Ну или… – женщина многозначительно приподняла брови, – смените партнера.

– Я люблю мужа и разводиться не собираюсь! – вспыхнула Ника.

– Милочка, – улыбнулась докторша. – Для этого совершенно не обязательно разводиться. И, кстати, мужу сообщать тоже. Правда, повторяю, вы еще молодая. Есть шанс и так родить. А когда люди лет десять мучаются и уже отчаялись, то на все идут. И многие потом очень счастливы.

– Ну уж нет! – решительно возразила Ника. – Лучше вообще без детей остаться, чем так.

Она мечтала только об их с Андреем общем ребенке, а уж о том, чтобы его обмануть, вовсе не могло быть и речи.

– Да вас никто и не заставляет, – примиряюще проговорила докторша. – Вы спросили, я ответила. А уж как поступить – это ваше решение. Ваш муж, ваш ребенок…

Ника с Андреем решили последовать совету врача и сменили обстановку. Тем более что за два года совместной жизни им так и не удалось вместе куда-нибудь съездить. Вечно мешали дела. То у Андрея был завал работы, то они меняли квартиру, то делали в ней ремонт.

Они уехали в Египет и на целых две недели смогли забыть обо всем, кроме друг друга. Потом они часто ездили и всегда им было хорошо, но эта поездка запомнилась Нике особо. Она впервые попала за границу, и сравнение наших югов с заграничными в то время ошеломляло. И условиями жизни, и качеством сервиса. Андрей позже говорил: «Хоть это и не политкорректно, но только там я почувствовал себя белым человеком». И Ника вполне разделяла его ощущения. Впрочем, главным для нее и для него был не сервис, а то, что они могли полностью сосредоточиться друг на друге. Ничто не отвлекало их от любви, и погода стояла великолепная, и море, чистое, теплое, в котором нежься хоть до заката – главное, конечно, при этом не обгореть! – и фрукты свежие, вкусные, и замечательный номер в отеле – все, все было словно специально создано, чтобы Андрей и Ника почувствовали себя на вершине блаженства.

А когда они возвратились в Москву, выяснилось, что Ника наконец забеременела.

– Ай да докторша, ай да умница! – не успевал повторять довольный Андрей. – Совет-то помог.

Ника в ответ улыбалась, а про себя думала: «Знал бы ты, милый, про другой ее совет, наверняка так бы ее не расхваливал».

Впрочем, что ей до советов циничной докторши. Плюнуть и забыть. Главное, у нее внутри растет ребенок. Их с Андреем ребенок. Интересно, сын или дочь? Самой Нике без разницы. Но все-таки лучше бы сын. Ведь его так хочет Андрюша.

Муж теперь просто сиял, не зная, как угодить Нике. И подобно большинству неопытных отцов, каждый день интересовался, как идет процесс роста.

– Уже шевелится? Нет? А когда начнет? Почему не скоро? Ох, как долго! Слушай, Никуша, по-моему, девять месяцев – это неправильно, но я согласен ждать.

Увы, не дождался. У Ники неожиданно случился выкидыш. Они это страшно тяжело пережили. Ну почему? Почему именно с ними? Они ведь так хотели ребенка. И вредного ничего не делали. Наоборот.

Сокрушаться, однако, им пришлось недолго. Через два месяца Ника опять забеременела. На сей раз Андрей был категоричен:

– Завтра же уходи с работы. Не ради меня, а ради нашего ребенка. Обойдешься как-нибудь без твоего рекламного агентства.

Ника возразить не посмела. Ребенок для них был превыше всего. Андрей теперь старался пораньше уходить с работы, чтобы побольше времени провести с Никой, однако и это не помогло. Второй выкидыш случился еще раньше первого.

Вердикт врачей был суров. Целый год ни в коем случае не беременеть. Пусть организм окрепнет, и только после этого можно попытаться вновь.

Ника была безутешна. Андрей по мере сил ободрял ее и старался доставлять ей как можно больше радости, но от Ники ведь не скроешь: ему тоже было тяжело. К тому же большую часть времени он проводил на работе, а Нике волей-неволей приходилось оставаться наедине со своими невеселыми мыслями.

Ну почему другие женщины рожают спокойно, легко и хоть каждый год. Вон Олеська выскочила замуж, немедленно забеременела и родила двойню. «За один раз на всю жизнь отстрелялась, – хвасталась она Нике. – Давай, давай, догоняй, подруга. Что это ты отстаешь?» Что на это ответишь? Действительно, ведь одним достаточно с мужиком рядом посидеть, чтобы тут же залететь. И детей им не нужно, а рожают. И чем сильнее не нужно, тем больше рожают. Вон в доме у них дворничиха. Одинокая, не замужем. И уже пятого носит. Все от разных отцов. Так, во всяком случае, говорят. Достоверно, правда, никто не знает. Дети у этой дворничихи растут, как котята на помойке. Она даже внимания на них не обращает. Все в доме ее жалеют, старую одежду детям дарят, подкармливают. Матери они не нужны, но она знай себе новых рожает, объясняя это тем, что аборты делать вредно. А у нее, Ники, все условия, чтобы ребенок был счастливым, только вот не получается. Почему такая несправедливость?

Сева родился, когда Нике исполнилось тридцать, и почти все девять месяцев беременности она пролежала в больнице на сохранении. Появление его на свет повергло Андрея и Нику в не знающую предела радость. У них наконец есть сын, их сын, с огромными синими Никиными глазами, и жизнь их отныне должна стать прекраснее прежней, и дорога, по которой пойдет их мальчик, всегда будет залита солнечным светом, и небо над головой будет таким же лазурно-аквамариновым, какое видели Андрей и Ника в Венеции прошлой осенью. Уж они постараются, чтобы все у их Севы в жизни было великолепно! И Никины родители были счастливы. Они тоже заждались внука, и, естественно, он им казался самым лучшим на свете, и вновь после большого перерыва приступил к работе «домовой».

Ника, наслушавшись всяких страшилок от своих многоопытных подружек, уже успевших родить, морально готовилась к самому худшему. Чем ее только не пугали!

У мальчиков вечно болят животы, и они почти круглосуточно плачут. Грудные дети обожают путать день с ночью. Днем они крепко спят, а ночи напролет бодрствуют, требуя того же от родителей. Но это еще не самый худший вариант. В конце концов можно отоспаться днем. Однако некоторые дети поспят полчаса, затем на пару часов устраивают крик, после которого еще полчаса спят, и все повторяется вновь до бесконечности.

Сева, по-видимому, оказался счастливым исключением. У Ники с ним не было никаких проблем. И ночами он крепко спал, и ел хорошо, и живот у него болел редко. Веселый и жизнерадостный ребенок, похожий на темноволосого ангелочка. С его появлением на свет жизнь всей семьи начала измеряться его достижениями.

Севочка начал поднимать головку!

Севочка научился переворачиваться на животик!

Севочка играет с погремушкой и весело смеется!

У Севочки появился первый зубик!

Севочка стал сам садиться!

Севочка начал ползать и устроил неслыханную панику, умудрившись заползти за спинку дивана и там затаиться. Андрей тогда так перепугался, что едва не побежал искать сына на улицу!

Севочка сказал первое слово: «Би-би!» – обнимая любимый красный пластмассовый грузовик.

Севочка наконец-то стал правильно всех называть: мама, папа, баба и деда. Мужчины были в полном восторге, потому что долгое время он их называл мамой либо бабой. Андрей и Никин папа дулись, как дети. Андрей терпеливо пытался его учить:

– Давай, Севочка, скажи: «Па-па». Понимаешь, папа. Я – твой папа. – Андрей тыкал себя пальцем в грудь.

Сын, внимательно и серьезно выслушав, басом произносил:

– Баба, – и заливисто смеялся.

– Неправильно! – всерьез расстраиваясь, восклицал Андрей.

Урок повторялся сначала.

– Что ты с ним, как с папуасом, – вмешивалась Ника. – Успокойся, придет время, и будешь ты папой. Еще надоест.

– Во-первых, никогда не надоест, – возражал он. – А во-вторых, мы сейчас с ним этого добьемся.

– Па-па, па-па, – продолжал твердить по слогам Андрей.

Сын, покраснев от натуги, задумался, нахмурился и тихо, с большим значением выдохнул:

– Паба!

– Вот видишь, Никуся. С детьми просто нужно как следует заниматься! – ликовал Андрей.

Сева загугукал, засмеялся и, указав на отца пальцем, громко и убежденно изрек:

– Мама.

Андрей расстроился и, махнув рукой, ушел в другую комнату.

Еще сильнее огорчался дедушка. Однажды, когда он явился в гости, Ника застукала его за тем же занятием. Старый инженер со свойственным ему упорством учил внука произносить слово «деда».

Севочка явно решил не разочаровывать дедушку и, широко улыбнувшись, назвал его:

– Кака!

Дедушке это не понравилось, и он расстроился даже больше, чем папа. Севе, наоборот, новое слово, видимо, показалось очень красивым, и он стал приберегать его к приходу любимого деда, заслышав голос которого теперь неизменно восклицал:

– Кака! Кака! Кака!

Никин отец обижался до слез, а она смеялась:

– Ну мужики у нас! Что молодой, что пожилой!

Когда Сева пошел, с ним ходила вся семья. Сначала за ручку, а после по пятам, чтобы немедленно подхватить, если он вдруг упадет. Освоив хождение, мальчик везде начал лазать, и если мама и бабушка пытались это ему запретить, опасаясь, как бы не свалился и не расшибся, то Андрей инициативу сына приветствовал и поощрял.

– Пусть развивается и растет настоящим мужчиной.

В ближайший же выходной он купил и смонтировал в комнате сына домашний мини-стадион со шведской стенкой, турником, канатом и кольцами.

– Андрюша, он ведь еще такой маленький, – пыталась сопротивляться Ника. – Пусть сперва окрепнет.

– Я именно и стремлюсь, чтобы Севка у нас вырос крепким и сильным, – не сдавался муж. – Мальчишки должны много двигаться и лазать. Иначе потом тяжело придется. В школе задразнят, если окажется хилым, а уж потом тем более. Я, например, в его возрасте лазал и прыгал, и вот результат. Или я уже тебе разонравился?

– Ну, ты кого хочешь уговоришь! – Никины аргументы были исчерпаны.

– Это у меня профессиональное, – с гордостью отвечал Андрей.

С появлением мини-стадиона Никины дни стали особенно насыщенными. Лазал Сева с восторгом, однако, забравшись на самый верх шведской стенки, мог спокойно разжать пальцы. Несколько раз Ника ловила его буквально в воздухе, и вскоре, едва Андрей уходил на работу, стала занавешивать шведскую стенку тряпкой. Так ей, по крайней мере, было спокойнее, но все равно за сыном требовался теперь глаз да глаз. Ни на минуту без присмотра не оставишь. Мама каждый день приходила помогать. К счастью, она давно уже не работала и с внуком была готова возиться с утра до ночи.

Невзирая на помощь, Ника к ночи с ног валилась от усталости. Впрочем, и усталость эта ей была в радость. Она удивлялась Олеське. Та давно уже скинула своих близнецов на попечение няни и гувернанток. И при этом постоянно жаловалась:

– Вампиры. Чистые вампиры. Никакой жизни нету. Постоянно им что-нибудь от меня надо. А мой, знаешь, что учудил? Требует третьего спиногрыза завести. Двоих ему мало! Мальчик. Девочка. Полный комплект. У меня и так ни секунды покоя. Сил совсем нету. Да и фигуру портить не хочется. Наконец-то себя в порядок привела. Только вот грудь мне не нравится. Хочу немного увеличить. А то упругости мало. Надо же, дура! Грудью кормила. Сейчас нипочем бы не согласилась. Все нормальные люди кормилиц нанимают.

– Так роди и найми, – советовала ей Ника.

– Ой, нет. Опять все по новой! Представляешь, если опять двойня. Ни за что. Я и своему ответила: если хочешь, рожай, только без меня. Ляпнула, а потом подумала и сама испугалась: вдруг и впрямь где-то на стороне родит? Представляешь, моим потом с этим приблудным наследство делить.

– Олеся! Что ты мужа раньше времени хоронишь. И дети у тебя еще маленькие.

– Совсем не раньше времени. Потом будет поздно об этом думать. Родит на стороне, полюбит ребенка и большую часть ему отпишет. А я со своими двумя законными локти останусь кусать. Но ничего, я придумала. Говорят, можно воспользоваться услугами суррогатной матери.

– Как это? – спросила Ника.

– Очень просто. Самой мне вынашивать и рожать не придется. У меня возьмут яйцеклетку, оплодотворят ее сперматозоидом моего благоверного и подсадят это бабе, которую мы наймем. Она выносит, родит и нам ребенка отдаст. Он будет совершенно наш – и биологически, и юридически. И мучиться мне не надо, и фигуру не испорчу.

– Не по-человечески как-то, – вырвалось у Ники. – Я еще понимаю, если бы ты сама родить не могла и это был бы для вас единственный шанс. Но ты-то, Олеся, молодая, здоровая. Неужели не хочется своего ребенка самой родить?

– Ага! Жизнью рисковать! Хорошо, нам с тобой повезло. Без проблем отстрелялись. Хотя, вообще-то, у тебя проблемы были. А вот со мной одна рожала, так кровотечение началось, и остановить не смогли. Померла. А вроде тоже была молодая-здоровая. Теперь дитя – сирота, муж – вдовец. Нет уж, увольте. Я так тогда радовалась: сразу двоих, без проблем и больше уже никогда не надо. А мой заладил: давай третьего. Вот ведь зараза, и процесс деланья ему нравится, и результат подавай. Я уж предохраняюсь, предохраняюсь и все равно два аборта сделала.

– А он знает?

– Вот еще. Знал бы – убил. Эх, как бы его на суррогатную мать уговорить? Да и дорого. И канители много. В этом плане, конечно, самой проще. Но уж так неохота.

– А я бы с удовольствием, – вздохнула Ника. – Только мне велели теперь несколько лет выждать.

– Счастливая, – искренне позавидовала Олеся. – А у меня ну чисто бык племенной. Нет, я сама на роды пойду только в одном случае. Если мой лыжи налево навострит. Тогда волей-неволей придется семью укреплять.

Ника совершенно не понимала таких отношений в семье. Они с Андреем с первого дня и до сих пор жили, что называется, душа в душу, ничего друг от друга не скрывая, и все проблемы они решали сообща, и взгляды на большинство вещей у них совпадали. Она не только не представляла себе, что можно сделать аборт, у нее в голове не укладывалось, как можно такое сделать, скрывая от мужа! Это ведь сколько придется врать! А потом, это и его напрямую касается. Его ведь ребенок.

И еще меньше она себе представляла, как можно решить забеременеть, если муж, по выражению Олеси, навострит лыжи налево. Во-первых, по отношению к Андрею она вообще себе такого не представляла, в отличие от подруги. В противном случае не говорила бы об этом столь буднично. Но если даже у них с Андреем произошло бы такое, для Ники это бы значило, что любовь его к ней кончилась, и тогда она нипочем не стала бы за него цепляться и тем более «укреплять семью» новым ребенком. Как можно вообще заводить детей от мужчины, который тебя не любит! Детьми не заставишь полюбить себя вновь. Что прошло, то прошло, и ушедших чувств не вернешь, хотя она знала, что так живут многие и при этом вполне довольны и собой, и своей жизнью. Но она, Ника, так бы жить не смогла.

Первое Севино лето они провели на съемной даче. После чего Андрей решительно заявил: нужно строить свою. И довольно быстро нашел участок в уютном, давно обжитом дачном поселке поблизости от Москвы. Всего полчаса езды на машине от Сокольников.

На участке стоял старый двухэтажный дом.

– Чуть-чуть отремонтируем, кое-что немного достроим, и можно жить, – пришел к выводу после осмотра владений Андрей.

На деле это чуть-чуть вылилось в грандиозное строительство. Старый дом переделываться категорически не желал. Едва в нем что-нибудь трогали, он в ответ принимался рушиться сам, причем в совершенно другом месте, которое, по замыслу Андрея и Ники, трогать вообще не следовало.

В результате дом оказался полностью перестроенным. Когда все было позади, Андрей посетовал:

– Наверное, дешевле и проще было бы вообще его снести и выстроить новый.

– Теперь уже поздно, – засмеялась Ника. – Но, знаешь, мне так даже больше нравится. Лучше, чем у некоторых наших соседей. Ведь у нас что получилось: с одной стороны дом, в котором хоть круглый год живи, а с другой – все-таки на дачу похоже, а не на тюремный замок из красного кирпича.

– Тут ты права, – согласился муж. – Все хорошо, что хорошо кончается.

Первоначально они планировали летом жить на даче. Однако лето перешло в осень, а перебираться в Москву не хотелось. Сперва они со дня на день откладывали отъезд.

Ника говорила:

– Андрюша, такая погода отличная. Пусть Севка еще побегает.

– Ладно, – соглашался муж. – Но завтра перебираемся.

Однако назавтра сам находил предлог задержаться еще на денек или два. Так минул замечательный солнечный сентябрь, а затем – половина октября, да и ноябрь в тот год выдался хоть и холодный, но не сырой, и Сева возвращался с прогулок с ярким румянцем в пол-лица. И однажды Ника сказала:

– Андрюша, а что мы с тобой вообще мучаемся? Мы разве обязаны жить в Москве? Кто нас заставляет?

– Ну-у… – муж замялся. – Работы, наверное, будет много.

– А в чем проблема? До работы тебе, между прочим, отсюда добираться не дольше, чем из Сокольников. А здесь так хорошо. И дом теплый. И маме ездить к нам через весь город не придется. Им с отцом тоже тут очень нравится. И папа приспособился. Ты его до метро довозишь, а оттуда всего две остановки до его КБ.

– То есть ты хочешь сказать…

– Что мы попробуем тут жить круглый год! – воскликнула Ника. – Сам подумай: и Севе хорошо, и нам.

– Да, в общем, мне тоже так кажется. – Теперь Андрей удивлялся, что столь простое и мудрое решение ему самому не пришло в голову. Почему-то казалось, что зимой обязательно нужно жить в городе. – Никуся, это ведь здорово – остаться тут, – все сильнее захватывала его идея жены. – Приезжаешь с работы, и тишина. И воздух тут великолепный. С Севкой будем ходить в лес. На лыжах его научу. А то теперь в Сокольниках воздух совсем не тот. Машин все больше и больше становится. Пробки. – Глаза у него загорелись. – А ведь тут у нас пруд есть. Если зимой замерзнет, можно на коньках кататься. С Севой.

– Пусть сперва замерзнет, а там поглядим, – уклончиво отозвалась Ника.

Большие планы Андрея по спортивной закалке сына внушали ей некоторый ужас. Хватит с нее мини-стадиона, который, к счастью, остался в Москве.

Конечно, Андрей и тут уже успел соорудить для сына на участке турник, стенку и горку, но и трехлетний Сева стал, естественно, умнее, и ему уже не приходило в голову отпускать руки на высоте.

– Кстати, горку ледяную зимой зальем, – словно отвечая на ее мысли, сказал муж. – Кататься будем. И Новый год тут устроим – закачаешься.

И они остались. Дружной большой семьей, в которой (редкий случай!) замечательно уживались все три поколения.

Глава 3

Год спустя они снова решили на зиму в город не переезжать, и еще через год, и время летело быстро. Ника с Андреем и не заметили, как вдруг оказалось, что Севе следующей осенью идти в школу.

– Все-таки надо в город перебираться, – вздохнул Андрей. – Возить на машине парня каждое утро на занятия – он измучается. Сейчас такие пробки. Придется вставать рано. Кроме того, я наконец хочу отдать его в какую-нибудь спортивную секцию. Поживем в Москве. Ужасно удобно получается. У нас ведь во дворе хорошая школа. Я узнавал. Преподаватели сильные. То, что надо. А уж на каникулы станем сюда приезжать. Значит, теперь у меня новая задача. За весну и лето привести квартиру в порядок.