Врата бога. Ашшур в гневе. Часть вторая

А ещё они едва ли не первыми начали обрабатывать металлы.

В то время не было письменности, не изобрели ещё колеса, и субареи передвигались по Южной Месопотамии только на примитивных плотах или пешим ходом. Но это были уже не первобытные люди. У них даже появились орудия из меди, хотя каменные ещё и преобладали.

***

На месте позднейшего Ура со временем выросла не одна, а несколько субарейских деревушек, состоявших из ста-ста двадцати глинобитных хижин, в которых проживало на круг не больше пятисот человек. Жители этих деревень выращивали ячмень и разводили коз и овец. Как эти деревни назывались уже никому теперь доподлинно не было известно.

Просуществовали они почти две тысячи лет, пока сюда не прибыли шумеры. И именно шумеры привнесли в эти места самую первую и полноценную Цивилизацию.

Произошло это в конце V тысячелетия до новой эры.

***

В отличии от светлокожих субареев шумеры были очень смуглыми и курчавоволосыми (сами себя они так и называли: «черноголовыми»). Приплыли они в устье Евфрата с юга, и по их преданиям прародиной шумеров являлся Дильмун, хотя на этот счёт имеются и другие гипотезы. Но их подробно рассматривать мы не будем. Замечу только, что до сих пор по этому вопросу единого мнения не выработано.

Шумерами были разрушены субарейские деревни, а сами субареи были ассимилированы, и на месте их поселений возникло одно, более крупное, уже настоящий город, в котором появились дома из кирпича и выстроена была стена в четыре человеческих роста, а в центре этого города пришельцы воздвигли свой первый храм, который они посвятили богу Луны Нанну.

***

Полноценным городским центром с населением в десять тысяч жителей Ур стал уже в начале IV тысячелетия до новой эры. В округе этого города, а также близлежащего ещё более древнего Эриду (который вообще считался самым древним шумерским поселением), были прорыты ирригационные каналы и осушенными оказались значительные территории болот. Сельское хозяйство переживало небывалый подъём. Выращивать начали не только ячмень, но и пшеницу и другие злаки, и собирать стали по два-три урожая за сезон, а также с этого времени научились разводить не только коз и овец, а и крупный рогатый скот.

В самых значительных шумерских центрах население достигало уже нескольких десятков тысяч жителей.

Таковыми, к примеру, стали Урук, Ур, Киш и Лагаш.

***

Ну а эпоха первого расцвета Ура началась позже, где-то через тысячу лет.

В это время в Южной Месопотамии каменные орудия труда окончательно вытеснили медные и бронзовые, был изобретён календарь, возникли астрономия, математика и зачатки ещё нескольких наук, начали возводиться многоэтажные дома и храмы-зиккураты, и достигли высокого уровня не только различные ремёсла, но и торговля.

***

При Этане, полулегендарном правителе Киша, впервые сложилось обширное государственное образование в Южной Месопотамии из почти трёх десятков до этого самостоятельных номовых государств. Это уже было сильное царство, вскоре распространившее свою власть и на многие сопредельные земли. И примерно в это же время (в начале IV тысячелетия до новой эры) появилась шумерская письменность.

Гегемония Киша продолжалась несколько столетий, и один из потомков основателя I династии Киша, царь Эн-Менбарагеси, от которого остались письменные источники, прославился тем, что, во-первых, он построил в Ниппуре обще шумерский храмовый комплекс верховному богу Энлилю, а во-вторых совершил несколько победоносных походов в Элам, тогда ещё не объединённый в единое государство. Это всё происходило в XXVIII веке до новой эры.

У сына же его, царя Агги, правитель Урука Гильгамеш начал оспаривать гегемонию над шумерскими номами, и в итоге этот молодой и амбициозный правитель добился своей цели. Гегемония от правителей Киша перешла к Гильгамешу.

Это был тот самый герой, который спустя годы окажется наиболее известным персонажем шумерских сказаний.

***

Он являлся представителем 1-й Династии Урука. Отцом его был тоже неординарный человек, сын пастуха, который захватил власть в Урукском номе. Его звали Лугальбандой, и впоследствии шумеры причислили его к богам, однако сын Лугальбанды превзошёл своего богоподобного отца по всем статьям.

Гильгамеш завоевал такую громкую славу, что превратился в главного героического персонажа во всей шумерской мифологии. В честь него составился целый цикл мифов. И в том числе спустя семьсот лет после его смерти была написана грандиозная «Поэма о Гильгамеше», ставшая вершиной человеческого гения.

Позже её перевели с шумерского на аккадский, хеттский, хурритский, а затем и на другие языки, и она превратилась в самое известное и популярное литературное произведение в Древнем мире (пока не появился грек Гомер с его «Илиадой» и «Одиссеей»).

***

Что же на самом деле мы знаем об этом герое?

А знаем мы, к примеру, то, что вначале он подчинялся правителю Киша Агге. И вот однажды тот потребовал, чтобы Урук принял участие в предпринятых им ирригационных работах в окрестностях Киша. Совет старейшин Урука предлагал Гильгамешу подчиниться требованиям Агги, но Гильгамеш, поддержанный народным собранием, отказался исполнять приказ северного правителя.

После этого народное собрание Урука провозгласило Гильгамеша военным вождём- лугалем. Агга прибыл со своим войском на ладьях, спустившись вниз по Евфрату, с намерением сурово покарать строптивцев, но начатая им осада Урука закончилась полным провалом. Гильгамеш добился независимости для Урука, а затем и гегемония над всей Южной Месопотамией перешла к нему. Уруку подчинились такие города, как Адаб, Ниппур, Лагаш, Умма, Ур и ещё с три десятка других.

В Ниппуре Гильгамеш обновил обще шумерский храмовый комплекс и построил святилище Туммаль, в Лагаше возвёл ворота, названные его именем. Ну а Урук опоясала новая стена (длиною в 9 километров и шириною в 5 и высотою в 12 метров), которая стала самым грандиозным фортификационным сооружением того времени и руины которой сохранились до наших дней.

Правил Гильгамеш в XXVII веке до новой эры довольно-таки долго.

***

Последним значительным правителем Урука оказался Лугальзагеси. Он взошёл на трон три века спустя, после смерти Гильгамеша, и ему пришлось столкнуться с новой силой, появившейся к тому моменту в Месопотамии…

Примерно с XXVII века до новой эры в Аравии наступила сильнейшая многолетняя засуха и восточно-семитские племена, называвшие себя аккадцами, начали просачиваться из Аравии в Месопотамию. Основной поток их эмиграции затронул Северную и Центральную Месопотамию. Северная часть этих племён, ассимилировав остатки субареев, постепенно сложилась в новый народ, и так появились к XXVI веку до новой эры ассирийцы, а вот основная часть аккадцев оседала в Центральной Месопотамии, и там, смешиваясь с шумерами, она их постепенно тоже ассимилировала, но процесс ассимиляции здесь оказался намного более длительным. И вот когда последний значительный правитель Урука Лугальзагеси сверг главного своего противника в Центральной Месопотамии, царя Киша Ур-Забабу, неожиданно возвысился его садовник. А это был аккадец, которого звали Саргоном. Он, как и Гильгамеш, тоже был совершенно неординарной и героической личностью. Этот Саргон (чтобы его не путать с Саргоном II, названный в исторических хрониках Древним) за считанные годы создал великую державу, впервые объединив всю Месопотамию, от самого её севера и до Горького моря (так тогда называли Персидский залив).

А вскоре границы этой первой супердержавы Древности охватили и области вне Месопотамии. В Аккадскую империю последовательно вошли Сирия, Финикия, Ханаан, Элам и Юг Малой Азии. Население Аккадского царства превысило 12 миллионов человек.

Саргон Древний стал самым успешным завоевателем того времени. А ведь в молодые годы он был всего лишь ничтожным садовником у правителя Киша, то есть он занимал самую нижнюю ступень на социальной лестнице, так как являлся рабом. Однако поднявшись с самых низов, он стал правителем почти что всей тогдашней ойкумены! От Западного моря (Средиземного) и до Южного (Персидского залива).

***

Аккадская супердержава просуществовала около двух веков и рухнула неожиданно под натиском горцев гутиев. Между прочим, совсем недавно современные ученые историки выяснили, что это по всей видимости были первые индоевропейцы, продвинувшиеся аж из Центральной Азии на Ближний Восток и поначалу они заняли Загроский хребет и прилегающие к нему предгорья, ну а затем начали просачиваться в Месопотамию и благодаря их действиям было покончено с Аккадской супердержавой.

Впрочем, владычество гутиев над Месопотамией оказалось кратковременным, и их последний правитель Тирикан был разбит царём Урука Утухенгалем.

Тирикана взяли в плен и обезглавили.

***

Утухенгаль тоже оказался личностью неординарной. Он являлся сыном вяльщика рыбы и силой захватил власть в родном городе, отстранив от его управления урукскую знать, и потом он поднял восстание против гутиев.

Разбив их армию, он освободил всю Южную и Центральную Месопотамию и принял громкий титул «царя Аккада и Шумера». Однако правление его оказалось недолгим и через семь лет один из ближайших его сподвижников, наместник Ура, составил заговор против Утухенгаля, и после гибели своего сюзерена, он возглавил обширное царство.

Бунтовщика звали Ур-Наму, а основанное им царство у историков получило название «государство III Династии Ура».

С этого-то момента и начался золотой век Ура и всего Шумера.

***

После длительного владычества над Шумером варваров (в начале семитов аккадцев, а затем и индоевропейцев гутиев), к власти в стране наконец-то пришла вновь национальная династия.

Ур-Наму сделал столицей Шумера Ур и деятельно принялся за реформы. Относительная самостоятельность отдельных городов была упразднена, весь Шумер разделили на зависимые от центра области и начали проводиться грандиозные ирригационные и строительные работы (особенно преобразилась новая столица государства, перенесённая из Урука в Ур), и в которой перестроили внешние стены, возвели новый царский дворец и выстроили огромный храм-зиккурат Эгишнугаль, посвящённый богу луны Нанну, ставший тогда самым значительным сооружением в Месопотамии.

Разорённое хозяйство восстановилось полностью, и начали создаваться государственные ремесленные мастерские и сельскохозяйственные имения, в которых работали сотни и даже тысячи рабов.

Наивысшего могущества Шумер достиг при первых царях III династии Ура: Ур-Наму, его сыне Шульге и Амар-Суэне. В это время Шумер распространил свою власть, как и при аккадских владыках, на всю Месопотамию, включая Ассирию и хурритские области, впоследствии составившие ядро Миттанийской державы.

При следующем новом шумерском царе, младшем брате Амар-Суэна, Шу-Суэне, правителям Ура даже подчинился Элам и казалось бы их царство достигло наивысшего могущества…

Однако всё неожиданно и буквально за считанные годы рассыпалось.

***

Ещё в начале правления Шу-Суэна новая волна семитских кочевников, хлынувшая из Аравии, приобрела угрожающие размеры. На этот раз это оказались амореи. А к концу правления Шу-Суэна амореи просто наводнили весь Шумер. И при последнем новом шумерском владыке, Ибби-Суэне, государство III династии Ура погибло, а с ним и закончилась, в конечном итоге, шумерская история и шумерская цивилизация.

Шумеры после этого уже никогда не создавали своей государственности и постепенно ассимилировались пришлыми народами, по большей части семитскими.

Все последующие государства в Южной Месопотамии создавались уже не шумерами, а амореями, касситами и другими пришельцами, пока к IX веку до новой эры эта страна, которая теперь сменила название на Вавилонию, не вошла в состав Ассирийской державы (хотя иногда Вавилония кратковременно и добивалась независимости).

***

Набуэль должен был вначале взять приступом Ур. Здесь находилось больше половины сил восставших, сосредоточившихся на Юге. Осада протекала не просто. Защитники проявили упорство. Среди осаждавших уже были большие потери. А время поджимало князя. Ведь ещё предстояло взять приступом и Урук, где засел великан Бел-ибни.

И в это самое время к князю пришло письмо с Дильмуна. Князь тут же уединился.

Набуэль с жадностью стал читать послание, которое пришло к нему от Аматтеи. Лидийка писала, что очень соскучилась по князю, а ещё она сообщала об их дочурке, ну и напоследок изложила два своих новых стихотворения, сочинённых совсем недавно, и предлагала, если они ему понравятся, и если у него найдётся время, то пусть он на них попробует написать музыку. Одно стихотворение называлось «Я по-прежнему тебя жду», а второе «Тоска отравила моё сердце». Второе было особенно горьким и от него веяло какой-то безысходностью. И это очевидно было связано с тем, что они уже не виделись с Аматтеей много месяцев.

Набуэль отложил послание и хотел вызвать двух военачальников, которые возглавляли вавилонский и синмагурский отряды, приданные к его пяти тысячам воинов, осаждавших Ур, как в шатре князя внезапно нарисовалась Хилина.

При виде куртизанки Красавчик поморщился. Он велел её отослать в Дур-Халдайю, но, вопреки его распоряжению, эта своенравная девица вновь оттуда сбежала.

- Любовь моя, - проникновенно заворковала Хилина, - мне скучно в этой проклятой дыре… Да и я не могу без тебя! Не отсылай меня больше никуда. Ну я очень тебя прошу!

Набуэль хмуро посмотрел на настойчивую красотку. А та, вроде бы и не замечая его раздражения, подошла к столику у входа в шатёр и стала из бронзовой чаши подбирать виноград. При этом сочные ягоды она брала ртом и затем их заглатывала, причём очень характерно, как будто бы хотела чего-то совсем другого. Если бы кто-то увидел, как она это делала, то пришёл бы в смущение и покраснел бы. Но Хилина по-прежнему ничего не стеснялась. Она просто не знала стыда.

- А что, у тебя холодной воды для меня не найдётся? А лучше бы вина! – попросила Хилина.

- У меня сейчас будет военный совет, - раздражённо ответил ей князь.

- Ну хорошо, хорошо, не хмурься только, я уже удаляюсь, - произнесла Хилина, - но пусть мне поставят шатёр рядом с твоим, что бы я могла передохнуть. И я хочу, чтобы мне принесли поскорее еды, а также фруктов и охлаждённых напитков.

- Я распоряжусь, - сухо откликнулся князь.

В его шатёр вошли подчинённые военачальники. Хилина вздохнула показушно и выпорхнула из шатра, напоследок полуобернувшись и сделав глазки Набуэлю, но её чересчур красноречивый взгляд он демонстративно проигнорировал.

***

Осада Ура продолжалась третий месяц и за это время осаждавшими предпринималось уже пять решительных штурмов, но они ни к какому результату не привели, и вот по этой причине Набуэль собрал военный совет и захотел выслушать подчинённых.

Все они высказались за то, что город и без какого-либо нового штурма скоро падёт, так как съестные припасы в нём были на исходе и внутри Ура разразился голод.

- Мне сообщили, - ответил командир синмагурского отряда, халдей Эшумаль,- что в Уре уже были случаи настоящего людоедства… Так что этот город и так упадёт к нашим ногам… Это случится со дня на день. Он падёт, как перезревший плод…И я призываю в свидетели Мардука, и всех прочих богов!

Глава четвёртая

Находясь на Дильмуне, вдали от любимого, Аматтея изнывала от тоски, и даже дочурка не так её радовала, как в первые дни после родов. У Аматтеи пропало молоко и её выручали няньки. Если бы не дочка, то лидийка точно бы всё бросила и устремилась бы в Ур, в окрестностях которого находился Набуэль со своими воинами. Иногда лидийка совершала выезды на колеснице в окрестности столицы острова, но далеко она теперь не удалялась от Аваля.

Она выезжала обычно до жары и выбирала какое-нибудь уединённое место, где-нибудь на берегу моря, и пыталась сочинять, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей. У моря ей писалось лучше всего. Морские волны её как-то успокаивали. Особенно если с моря дул ещё свежий и не сильный ветер.

За последнее время она уже написала больше десятка стихотворений и несколько из них отправила князю, а от него пришло только два сообщения. Аматтея себя пыталась успокоить тем, что её любимый всё-таки находился в походе и осаждал неприятельский город.

***

А князь не только в это время осаждал Ур. Под осаду попал и сам Красавчик… И осаждали его то же настойчиво.

У Хилины не было иного выбора, как только любой ценой добиться расположения Набуэля, так как она за собой сожгла в Ассирии уже все мосты и ей деваться было не куда. Но Красавчик оказался крепким орешком и всё не поддавался, а Хилина его по сути усиленно преследовала.

Набуэль во сне почувствовал, как кто-то прижался к нему со спины и затем обвил его за плечи. Князь очнулся и понял, что его обнимает какая та девушка. Однако он уже года полтора не держал при себе наложниц, за ненадобностью распустив их, после того как влюбился в свою поэтессу-лидийку!

И на этот раз это оказалась всё та же девица.

Набуэль оттолкнул Хилину от себя.

«Вот же ненасытная потаскуха! - с досадой подумалось Красавчику. – И как ей удалось проникнуть в его шатёр и преодолеть охрану? Это непонятно!»

***

Хилина однако не успокоилась и проявила настойчивость. Она уже успела с себя скинуть одежду и была сейчас совершенно нагой. Девица учащённо дышала и была явно крайне возбуждённой. Она повела себя ещё более напористо, и я бы сравнил её в данном случае с изголодавшейся тигрицей. У неё от переполнявшего её желания сейчас даже набухли соски, и она выгибалась и постанывала. Своими дерзкими ласками она постаралась завести Красавчика. И это ей вскоре удалось, хотя князь поначалу и пытался от неё отстраняться. Он даже выругался. Однако это девицу не остановило. Она слишком хорошо знала Набуэля и она умела ему не только доставлять наслаждение, но и им манипулировать.

После всего того, что между ними произошло, князь обессиленно откинулся на спину. Хилина же никак не могла угомониться и продолжала его ласкать, пытаясь вновь зажечь в нём огонь страсти.

- Да успокойся же, - осадил её князь. - Я уже ничего не смогу…

- Но я же чувствую, любовь моя, что тебе ещё хочется меня. У тебя не прошло до конца возбуждение, значит у тебя должно получиться! Я же лучше знаю! Давай попробуем с тобой ещё? Ну-у-у, ну ещё? – продолжала со страстью ворковать неугомонная Хилина.

- Ты с меня кажется уже всё выжала, - проворчал князь. - Да дай же мне хотя бы немного передохнуть, - Набуэлю действительно уже ничего не хотелось, и он старался как-то отвязаться от настырной девицы, бравшей его раз за разом нахрапом.

- Так ты ничего не делай! - продолжала ластиться к нему Хилина. – Зачем тебе напрягаться? Ты можешь по-прежнему лежать. Лежи и всё. А у меня ещё есть силы и я всё сделаю… за тебя! Сделаю сама…

Набуэлю с трудом, но всё-таки удалось выбраться из объятий Хилины и он повторил свой вопрос:

- Послушай, а как тебе удалось ко мне пробраться?

- Пусть это будет моей маленькой тайной…- ответила Хилина.

- Если ты не признаешься… То будет хуже!

- Ну, ла-а-адно. Ла-а-адно, так и быть, - немного надулась настырная девица. – Я скажу… Я пробралась к тебе используя хитрость.

- Ты обманула охрану?

- Да, я её обманула. Твои охранники все такие доверчивые… Ну просто, какие-то дети! - и Хилина расхохоталась. - Но лучше об этом не расспрашивай хотя бы сейчас…А давай-ка мы с тобой продолжим начатое…

И Хилина вновь разожгла в Набуэле страсть, и он опять вынужденно с ней занялся любовью.

Всё-таки эта девица была бы, наверное, самой изощрённой служительницей в храме богини Иштар, ведь даже жрицы Арбельского храма, посвящённого этой богини, уступали в любовном искусстве Хилине, ну а слава о них гремела по всей империи и по молодости Набуэль не раз посещал этих жриц, и знал, что они могут сотворить с любым мужчиной, причём даже и с не очень темпераментным.

Чего только сейчас не вытворяла эта золотоволосая женщина-вамп! Она ни на мгновение не давала Красавчику сомкнуть глаз.

***

Уже под утро Хилина угомонилась и Набуэль еле встал, настолько бурной оказалась прошедшая ночь.

Военачальник синмагурцев Эшумаль сообщил, что из Ура в их лагерь прибыл перебежчик, который хочет поговорить лично с главным среди осаждающих, то есть с князем.

Набуэль велел Хилине удалиться и затем разрешил ввести перебежчика. Вскоре того привели. Он неуверенно переступил порог шатра и огляделся по сторонам. Это был вавилонянин, обритый наголо. Он был среднего роста. По одежде и по его макушке, сверкавшей как начищенный медный таз и лишённой какой-либо растительности даже над оттопыренными ушами, можно было предположить в нём не простого горожанина, а жреца.

Перебежчик склонился перед князем.

- Я готов тебя выслушать… - произнёс в ответ Набуэль. – Ну и для чего ты меня хотел увидеть?

- Господин, - произнёс жрец, - я-я-а… я-я-а… - перебежчик сильно волновался, и только с третьего раза смог что-то внятное сказать: - я хочу тебе предложить, князь, свою помощь…

Набуэль вновь критическим взглядом окинул перебежчика и переспросил:

- Какую же?

- Я могу провести твоих воинов, князь, в осаждаемый город…

Набуэль задумался. Что-то ему не очень понравилось в словах перебежчика. Князь не готов был сразу поверить ему. «Не-е-ет, на деле не всё так просто. О-ой, что-то здесь может быть не так. Ну а может это всего лишь ловушка?» Набуэль вновь пытливым взглядом окинул перебежчика.

Перебежчику на вид было лет сорок –сорок пять. Глаза у него были небольшие, но проницательные. И он не выглядел слабовольным человечком, который готов был на всё ради спасения своей шкуры.

- Тебе нужно, наверное, золото? Сколько ты его хочешь? - спросил перебежчика Красавчик. Князь захотел проверить жреца и понять мотивы его поступка.

Перебежчик тут же запальчиво ответил:

- О-о, нет-нет, ты меня княззь не понял! Мне платы за это не надо.

Набуэль язвительно усмехнулся:

- А знаешь, что-о… Ты ведь являешься жрецом? Я ведь не ошибся?

- Да, я жрец, - согласился перебежчик.

- Так вот, я и без твоей помощи войду в Ур,- произнёс князь. - Я же знаю, что осаждённые доедают последние сухари, и скоро примутся за свои ремни… И через считанные дни в городе разразится страшный голод и вам всё равно придётся открыть ворота и сдаться.

Жрец не мог скрыть своего крайнего разочарования. Ему нечего было возразить.

Однако это не значило, что князя не заинтересовало предложение жреца-перебежчика. Важно всё-таки было узнать, чего же он на самом-то деле хочет за свою услугу.

Набуэль переспросил:

- Я так думаю, ты же не просто так хочешь нас провести в Ур? Если тебе не надо золота, то тогда что ты за это желаешь получить?

Перебежчик потупил взор.

- Н-ну?..- повторил вопрос Красавчик.

- Князь, - ответил на это жрец-перебежчик, - в городе осталось лишь только треть его прежнего населения. Если ты даруешь этим оставшимся людям прощение и жизнь, и не будешь их обращать в рабов, а также не станешь разрушать город и тем более наш храм, посвящённый богу Нанну, то я проведу уже завтра твоих воинов через подземный ход, и вы попадёте в Ур.

Набуэль велел временно вывести перебежчика из шатра.

Когда это сделали, Набуэль обратился к командиру синмагурцев:

- Эшумаль, а ты что по этому поводу мне скажешь?

Набуэль выжидающе посмотрел на Эшумаля. Это был тоже халдей. Ещё сравнительно молодой и подвижный. Он как бы был правой рукой у Набуэля. Впрочем, князь мог предположить, что этот Эшумаль ему скажет. Было видно, что синмагурец явно относился скептически к перебежчику и его предложению.

Эшумаль не преминул хмыкнуть:

- Наши воины желают вознаградить себя добычей… Они уже несколько месяцев стоят под этим проклятым городом! Мы и без этого жреца займём Ур. Я бы не стал ничего ему обещать…

Синмагурец был в чём-то может быть и прав, но он одного в данный момент не учитывал…

С севера надвигалась стотысячная ассирийская армия. И она буквально на днях вступила на территорию Вавилонии. Так что каждый день промедления и безрезультатного топтания у Ура мог дорого обойтись восставшим.